На появление новых персонажей на сцене Эльмира отреагировала с вежливым, но не слишком сильно выраженным интересом — типаж варварши-северянки, страшно любящей помахаться за звонкую монету, был ей в общем-то знаком. Черепах в сопровождении волков и попугая немного позабавил, но не более того. В конце концов, тортлы, в отличие от гоблинов, дроу, красных драконов, юань-ти и бродячих торговцев, в каких-то пакостях и мерзостях по отношению к цивилизованным разумным существам замечены не были, так что в собравшемся здесь зверинце господин Жако будет стоять несколько наособицу — никаких негативных стереотипов ему опровергать нет нужды. Предложение Эльмиры переместиться в более спокойную локацию как-то потонуло в гаме и галдеже сразу нескольких параллельных разговоров, но краем уха девушка услышала, как их с Андар не-то-чтобы-тайну ушастик выдал с головой. И тут даже разозлиться не получалось — виновата целиком и полностью сама, поручив полуэльфу общение с малахольным поклонничком. А между тем селунитку все никак не отпускало — забавный моральный ригоризм для вчерашней убийцы одного из самых могущественных домов Мензоберранзана. Этих двоих, похоже, придется не раз растаскивать по углам, еще и торговец снова все напутал — как он с такой рассеянностью утром ногами в штанины попадает?
— Родрик, друг мой, ты снова все перепутал: поместье Поджигателей расположено не в Триф... — чародейка собиралась в качестве маленькой мести ввернуть какое-нибудь саркастичное замечание, и в поисках вдохновения подняла взгляд на стоящую рядом Дар, однако тут до контуженного юнца дошел смысл сказанного полуэльфом, и он выдал слова, которые вполне могли стать в его жизни последними...
Во всем Фаэруне, да и в иных планах, вплоть до Ада и Бездны, не имелось такой силы, что способна была остановить разъяренную драконорожденную, которую сравнили с ящерицей. Ну, за исключением субтильной пятифутовой чародейки, которая встала на пути готовой прямо сейчас перекинуться в истинную форму любимой.
— Дар-Дар-Дар, стой! Стой! Успокойся! Я разберусь... — маленькие ладошки Эльмиры упирались в нагрудные пластины доспеха, и воительница Бахамута, которая легко смела бы с пути куда более существенные препятствия, оказалась вынуждена притормозить — а там, наконец, поспела сестрица и увела едва не ставшего покойником горе-кавалера. Кое-как предотвратив самое страшное, леди Пуреноти буквально потащила Андар внутрь, и только там, переведя дух, обратилась строго к деревенской верхушке:
— Вот что, господа хорошие. Спасибо, конечно, за гостеприимство, но вот это было просто безобразно. Никто не смеет называть мою женщину "ящерицей". Она - святая воительница Бахамута, наделенная Платиновым Драконом великой силой и мощью, которую здесь уже обильно употребила на ваше спасение. Может, вы привыкли к выходкам этого юнца, но мне они совсем не кажутся забавными. И уж точно это не должно быть нашей проблемой. Если он и в самом деле кретин в буквальном медицинском смысле — его надо лечить, если же просто дурак, то как раз вам на правах старших Триффина стоит привести его в чувство. Хотя бы по шее дать, что ли? Мне совершенно не хочется, чтобы этот малахольный попытался всадить Андар вилы в живот, просто потому что вообразил себя рыцарем, спасающим принцессу от дракона. У нас, если кто успел забыть, и без того полно дел. Понимаете?
Брови сдвинуты, губы сурово поджаты, во взгляде больше льда, чем по верхушкам Хребта Мира — сейчас леди Пуреноти была воплощением архетипа рассерженной аристократки, которая показывает свое недовольство, обходясь без криков и брани, однако приводя обывателей в трепет одной своей строгой позой.