"Ага, помогать, держи карман шире" – усмехнулся в своих мыслях Рудольф, в ответ на слова Аэлиры, в лице однако ничуть не переменившись. Конечно же к прекраснодушным простакам, видящим в государях только ярмо на шее простонародья, баронский сын себя не относил – конечно же он знал что любой здравомыслящий господин должен был заботиться о благополучии своих подданных, если не хотел сидеть в одиночестве на пустых сундуках в обветшалом замке, глодать хрен без соли и ждать пока за ним придёт толпа ещё более голодных злых мужиков с вилами. Тем не менее понимал он и то, что у разорённого войной Бругге вряд-ли оставалось так уж много ресурсов для того чтобы всерьёз облегчить жизнь таких вот селян, в то время как для Фольтеста Темерского эти земли и вовсе были дальней окраиной, заботу о которой тот, очевидно, предпочтёт оставить своему новому вассалу Вензлаву. Потому Рудольф и полагал что Аэлира несколько кривила душой говоря про помощь. Могло разумеется быть и так, что переписчица сама искренне заблуждалась, но не была же она в конце концов совсем уж дурой.
Вслушиваясь вполуха в галдение деревенских баб, Рудольф спрыгнул с седла: драки в ближайшее время не предвиделось, а он, откровенно признаться, уже порядком отбил себе задницу, несмотря на опыт кавалерийской службы.
Отбившись от попыток сосватать ему каких-то местных девиц (батюшка барон и поколения благородных предков определённо пришли бы в ужас согласись их потомок на подобный мезальянс, да и ей-Мелитэле, он и сам не собирался жениться на ком попало) и пообещав непременно глянуть в похоронку (непонятно было только то на что расстроенная баба рассчитывала: в конце концов если её муженёк был жив и не дал о себе даже весточки, уж наверное возвращаться он тоже намерен не был), а также взять пару рушников (не то чтобы те были ему за чем-либо нужны – но кажется в Доброй Книге говорилось что то о милости к сирым и убогим: к тому же, коли работа была и в самом деле неплоха, наверное их можно было преподнести Рике и матушке в качестве своего рода подарка), Рудольф назмурился, сосредотачивая свои мысли на единственной жалобе тут которая звучала и в самом деле важно. Особенно памятуя о произошедшем – и о трупе всё ещё лежащем в повозке Фолдрика (нужно бы было, к слову, договориться о похоронах).
Конечно же в лесу по нынешним временам и без разбойников пропасть было делом нехитрым, но если деревенский пацан попался в руки тем кто напал на карету фон Зальма, это могло закончиться для него дурно. К рыцарям на белых конях Рудольф себя не причислял (тем более что Стриж его белым не был), судьба чужих подданных его не так уж и заботила, и заниматься поисками в одиночку он точно не собирался, но и зверем в человечьем обличьи он не был тоже, и мать мальчика ему было по своему жаль, как бы сильно его не раздражал весь этот дурной галдёж. Давно ли его собственная мать, в конце концов, оплакивала его братьев? Поговорить бы об этом с товарищами, да может быть с Аэлирой... Покуда та занималась своими делами, пара-тройка человек могла бы, наверное поискать парня – как только они убедятся что переписчица тут в безопасности хотя бы от местных. И нужно было ещё дождаться Каэля – соваться без него в чащобу было наверное глупо.
– Давно что ли сын твой в лес ушёл? – поинтересовался всё таки он у обеспокоенной женщины, слегка наклонив голову. Если это произошло сегодня: шансы найти того живым у них в принципе были, если прошло время: едва-ли, в это то лихое время в лесах и безо всяких убийц хватало тех кто охотно бы отобедал крестьянским мальчишкой