И вот, титаническая махина времени пришла в движение. Или то была створка двери? Освальд мимоходом горько пожалел, что поблизости не оказалось дворецкого леди Джаманди — резкий скрип с пугающей очевидностью возвестил о том, что кто-то очень плохо заботится о вверенных ему высочайшим соизволением дверных петлях. Будь здесь брат, тот быстро познакомил бы незадачливого мажордома с совсем другой петлёй — да-да, той самой петлёй обратной связи, которую молодые солдаты в его армии обсуждали лишь благоговейным шёпотом. Никто, включая самого брата, точно не знал, что это такое, но каждый смертельно боялся встретить её на своём пути — и это, конечно, также питало чёрное сердце молодого аристократа. Вот почему из каждого экземпляра словаря в особняке Мордвейнов соответствующая статья вымарывалась сразу же в день покупки — Освальд, без сомнения, знал толк в цензуре.
А ситуация все накалялась. Героический гоблин был спасён слепым провидением — и дополнительно вполне зрячим союзником. К сожалению, сей союзник не учёл, что слепое провидение не терпит конкурентов, что и определило его судьбу. Для разнообразия Освальд даже не расстроился. За сегодня было уже достаточно смертей, чтобы они превратились в рутину — а ведь спутники ещё даже не приступили к завтраку!
Короткий взгляд. Головорез слева тесно прижался к дверному косяку. Изворотлив, хорош. Здесь без шансов. Зато вот его товарищ чуть правее как-то замешкался — возможно, запаниковал от пролетевших возле плеча ножей. Отлично. Стрела попала точно в цель. Целью на сегодня было могучее предплечье бандита. Кольчуга, облегающая могучее предплечье бандита. В общем, фактически то была легкая царапина, однако и тут Освальд не растерялся. Тонкий палец аристократа вперился прямо в переносицу противника:
— Я применил Mendacium Sordidum*. Пойми, что ты уже мертв.