Сознание возвращалось постепенно - вместе с неприятной, гнетущей болью по всему телу и неприятным жжением кожи под железным ошейником… которого не было.
Жжение, впрочем, было - непрерывное, но хоть и несильное.
Веки с трудом поддаются, глаза болят от окружающего света.
Пахнет рыбой.
Наконец, все чувства потихоньку приходят в себя.
И вы с ними.
Небольшая старая халупа, из дыры в стене которой видны деревья. Щебечут птицы.
На подстилках их подручных материалах лежит пятеро.
Эти люди друг другу не знакомы - хотя, может, кто-то из них кого-то и видел.
Однако, есть странное, но четкое ощущение: вы скованы одной цепью. Но хотя бы не буквально.
Остатки настоящих цепей вы видите неподалеку - они сломаны и свалены в кучу. Какие-то из них вы даже узнаете, хотя проходили с ними не так много времени.
В углу, сидя на стуле и опершись на стол, сопит какой-то старик.
Одна из сторон его тела неловко перевязана - судя по всему, он был ранен, сильно.
То ли услышав, то ли почувствовав вас, он резко садится на стуле, и первые несколько секунд удивленно озирается, потом, наконец, замечает ваши раскрытые глаза.
Улыбается широко:
— Чудеса! Вы выжили! Вот уж не думал, с вашими-то ранами! Судьба, судьба - не иначе! Погодите, не вставайте, сейчас принесу поесть, вы наверняка голодны, как волки!
И выбегает наружу.
Вы обращаете внимание на то, что со стороны раны его рука висит и болтается мертвым грузом.
И понимаете, что он прав - вы голодны так, словно не ели целую неделю.
Через минуту старик, неловко держа большой котелок своей рабочей рукой и подпирая животом, протискивается обратно в дверь, и аккуратно опускает его на пол.
Разносится запах приятно пахнущей жижей - и, почему-то, всё еще пахнет рыбой.
Старик кладет пять ложек в котелок:
— Угощайтесь! Не бог весть какая еда, но вам нужно - целый месяц-то пролежать без сознания. Только Биби не говорите, она мне врежет по голове за то, что назвал это "не бог весть какой едой"!
Старик улыбается, хихикает немного.
Смотрит на Ду Кая, улыбается еще раз, и кивает - тепло, благодарно.