— Твоя правда, достопочтенный следопыт, — подтвердил Азагал, почувствовавший укол в словах дунадана. Взгляд гнома, устроившегося поудобнее в седле, вперился в изукрашенный гербом массивный щит человека. Он уже видел этот герб много лет назад. — Многие из этих мест, но Белое Древо на щите, подсказывает, что ты не из их числа.
Развернувшись, гном легонько потянул поводья в сторону, и Каброн, который, должно быть, ещё пребывал в хорошем расположении духа, послушно сместился влево, освобождая место на дороге для любого, кто пожелает поехать рядом. Продолжая движение, сын Фундина смерил Талладора хитро прищуриным взглядом.
— Я исходил дороги Западных Земель вдоль и поперёк, пожалуй, прежде, чем ты впервые встал на ноги. А уж наш друг Гурдир, небось, странствовал в этих краях ещё до того, как у меня стала расти борода.
Азагалу было что вспомнить. Вестимо, что не ему одному: счастлив тот, чьё самое яркое воспоминание после долгой дороги - добрая пинта эля в "Гарцующем Пони".
— Север менялся на наших глазах, и нынче тут встречаются напасти похуже троллей. Ну да ты это и сам знаешь.