Дева. Невольно пятишься, еще не в полной мере понимая, но смутно осознавая, что там - у автобуса - нон-стопом, считай, творится такое, что идея подняться-и-разобраться уже вообще ни разу не кажется хорошей. Еще и Марисоль. Эта сука даже таким мимолетным своим появлением, даже в такой ситуации, даже с учетом того, что ты имя свое - и то с чужой помощью вспомнила, умудряется вызывать у тебя приступ чистой, незамутненной неприязни. Хорошо, все же, что она - там, а не тут. Это с одной стороны.
С другой - даже ночь и прерии уже не кажутся такими, уж, плохими временем и местом: да, о кактусы легко споткнуться, но - не только вам, да, в темноте ничего не видно, но в ней же не видно и вас. Если выключить коммуникаторы, конечно, ведь с ними - сто процентов, ты уверена - с дороги прекрасно видно, как минимум, Сонору. Ну, было видно, до того, как она перестала смотреть в экран, и начала блевать. Что она, что Атланта - слишком шумные. Если прямо сейчас не уйти куда-нибудь туда, в поросшую кактусами пустошь, ничем хорошим все это не закончится. Хотя бы, как минимум - вернуться обратно на ту "поляну", где вы очнулись.
Лаборантка. Интеллектуальные игры, мозговые штурмы и попытки разложить всякое на архетипы Таро - все становится пылью, когда ты не только слышишь, но, теперь, еще и видишь, что Санни не просто поплохело, а прямо, вот, откровенно захуевило. В пизду "Повешенного", на хуй "берсеркера" - сама удивляешься всплеску не просто страха, тревоги или еще какого-нибудь волнения, а практически откровенной ярости - пусть и "бесцельной": в случившемся виноваты обстоятельства, а не персоналии. Но. Что бы ни увидела там Сонора - это что-то сумело "раскатать" ее даже в виде пиксельной мишуры на дисплее коммуникатора. А она - ты знаешь - не тот человек, которого до дрожи пугают мышки, скорпиформики или искрометный юмор старого алкоголика.
Коленки еще не успевают ткнуться в сухой грунт, а зажатая промеж пальцев салфетка, взметнувшись белоснежным платочком, уже утирает чужие губы. Хотя, какие они чужие? Бережно, но быстро вытираешь ее лицо - такое бледное впотьмах, что плакать хочется. Или обнять, как минимум.
Выдаешь "пак" вопросов почти скороговоркой, попутно чувствуя, как сердце колотится о ребра, а волоски на руках сами собой дыбом встают. Выброс адреналина, к Оракулу не летай. Но какой-то странный - без тремора, без напряжения во всем теле, ощущения "прилива сил", без головокружения, "туннелирования" зрения: вообще ничего такого. Пульс, пиломоторный рефлекс - и все. Реакция тела - не та. Что-то не так. Не "плохо", просто - "не так".
Схолар. Иногда лучшее решение - просто позволить случиться тому, что должно произойти. Согнувшись, и руки непроизвольно к животу поджав, не сдерживаешь горячую волну, прочь рвущуюся: откуда-то из-за грудины, спазматической волной, и - вверх. Брызжет, оставляя комковатую кислость на языке, под ноги что-то скорее жидкое, чем хорошо пережеванное. Не фонтаном, но - почти. Еще спазм. И другой. Еще пара, почти синхронно. Схаркиваешь всякое-лишнее, сплевываешь тягуче-вязкой слюны "медузу". Атланта, успевшая как раз к "финалу", убирает с подбородка, с губ следы материального проявления тошноты. А ты, немного продышавшись, понимаешь вдруг, что тебе заметно, так, полегче стало.
Мельком глянув на плывущий из-за подступивших слез экран, понимаешь, что "коронующая" фигурка оставила "коронованного" в покое, и сместилась к возможно-блондину. Не всматриваешься в то, что они там делают, просто проверяешь - смотрит эта психопатка на дрон или нет. Совершенно точно не смотрит. Вообще, как кажется, никакого внимания на него не обращает. Можно перестраховаться, на всякий - вдоль склона орб "провести", и проверить, будет она - фигурка, на вероятно-лысом теперь сидящая - что-то делать или нет. И, если нет, то уже тапнуть по "кнопке", отозвать "разведчика".