Форумные ролевые игры

Сегодняшнее торжество, устроенное по случаю сорок шестых именин старой графини, продолжалось почти до самой ночи. Не прошло и часа, как в бальной зале отгремели величественные звуки полонеза* и затих смех разъезжающихся гостей. Тем страннее показалась просьба сына именинницы принести наверх ужин и десерт — во время пира стол ломился от яств, и одних только сладостей Гвен насчитала с десяток. У неё самой за весь день, проведённый сначала в предпраздничной суматохе, а потом в бесконечных мелких поручениях, маковой росинки во рту не было. Так что к вечеру девушка валилась с ног не только от усталости, но и от голода.

— Доброй ночи.

Беззвучно поставив поднос с закуской из фазана, фруктами и бутылкой коллекционного вина, лично принесённой из погреба, Гвендолин уже собиралась удалиться.

— Останься.

Молчаливым жестом Максимилиан указал на стул напротив. Он терпеть не мог трапезничать в одиночестве, и с тех пор, как скоропостижно в родах умерла его супруга, не упускал случая отужинать в компании. Но кое-что ещё сквозило в этой просьбе с нотками приказа — Гвен прочла по глазам. Ей был знаком такой взгляд: уже не раз она ловила его на себе, исключительно от гостей-мужчин. Оттого сейчас она не спешила присоединяться к застолью — это бы означало безропотное согласие.

Пауза затягивалась, лучше всяких слов выдавая внутреннюю борьбу девушки с самой собой.

— Если я останусь, у меня будет одно условие, — наконец проговорила она негромко.

Взгляд, которым граф, прекратив разрезать грушу, одарил Гвен, был уничтожающим.

— Ты смеешь диктовать мне условия?

Да, он не ослышался. Дерзкая девчонка произнесла именно «если», как будто имела право выбора. Максимилиан был уверен, что в самом содержании просьбы не будет ничего оскорбляющего или возмутительного — прежде она не позволяла себе переступать рамки дозволенного. Другое вызвало его неудовольствие — сам факт, что она считает возможным говорить с ним на равных, словно забыла о своём положении. Но, странное дело, именно это эльфийское высокомерие, причудливо смешанное с прямолинейным достоинством, и привлекло его внимание когда-то.

— Да, — без тени сомнения ответила эльфийка. — Ты, может, и купил это тело, — она указала на себя, — но не душу, заключённую в него. И сейчас моя свободная душа ставит условие. Это не будет стоить тебе ничего, если говорить о финансовых затратах, — заверила девушка.
— Не стоит играть с огнём, Лин, — холодно предупредил фон Мерц.
— Иначе что? Побьёшь? Собак натравишь? Казнишь? Сделай одолжение, — произнесла она равнодушно, словно речь шла не о её собственной жизни.
— Прекрати этот фарс, — граф недовольно поморщился.

Но Гвендолин продолжала, будто не слыша:

— Это платье наверняка стоит более трёх тысяч. Оно же из ткани твоей мануфактуры? Тонкая работа золотошвеек… — девушка провела ладонью по оборке нежно-зелёного оттенка на отрезе талии. — Я понимаю, зачем меня в него вырядили. Чтобы у гостей не закрались опасные мысли о моём… статусе, — невесело усмехнулась она. — Но ответь, ты правда думаешь, что мне было приятно весь день носить вещь дороже себя?
— К чему этот разговор? — равнодушно-риторически спросил Максимилиан.

Кажется, подобный вопрос вообще не приходил ему в голову, но сейчас он не был расположен к самоанализу.

— К тому, что я без сожаления расстанусь с ним, если этого не суждено избежать. Но только при одном условии, — напомнила девушка.
— Каком же? — наконец решил поинтересоваться граф.
— Я хочу учиться, — с готовностью ответила Гвендолин. — Разреши посещать твою библиотеку. И ещё я хочу брать уроки лично у тебя по житейским вопросам: как ты ведёшь дела, почему ты поступаешь так, а не иначе; как мыслят люди, как лучше строить с ними разговор, чтобы получить желаемое.

Максимилиан смерил девушку взглядом, в котором читалось недоумение и уважение одновременно. Тем не менее, его следующий вопрос был довольно резок:

— Ты представляешь, сколько времени на это понадобится? С чего бы мне тратить его на бессмысленные уроки?

«Тем более с рабыней» — не сказал он, но Гвен уловила подтекст по интонации.

— Ты всё равно станешь заниматься этими делами. Я просто буду наблюдать, — решив не акцентировать внимание на колкости, предложила она компромисс. — Достаточно иногда комментировать свои действия. Это же несложно?
— Ты слишком многого хочешь, — отрезал граф.
— Ты тоже! — сверкнув глазами, выпалила девушка. — Или, по-твоему, чистота — пустяк?! Для людей, может, и так, но я — Aen Seidhe!

Ей уже нечего было терять, и она дала волю так долго сдерживаемым эмоциям.

— Вот как?

Обескураженный на пару мгновений взрывом негодования и такой прямотой, мужчина теперь рассматривал собеседницу с возросшим интересом. От внимательного взгляда не укрылись вспыхнувшие смущённым румянцем щёки и руки, беспокойно теребящие оборки платья. Задетая гордость спровоцировала Гвен на признание, и теперь, стоя вполоборота и пряча глаза, она чувствовала себя не в своей тарелке.

— Что ж. Для начала сядь и поужинай, — теперь, когда Максимилиан заговорил после долгого молчания, приказ в его тоне сменился на приглашение. — А после будешь учиться.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Ты дал слово дворянина. Если нарушишь его, я брошусь со сторожевой башни, — посмотрев ему в глаза, серьёзно проговорила девушка.

И, опустившись на стул, мелко подрагивающими руками взялась за нож и вилку. Нестерпимо хотелось есть.