– Гораздо важнее понять, насколько эти твари опасны и являются ли они для нас источником инфекции.
— Твари?.. — ошеломлённо переспросила Кейт.
Она никак не ожидала услышать такое от священника, и в первые секунды растерялась, не зная, как реагировать. Ещё недавно заражённые были обычными людьми, а кто-то из них, наверное, даже прихожанином его церкви. Бабушка, крестившая её в детстве, всегда говорила, что православная религия — это про доброту и сострадание. Но, видимо, сказанное не имело отношения к другим ответвлениям христианства (по правде говоря, Кейт не очень разбиралась в различиях). Или перед ней какой-то неканоничный слуга Господа.
Сама доктор Андерсон не испытывала к бывшим людям (или новому их подвиду?) ни ненависти, ни презрения. Научный интерес — да. Брезгливость, продиктованную осторожностью, — да. Жалость — тоже. А пожалуй, даже больше сожаление о том, что так много представителей человечества превратились в безвольных кукол, застрявших между жизнью и смертью. Для неё они были пострадавшими, случайными жертвами.
— Причинно-сдедственные связи есть всегда, — покачала головой женщина. — Даже сейчас, в вашей просьбе, которая буквально соткана из них.
Так функционировала её наука. И в иное Кейт Андерсон отказывалась верить.
Вой снаружи кафе заставил её вздрогнуть.
— Чёрт! — выругалась врач.
Вот тебе и доказательство стайного поведения и скоординированных действий. Не так уж атрофирована у них кора, как хотелось бы...