Нет, нет, как же так, как же так, не может быть. Гримаса боли на лица старика сменилась растерянностью. Но все причитания, недовольство и обвинения в сторону Господа и всех святых быстро ушли. Нет греха в том, чтобы испытывать темные мысли или сомнения - но порок в том, чтобы позволить им поселиться в твоем сердце, окрепнуть и свить гнездо. Потому в последние свои мгновения отец Джон поблагодарил Бога за долгую и хорошую жизнь, наполненную хорошими людьми и Божей любовью. Плохого тоже он успел хлебнуть сполна, и многими вещами из содеяного не гордился. Но не по своей святости монах был уверен в шансе на вечную награду - но по любви и милости Господа, любящего каждого из своих детей. Слезы, катившиеся из уже не моргающих глаз Джона, были не по своей собственной судьбе - но по друзьям, остававшимся в этом мире одним. По Охотнику, чья хоть и порочная, но невинная в своей сути душа была обречена на посмертные страдания. Но теперь это уже были заботы тех, кто будет идти следом. А сейчас пора отдохнуть...