Аделард размышлял. Фейские контракты всегда следуют жёсткой логике — одно вытекает из другого. Умножение звуков вполне укладывалось в эту схему, однако следующим шагом лесорубы должны были рассмеяться — но этот шаг был пропущен. Очевидно, незнакомка была не той, за кого себя выдавала. Всего лишь неумелая подделка. Это и упрощало, и усложняло дело, зато второй эксперимент можно было и отложить: брыкель планировал обратиться в чем-то опечаленному собрату и посмотреть, сработают ли фейские чары на нём, однако, раз на самом деле это была подделка, то смысла в том не было. Как и в возможных поисках беловолосой. Тем проще.
«Наследники фейского ремесла живут меж двух миров». Обычно под этим подразумевают границу между волшебным и бренным, но на самом деле это не так. Фэйри — это хтоническая, примитивная сила, взращенная острыми шипами и текущей кровью и Дикая Охота — лишь самый очевидный её знак. Аделард стоял на границе двух миров и думал.
В первом мире законы мироздания были нарушены. Так, один из лесорубов неким волшебным образом подскочил вперед и нанёс брыкелю удар, на который тот совершенно никак не среагировал, нарушив тем самым установления высочайших божеств, чьи имена, Агенсия и Турнордёр, записаны в древнейших из свитков, после чего началась резня. Этот мир был полон благородного багрянца и глубоких трещин, и в нём Аделард впервые ощутил радость жизни, как и обещала беловолосая дама. Это было самое прекрасное мгновение на свете, ведь феи никогда не сражаются ради победы, но лишь для уничтожения — своего и чужого. Мгновение чистого, безупречного разрушения. Ещё одна мелодия для… Мелодия...
Эддл покосился на подоспевших приятелей. Принято считать, что радость не должна быть уделом одного человека. Есть и другие. В мире втором законы были незыблимы, но мысли, смущенные колдовством, пребывали в смятении. Одному брыкелю показалось, что он не только завёл разговор с работягами, но еще и успел сделать шаг назад и обернуться — так бывает. А одному из лесорубов почудилось, что он успел сделать то, что он сделал в первом мире, ведь так бывает тоже. Каждый из них ошибся, потому что ошибки действительно случаются, но история продолжила свой ход. В том мире он не испытывал радости, и то была ещё одна ложь беловолосой, но было кое-что иное.
Кивнув самому себе, Аделард шагнул во второй мир.
* * *
Квип начал играть, и талант его был несомненен. Мелодия, чьё волшебство таилось не в фейской магии, но в настоящем мастерстве, музыка веселья и радости. Хорошая песня. Беззаботно рассмеявшись, брыкель пьяно покачнулся, тем самым подтверждая слова Гаррета, и, всё так же хохоча, сделал не такой уж изящный пируэт и завалился на пол, подняв кверху копытца. Метафорически, само собой.