"Дракон" стоял впереди в переливающемся на свете одинокого фонаря отблесками золотого и бледного света меди и серебра. Переплетенные ветви рогов его короны на голове словно окутывали мрачными тенями фигуру. Сандерус не был актером, но сейчас призвал на помощь всю свою выдержку и талант, иначе не миновать беды. Чародей гордо возвышался перед кобольдами, свет огней фонаря падал на серебряные чешуйки на материи колета, а левая рука украдкой вторила магические символы. Маг сделал выразительный жест, и в его правой руке внезапно блеснуло кольцо.
Разноцветные огоньки замерцали вокруг "дракона", добавляя внушительности фигуре, он выпрямился в полный рост и воздел руку, требуя внимания кобольдов, затем заговорил глубоким голосом, усиленным магией Гамбита. Его голос зазвучал как повелительный рык, а на лице застыла маска высокомерного короля с холодным немигающим взглядом.
— Остановитесь, дети! — взрычал Сандерус повелительно. Он сделал несколько таинственных движений рукой с Гамбитом, и его рука вспыхнула золотым пламенем.
— Остановитесь и внемлите, дети повелителей огня, камня и тлена! Мои дети! Несчастья обрушились на вас, и я, Эдмунд, Дракон Аквилона, великий создатель древнего рода Гилов вернулся! Я бесплотным духом вошел в тело жалкого смертного и наделил его своей силой, чтобы принести вам свое слово. Дети, вы верно хранили мое наследие, но теперь угроза наступает снаружи. Я и мои слуги, — величественный (по крайней мере он должен был быть таким) жест руки с кольцом на пальце указал на рыцаря Эллера, Корби и Бертольда: – Я и мои слуги отогнали врагов, убив нескольких, но они скоро вернутся. Нельзя медлить! Старший ребенок, выйди, чтобы служить мне! Слушать и передавать мое слово.
Сандерус громко хлопнул в ладоши, и огни Гамбита на секунду запылали ярче, разгоняя мрачные тени склепа.