Якоб вышел проветрить голову – события валились на него словно поклажа, что запихали в верхний ящик шкафа, но не успел он и дух перевести, как мимо пронеслись Яржек и Бартек с каким-то пареньком на плече. Спешили так, что и объяснить ничего толком не смогли, только и услышал Якоб "посыльный", "отравлен", "жрица Мэлитеэле". Но почему в борделе то? Неужто одна из работающих там женщин – жрица? Якоб не был ни ханжой, ни святошей, но сему факту подивился – чего не бывает же на белом свете!
Не успел Якоб и трубку докурить (не дышать же воздухом, как юродивый в самом деле), как к богоугодному заведению подоспели знакомые уже представители местной власти. У Якоба даже внутри все оборвалось – а ну как обнаружились новые обстоятельства и его решили вернуть под стражу, но когда сыскать заговорил, отлегло – не по его душу. Но с другой стороны, судя по всему выходило, что за жрицей пришли, вряд ли тут каждая вторая ведовством занимается.
– А, господин сыскарь! Я уж ненароком подумал, что вы снова по мою голову. А кого ловите то? Ааа. Вона оно как. Надеюсь, сведения у вас достоверные, ибо бывает, что у которого мужика не встанет в ответственный момент, так он сразу ведовство подозревает и ведьмой порядочную женщину обзывает. Порядочную в том смысле, что честно на жизнь зарабатывает – тут же поправился Якоб. Как бы конфузии не вышло, как со мной давеча. Иначе такой урон репутации каэдвенскому сыску, оей – как можно более участливо, без намека на насмешку или торжество, заметил торговец. – Вы бы проверили сперва. А то сплетни как смола, прицепится, не отмоешь. Ведь ежели один раз промахнулся охотник – не беда, с каждым бывает. А дважды – уже сигнал, может пора на должность другого?