Атака Клариссы вроде бы достигла цели, однако то ли череп бочкообразного монстра оказался чересчур крепок, а скорее всего — просто рука под это дело не заточен. В общем, от такого скользящего удара даже шишки—ссадины на голове дикаря не образовалось, увы.
У Руны предложение Клариссы не могло вызвать энтузиазма. Совсем наоборот — вспомнилась та кошмарная ситуация с саблезубом, когда попытка наставницы погеройствовать привела к страшному ранению и едва не закончилась гибелью. Однако собственных предложений, что делать, у девушки не было, а остатки дисциплины какие-никакие имелись.
— Приняла! Уходи в глухую оборону, за щит, все выпады — только в ответ! — кричит она нервно, но из боя выходит с неизменным изяществом, отвлекая образину ложным выпадом. Устремившись к шатру, в котором полог и в самом деле частично откинут (при ловкости и габаритах Руны туда можно даже аккуратно протиснуться), бардесса всматривается подслеповато внутрь.
— Нет там нико... О, дэвья срань, Рис, не отвлекайся! — в этот момент монстр прыгает на рамонитку, так же широко расставив лапищи с намерением опрокинуть и схарчить.
Впоследствии, анализируя по всегдашней привычке это бой, Кларисса поняла, что спасло ее незнакомство дикаря с самой концепцией щита как отдельного от тела противника предмета. Другого объяснения найти не получалось. Действовал этот двуногий отчего-то как совершенно неразумное животное, ткнувшись в плоскость щита мордой и удивленно всхрапнув, когда оказалось, что руки его не могут обхватить шею рыжеволосой женщины. Удар, тем не менее, был впечатляющим, отдавшись болезненно в плече ученой и даже в ногах, однако ей все-таки удалось, упершись правой ногой в землю, заученным в послушничестве движением отбросить врага назад, разрывая дистанцию.
Беременная туземка тем временем наносит еще несколько вязких ударов камнем по лицу чернобородого, превращая его окончательно в отбивную.