[Pathfinder 2R] Kingmaker | Партия

Возраст: 22 года
Размер: Средний
Рост: 168 см
Вес: 64 кг

Если вы никогда не видели медиков Ластволла - вы никогда не испытывали настоящего ужаса. Потому что бандиты, разбойники и армии стараются быть ужасающими - это их цель, вы заранее знаете что они хотят чтобы их боялись. Красные Мантии ужасают тем, что их внешний вид обусловлен только практическими соображениями. Как смотреть на отточенный механизм, который просто работает, а не пытается вас испугать, а его работа - это чужая кровь, боль, добивание умирающих и даровение мизерной надежды на спасение.

Плащ сделан из плотной ткани черного цвета и вставок красного, ржавого от крови и грязи металла. Коррозию останавливает только то, что такой вид сделан специально - металл алхимически обработан, чтобы ржавчина стала защитным слоем, а не проникала внутрь перьеобразных пластин. Маска с коротким клювом и затемненными окулярами похожа на голову птицы - защита от дыма реагентов и смога от трупов, небольшой клюв содержит травы и масла ладана успокаивающие руки и маскирующие запахи мертвецкой гнили, пока затемненное стекло перед глазами позволяет работать даже среди полыхающего огня и палящего солнца. Плотная обувь с высокой подошвой мешает костям прошить ноги медика насквозь, а также защищает от луж крови, а тонкие белые перчатки из специального шелка не мешают тонкой работе, защищают руки хирурга от укусов и меняют цвет в зависимости от химии крови, позволяя быстро определять степень заражения и близость обращения. Пояса с колбами и глиняными пузырьками, от которых исходит ни с чем не спутываемый запах, который пробивается даже сквозь пыл сражения против орд чудовищ, плотно обрамляют большую часть тела, до которого можно быстро дотянуться руками, от небольшой сумки на бедре до широкого ремня через плечо.

В редкие моменты, когда Лиза не ожидает необходимость работать или не занимается эксперементами в области алхимии, девушка выглядит удивительно нормально. Средний рост, худощавая, короткие рыжие волосы без орнамента или косичек, острый взгляд зеленых глаз, красивое лицо с веснушками и слегка бледноватая кожа, проступающая венами. На запястье девушки находится небольшой, но очень четко видимый темный шрам, оставленный от когтей нежити и уже давно ставший частью анатомии тела.

Первое, что замечаешь в Элизабет - точность. Лаконичность в словах, скорость в решениях, твёрдость в руках, инстинктивный отклик на чужую кровь, которому позавидовал бы любой вампир. Элизабет из тех, кто должен действовать, пока остальные ещё стоят столбом. Она должна быть готова, когда другие растеряны. Должна знать, что делать, когда все вокруг только чешут затылок. Ни доли промедления, ни секунды неуверенности: ей слишком хорошо вбили в голову, что любая нерешительность может стоить жизни тому, кого ещё можно спасти.
Означает ли это, что она не ошибается? Конечно нет. Но Лиза скорее сделает всё, что в её силах, а потом будет молча разбирать собственные провалы, чем застрянет в сомнениях и не сделает вообще ничего. В этом, наверное, и заключается одна из самых важных её черт - она не ждёт идеального решения.

При всей этой выученной собранности в ней живёт и другая черта - упрямая, почти болезненная потребность понимать. Не ради праздного любопытства и не ради учёности как таковой, а потому, что понимание даёт власть хотя бы над крошечной частью ужасов Ластволла. Если смерть, болезнь и нежить нельзя остановить полностью, значит, их можно хотя бы изучить. А если изучить - возможно, однажды научиться обманывать, гасить и, в конце концов, побеждать.
Именно в познании нового Лиза позволяет себе редкую роскошь - сомневаться. Не в моменте, когда нужно действовать, а раньше, когда нужно сопоставить, понять, докопаться до сути. Возможно, именно поэтому она и стала одной из лучших полевых медиков. Её сила не только в твёрдой руке и быстрой реакции, но и в том, что она не умеет смотреть на бедствие как на нечто неизбежное. Для неё любая зараза, любая вспышка, любая странность - это ещё и задача, которую нужно расковырять до самого дна.

Как и у любого врачевателя, у Элизабет совершенно непонятный для обычных людей взгляд на жизнь. И, что куда важнее, на смерть. Смерть окружала её с самого детства, и потому в ней никогда не было ничего сакрального. Пугающего - да. Ужасающего - безусловно. Шокирующего - временами. Но не священного. Выживание требовало практичного отношения к смерти, к трупам, к чужим жизням и к той цене, которую иногда приходится за них платить. Обучение в ордене Красных Мантий лишь закрепило в ней этот взгляд, довело его до почти пугающей ясности. Поэтому не стоит удивляться тому, как просто Лизе бывает убивать или оставлять умирать тех, кого уже не спасти. Куда удивительнее, что после всего этого она вообще продолжает функционировать как личность, а не как набор выученных реакций, привычек и профессиональных рефлексов. В её жёсткости нет жестокости ради самой жестокости - только усталая, выстраданная необходимость. Мир, в котором она выросла, слишком давно выбил из неё право смотреть на смерть романтически. Хотя скорее, никогда этого права и не давал.

И всё же даже в этой безумной прагматичности остаётся место для веры. Не светлой, не наивной, не особенно утешительной - но всё-таки веры. Как бы крепко ты ни держался за факты и реальность, на одной только логике далеко не уедешь. Скорее сойдёшь с ума, чем станешь самым умным и правильным. Что-то должно поддерживать в человеке надежду, иначе он просто однажды перестанет вставать по утрам. Для Лизы такой надеждой стала возможность однажды изменить саму жизнь людей в Ластволле - не выиграть одну битву, не спасти ещё одну деревню на пару лишних лет, а именно переломить их быт, разорвать привычный круг боли, бегства, пожаров и новых могил. А поход в Украденные Земли стал для неё источником этой надежды. Может быть, призрачной. Может быть, почти безумной. Но другой у неё всё равно нет.

Элизабет сидела при свечах, осторожно расписывая лист пергамента аккуратным, хоть и размашистым почерком. Немногие из Красных Мантий могли похвастаться разборчивыми буквами: во время обучения на каллиграфию времени не оставалось. Но девушка давно себя переучила - иначе писать трактаты не имело смысла.
Сегодня она делала очередную заметку для своей книги "Некроноз, мифы и предрассудки". На этот раз - о том, почему Чёрный Кашель поражал медиков в пять раз чаще, чем крестоносцев, и почему ношение масок в полевых условиях эту разницу почти свело на нет. Её гипотеза была проста: смог. Медики чаще находились возле сжигаемых тел, и дым от плоти попадал им в лёгкие. Мысль пришла ей только вчера - после того, как она сняла маску, чтобы вытереть пот со лба, и тут же закашлялась от запаха.
Традиция сжигать трупы появилась больше сотни лет назад. До этого мёртвых ещё хоронили в общих ямах. Возможно, в архивах аббатства удастся найти списки заболевших. Времени у неё хватало: до прибытия отряда оставалось ещё полнедели, а недавно прибывшие крестоносцы уже отдыхали и готовились к новому патрулю по деревням. Кажется, в этот раз они собирались посетить Два Устья... Наверное, стоило пойти с ними...

Небольшое поселение на стыке двух рек, которое, будь эта проклятая земля чуть менее забытой богами, могло бы стать одним из крупнейших городов по эту сторону Эркантана. День пути до озера, два дня по реке - и можно уйти хоть на юг, хоть на север. Идеальное место для торговли: плодородная земля, богатая дичью долина. Собственно, более двух сотен лет назад его и основал купец-картограф - как перевалочный пункт между южными странами и Эркантаном.
Через двадцать лет от первой деревни не осталось ничего, кроме руин: орда нежити прошла с севера на юг через эту равнину. Ещё через пятьдесят лет здесь случилась вспышка некротической магии, и только семь месяцев непрерывного экзорцизма позволили душам погибших отправиться на тот свет. Ещё через восемь лет - вспышка чумы, до смешного никак не связанная с нежитью. Словом, каждый человек и каждый орден, пытавшиеся основать здесь поселение, с треском проваливались. Пятнадцать лет назад, тогда еще под защитой ордена Белой Длани, здесь родилась Лиза. А ещё через семь лет пришло несчётное число гулей - пополнить свои ряды.

Иногда Элизабет думала, что ордена выращивают людей вне крепостей как скот, просто чтобы им было чем заняться. Конечно, это было не так. Аббатства не могли прокормить себя сами: они истощали землю вокруг и привлекали слишком много внимания неживых полчищ. Но ей всё равно казалось, что должен существовать какой-то способ это решить. А так выходило, что деревни держались, дай боги, десяток лет, а потом очередная толпа тварей пожирала их без остатка. Такова была жизнь в Ластволле. Никто не хотел здесь жить. Многие бежали. Многие оставались - цена побега была слишком высока...
Повозка подпрыгнула на очередной кочке, и на долю секунды между холмами мелькнули крыши домов. Это были Два Устья. Но почему-то домом они не ощущались.

Лиза вбежала в подвал и покрепче затянула цепь на люке. Руку жгло, словно огнём. Девочка отказывалась смотреть на рану, но их с детства учили, как помогать укушенным и оцарапанным. Тугая повязка выше раны, эль или вино... Мерзость. Как взрослые вообще это пьют?
Она намочила кусок своей рубахи, оторвала полоску ткани и взяла палку от вил. Её только вскользь задели по запястью, значит, жгут надо накладывать чуть ниже локтя. На коже уже проступал тонкий чёрный след. Лиза не могла вспомнить - хорошо это или плохо. Первые четыре оборота ощущались терпимо, но на пятом боль резко усилилась. Оставалось ещё... три.
Лиза сделала ещё глоток эля. Звуки над головой хорошо мотивировали не медлить. Ещё оборот... рука начала неметь, но боль не отступала, будто издеваясь. Ещё один - и из-за слёз стало трудно видеть. Хруст кости, резкая вспышка боли, тьма.

Подвал всё ещё был здесь. Медик открыла дверь, и, конечно, внутри по-прежнему хранились запасы эля. В углу лежали починенные кем-то грабли. Забавно. В тот день её спасла чья-то нерасторопность.
Один из солдат окликнул Элизабет, видимо, найдя кого-то, кому могли помочь её знания. Деревня как деревня. Жители Ластволла научились строить быстро и крепко - функционально, одним словом. Вдалеке колосилась рожь, среди колосьев бегала ребятня. Идиллия. Впрочем, ещё лет через пять здесь снова будут руины. Ничто не бывает таким временным, как попытка привнести в эту жизнь хоть какое-то постоянство.
Как оказалось, помощь медика требовалась корове. И это было хорошо. Значило, за последний месяц здесь не случилось ничего по-настоящему ужасного. Кто знает, может, на это место обратят внимание ещё пара орденов - и тут наконец построят стены, а не частокол?

Следующее, что помнила Лиза, - запах. Дымный, тяжёлый, забивающий дыхание смогом от костра. Её нашёл мастер из Красных Мантий и вытащил уже едва ли не с катафалка. Позже они добрались до аббатства, где Лиза провела больше шести лет.
Один из принципов Красных Мантий был прост: ты должен быть заражён хотя бы раз. Если пережил болезнь однажды, скорее всего, переживёшь и снова. Кроме того, её наставнику понравился наложенный ею жгут, а это значило, что внутри стен найдётся кому за неё поручиться. Уже тогда Лиза поняла, что у этих людей какое-то... больное чувство юмора.
Два года она подавала тряпки и носила воду, а в спокойные дни внимательно слушала лекции и уроки бывалых лекарей и медиков. Параллельно проводила бесконечные ночи среди свечей в библиотеке, изучая трактаты. В десять она начала углублённо заниматься алхимией и стала одним из самых успешных аколитов. В Тринадцать её взяли в первый поход... Там же она получила свою мантию. И там же погиб человек, спасший ей жизнь.

Ночь наступила незаметно. Лечить корову - та ещё морока: животина сама не понимает, что ей помочь пытаются. Её отряд собирался с первыми петухами отправиться на север, в родное аббатство, откуда девушка потом, скорее всего, будет добираться обратно к Мантиям либо сама, либо с торговцами.
Несмотря на усталость, ей не спалось. Плохой знак.
Шум колосьев стал... странным.
Она выскочила из палатки, чтобы убедиться, что ей просто мерещится. Чёрт. Сквозь ночь девушка видела вялотекущую толпу, несомненно нежити.
Крикнув в темноту и разбудив весь лагерь, Элизабет быстро накинула слегка ржавую накидку, подшитую металлом, и натянула маску. Судя по звукам, это было крупное стадо. Спустя две минуты скомандовали отсупление - это ыбла не просто орда, но целая армия мертвецов. Пришлось потратить почти месячный запас ингредиентов, чтобы дать людям время на побег. Трое из отряда погибли. Семерых добили после укусов - по заключению Элизабет. Ещё пятеро лишились конечностей.

Языки пламени освещали ночное небо: они подожгли поля и дома, чтобы утащить с собой как можно больше нечисти. В этот раз, считай чудом, большинство людей удалось спасти. Но...
Смотреть на огонь во второй раз...
Тот же мост. Тот же скрип повозки. Та же ночь.
Когда это уже закончится?

Лиза читала всё, до чего могла дотянуться. Её отец был священником и научил её с братом грамоте ещё в пять лет. Она знала историю Ластволла. Знала теории и гипотезы о происходящем, знала причину, по которой они сражались. Знала об Усталаве на севере, где нежить правила людьми. Знала о Нумерии с её магией удивительной жидкости, обращавшей людей в металлическую нежизнь...
И когда в библиотеке аббатства не осталось ничего непрочитанного, кроме некрологов, Лиза принялась тайком читать личные труды наставника.
Оказалось, у него тоже был мастер - женщина, прибывшая из-за озера, бежавшая от войны куда только можно. И писала она об очень интересных вещах. Элизабет перевернула вверх дном всю свою комнату, пока не нашла эти записи. Множество храмов Фаразмы. Сотни курганов. Реликвии Ирори. Оружие разумной нежити против другой разумной нежити... Судя по всему - это был уникальный случай, когда земли буквально были ничейными. Кроме, конечно, Ластволла. Кто бы хотел тут обосноваться, да.
Это были теории. Догадки. Возможно - всего лишь её попытки обосновать, почему Красные Мантии должны приютить их. Но даже если правдой была хотя бы половина...
Спасибо за длинный нос, Лиза.

Она начала капать на мозг аббатисе идеей о походе. Показала записи, подняла архивы, расспросила людей из-за границы. Это был шанс изменить историю Ластволла, шанс наконец разорвать цикл. Ничего конкретного, ничего абсолютного - но зацепки говорили, что там точно найдётся хоть что-то, что поможет переломить войну в их пользу.
Так продолжалось не один год. Идеи Элизабет заметались под ковер - аббатство и без того переполненное не смогло бы выдержать раскола. Но стоило аббатессе умереть, все задались вопросом - что им делать дальше? И здесь девушка уже включилась в политику на полную - им надо бежать. Они прогиграли войну за Ластволл, у них есть запасы только еще на год и это учитывая все алхимические и магические способы растянуть то, что у них осталось. Кроме того, им было куда идти. Идею поддержали единогласно. Стены аббатства хранили множество тайн, включая тайные ходы и лазы, что позволило выжившим выйти из-под осады к тракту. Последние подожгли фитили, ведущие к запасам реагентов - старая добрая традиция Ластволла.

Медицинаская помощь - один из самых высокооцениваемых навыков в мире, что позволяло легко договориться о переправах и помощи в путешествии к Рестову. Тем более, что от их ордена после осады осталось всего ничего людей - восемь членов ордена, новый аббат, голов тридцать беженцев. Наверное, среди более защищенных цервкей, замков и аббатств остались другие выжившие... Нужно было укрепится на новом месте, доказать полезность, найти способ помочь остальным. Время утекало слишком быстро и нужны будут решительные меры.

YOUR HERO’S NAME
Human | Versatile | Once Bitten | Alchemist

[Humanoid] [Human]

Languages: Common, Necril, Elven, Add1, Add2

Class DC: 17 (+0)
Current Speed: 30 (-0)

DEFENCES & SENSES


STRIKES


SKILLS


FEATS


CLASS FEATURES


CRAFTING FORMULAS


ANIMAL COMPANION: Rust-feathered Raven (Construct)


LEGEND

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Возраст: 19 лет
Размер: Средний
Рост: 188 см
Вес: 74 кг

Ты видишь перед собой молодого жреца — высокого, худощавого и нескладного. Не будь Броуди одет в сильно поношенную, видавшую виды рясу и не красовался бы на его груди деревянный амулет Эрастила, его можно было бы легко принять за уличного оборванца, коим он когда-то был: коротко остриженные тёмные с пепельным оттенком волосы лежат неровно, будто их стригли без особого старания, а косой шрам на брови добавляет лицу резкости. Само лицо обычное и даже некрасивое, с лёгкой щетиной, почти теряющееся в толпе — но при этом сразу замечаешь цепкий, внимательный взгляд его карих глаз.

Одет Броуди просто и без излишеств: светлая льняная рубаха и поношенные бурые штаны, поверх которых надета практичная жреческая ряса с разрезом для удобства движения. Ткань местами потёрта и залатана, на ней заметны следы дороги и жизни, но при этом одежда остаётся чистой. Ходит он нарочито небрежно, по-медвежьи, вразвалочку, но при этом совсем не производит впечатление увальня — будто в любой момент может собраться, сжаться и ловко протиснуться сквозь толпу.

Рассказать, значит, тебе о Броуди...

Кто батька не понятно. Мамка же сгинула на четвертую весну его жизни. Жалко её было, хорошая она была... Матушка Аленна из приюта тогда, конечно, подсуетилась и забрала себе юного сироту. Но о детках она совсем не заботилась, ей было главное, чтобы работу работали по дому и в огороде да деньги по возможности приносили. Жила она так, состригая с сердобольных горожан денюжку на содержание приюта и пользуясь детским трудом. А чуть что — порола, нещадно хлестала прутками спины своих подопечных. Посмотришь на ребят со стороны — нормальные, здоровые детишки, а под рубашонками у них, оказывается, живого места не было. Вот многие и убегали из приюта, пытались жить самостоятельно и держаться от взрослых подальше.

Броуди также из приюта сбежал. Редкое дело: он как-то так провинился перед матушкой Аленной, что она, позабыв привычную практику, схватила свой любимый, самый твёрдый прутик и отхлестала маленького Броуди по лицу. Вот откуда, говорю я вам, у него этот шрам на брови. Совсем мальчонка был, как его получил, а теперь всю жизнь со шрамом ходить будет. Вот он и сбежал на улицу, сбежал... Бродил по городу, не зная, куда прислониться. А уже осень была, ночи холодные. Положение хуже, чем у собаки,— та хоть носом чует, где кусок мяса можно упереть. Но тут ему повезло, ведь он наткнулся на Брана и Олли. Были они... Назову их "старшими". Так вот, были они старшими в своей семье беспризорников, не по возрасту, а по главенству. Сироты, если сбегали из приюта, обычно были одиночками, но некоторые из них сбивались в эдакую семью, где все заботятся друг о друге и живут вместе, как братья и сёстры.

Бран и Олли тут же взяли Броуди к себе. Их беспризорничья семья была самой большой во всём Рестове: от одной до двух дюжин детей разных возрастов. Даже ума не приложу, где они все обретались. Но вот Броуди зажил вместе с ними и обрёл семью не по крови, а по жизненным обстоятельствам. Звучит-то оно, конечно, радужно, но вот легче жизнь от этого не становилась, даже наоборот: как-то нужно было прокормить много ртов, а как дети могли себе заработать на еду? Просили милостыню и воровали, вот и оно. Редко когда их пущали в таверну погреться или давали работу навоз за лошадьми убрать да разнести последние новости по округе.

Время шло, беспризорники росли, становились подростками, а вместе с этим росли их аппетиты и наглость. Не было такого взрослого, которого бы эти юнцы могли послушать, поэтому дерзости у них было за глаза. Стали красть они по-крупному, обносить дома и лавки торговцев, считая при этом себя пупами земли, неуязвимыми бандитами, которые как услышат предупреждающий свист подельника — обращаются в ветер и растворяются, как дым. Речь шла уже не про какой-то там десяток серебряных, а про полновесные золотые. Тут уже обокраденные торговцы завопили, а стражники зачесались — чесались бы они так почаще, как по мне, — и поймали беспризорников, Броуди и ещё парочку ребят. А вот их старшаки Бран и Олли сбежали, прихватив с собой награбленные денюжки. Совсем сбежали из Рестова и даже не подумали помочь своим братьям в заключении.

С ворами, особенно с такими, кто всех допёк и всем встал поперёк горла, особо не церемонятся. Рубят вороватые кисти — и вперёд. Такая участь ждала бы и попавшихся беспризорников, если бы не отец Рован, жрец Эрастила. Он тогда добился того, чтобы воришек судили, а не сразу отрубали им руки, а уж на народном суде — знатное было тогда сборище! — закатил такую пламенную речь, что беспризорников отпустили.
Не просто так, конечно. Говорил он про то, что беспризорники являются частью города и что проблему их воровства можно решить, если не делать из беглых сирот изгоев, а наоборот включить их в жизнь общины наравне с остальными. Говорил про то, что не было у них взрослого, который вложил бы ума в их глупые головы. А затем вызвался сам заняться этой семьёй беспризорников, откуда воришек поймали, и украденную сумму постепенно вернуть. Стало всем как-то жалко этих подростков и даже стыдно за желание отрубить им руки, вот и порешили отдать виновников на перевоспитание жрецу. Тогда, кажется, Броуди сильно впечатлился отцом Рованом и воспринял его за наставника.

Отец Рован, не без помощи Броуди, крепко взялся за семью беспризорников: поселился вместе с ними, приодел их, подлечил и стал учить их читать, вести себя нормально в обществе и другим важным вещам. Дело пошло: в гадких утятах, простите мою романтику, стали проглядывать прекрасные юноши и девушки. Жрец со своими подопечными не оставался в Рестове всё время, а то и дело выбирался с ними в ближние леса, учил их охотиться и выживать в дикой природе, показывал сельские общины. Даже нашёл кому-то из сирот приёмных родителей в деревнях. Броуди же всё время был рядом и вбирал в себя все знания. Отец Рован, конечно, заметил это и сделал из парня своего ученика.

Постепенно сироты выросли, многие из них уже стали совсем взрослые, а украденная сумма ими была возвращена. Теперь уже Броуди старший в семье беспризорников, помогает своим братьям и сёстрам и под наставничеством отца Рована служит Эрастилу. И хоть его руки ещё наверняка помнят, как взламывать замки и незаметно срезать тугие кошельки, зарабатывает на жизнь он сейчас охотой и добропорядочным трудом. И возникни какая-то ссора, пытается разрешить её словами — старается походить на отца Рована, только ему ещё до него далеко!

Но помнишь про давным-давно сбежавших Брана и Олли? Весточка пришла, что они обжились в Украденных землях. Вот думаю, эти жуки вряд ли там фермерством занялись, фермерства в их головушках явно не было. Всего, на что их хватило, это не соваться обратно в Рестов. А ведь Броуди и остальные беспризорники были с ними близки, считали их самыми, э, близкими, любимыми братьями, а они вот так сбежали, поджав хвосты, и никак не помогли... В общем, тут вовремя подвернулась затея нашей леди Джаманди Алдори. Броуди получил благословение от отца Рована и готов сейчас направиться в Украденные земли. Наверное, хочет всё же найти и перевоспитать своих старших братьев-предателей. Но и собственное королевство... Если у Броуди получится, он построит королевство, где все беспризорники, из его семьи и не только, смогут найти себе там место, зуб даю! Уф, как-то так. Пойду я, а то заболтали вы меня...

Brody
Human | Skilled Human | Street urchin | Cleric

[Humanoid] [Human]

Languages: Common (Талданский), Варисийский

Class DC: 17
Class attribute: Wisdom
Current Speed: 25

DEFENCES & SENSES


STRIKES


SKILLS


FEATS


CLASS FEATURES


MAGICAL TRADITION


MAGIC ITEMS


LEGEND

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Возраст: 45 лет
Размер: Средний
Рост: 182 см
Вес: 115 кг

Голубоглазый стройный блондин... А, кого мы обманываем. Хоть ростом довольно высок, отличается огромным пузом (признаком благосостояния). При своих габаритах довольно силён и подвижен. Потлив. Волосья жидкие, короткие, видно, что облысение не за горами. Лицо красное, кожа сальная. Голос низкий, смех утробный, неприятный.

Обычно носит качественную одежду, для бревойского захолустья так вообще по-щёгольски одевается. Ещё и всегда чистый, опрятный, надушенный. Особый предмет гордости – сапоги красные, начищенные, аж блестят. Ни у кого таких сапог нет, а у Тибора есть.

При первом знакомстве Тибор кажется целым клубком из отрицательных качеств. При втором и третьем тоже. А пять лет назад на него посмотри, и вообще ничего хорошего не найдёшь: Ленивый, ни дня честным трудом не работавший, наглый, испорченный, плюющий на нормы и устои, хитрый, готовый на любой обман ради собственной выгоды, вспыльчивый и капризный, жадный, думающий только о себе. Все его мысли только о выпивке, бабах и развлечениях.

А к 45 годикам Тибор взял и остепенился. Не сказать, что все его пороки вдруг сменились добродетелями. Но уже, присмотревшись, можно и что-то положительное в нём отыскать. Хозяйственный он мужик и ответственный, семейный человек, верный и надёжный. Да и проблемы окружающих людей порою находят отклик в его совсем не чёрством сердце. Глядишь, когда-нибудь и из такого материала приличный человек слепится.

Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. В случае купца Тибора из Заозерья либо поговорка эта в корне неверна, либо его яблоньку кто-то другой окучивал. Старший-то был в деревне величиной, глыбой, главным воротилой, личностью, тем, кому в лицо все улыбаются и кланяются, а в спину зубы скалят и недобрыми словами поносят. Из небольшой скотобойни Тибор Старший создал большое преуспевающее хозяйство, а после и на другие ремёсла покусился. Но самое главное, что большая часть односельчан у него в должниках ходила, кто денег занимал, кто еды в долг просил, кому ещё помощь нужна была. Тибор не отказывал, но всегда про долги помнил и спрашивал строго в срок да с процентами.

Сынок его единственный, названный в честь папеньки Тибором, зачастую в Заозерье просто Младшим именовался. Рос он избалованным и капризным, в отличие от небогатых деревенских детей нужды никакой не знал, да и пользовался во всю авторитетом папаши, чтобы избегать наказаний за любые проделки и шалости. Вот и детство в играх да забавах пролетело, науки Младший не познал, ремесла не усвоил, и пока все сверстники уже трудились в поте лица, он бездельничал, пьянствовал да всех незамужних девок донимал приставаниями. Разгульный его образ жизни честным трудягам Заозерья был не по нраву, так что знались с ним только из-за денег, настоящих друзей Младший не имел.

Несмотря на все старания папани как-то сыночка к семейному делу приобщить, Младший с завидным упорством от наследия своего отбивался. Кончилось дело тем, что Старший великовозрастного бездельника выставил из дому и более никаких денег ему не давал. Тибор Младший погоревал да как-то нашёл себе заработок. Не труд честный, а жульничество сплошное – в карты простачка обдурить, что-то стянуть по-тихому, куда-нибудь влезть без спросу, ворованное сбыть. Удивительно, но к этому делу у Младшего был талант. По подобию папаши он своё собственное дельце состряпал, приспособил к нему парочку ребят и стал промышлять краденным, денег в долг давал, да помогал товары возить, минуя сборщиков податей. Дружки подбивали его рвануть в Речные Королевства, чтоб там уж на полную развернуться. Но лень и какие-то остатки порядочности помешали Тибору стать разбойничьим головой или вообще новым речным лордом.

К сорока годам Тибор Младший, прозванный местными за пронырливость «Хорьком», жил и бед не знал, но тут папаша не в шутку занемог и позвал сына мириться. Честная работа Младшему не была по нраву, но бразды правления семейным делом он всё же принял, правда, почти все полномочия переложил на подчинённых, а сам лишь изредка руководил, по большей части из сельского кабака. До авторитета папани Младший не дорос даже близко, того хотя бы уважали, с сынулей же дела вели крайне неохотно, памятуя, каким никчёмным он был все прошлые годы. Но иного крупного дельца в Заозерье не было, так что при всём при этом наследник умудрился наследство не разбазарить.

Пять лет назад Тибор женился на девице Талене, красавице и, что ещё важнее, дочери Иосифа Селлемиуса, городского головы вольного города Рестова. Для мелкого купчишки вроде Тибора Младшего такие солидные родственные связи отрыли многие двери, а его предприятию мощный толчок дали. Талена после родов красоту-то подрастеряла, а вместе с ней и весь мужнин к ней интерес. Тем не менее троих детей Хорёк всё же настругал (Жужа, Ласло и Гуго), таких же оболтусов, как и он сам в детские годы. Сплавив вечно орущих и мельтешащих голожопых отпрысков на жену и нянек, Тибор неожиданно нашёл отдушину в семейном деле. Сперва нехотя, но потом с всё большим интересом погрузился в отцовское ремесло, и через пару лет освоился в нём как рыба в воде. Проявились у него деловая хватка и смекалка, старики порою дивились тому, как Хорек на батьку похожим стал. Да и за пару лет дело расширил так, что Старшему и не снилось. Мясо с тиборовых хозяйств и в Новом Стетвене на стол наместника подавали, и в Рестове ни один пир без него не обходился.

Вместе с женой и детьми Тибор гостил у тестя, когда узнал, что владычица мечей Джаманди Алдори затевает смелую экспедицию в Украденные Земли. И подумалось Хорьку, что это прекрасная возможность для него чего-то большего в жизни достичь. Давно ему стало тесно в Заозерье, а весь прочий Бревой давно был поделен между знатными родами. И только к югу вот эти Украденные Земли и ничьи вроде, иди и бери, если силёнок хватит. «Так может и хватит? Так может и возьму? Ещё как возьму!» Вот так думал Тибор, влезая в эту авантюру.

TIBOR THE WEASEL
Human | Versalite Human | Merchant | Rogue (Mastermind)

[Humanoid] [Human]

Languages: Taldane (Common), Hallit, Varisian

Class DC: 15
Current Speed: 25'

DEFENCES & SENSES


STRIKES


SKILLS


FEATS


CLASS FEATURES


LEGEND

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Возраст: 21 год
Размер: Средний
Рост: 180 см
Вес: 71 кг

Молодой человек среднего роста. Светло-русые волосы пострижены коротко и довольно грубо для аристократа. Тонкие перчатки скрывают ладони — также на удивление грубые, привыкшие к работе, со следами реагентов. Льдисто-голубые глаза смотрят крайне спокойно, оценивающе, но как-будто сквозь собеседника. Голос низкий, речь медлительна и наполнена ядом, с легкими нотками привычной угрозы. Весьма циничен и склонен к чтению нотаций. Нетороплив и задумчив. В обычных условиях.

В условиях же необычных, сталкиваясь с несправедливостью и злом, он меняется. Речь и жесты ускоряются, обретают напор. Цинизм остается, но меняется сам фокус речи — он как-будто рвётся исправить происходящее, обосновывая все свои действия некоей безумной высшей логикой. Как только кризис оказывается разрешен, нервозность вновь пропадает.

Одевается практично, не броско, по походному. К роскоши не склонен.

Интервью? Хорошо. Я - Освальд Мордвейн. юнкер вассального дома великой семьи Ладовак. Освальд Аэларион Александр Мордвейн, если полностью.

Возможно, до вас доходили некие… слухи о моей семье. Темные ритуалы, охота на людей, изуверские опыты и прочая чушь. Спешу вас уверить — это наглая клевета. Как вы понимаете, у наследников старой аристократии много недругов. Мы преданные слуги государства — тому порукой наша честь. И, спешу напомнить, семья Ладовак высоко ценит нашу алхимическую продукцию.

Мой дражайший отец, барон Александр Аэларион Северус Мордвейн, вот уже сорок лет об руку с моей матушкой Октавией ведет наш род к процветанию. Девиз нашей семьи, «Из Бездны!», происходит из древнейших времен, и история его, увы, туманна. О, само собой, он говорит о нашей несгибаемости и верности долгу. Безусловно. Не могу не упомянуть также моего брата Пауля, что руководит обороной баронства, и моих сестер-близняшек, Домины и Доминики. Между прочим, научные работы о ядах и противоядиях моих сестрёнок высоко ценятся как в Академии Нового Стетвена, так и в ученых кругах Мендева.

Я получил превосходное образование - моим учителем был уважаемый алхимик, мэтр Аэларион. Я, как и мой отец, и дед, с гордостью ношу его имя. Также я обладаю и некоторым военным опытом: мой брат соблаговолил принять меня на должность младшего командира в своём отряде. Признаюсь, на этом поприще мне нечем похвастаться, однако во время осады бандитской крепости на Разбойничьей Скале я открыл в себе пристрастие к медицине и занял должность Старшего лекаря. В последующие годы некоторые из моих рекомендаций по организации лечения и снабжения были признаны достаточно ценными для широкого использования.

Услышав призыв Владычицы Мечей, дом Мордвейн и сама семья Ладовак решили возложить почетную обязанность участия в экспедиции именно на меня. Заложить первый камень в основание будущего королевства — это, безусловно, крайне интересная задача. Ну, а дом Мордвейн будет рад заполучить нового союзника на этих землях.

А теперь немного более длинная (и правдивая) версия:

OSWALD MORDWAIN
Human | Versatile Human | Issian Patriot | Investigator (Alchemical Sciences)

[Humanoid] [Human]

Languages: Common (Taldane), Hallit, Elven, Draconic, Fey

Class DC: 17
Current Speed: 25'

DEFENCES & SENSES


STRIKES


SKILLS


FEATS


CLASS FEATURES


Alchemy


LEGEND

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Возраст: 28 лет
Размер: Средний
Рост: 187 см
Вес: 85кг

Крупный мужчина с достаточно внушительным телосложением, изрядно бледный, с довольно аккуратными чертами лица. Находясь рядом иногда можно ощущить холодок, идущий от его тела, что сам с усмешкой списывает на судейскую строгость. Глаза алого цвета, "волосы" нечто среднее между пепельным, серебристым и серым. Словом, можно сказать, что он весь различных оттенков серого, которые органично пересекаются между собой.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.