Дворф и гоблин раскрыли створки двери, а судья последовал за ними, бросив загадочный взгляд на Тибора, мгновением ранее сказавшему «После вас!»
По ту сторону оказалось просторное помещение, которое прежде вечером наши герои проходили в потёмках, сопровождаемые лишь светом канделябров, которые несли в руках провожавшие их слуги леди Джаманди. Нынче оно было ярко освещено факелами и масляными лампами — судя по всему, «Чёрные Слёзы» тщательно обыскивали все без исключения помещения и не оставляли теней и возможностей обитателям поместья скрыться от их коварных кинжалов, мечей и арбалетов.
Это был прямоугольный зал, по обе стороны которого находились подсобные помещения, а у стен стояли столы, заставленные грязной посудой с пира, на полу валялись сброшенные кучей грязные скатерти, в углу стояла громадная кадка для стирания, а на стенах висели полки, уставленные пустыми кубками, графинами, чашами и блюдами. Одно из подсобных помещений, судя по всему, было посудомоечной, ещё одно — прачечной, и ещё одно — кладовой с продуктами… В которой нынче находилось что-то ещё, что Авель проигнорировал, а вот Кендримм и Альт-Хам узнали: там лежали тела Харрима, Валери и Амири, истерзанные, окровавленные и, судя по всему, бездыханные.
Причина, по которой Авель проигнорировал их тела, была проста: он не был с ними знаком, и они в его глазах не отличались от ещё дюжины трупов стражников Алдори, которыми был усеян пол этого помещения. Металлический запах крови и удушающий запах пота, зловонная вонь внутренностей и экскрементов здесь были вездесущими, и к ним присоединялся едва уловимый запах горелого.
Главной же достопримечательностью этого зала был великан, прислонившийся спиною к двустворчатой двери, ведшей непосредственно в тот зал, в котором часами ранее был устроен пир. Огромный, добрых четыре с лишним ярда ростом, с синеватой кожей, покрытой изморозью, которая в тёплом воздухе поместья потихоньку таяла, и тут же образовывалась вновь, с огромными ручищами, бицепсы которых размером были с бочку, причём вовсе не образно, а в прямом смысле этого выражения, он тяжело дышал и время от времени зажимал огромную глубокую рану на левой руке, оставленную чем-то невероятно огромным. Озарённый догадкой, гоблин зыркнул в сторону тел былых сотрапезников, и увидел лежащий подле тела варварши громадный меч, который наверняка и стал причиной ранения. Всё тело великана, одетое в шкуры и меха, было истыкано арбалетными болтами и иссечено мечами и кинжалами, и потихоньку выпускало наружу тёмную кровь, из которой сразу же начинал исходить холодный туман точно так же, как и от изморози на теле чудища.
Увидев вошедших, великан зарокотал:
— Ещё одни приключенцы? Джаманди складирует вас у себя? Запасается на зиму? Нескольких я уже убил и собираюсь отужинать ими. Ба! А тут ещё новое мясцо! Много мясца! Мои братья не будут больше считать меня неудачником — ведь я насобираю столько мяса за эту ночь, что нам на месяц хватит!
С этими словами великан, поморщившись от боли, — судя по всему, рана сильно ограничивала его способность сражаться, — взмахнул своими кулаками и обрушил их на тех, кто был перед ним — и не повезло гоблину и дворфу. Кулак размером с каменную глыбу вышиб дух из Альт-Хама, и у бедолаги в глазах потемнело и засверкали звёзды; Кендримм устоял, но ощутил, что ему тоже досталось хорошенько — в отличие от режущих или колющих ран, последствия урона от дробящего оружия, коим, безусловно, без зазрений совести можно было назвать кулаки великана, чаще всего начинали проявляться чуть опосля.
Сразу же после этого глаза великана засияли так, как снег сияет под лучами полуденного солнца, и, сделав глубокий вдох, чудовище выдохнуло наружу поток морозного воздуха — настолько холодного, что сам воздух стал превращаться в снежинки и льдинки. Это было одновременно и завораживающе красиво, и ужасающе опасно, и Авель с Альт-Хамом, попавшие под поток этого леденящего дыхания, ощутили сие на собственной шкуре: дампир ощутил, как начал покрываться сковывающей движения ледяной коркой, а бедный гоблин, икнув, без сознания рухнул на мраморный пол.
— Святой отец, помогите непоседе! — вскрикнула Линзи. — Друзья, там, за той дверью, умирают люди, просто потому, что алчным и преступным бандитам из «Чёрных Слёз» захотелось славы! Не позволим им преуспеть!
Не успел ещё отзвенеть серебристый голос половинчика, как она уже выпустила две стрелы в великана, одна из которых с громким «бдыннннь!» вонзилась в дверь за его ухом, а вторая — попала ему в предплечье, вызвав новый поток рёва и ругательств у синекожего гиганта.