Конкурс №23 "История о госпоже Байма и ста восьми погребальных табличках"

Вниз Вернуться в раздел "Конкурсы"


Тема: Двое против ветра Публикуется по изданию: «Вестник Императорского Университета. Серия: Филология и востоковедение», 2017, № 5 (2). С. 315–327 Из предисловия переводчика и редактора действительного профессора Его Императорского Величества Университета Р. Я. Брюсовского Также обращаем внимание читателя на то, что автор нижеизложенного текста ни в коей мере не подвергает сомнению существование духов, призраков, магии и прочих сверхъестественных явлений. Рассмотрение сего феномена выходит за рамки нашей публикации, мы просто констатируем, что для автора, как и для его современников и читателей все эти необыкновенные для просвещённого слуха явления были обыденной реальностью, в которой никому и в голову не приходило усомниться. Хочется также отметить любопытный момент. Хранитель оригинального свитка, согласившийся на публикацию на условиях анонимности, уверял меня, что по повериям ханьцев разделы, посвящённые деяниям госпожи Байма, являются не просто любопытным описанием давних событий, — но что сама форма их записи, самое начертание и сочетание иероглифов, заключает в себе некую мистическую силу. Говорят, адепты тёмного учения Мосю Дао многое отдали бы за возможность медитации над подлинными списками. Относительно сего могу лишь сказать, что за искренность означенного господина я, по меньшей мере, готов поручиться. Впрочем, по причинам очевидным, в переводе мы оставили гипотетическую мистическую составляющую в стороне — во имя удобочитаемости и ясности. О женщине, искавшей приюта В пятый год правления под девизом Юаньнин, пришедшийся на знак Водяной Крысы, в уезде Линьань провинции Шанчэ случилось следующее. Когда минул праздник Двойной Девятки и ночи стали холодны, в отдалённую горную деревню явилась неизвестная женщина. Она просилась на ночлег, однако же во всех домах получила отказ. И более того: иные жители выпроваживали её бранью, иные грозились побить палками, а кто-то клялся спустить с цепи собак, если путница не уберётся подобру-поздорову прочь. Лишь один нищий писарь, который, как говорят, ради столичных экзаменов заложил последнюю тушечницу и кисти {1}, но так и не преуспел в науках, смилостивился и пустил бедняжку под свою кровлю. Однако же, тоскуя по женской ласке, начал к ней подлаживаться. Женщина как будто бы была и не против, и согласилась разделить с ним ложе. Она оказалась весьма искусной в игре Облаков и Дождя {2}, однако же кожа её показалась писцу удивительно холодной и согреть её никак не удавалось. Перед рассветом она встала, привела себя в порядок, и, уходя, сказала писцу: — Знай же, что имя мне Байма {3}. Раз ты был милосерден, то и я тебя пощажу. Глядит писец, а её уже и нет. Выбежал на улицу, а кругом вдруг снег и ледяной холод. И все деревенские жители стоят на порогах домов, словно ледяные скульптуры — мужчины, женщины, дети и старики — все. И тишина стоит мёртвая, куры не кудахчут, собаки не лают. А по дороге лишь цепочка следов от лошадиных копыт {4}. Поговаривают, что долго ещё издали видна была та замёрзшая деревня с ледяными статуями на порогах. Ходить же к ней никто не решался. О старике с погребальными табличками Как-то в уездном городе стал по ночам появляться старик. Ходил от дома к дому, стенал и плакал. Доложили в управу о ночном беспокойстве, и послали стражников его изловить. Глядят те — бредёт по улице дряхлый, бледный старик: синий истлевший халат книжника, чёрный платок, у пояса пустой футляр из-под кистей. На плечах большой мешок, и в мешке что-то глухо брякает. Подойдёт к воротам и плачет, просит поминальную табличку. Прогонит его слуга — бредёт к следующим. Старика задержали, обыскали и нашли в мешке множество различных поминальных табличек. Стали допрашивать, а тот всё бормотал, что ему надо собрать сто восемь табличек с именами, чтобы выкупить у демона деревню. И вот сто семь он уже нашёл, а сто восьмую с нужным именем никак не найдёт. Старика заперли в тюрьме до выяснения дела и послали человека разузнать дело и вернуть таблички на место. Но посланный так и не вернулся, а через несколько ночей из тюрьмы пропал и старик. О замёрзшей деревне Прослышал как-то один даос, то ли Чэнь, то ли Ли, что в горах творится недоброе. Зверьё всё поразбежалось, да и люди порой пропадают. Решил проверить. Идёт по горной тропе, а дело уже к вечеру. Уже думал, что придётся ему ночевать в лесу, но тут из-за поворота показалась впереди деревня. Даос было обрадовался, подошёл поближе, глядит, а все деревенские стоят на порогах хижин неподвижные, холодные, как ледяные столбы. А кругом по земле следы конских копыт. И мороз такой стоит, будто зима. Даос забеспокоился, думает: «Видно, и правда демоны тут». Но по счастью увидал в одной из хижин живой огонь. Пошёл он туда, а там старик сидит у огня и варит просо. Даос подумал, что всяко лучше, чем в горах ночевать, да и попросился на ночлег. А старик будто бы и рад гостю, угостил чем было и спать уложил. Но даосу всё же было тревожно. Спал вполглаза. В третью стражу слышит: на улице поднялся ветер, и будто бы даже снег повалил — это летом-то. Старик поднялся с постели и на улицу вышел. Даос потихонку за ним — и видит, как старик буре кланяется и разговаривает с ней. Поговорили о чём-то, и старик назад пошёл. Даос быстро на своё место вернулся и думает: «Не к добру всё это». А старик меж тем сходил в кладовку и потихоньку принялся по комнате какие-то таблички раскладывать. Пригляделся даос — да это же поминальные таблички! И на ста семи имена написаны, а на последней — пусто. Старик меж тем взял чистую табличку, потянулся к кистям, а футляр-то пуст. Старик и заплакал. Тут даос не выдержал и спрашивает: — Чего ты, старик, плачешь? — А как же мне не плакать, — отвечает старик, — если должен я собрать сто восемь поминальных табличек, чтобы освободиться от проклятья демона. И вот сто семь уже собрал, а сто восьмая мне никак не даётся. Может быть, господин даос поделится своей кистью для письма? — Эге, старик, — воскликнул даос, — да ты, верно, смерти моей хочешь? Всякому дураку же понятно, что на такой табличке писать нельзя. Старик замолчал. Однако прошёл день, другой, а снег и ветер всё не стихали. Запасы еды и дров стали заканчиваться. Даос пытался было выходить на порог, но ветер был так силён, что, кажется, забирал дыхание. На третий день даос сказал: — Ладно, старик, всё равно помирать, что так, что этак. Давай сюда свою табличку. Взял кисть, растёр чернила, пытается писать, а черты пропадают — что за притча? Пробовал, пробовал — ничего не получается. Пытался писать другие имена, но ни одно на табличке так и не осталось. Тут старик и говорит: — Ладно, видно, на роду мне написано не умереть своей смертью. Да и кому по мне приносить жертвы теперь {5}? Попробуй написать моё имя. Даос попробовал, глядь, а черта к черте на дощечке появляются. Только закончил писать, как старик тут же и рассыпался вихрем ледяных снежинок. А тут и буря утихла. Наступила тишина, и только слышно было, как на улице плачет ребёнок. Вышел даос, глядит — и правда лежит на улице корзина, а в ней новорождённый мальчик. И никого вокруг, и даже все заледенелые жители пропали. Только кругом следы конских копыт. Ну тут даос перечить госпоже Байма не стал, взял ребёнка на воспитание и, когда тот подрос, наставил его непременно приносить поминовение в память бедного деревенского писца {6}. Ребёнок же вырос и стал впоследствии великим человеком, но об этом будет рассказано в другом месте. Примечания {1} Частая история в те годы. В отдалённых местах для грамотного человека было мало работы, а столичные экзамены, сулившие надежду на достойную карьеру, требовали больших затрат. {2} То есть в любовном искусстве. «Облака и дождь» (雲雨) — устойчивый в ханьской словесности эвфемизм телесной близости. {3} Госпожа Байма — весьма популярный в мифологии ханьцев демон, жестокая повелительница Мёртвого Снега. Зачастую появляется в виде лошади белого цвета. Удивительно в этой истории не то, как она поступила с жителями деревни, а то, что в отношении писца проявила снисходительность. Впрочем, как увидим дальше, милосердие её и тут… своеобразно. {4} Здесь и далее «следы копыт» — устойчивый в историях о духах признак присутствия Госпожи Байма. Отметим, что дух, единожды впущенный за порог — хотя бы и по доброте, — впредь ходит где пожелает; о сём хорошо известно всякому, кому доводилось стеречь дом. {5} У ханьцев бытует поверие, что за умерших непременно надо приносить жертву и обязательно потомкам, иначе умершему тяжко придётся на том свете. {6} Как уже было замечено, милосердие духов — предмет своеобразный, особенно по нашим гуманистическим понятиям. Знаков: 8477 Автор: SolohinLex [M] [offline] , 12.08.2026 01:00 1
Милая зарисовка, которой очень на пользу идет обрамление в виде "антрополога со стороны". У меня смутное ощущение, что я такое уже читала – но, вероятно, потому что сама история идет ровно и предсказуемо, без твистов. Отчего не становится менее приятной. Автор: Солнечная Принцесса [offline] , 12.08.2026 01:13 2
Текст представляет собой чжигуай сяошо, «рассказ о необычайном», причём стилизованный скорее под ранние образцы жанра типа «Записок о поисках духов» («Соушэньцзи») и «Записи о тьме и свете» («Юминлу»), а не под более известные цинские образцы вроде записок Пу Сунлина — те куда ближе к сюжетным фантастическим рассказам в классическом понимании, а не к записи баек. Заголовки историй, впрочем, использует как раз Пу Сунлин, но не ранняя мистическая проза. Лупа нашего критического взгляда, таким образом, будет направлена в первую очередь на рассмотрение стилизации. Три истории подвязаны друг к другу, образуя рассказ с цельным сюжетом: это не соответствует образцам, где рассказы либо обрываются без всякого завершения, либо имеют завершение в духе «так и случилось, как было предсказано». Персонажи в чжигуаях могут появляться неоднократно (в том числе и потому, что многие из них — исторические личности), но я не помню историй, связанных друг с другом сюжетно. Следует учитывать, что древние чжигуай сяошо — это не художественная проза в привычном нам понимании, а сборник фактов об удивительных вещах. Вряд ли, однако, стоит ставить это автору в упрёк: сюжетная стилизация была бы несложна, но сделала бы текст куда менее увлекательным, так что здесь отход от образца кажется оправданным. Топонимы и приметы времени вымышлены. Вымышлено и упомянутое «тёмное учение Мосю Дао», хотя очевидно, что речь о сяньсяшном штампе: 魔修道, «путь демонического совершенствования», многократно встречающемся в китайских интернет-новеллах. Дух Белой лошади, Байма, встречается в тайваньском фольклоре, что не должно иметь отношения к рассказу — Тайвань был колонизован китайцами примерно на тысячелетие позже написания чжигуаев, ставших образцами. Существует известнейшая легенда о Белой змее, Байшэ, но она тоже не имеет ничего общего с описанным, так что примем за авторскую выдумку. Неединообразие того, как редактор и переводчик пишет о себе, выглядит неряшливо. Писать «я» в научных текстах считается приемлемым для маститых учёных, более скромные пишут «мы» или «автор» в третьем лице. Р. Я. Брюсовский, по всей видимости, в отношении к себе не определился — в коротком предисловии он чередует все три способа. Кроме того, похоже, что Р. Я. Брюсовский не вполне понимает, из какого времени пишет — с одной стороны, у него старорежимные обороты «относительно сего», «самое начертание», «необыкновенные для просвещённого слуха явления», с другой — вполне современное «на условиях анонимности» и не просто современное, а откровенно анимешное многоточие в «милосердие её и тут… своеобразно». Не станем, однако, забывать, что вымышлен в рассказе не только Китай, но и Россия Брюсовского — в ней в 2017 году существует некий Императорский университет (какой, кстати — Московский, Петербургский? Или он единственный в империи?) Смысл этого обрамления неясен. Есть вопросы и к стилю «перевода». Живой, часто переходящий в разговорный язык («Глядит писец, а её уже и нет») напоминает не научную публикацию, а художественное переложение без претензии на точность. Научные переводы стремятся к максимальной точности, из-за чего часто копируют синтаксис позднедревнекитайского. Я полагаю, что автор читал такие переводы и многое из них почерпнул: например, обилие определённо-личных предложений: Решил проверить. Идёт по горной тропе, а дело уже к вечеру. Уже думал — это прямо следует из синтаксиса оригинала. Зато не следует ему обилие естественных для русского языка союзов и частиц: А кругом по земле следы конских копыт. И мороз такой стоит, будто зима. А как же мне не плакать Ну тут даос перечить госпоже Байма не стал а футляр-то пуст. — такие союзы и частицы делают живей прямую речь, а авторскую приближают к байке, но им ничего прямо не соответствует в оригинале, то есть их вставка в русский текст является вольностью переводчика, допустимой в художественном, но не в научном переводе. В качестве примера сделаю в меру сил обратный перевод на позднедревнекитайский одного предложения: Зверьё всё поразбежалось, да и люди порой пропадают. 獸皆走出，人或數失 (зверь - все - бежать - наружу - человек - некоторые - число - потеряться) — два классических четырёхслога с параллельной структурой, но союзу «да» тут взяться неоткуда; следовательно, он вряд ли бы появился в переводе. Кроме того, из стиля научного перевода выбиваются «что за притча» и «глядь». Лишь один нищий писарь, который, как говорят, ради столичных экзаменов заложил последнюю тушечницу и кисти {1} Если мы примем за образец ранние чжигуай сяошо, то этот зачин видится анахронизмом. Известная большинству экзаменационная система старого Китая складывалась во время династии Тан и оформилась в привычном нам виде лишь к эпохе Сун. Императорские экзамены существовали и ранее, с эпохи Хань, но были камерным и элитарным мероприятием, на которое вряд ли мог рассчитывать попасть нищий писарь. В пятый год правления под девизом Юаньнин, пришедшийся на знак Водяной Крысы, в уезде Линьань провинции Шанчэ Не уверен, что здесь требуется обозначение циклического знака. Если указан год правления под девизом без указания династии, значит, речь идёт о недавних событиях (иначе бы писали «в пятый год правления ханьского У-ди под девизом таким-то», ну или просто «в правление ханьского У-ди»), и кажется, что указывать ещё и год зодиакального цикла излишне. Я бегло посмотрел «Соушэньцзи» и «Юминлу», такого там не увидел. Может, где-то и есть. Взял кисть, растёр чернила Всё-таки растёр он, видимо, не чернила, а тушь. Думаю, автор прекрасно знает, что в Китае писали тушью, ведь и выше в тексте даос заложил именно тушечницу, просто здесь забыл, что чернила и тушь не одно и то же. Разумеется, всё это более или менее мелочные придирки. В целом стилизация выдержана хорошо: например, отдельной похвалы заслуживает то, что старик варит именно просо, а не рис — вот тут чувствуется знакомство с древнекитайской литературой. Конечно, у Гань Бао мог бы быть и рис, ведь Гань Бао сам жил в землях южной династии Цзинь, где рис растят с древности; но всё-таки ядро древнекитайской цивилизации было в бассейне Хуанхэ, где основным злаком было именно просо. В любом случае, я видел попытки самих китайцев в стилизацию своей же древней литературы, и они зачастую были куда более нелепы, чем этот рассказ (во многом, конечно, ещё и потому, что им-то требуется фактически писать на другом языке, который они в массе не знают, но всё же). Подытожим: перед нами умелое упражнение в стилизации, где-то сознательно и оправданно отходящее от образца, где-то ему не соответствующее, но несоответствие это заметно слабо. Как художественный текст, этот рассказ, думаю, вызовет умеренный интерес своей экзотичностью и знанием темы. Кажется, серьёзно зацепить читателя ему нечем, но свою порцию аплодисментов от пускай не любителя и не большого знатока, но всё же человека, знакомого с древнекитайской литературой, он получает. Автор: Очень Хочется Кушать [offline] , 12.08.2026 09:04 \| Отредактировано 12.08.2026 в 09:25 3
— Чего ты, старик, плачешь? — А как же мне не плакать, — отвечает старик Хорошая стилизация и под научный канцелярит и под китайский эпос. И, кажется автор черпал вдохновение не только из китайского фольклора: — Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная. Попросилась она ночевать, да меня и выгнала. Элементы русских народных сказок тоже как будто проникли в текст. Что ему только на пользу пошло как будто. В целом, получилось не увлекательно, но симпатично. Автор: Gven Morange [offline] , 12.08.2026 09:06 4
История о госпоже Бугульма Показать шокирующий контент Если вам исполнилось 18 лет и вы готовы к просмотру контента, который может оказаться для вас неприемлемым, нажмите сюда. Публикуется по изданию: «Вестник Императорского Университета. Серия: Филология и востоковедение», 2017, № 5 (2). С. 315–327 Вот сразу с первых строк — НЕ ВЕРЮ! Автор, какие императорские университеты в 2017 году? ПЕЧАТНЫМИ, ЗАГЛАВНЫМИ: ДВЕ ТЫСЯЧИ СЕМНАДЦАТЫЙ ГОД. БАРНАУЛ, АЛТАЙСКИЙ КРАЙ! Также обращаем внимание читателя на то, что автор нижеизложенного текста ни в коей мере не подвергает сомнению существование духов, призраков, магии и прочих сверхъестественных явлений Не профессор, а тряпка какая-то. Автор хоть раз с настоящими профессорами разговаривал? А Я ИХ ПИЗДИЛА. Это упрямые как ослы и свирепые как носорог люди. ОНИ НЕ БУДУТ ОПРАВДЫВАТЬСЯ ПЕРЕД ЧИТАТЕЛЯМИ ЕТИ ТВОЮ ДУШУ МАТЬ! Хочется также отметить любопытный момент. Анус себе отметь, тряпка. Говорят, адепты тёмного учения Мосю Дао Написали этот рассказ. КОГДА ВЫ УЖЕ ОТУЧИТЕСЬ ДУШИТЬ ЛОРДАМПОМ НА ЛЕТНЕМ, Я ВАС СПРАШИВАЮ. У вас всего десять тысяч знаков. ДЕСЯТЬ! ТЫСЯЧ! ДУМАЙТЕ, СУКА, ОБ ЭТОМ, КОГДА БЕРЁТЕСЬ ПОСТИТЬ ХУЙНЮ! В пятый год правления под девизом Юаньнин, пришедшийся на знак Водяной Крысы, в уезде Линьань провинции ШанчэКакая крыса, какое щачло... автор, ты вообще свой текст читал? Понимал, что почувствует читатель? Она оказалась весьма искусной в игре Облаков и ДождяНа этом абзаце стало понятно, что тряпка не профессор, а автор. К чему это кокетство? В чём проблема написать, что они ЕБАЛИСЬ? Смотри, автор, это несложно: ОНИ ЕБАЛИСЬ. Облако, дождь, харрр-тьфу. — Знай же, что имя мне Байма {3} Бугульма. Сноски — это вообще жопа какая-то, зачем они тут? Поговаривают, что долго ещё издали видна была та замёрзшая деревня с ледяными статуями на порогах. А потом она куда делась? Или окружающие все разом ослепли? Я так точно ослепну ЧИТАЯ ЭТОТ РАССКАЗ. Как-то в уездном городе стал по ночам появляться старик. Как-как... каком кверху. Но даосу всё же было тревожно. Спал вполглаза. Ел вполуха. Старик поднялся с постели и на улицу вышел.А вот если бы вышел не поднимаясь — рассказ сразу бы заиграл. Старик и заплакал. И читатель вместе с ним. Я так точно. Концовка вообще непонятная. Почему старика убили? Откуда взялся ребёнок? Почему рассказ про китайцев, а демон тайваньский? В общем — незачёт. Показать содержимое А если без мемов, то рассказ хороший. Я несогласна, правда, с ОХК, что стилизация вышла и всё это придирки. Обилие неувязок, кмк, которые он перечислил — лучший аргумент. Я в дискорде уже написала, что это китайская сказка на бажовский лад — а потом вспомнила, что действительно, ведь это не должно быть сказкой! Это научная публикация с разбором текста. Откуда здесь узнаваемые обороты вида: а черты пропадают — что за притча? Это вот отлично было бы подошло русской локализации китайской сказки, но никак не научному переводу. В общем, сам рассказ занимательный, а Бажова я очень нежно люблю, и поэтому он мне понравился. Но как будто именно стилизации я не прочувствовала. Это, наверное, и неплохо на самом деле — всё-таки культурный зазор слишком большой, и все произведения, с которыми я знакомилась, выглядят довольно пресным салатом слов, который я слабо понимаю. Так что будь это стилизацией, я может быть оценила рассказ даже ниже, потому что ведь будь это стилизацией ради стилизации, оно было бы не слишком оправдано — в народном китайском повествовании нет ничего, чего стоило бы воровать именно стилистически. Можно наверное поворчать, что выдумка за пределами реального фольклора — Мосю Дао, Императорский университет не отрицающей магии в 2017 — так вот эта выдумка в рассказе лишняя, но я пожалуй не буду много об этом рассуждать. Если автор тот, кто я думаю, он это допустил сознательно. Если нет — ну тогда стоит примотать на ус, что в общем-то фольклора внутри произведения достаточно, незачем было выдумкой лакировать рассказ ещё и снаружи. Он от этого чуть "дешевле" воспринимается, как будто. Автор: Digital [M] [online] , 12.08.2026 10:57 5
Однажды маленький мальчик, переживший накануне яростное нападение гусей только чудом, в непроглядной беззвёздной деревенской ночи узрел — или подумал, что узрел — странно неподвижную белую лошадь. И так впечатлил мальчика этот образ, так запал в душу, что продолжил этот образ преследовать его и годы, и десятилетия после этого злосчастного инцидента. Белая лошадь возвращалась в снах мальчика, снова и снова находила лазейки и пути в его творчество — мальчик пробовал разные образы и жанры, разные стилизации, чтобы запечатлеть довлеющий образ, наконец-то в красках передать его остальным, но раз за разом попытки выходили не слишком выразительными, какими-то блеклыми — то денискины рассказы с внезапной мистикой, то плюшевый медвежонок с ванильным латте, то стилизация под древнекитайское национальное творчество. Закрывая глаза, мальчик — уже мужчина, патриарх рода — снова и снова видел белую лошадь во всех возможных её проявлениях, ипостасях, словно выжженную калёным железом на обратной стороне его век. И только одно спасало нашего героя от мании, наваждения — ярко-рыжие хвосты всевозможных лисиц, которые увлекали его, уводили в сторону от леденящего бледного силуэта в кромешном мраке. Но выяснилось, что даже лисы — и те не вечны. Белая лошадь начала возвращаться, в странно жёлтоватом снегу возле подъезда панельки герою мерещились цепочки следов копыт. Его терзания продолжались, и имелся лишь один способ, одна форма творчества, способная остановить всё это, увековечить: погребальная табличка, на которой кто-то выведет тушью “СОЛОХИН ЛЕКС”. Показать содержимое Если серьёзно, то этот рассказ мне понравился. Рассказанная история в меру простая и в меру жуткая — сюжет в общем-то прямолинеен, но наблюдать за его мистическим развитием интересно. Персонажей в истории практически нет, но они как будто и не нужны в такой форме: персонажи-функции в этом жанре это вполне нормально и даже закономерно. Что не понравилось абсолютно — это насыщенное чудовищным канцеляритом профессорское обрамление, и все эти ужимочки-уступочки, почти гумбертовские, “я, конечно, сам не опровергаю то” и “никогда не взялся бы спорить с этим”. Если бы тут не было попыток в стилизацию (которые увлечённо и самозабвенно разобрал ОХК чуть выше), а это была бы фентезийная история с персонажами, написанная на старинный лад — мне бы рассказ понравился куда больше, и, возможно, даже попал в число фаворитов. Автору, впрочем, судя по всему, его упражнения в стилизацию доставляют, и являются своеобразным драйвером творчества — пусть так, на такие упражнения тоже наверняка найдётся аудитория. Автор: Akkarin [M] [offline] , 15.08.2026 14:05 \| Отредактировано 15.08.2026 в 14:11 6
Писать «я» в научных текстах считается приемлемым для маститых учёных, более скромные пишут «мы» или «автор» в третьем лице. Р. Я. Брюсовский, по всей видимости, в отношении к себе не определился — в коротком предисловии он чередует все три способа. Императорский университет не отрицающей магии в 2017 Также обращаем внимание читателя на то, что автор нижеизложенного текста ни в коей мере не подвергает сомнению существование духов, призраков, магии и прочих сверхъестественных явлений. На этом предложении я тоже запнулась. Но имхо, не подвергающий сомнению автор тут древний китаец, записавший оригинал, а не переводчик и редактор Брюсовский. Зачем обращать на это внимание читателя, непонятно. Автор: Kyra [offline] , 16.08.2026 16:16 7
История о госпоже Бугульма Я плакаль весь ахахаха Рецензия будет, но это АХАХАХАХА Автор: Fiona El Tor [M] [offline] , 21.08.2026 14:19 8
Диджи УЖАСНАЯ, я теперь не могу изгнать из головы демона Бугульма! Так, ладно, мы будем демона иметь в виду, подкармливать и постараться держать подальше от рецензии ( но не обессудьте, если прорвется) Рецензию хочется начать с полемики. Мне прямо обидно за автора, которому приписали стилизацию под [Шыкыдым] и [Джеминь Джыбао] (не важно, как оно на самом деле называется) и обругали за то, что она не стилизация. Мне авторская версия пересказа легенд видится как раз довольно аутентичным вариантом труда фольклориста, который, узнав эти самые легенды, пересказывает их в адаптированном, понятном и привычном виде, как это в принципе часто делали исследователи иных культур, пытаясь привести чуждые обычаи к своему знаменателю. Тут еще спасибо надо сказать г-ну Брюсовскому, что он так деликатно и корректно подошел к материалу, озаботившись упоминанием о том, что ни в коем разе не опровергает мистическое, боже избавь кого-то разгневать могущественного. А так-то мог и с издевочкой написать, вот, дескать, дикий народ эти узкоглазые, в отличие от нас, просвещенных, во всякую чушь верят. Далее вижу претензию по поводу М/мы-Я в предисловии. А вот тут у меня есть свои наблюдения, отличные от ваших. Да, ученые в исследованиях и выводах обычно скромно пишут "мы", наверняка подразумевая, что этим самым они отдают дань уважения своим помощникам, лаборантам, ассистентам и так далее. Но в ситуации "поручусь своим словом" уместно сказать "я", как и в ситуации взять на себя иную ответственность. Например, труды некоторых профессоров медицины начала 19-го века, могут включать варианты "я", когда имеется в виду лично проведенная рискованная операция или небесспорная манипуляция (а то еще и неудачная, они там лихо описывали случаи того, как встряли ногами в маргарин, и не стеснялись этого, что мне бесконечно импонирует - в отличие от сегодняшних, которые только достижения публикуют, а неудачи заметают под ковер) Таким образом, лично я себе предполагаю, что это очень даже удачная стилизация под исследователя, а то и популяризатора (поскольку Вестник может быть как раз науч-поп изданием, от которого требуется понятность и доступность ширнармассам), который – ученый в смысле – к тому же, может быть и мистиковедом, а филолог чисто для галочки , а императорский университет может оказаться никакой не российский, а вовсе даже австро-венгерский, в котором и подвизается наш ученый. И да, стилизация понравилась, легенды очень хороши, госпожа Б... Б... (чур меня) Белая лошадь будет умилостивлена таким уважительным отношением. Тема... Ну.... Эм... в целом, притянута приемлемо, но не то, чтобы хорошо налезла =)) Автор: Fiona El Tor [M] [offline] , 21.08.2026 21:11 \| Отредактировано 27.08.2026 в 13:58 9
ссылка Инвайт линк в дискорд сервер, если кто тут бывает, но про то не знает. Тут можно лично попросить выпустить Кота из Хорни Джейл. Что касательно рассказа, то вполне возможно, что я ЦА, потому что мне в целом пофиг на глубоко структурную стилизацию. Меня можно приманить позолотой, а не 750-й пробой. Для меня её тут прям столько, что больше не надо. ~~Я уже манал читать столько раз Троецарствие~~ И история хорошая, с началом, серединой и концовочкой. Пусть и разбитым по разным историям. Я сначала подумал, что мне такое не нравится, но почесал в затылке, подумал, что всё равно это стилизация под "научно-популярное исследование", а не книжка со сказками, так что сойдёт. Ладная штука, но чот опять на тему не налезает. Что с даосом, что с ледяной ведьмой. Уж лучше был старик сталкером был, в поисках табличек. Было бы примерно так же натянуто, но забавнее. Автор: Вилли [offline] , 23.08.2026 23:57 10
Затейливо, 3 мини-рассказа по цене 1 большого, с предисловием и примечанием. Надо брать! Рассказ начинается с того, что нищий писарь играл с госпожой Байме в игру Облаков и Дождей и проиграл ей. Она, видимо, редко с кем играла, поэтому сжалилась над давшим ей приют на ночь писарем и оставила его в живых, зато всех жителей деревни обратила в ледяные статуи. Возможно, если бы писарь играл в игру Облаков и Дождей лучше, ничего бы такого не случилось, но у него давно не было женской ласки, поэтому он не сдержался и проигрался в пух и прах. В следующем рассказе мы узнаем о старике, которые собирает 108 поминальных табличек. 107 собрал, а 108 собрать у него не получается. В нём однозначно мы угадываем того самого нищего писаря из прошлой части, а в табличках - порочную привычку разрабов игр пихать коллекционирование всяких внутриигровых предметов, а бедному старику жизненно важно было взять эту ачивку. Ну а в заключительной части, как и водится в историях такого формата, появляется даос, который забредает в ту самую деревню и остаётся на ночлег у старика. Показать содержимое Писарь Замученный дорогой, Я выбился из сил. И в доме писаря я Ночлега попросил. С улыбкой добродушной Старик меня пустил. И жестом дружелюбным На ужин пригласил. Будь как дома, даос, Я ни в чём не откажу, Я ни в чём не откажу, Я ни в чём не откажу! Множество историй, Коль желаешь, расскажу, Коль желаешь, расскажу, Коль желаешь, расскажу! На улице темнело, Сидел я за столом. Писарь сидел напротив, Болтал о том о сём. Чтоб выкупить деревню Из демонских оков, Сто восемь надо взять Табличек мертвецов. Будь как дома, даос, Я ни в чём не откажу, Я ни в чём не откажу, Я ни в чём не откажу! Множество историй, Коль желаешь, расскажу, Коль желаешь, расскажу, Коль желаешь, расскажу! И вьюга среди ночи Завыла под окном. Старик заулыбался И вдруг покинул дом. Но вскоре возвратился С табличкой для гостей: «Последней надо имя, Приятель, дай кистей!» Будь как дома, даос, Я ни в чём не откажу, Я ни в чём не откажу, Я ни в чём не откажу! Множество историй, Коль желаешь, расскажу, Коль желаешь, расскажу, Коль желаешь, расскажу! Вместе они встречаются с незаканчивающейся вьюгой. Старик предлагает даосу написать на последней 108 табличке имя, но даос сперва не соглашается, а потом как соглашается. Но ничего не выходит. А вот как только старик пишет там своё имя, проклятье развеивается, старик испаряется, а вьюга пропадает. И всё бы хорошо, но даосу госпожа Байме подкинула напоследок своего ребёнка: выстрелы писаря в игре Облаков и Дождей оказались нехолостые. Получилось весьма мило, истории вышли весьма атмосферные и правдоподобные (по ощущениям). Стилизация с добавлением предисловия Р. Я. Брюсовского добавляет аутентичности и прикольности тексту. В общем, гуд. ~~Дальше я видимо устану писать большие отзывы рассказам~~ Автор: Romay [offline] , 24.08.2026 19:16 \| Отредактировано 24.08.2026 в 19:17 11
История о госпоже Байма и ста восьми погребальных табличках ... и о её счастливой семейной жизни. Автор: школьнек [offline] , 29.08.2026 17:06 12
Вещь слишком специфичная, оценить которую я не в состоянии. В смысле, из всего что мне интересно (а мне многое интересно) древний Китай и всё связанное с подобными стилизациями будет где-то в последней десятке между нишевым аниме и литРПГ. Так что оценить я это произведение могу разве что как NaN из десяти. В том смысле, что я не знаю как это оценивать. Это для меня что-то около Свиновских берестяных записок, которые на любителя. Я не любитель и советов никаких тут дать не могу. Автор: WarCat [offline] , 30.08.2026 16:50 13
Ну что тут скажешь, автор честно предупреждал перед конкурсом, что обчитался классическими китайскими историями и его распирает от желания сделать респект. Рассказ писался не на победу, более того, автор был уверен, что рассказ вообще никого не заинтересует (как уже было с почти незамеченной читателями, но всё же нежно любимой автором "Истории о кавалере", написанной по схожим причинам). Поэтому неожиданной тёплый приём был весьма приятным сюрпризом. Блин, даже ОХК почти не ругался, вот это ничего себе! Ханьские древние свитки ныне в страну отлагает Быстропишущий автор, тяже́лую кни́гу раздви́нув, Песни принялся читать слепоокого старца Гомера. Бегите глупцы! Автор: SolohinLex [M] [offline] , 30.08.2026 17:54 14