Форумные ролевые игры

На грамоту от Милоша Лара лишь неопределённо усмехнулась, пробежав ту глазами. У всех членов отряда раса была прописана в начале и только у неё отчего-то в конце — видно, Милош почитал ведьмаков за отдельную разновидность разумных существ. Впрочем, называть он её мог хоть горшком, лишь бы в печку не ставил, как говаривают люди — всё одно она самозванка Эллариэль.

Девушка вообще весь этот день была молчалива и себе на уме, как в первые дни их с Якобом знакомства, когда она ещё дичилась краснолюда: бесед не начинала и не вмешивалась в течение чужих разговоров, держалась в стороне, не выказывала суетливости, какая бывает при сборах перед дальней дорогой, и ничего не ела. Иные бы подумали, одно из двух бережёт — стройность стана или монеты в кошельке, но ни то, ни другое не было бы правдой. Лара держала строгий пост.

Перед первыми петухами она бесшумно, словно порыв ветерка, выскользнула с постоялого двора и исчезла в молодой поросли лесной опушки, прихватив с собой глиняный кувшин. Ни одна живая душа не должна была знать об этой прогулке, и если бы эльфийке встретился по пути какой-нибудь невольный свидетель, пришлось бы поворачивать назад ни с чем. К счастью, сон в предрассветный час крепок и тягуч, словно ловко расставленные силки паука.

Ручей встретил девушку отрадной песней. Наклонившись к серебрящемуся в свете луны потоку, Лара одним метким движением зачерпнула полный кувшин. Обратно несла, бережно ступая, чтобы не расплескать драгоценную воду — целительную, волшебную, для которой не нужно ни заклинаний, ни ритуалов, ибо сама природа напитала её магией своих недр.

На кухне таверны, тихонько укрывшись в уголке, Лара поставила кувшин на дощатый пол и уселась рядом. Наклонилась к кромке воды близко-близко, закрылась ладонями и зашептала что-то — только ни звука не сорвалось с губ, почти касавшихся воды, будто бессловесной рыбой обернулась эльфийка.

Когда поднимется кухарка, травяной отвар на молчанной воде уже будет настаиваться, остывая, а Лара станет свободна и от обета молчания, и от усмирения плотской страст- голода. Вдоволь насытившись первым, что попадётся под руку, она устремится к баням, побаловать наконец истосковавшееся по чистоте тело. И на сей раз ничто и никто ей не воспрепятствует.