Взгляды это точно не то, чем можно было бы пронять Арин - что о ней думала эта несомненно важная троица ей было наплевать. Все, что от них требовалось - дать ей возможность исполнить свою клятву. Пускай ненавидят, пускай бояться, пускай испытывают отвращение - наплевать. Волнение же начало цеплять пистолершу из-за растянувшегося ожидания окончательного решения. И на столько сильной хваткой оно вцепилось в ее сердце, что девушка чуть не дрогнула.
«Нет-нет-нет, можете сколько угодно призирать, можете не считать за живое существо, но я не нарушу своей клятвы. Я или стану членом Ордена и буду уничтожать врагов Империи с благословения Императрицы, или пойду по трупам и буду это делать сама или погибну пытаясь.»
Арин была настроена максимально решительно, тревога постепенно начала отступать, однако сердце все еще колотилось слишком сильно. В таком состоянии добиться хоть какого-нибудь попадания было почти невозможно, да еще этот святоша не делал ситуацию лучше со своими речами… Арин бросила на Алессандро испепеляющий взгляд, но от любых комментариев воздержалась - время до теологических споров еще не пришло.
Зажав в руке свой медальон и прижав кулак ко любу, девушка попыталась отвлечься на какое-то воспоминание, но раздрай происходящий в ней не давал сосредоточится на чем-либо, не давал ухватить какое-либо воспоминание за хвост. С виду казалось, что Арин просто молится, но даже ни одно слово молитвы не шло на ум.
«Посмотри на себя, нет ты только посмотри! Тряпка! Трясешься из-за того что оказалась вне зоны своего комфорта. Разве так ведет себя Вспышка? Разве ей когда-то было важно, что о ней думают? Как же ты собираешься выполнить данную Деве-Мученице клятву, если тебя выбивают из колеи какие-то людишки? Сложно представить, как ты будешь трястись, когда встретишь настоящую тварь. Меня от тебя тошнит! Соберись!»
Теперь Арин трясло уже не от нервозности, а от злости. Злости к себе. Что она не может соответствовать тем стандартам, которые задала себе же. Можно было бы просто окончить все здесь и сейчас, просто одним нажатием на спуск…
…И проиграть…
Внезапно в голове что-то щелкнуло. Ее жизнь не принадлежит ей, она не принадлежит Ордену, она принадлежит святой Аурелии, которой Арин дала клятву смыть свои грехи кровью врагов человечества. И пока клятва это не будет исполнена пистолерша сделает все, что бы устоять под любыми ударами судьбы. Или погибнет пытаясь. Но бездействие и пораженчество - не выход.
Вдох и выдох. Биение сердца замедляется, в ушах теперь не шумит кровь, а слышны голоса других рекрутов. Арин вытащила оба пистолета, крутанула на пальцах на пробу и с хрустом вогнала обратно, подходя к что-то обсуждающим рекрутам. Краем уха зацепив часть слов Кхамали, пистолерша поинтересовалась
— Кулаки у тебя такие же острые как слова? — хотелось добавить еще кое-что, но это могло спровоцировать не лучшую реакцию. Эта парочка, весьма вероятно будет держаться друг за друга, а не за команду, а это могло стать в определенный момент проблемой. Именно по этому Арин любила всех своих «Кошек» одинаково, не ставя кого-то для себя выше. Именно по этому боль от потери подруг до сих пор болезненно колола ее в сердце.
— Помнишь, что я говорила там на площади? — Арин ткнула Эржебет в плечо — Сойтись с кем-нибудь накоротке это хороший способ узнать друг друга. Или я это не тебе говорила? В общем хочу узнать Игритт получше. — Арин слегка повысила голос, что бы ее слышала остальная компания — Дайте мне открыть бал… как там обычно это делается? Самая красивая пара танцует первой, кажется.