Демоница прикрыла глаза, чуть запрокинув голову, и несколько секунд молча так простояла. Но, напрягши уши как следует, Имреза услышала тихий шёпот, адресованный Мераксис самой себе, что-то про то, что она читала достаточно книг, посвящённых технике общения с такими людьми как Грейскалл, и что она в силах донести разумную мысль, нужно лишь только потерпеть эту беспросветную глупость.
— Я больше твоего опасаюсь пожалеть о том, что делаю.
Рогатая подошла к Имрезе и, не дав той опомниться, просто вложила фолиант в её руки. Очевидно, это означало, что сие носит вид подарка, и ни сейчас, ни впредь никаких условий касательно этого не было оговорено, а иначе это попросту потеряло бы смысл.
— Как этим пользоваться, разберёшься потом. Я буду на связи, если что, только не потеряй. Таких книг в библиотеке всех времён и народов всего дюжина, включая эту, а, значит, во всём остальном мире их считанные единицы остались. А сейчас приготовьтесь к перемещению.
Кажется, у демоницы уже было всё готово, потому что она сразу же стала выкладывать из своей сумочки разные. Среди материалов была какая-то пыль, похожая на толчёный обсидиан, коим при помощи всё того же телекинеза, которым Мераксис явно владела в совершенстве, был выведен широкий круг. И лучше было держаться от него подальше, по крайней мере, пока не случится то, что должно случиться. Ритуал начался.
Воздух в помещении стал тяжелым, как свинец. Демоница подняла руки, и драгоценные камни в кольцах на её пальцах начали вычерчивать в пустоте сложные геометрические фигуры.
— Aperio fines, scinde velum.— прошептала она, и каждое слово отозвалось в пространстве низким, вибрирующим гулом, от которого задрожали стекла в лабораторных колбах.
Сначала появился звук. Это не был шум ветра или грома. Это был звук рвущейся ткани — бесконечно длинный, сухой и болезненный треск, словно сама реальность не выдерживала натяжения. Затем к нему присоединился низкочастотный гул, от которого у Имрезы заложило уши, а в зубах возник металлический привкус. Визуальные эффекты были пугающими. В центре круга воздух начал "плавиться". Пространство пошло рябью, как поверхность пруда, в который бросили тяжёлый камень. Свет от магических светильников поблизости начал искривляться, закручиваясь в спирали вокруг невидимой точки.
Мераксис выплеснула в центр круга фиал с ртутью. Жидкий металл не упал на пол — он завис в воздухе, распадаясь на тысячи крошечных сфер, которые начали вращаться с бешеной скоростью, образуя сияющее кольцо. Внутри этого кольца тьма стала густой, почти осязаемой. Она пульсировала, как живое сердце, испуская всполохи фиолетового и болезненно-желтого света.
— Unde dicit, quod est unde! — выкрикнула рогатая, вкладывая в голос всю свою силу и волю.
В этот момент брешь "раскрылась". Звук рвущейся ткани сменился оглушительным звоном, похожим на удар тысячи хрустальных бокалов о камень. В центре круга возник разлом — вертикальная щель, края которой переливались цветами, не существующими в естественном спектре. Через эту щель на долю секунды Мария увидела то, что никогда не могла даже представить: целый океан крови у подножия чёрных как уголь скал. Картина, словно отражавшая панораму какого-то другого, совершенно иного мира. А затем в лаборатории воцарилась мертвая тишина, и спустя ещё немного времени до ушей стал доноситься стук, чем-то похожий на ход больших часов, звук маятника, отсчитывающего секунды до... до чего-то. Вполне возможно, что до закрытия этой бреши, а это лишь значило, что Грейскалл и Тейлер следовало поторопиться с решением — пройти через этот портал или испугаться, похоронив остатки самоуважения. Брешь была нестабильна. Она дрожала, края её то сужались, то расширялись, выбрасывая снопы холодных искр, которые, касаясь пола, оставляли на камне глубокие оплавленные борозды.
Демоница сделала глубокий вдох. Её кожа и глаза теперь светилась бледным, призрачным светом, отражая хаос, творящийся перед ней. Она пыталась что-то сказать - да даже не пыталась, а говорила вполне чётко и громко, но некромантка её не слышала, лишь читала по губам:
— Полезайте... в грёбанный... портал...
И они с Анис шагнули вперёд. Нога коснулась края разлома, и мир вокруг девушек взорвался калейдоскопом звуков и красок. На мгновение Мария почувствовала себя везде и нигде одновременно — песчинкой в бесконечном океане бытия. А затем, с коротким, сухим хлопком, похожим на выстрел, брешь схлопнулась.
В лаборатории снова стало тихо. Пыль медленно оседала на пол, а в центре круга, на месте, где ещё секунду назад бушевала магия, остался лишь едва заметный, мерцающий след, который медленно растворялся в свете магических ламп. Демоница несколько раз крепко зажмурилась, выгоняя из глаз остатки свечения, после чего облегчённо вздохнула.
— Ну, удачи вам там...
...
...
...
Огонь в камине отчего дома. Старик отец, поглаживая голову любимого пса на коленях, увлечён бутылочкой местного, скалбургского бренди. Мария увидела его на секунду, а он её. Но этого было слишком мало, чтобы последний придал этому значение.
Увидеть лицо инквизитора Ферна дорогого стоило, особенно та череда мгновений, в течение которых он, совершенно не ожидая этого, вдруг начинал осознавать, что на него смотрит и буквально может броситься душить старая зазноба, а ныне яростная мстительница. Жаль, тех секунд не хватило, чтобы привести месть в исполнение, но перекосило физиономию Соломона знатно.
В чайном клубе столичных подружек никогда не происходило ничего экстраординарного. Иногда они хвастались фокусами, и некоторые из них были довольно яркими, феерическими. Но такого, что случилось в следующую секунду, никто из них никогда не видел. И, ошалело отпрыгнув в разные стороны, роняя на себя горячий чай и хвалёные сладости из кондитерской леди Кейтлин, они видели леди Грейскалл. Как же эффектно она их уделала, но жаль, что эффект продлился секунды.
Снова отчий дом, камин, но пёс встревожен и лаёт в сторону Марии, а отец, чертыхаясь, с кряхтением встаёт из кресла. Нет, он так и не увидел дочь за мгновение до того, как та снова исчезла.
Она была готова вновь встретиться лицом к лицу с Ферном. А он был готов, пусть и не столько же хорошо, встретиться с нею, но, как стало видно из последующего, это всё же сыграло ему на пользу.
Мария оказалась посреди большого зала, заставленного несколькими рядами скамеек. Запах ладана, ударивший в нос, эхо, архитектура и интерьер - она находилась в храме. Средних размеров церковь, но прямо сейчас здесь велось собрание, отличное от того, что обычно является службой или молебном. На скамейках сидели люди, горожане, но ещё больше стояли рядом, и весь зал, отведённый под прихожан, полнился народом. От алтаря и клиросного помоста их отделял ряд вооружённых стражников. На месте песнопевцев стояла кучка знакомых лиц — Джаред, Мередит, Гримсоны и даже алхимик, чудом умудрившийся не сбежать от участи отдуваться за все грехи с командой. А сбегать было от чего, и от кого тоже.
У алтаря, обращённый ко всем присутствующим словно проповедающий пастор, стоял сам инквизитор Ферн. Сейчас с уст его не слетала проповедь, да и до этого вряд ли, но он был здесь главным. Это был суд, настоящий суд, и Имреза, к счастью или нет, явилась в самый разгар его процесса. В груди раздражённо запекло, и не только от оживившегося сердца-ковчега, когда их глаза с Соломоном встретились. Последние были исполнены гордыни и превосходства, но лишь наполовину — другая часть испытывала... ещё не страх, но колебание, что было к лицу только находящемуся в шаге от разоблачения трусу и предателю.
— Мария! Леди Грейскалл! Анис! — хором посыпалось со всех сторон, особенно со стороны друзей.
Но взгляд некромантки вперился в супостата, имевшего наглость возвышаться над всеми ними в прямом и переносном смысле, имея вместо души лишь мешок с дерьмом и грязью. Она могла разорвать его в любую секунду. Краем глаза заметила, как наклоняется вперёд леди Тейлер, принимая боевую стойку и хватаясь за шпагу. И точно также потянулся к поясу Ферн, явно намеренный защищаться. Но что он мог сделать? Что он мог теперь? И не будет ли слишком пресно убить его прямо сейчас, не подвергнув тому же самому унижению, коему он подверг некромантку той злополучной ночью?