ПЕКИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Пекин, Китай
четверг, 20 сентября 1923 г.
18:00
Сезон Белых Рос подходил к концу, и уже через пару-тройку дней должен был начаться новый сезон — Осеннее Равноденствие. Жители Пекина уже вовсю готовились к празднику Середины Осени, который традиционно отмечают в полнолуние восьмого лунного месяца, и в этом году он должен был прийтись на 25 сентября: повсюду развешивали красные бумажные фонари и флажки с пожеланиями удачи и процветания, чей тёплый алый свет по вечерам выхватывал из сумерек клубы уличной пыли, а громогласные уличные торговцы на каждом углу предлагали различного вида глиняные статуэтки в золочёных бумажных доспехах и рисованные изображения Туэр-Е — «Господина Зайца», который, как верили китайцы, жил на Луне и в нефритовой ступке измельчал волшебные грибы, готовя эликсир бессмертия. Традиция почитать Лунного Зайца была уникальной чертой Пекина и его окрестностей, поскольку считалось, что именно Туэр-Е является божественным заступником северной столицы Поднебесной, и потому в город в это время стекались толпы паломников, дельцов и зевак как из других провинций государства, так и из других стран. В каждой лавке уже начали продавать юэбины — «лунные пряники», круглые, плотные кексы размером с ладонь с начинкой из сладкой бобовой пасты, лотоса или орехов, а порой и с цельным солёным утиным желтком внутри; эти мягкие сладкие коржики с глянцево блестящими боками символизировали Луну, в честь которой и отмечался праздник Середины Осени.
Китаянки на улицах шумно обсуждали, кто как будет украшать в этом году домашний алтарь в честь Луны (почитание Луны уже тысячи лет было исконной прерогативой женщин; «мужчины не почитают Луну, женщины — бога домашнего очага», гласила старинная поговорка), обменивались рецептами осенних кушаний к праздничному столу и сетовали на то, что из-за ненормально засушливого лета, укутавшего черепичные крыши старого города жёлтым пыльным покрывалом, в этом году цены на осенние цветы взлетели до небес.
Мужчины же предвкушали смакование гуйхуацзю — густого, тягучего вина, настоянного на душистых цветках османтуса, которое традиционно пили только в праздник Середины Осени; ретивые хозяйки прятали запасы гуйхуацзю от мужей вплоть до сентябрьского полнолуния и позволяли своим благоверным пригубить сладкий ароматный напиток лишь после восхода полной Луны и ритуала почитания богини Чанъэ, Хозяйки Луны. Согласно легендам, некогда она испила эликсира бессмертия, преисполнилась лёгкости, и её унесло на Луну, где с тех пор она и обитает в Лунном дворце в полном одиночестве (не считая, конечно же, Лунного Зайца), и именно в Середину Осени в честь Чанъэ почти в каждом сыхэюане и точно в каждом даосском храме устанавливали алтари под открытым небом, на которые возлагали дары богине: фрукты, цветы, «лунные пряники», свечи и благовония, чей сизый ароматный дым тянулся к прохладному ночному небу.
Иностранцы поражались, как нация, которой уже тысячи лет, и которая первой в мире изобрела бумагу, порох и увеличительное стекло, которая использовала сложнейшее на земле письмо и которая гордилась своими учёными, мудрецами, философами и поэтами, могла быть настолько суеверной, да ещё и в такое прогрессивное время — как-никак, на дворе был уже 1923 год, а не какое-то тёмное Средневековье.
Китайцам же было плевать на мнение «западных чертей» — янгуйцзы — как часто презрительно, сплёвывая в пыль, именовали белокожих жители Поднебесной. Они постепенно перенимали и внедряли в своё повседневье блага современной цивилизации: электричество, телеграф, кинематограф, телефоны, автомобили, они медленно, но уверенно развивали лёгкую и тяжёлую промышленность, но при этом в тени телеграфных проводов, натянутых над изогнутыми черепичными крышами, в стране сохранялось многое из тёмного, кровавого прошлого Китая. Военные генералы с их разношёрстными армиями, как и в древнейшие времена истории этого края, воевали скрыто или открыто друг с другом за контроль над землёй и людьми, политики плели интриги, не гнушаясь прибегать к порой откровенно варварским методам, а публичные казни на залитых кровью площадях, отравители и наёмные убийцы с острыми лезвиями в широких рукавах шёлковых халатов были такими же будничными реалиями жизни, как и запах типографской краски утренних газет, хриплый джаз из граммофонов и горячий кофе. Поэтому суеверия и ярая приверженность духовным (и абсолютно ненаучным) традициям, по мнению наиболее прогрессивных европейцев, наблюдавших за развитием Китая из-за надёжных стен Посольского квартала, были меньшим злом на фоне всего прочего.
🉠 🉠 🉠
День, в который вечером должна была пройти лекция известного на весь мир индийского фотографа-путешественника Софьяна Баззаз-Вэйна, пролетел, как и все прочие на этой неделе: в никогда не прекращающихся суетах, в никогда не утихающем шуме тесных хутунов Пекина, в густом ореоле ароматов местной кухни, где запах имбиря, чеснока и жареного мяса переплетался с вонью открытых сточных канав, под музыку мелодичной речи тех, кто говорил на мандаринском наречии китайского языка, в вязкой грязи грунтовых улиц и посреди мусора, порой возвышавшегося смердящими высокими горами на перекрестье переулков.
Памятуя о том, что в анонсе лекции говорилось о коктейльной вечеринке до и после лекции, герои нашего повествования решили отправиться в Пекинский университет чуть раньше, чтобы успеть к прохладным напиткам, изящным канапе и возможности пообщаться как с интеллигентной элитой города под звон хрустальных бокалов и тихий джаз, так и, возможно, с самим фотографом. Одевшись соответствующим образом и решив, каким способом они будут добираться до залитых электрическим светом выставочных залов университета, наши герои отправились в путь…
