Лиэль пришлось выдержать взгляд незнакомца. Непозволительно долгий, прямой и совершенно лишённый того, что она привыкла видеть в глазах тех, кто обращался к ней. Ни страха, ни почтения. Даже не вызов – скорее равнодушие, в котором её положение ничего не значило. И последующие его слова только закрепили это ощущение.
Это задело. Лиэль на секунду засомневалась, понимает ли он вообще, с кем говорит. Или это уже не его слова? Её преследовало странное чувство: она смотрит не на источник, а на проводник. Голос звучал, но выбор слов, возможно, принадлежал не ему. Что-то внутри юноши двигалось, чужое, не принадлежащее ему. И это «что-то» набирало силу.
Лиэль коротко перевела взгляд на Годрика – всего на мгновение, чтобы убедиться: он тоже это видит. Или хотя бы чувствует. Он мог бы продолжить разговор сам и, вероятно, сделал бы это лучше. Но она не собиралась делать вид, что её присутствие ничего не значит.
– Ты уже добился внимания, не притворяйся, что тебя не слышат, – произнесла Лиэль ровно. Лицо её оставалось неподвижным, словно отлитым из холодного серебра. Взгляд удерживался на юноше и не позволял ни резким движениям, ни крови отвлечь внимание. Голос не дрогнул, не усилился, но в словах скользнула едва уловимая неровность: не слабость, а скорее осторожность в выборе следующего шага.
– Так что говори.
Она не повысила тон. Не напомнила, с кем он разговаривает – в этом не было необходимости. Сейчас важнее было другое: понять, кто именно стоит по ту сторону барьера и что ему нужно.