Освальд загадочно улыбался. Даже упоминание грандиозной стратегии торговца: отпустить накануне прибытия самоходных проблем обоих мужчин, но оставить жену с детьми поближе — даже это не заставило его нарушить загадочное молчание. А жаль, ведь в таком случае он мог бы рассказать презабавную историю об Ологе Детокраде, жестоком орке, что некогда служил под началом брата. Сей достойный воин однажды прочёл пару страниц из трактата о «психологической защите» Нойвика, который достался ему в наследство от банды разбойников, что вздумала грабить людей на землях Мордвейнов. Пауль, как сторонник идеи «централизованного ограбления» (которое люди просвещённые иногда ещё называют «налогообложением»), подобную бизнес-схему не одобрил. Трактат, к слову, был весьма посредственной книжкой, и то, что разбойники использовали её в качестве универсального гигиенического средства, отнюдь нельзя было назвать преступлением против человечности. А жаль!
Олог оставшиеся страницы прочёл, вдохновился, и решил собрать себе самую надёжную броню на свете. Воспользовавшись злодейским правом на оплачиваемый отпуск, он отправился в самый глухой медвежий угол, который только смог найти, и принялся за дело. Из того самого текста он почерпнул ключевую мысль: высшей ценностью для человека является жизнь ребёнка. Логично было предположить, что, если привязать к своей броне и щиту человеческих младенцев, её защита умножится многократно. С воровством детей проблем не возникло: даже в самом забытом из медвежьих углов всегда найдется пара-тройка деревень с крестьянскими семьями, которые плодятся куда лучше, чем считают. Одним больше, одним меньше… Проблемы пришли позже.
Как оказалось, дети совсем не против покататься на огромном орке. Детям, в общем-то, было весело, а вот Ологу, который живо представил себя в качестве визжащей, смеющейся и размахивающей произвольными отростками кучи, было не до смеха. И это полбеды: каждый из «компонентов брони» был сполна наделён всеми физиологическими аспектами трёхлетки. Дельце начинало дурно пахнуть (и просить покушать), а простое и очевидное досрочное завершение эксперимента не одобрил бы сам Пауль — известный экономист и экспериментатор.
Вот так Ологу и пришлось расхлёбывать последствия своих деяний, впрочем, закончилось всё хорошо. В отряд он так и не вернулся, а вскоре на землях Мордвейнов появилась новая легенда. Говорят, в далёких землях (или на соседней улице, если они уже открыли филиал) есть волшебное место под названием «Дом Детокрада», в который жестокие родители, устав от своих обязанностей, могут отдать своих детей (с восьми утра до шести вечера, воскресенье — выходной, просьба не опаздывать). Весь день, не считая тихого часа, оттуда доносятся дикие детские крики, а вечером злобные взрослые забирают засыпающих на ходу малолеток, расплачиваясь с Ологом своими неправедными деньгами. История злодеяний аристократической семьи продолжается.
* * *
Но почему же Освальд молчал? Какие злодейские планы роились в его белокурой голове на этот раз? О, в эти дни причина была в ином. Коварный гоблин таки нанёс свой удар! Его коварный подарок заставил Освальда ослабить свою защиту, потерять бдительность, и вот тогда-то… Пламя и пепел, вихрь магии и косвенное оскорбление леди Алдори — всё это повергло молодого аристократа в смятение! В угасающих вихрях он ясно увидел будущее: могучую башню, расколотую ударами молний, и самого Освальда, чей чёрный плащ простёрся на лиги назад, скрывая под собой краснеющие, как уголья, глаза захватчиков. Перед ним стоял он, великий король-чародей, и жезл его был направлен в самое чёрное сердце злодея. Альт-Хам поправил блистательную корону и медленно, торжествующе провозгласил: «Моя. Побить. Твоя», и правда этих слов едва не бросила Освальда Чёрного на колени! Собравшись с силами, он поднял свою булаву (довольно скромных размеров, надо отметить — Освальд всегда здраво оценивал свои силы), и… Очнулся.
Сила провидения заставила Освальда всерьёз задуматься. Что же ещё скрывает это коварное создание? Всё встало на свои места: и первое появление Альт-Хама, и та власть, коей он обладал над водами рвов и огнями взрывов. Да, это были шаги Короля, предвестие величайшей немезиды Освальда. Такой шанс упускать было нельзя — как и положено настоящему злодею, молодой человек грезил о великой битве с героем (а то, что Альт-Хам был героем, сомнений не вызывало). У него было заранее заготовлено четыре версии злодейского монолога, но теперь он осознал — ему не хватает еще восьми. Всё, что он написал, было недостойно сияющее будущего. Впрочем, сначала Альт-Хам должен был стать королём, что было не так уж просто. Путь Героя тернист и полон опасностей…
Но была и ещё одна мысль, странная и пугающая, заключенная в самой сути пророческого видения. Освальду вновь вспомнились слова Шолты. Быть может, она намекала на иное? В семье Мордвейнов было немало пророчиц. Так, матушка Освальда, благородная леди Октавия, могла в мгновение ока найти вещи, потерянные своим дражайшим супругом: очки, меч, лошадь, замок, здравый ум и смысл в жизни - ничто не могло ускользнуть от ее Призрачного Взгляда. А уж его прабабка, высокая леди Эсмеральда, и вовсе могла с безошибочной точностью предсказать любому человеку увечья, которые она сама после этого и наносила своей огромной кувалдой по имени "Насилие" — увы, воображение бабули несколько уступало ее могучей стати. Впрочем, критиков находилось не так уж много, а заканчивали они неизменно плохо.
Так вот, мужчин-пророков до этого момента среди Мордвейнов не было. Так что же тогда значило это видение? Быть может, Шолта усмотрела в нём нечто иное, и намекала она на… Нет, следовало рассуждать логически. Разум бывшего военного медика действовал точно: в конце концов, есть признаки, есть ключевые отличия, требуется только проверить.
Анатомия — царица наук. У науки вообще на удивление много правителей, если ты достаточно уверен в себе. Надбровные дуги и нижняя челюсть? Нет, тонкие черты аристократического лица скрывали различия. Костные выступы за ушами и рельеф затылка? Да, да, здесь уже всё достаточно определённо. Но сомнения всё еще оставались. Требовался более надёжный признак.
Подвернувшаяся баня как раз предоставила возможность проверить кое-что более надежное. Улучив мгновение, Освальд смог проверить наилучший признак: как следует спрятавшись, он стянул с руки свои неизменную перчатку (такие вещи он снимал даже в воде), и присмотрелся к ладони. Да, вот здесь, между ядовито-зеленым и похоронно-серым, и вот тут, если сделать поправку на язвы… Определенно, это были мужские руки. Размеры, соотношения, толщина — всё это явно и безошибочно указывало на то, что Освальд — стопроцентный мужчина. Сомнений быть не могло.
Однако что это могло значить? Пророчество явлено неверно или вовсе вызвано парами алхимических субстанций? Или это проклятие Шагающего Котла (Освальд слышал, как этот алхимический монстр переминается с ноги на ногу за тонкой спиной), так вовремя подкинутого гоблином? Или Освальд — первый пророк семейства Мордвейн? Вопросы множились. Требовался расширенный эксперимент.
* * *
Вот этим и были заняты мысли Освальда, вот поэтому он и пропустил мимо ушей практически весь разговор. Впрочем, слова Отравительницы заставили его несколько встряхнуться:
- Запереть, окружить, запугать и, в случае необходимости, поджечь. Леди Талмэй, ваша тактика удивительно схожа с методами госпожи Шолты, быть может… — Освальд вознёс очи горе и задумчиво улыбнулся. — Нет, нет, пустое. Нам понадобится живой пленник, и тут мог бы пригодиться яд, который показывал мастер Альт-Хам… В идеале, это будет тот самый наблюдатель? В конце коцнов, тот, кто видит всё, и сам обычно на виду, не правда ли? И, кажется, господин Кендримм упоминал кузнечное искусство, ловушки, быть может? Восхитительная подлость…
Замечание Бревойского Мясника, однако, заставило его притихнуть. Быть может, они сейчас едва не помешали грандиозному преступлению? Это было бы ужасно невежливо...