— Ой, ну если вы просите, — протянула мануш с наигранной неохотой, хотя попросить ее успела одна лишь Арин. — Так уж и быть, уважу почтеннейшую публику, только сначала переоденусь.
Резко поднявшись, Кхамали бодро припустила наверх, сверкнув напоследок голыми ягодицами из-под задравшегося полотенца, переоделась в казенное с быстротой императорского гвардейца, и вскоре зрители заслышали на лестнице снова приближающийся глухой топот босых ступней. Судя по тому, что по пути на третий этаж и обратно девчонка ни разу не навернулась и даже не запнулась — вино повлияло на нее куда слабее, чем могло показаться на первый взгляд. Появившись снова в дверях, уже одетая и с распущенными почти сухими волосами, она прокашлялась перед вступительной речью:
— С этой песни у нас в таборе начинался каждый вечер у общего костра. Дальше уже пели про любовь, про свободу, про воровское счастье и тяжкие невзгоды, которые терпели мануш от своих гонителей, но сперва славили Аурелию и нашего великого родоначальника — Хитрого Баро. Я очень давно не чувствовала себя так уютно и спокойно, как сейчас, поэтому и вспомнила про детство свое в таборе, и про эту песню. Хорошо, наверное, что Сандро увели — он хоть и ровный парень, но мог бы обидеться, хотя на что обижаться-то, про Деву-Мученицу мы всегда пели с любовью и уважением. В общем, слушайте... — и, картинно раскинув руки, девушка затянула:
С амвона вам поп не расскажет о том,
Что было на Лысой Горе под крестом:
В Распятия день, скорбный день для земли
Язычники Солнце на казнь привели.
Шел мимо Баро — знаменитейший плут,
Увидел, как Деву к кресту волокут,
И, чтоб преподать нечестивцам урок,
Стянул у них гвозди и молоток.
Славный пройдоха — Хитрый Баро
Был падок всегда на чужое добро,
Но доброе сердце имел в груди он
И Солнцем навек его род озарен.
Смеется народ, и дрожат палачи,
И сам Прокуратор во гневе кричит.
Баро улыбается, стоя в толпе,
Но голос он слышит в своей голове:
"О Внук Фараона! Ты ловок и смел!
Но крестные муки — таков Мой удел.
Верни поскорей палачам инструмент,
И пусть воссияет над миром Мой Свет."
Славный пройдоха — Хитрый Баро
Был падок всегда на чужое добро,
Но доброе сердце имел в груди он
И Солнцем навек его род озарен.
И казнь состоялась, и, муки приняв,
Аурелия в небо ушла, указав
Всем людям дорогу к спасенью от Тьмы,
И славим за то по земле Ее мы.
А детям Баро, хоть того в книгах нет,
Прощенье навеки дала Дева-Свет,
И всякий мануш, что идет воровать
Не будет за это по смерти страдать.
Славный пройдоха - Хитрый Баро
Был падок всегда на чужое добро,
Но доброе сердце имел в груди он
И Солнцем навек его род озарен.
С амвона вам поп не расскажет о том,
Что было на Лысой Горе под крестом...
Дотянув до конца последние строки, Кхамали замолчала. Это перед исполнением можно пустословить и что-то объяснять, пусть и не слишком долго, чтобы не утомить публику, а вот после последних нот лучше помолчать — тут сотрясать воздух должны уже слушатели.