🎶 ссылка
"Объятья Дофина" совершил ещё один атмосферный перелёт, устроившись поближе к Комплексу. Однако на площадки для собственных межпланетных кораблей его не пустили, сославшись на корпоративный устав; да и разметили допустимую черту приземления явно с таким умыслом, чтобы артиллерия корабля не могла достать до города. На моменте получения координат Старвос обернулся и заговорщически подмигнул вам: орудия "Объятия" были дополнительно модифицированы в обход регламентов, так что имели радиус поражения больше указанного в спецификации.
Добираться, правда, вновь пришлось на своих двоих — но хотя бы мехшасси в Бафару допустили (приглашать лансеров на работу без фреймов было бы совершенным идиотизмом). Служба безопасности наверняка и на него бы пошла, но скорее всего Петтеннук взял этот вопрос на личный контроль. Зато можно было с хорошего ракурса ещё раз полюбоваться на холмы, устланные мшистыми коврами, отливающих фиолетовым в лучах голубого гиганта. Теперь к этому, не самому разнообразному, надо признать, пейзажу, прибавились каньоны и долины, залитые синевой; мозг подсознательно регистрировал это как водоём, и только спустя пару секунд становилось понятно, что это — купол удержания атмосферы, самый большой из которых раскинулся полусферой в самой большой долине прямо по курсу. Здесь же, как подсказывала информация с бортового компьютера, и находился главный узел Комплекса Бафару — и рабочий полигон Петтеннука.
Сквозь ячеистые стенки купола легко проглядывались пирамидальные здания белого цвета — почти все они были, похоже, выполнены из бетона и каких-то полимерных смесей, потому как металлоконструкций беглый анализ не регистрировал вообще. Бафару был городом сошедшим с картин ретрофутуристов: одновременно вычурная архитектура и максимально утилитарные материалы и технологии: ни россыпи неоновых вывесок, ни светодиодных указателей, без которых сложно представить даже не самый развитый город на Дальнем Рубеже. Среди белых тетраэдров и параллелепипедов зданий, по нескладным ветвистым улочкам струился людской поток. Почти все колонисты носили хитоны мягких цветов — от лавандового до кораллового, и редкие вкрапления одетых более современных людей, с протезами или технологичными устройствами посерьёзнее планшета выглядели инородными элементами, как спецназовец Харрисон Армори в полной боевой выкладке на ежегодном балу карракинской аристократии.
И если хоть немного задуматься, это было настоящим чудом: Кибо, несмотря на всю окружающую голубые купола зелень ни в какой степени не был "зелёным миром", пригодным для жизни — и всё же, кампус процветал и броуновское движение людского потока подтверждало в самом явном виде, что кипучая жизнь нашла свой путь.
Внутри купола системы жизнеобеспечения возвестили, что атмосфера стабилизирована и пригодна для дыхания: можно было снять шлем и вздохнуть полной грудью не сжатой в баллонах за спиной смесью, а местным воздухом. В нём чувствовался привкус сирени и ещё какого-то растения, вам незнакомого: он пряно-пушистый, с непривычки от него хотелось чихнуть, но дышать он не мешал и быстро оттеснился на границу ощущаемого. Стоило вам пройти регистрационный пункт и оказаться внутри Бафару полноценно, новое сообщение от Юниты не заставило себя ждать.
— Добрались наконец-то! Ну, как вам обстановочка? Захватывает дух, а? — хмыкнула агент. — Надеюсь, это не будет проблемой. Как переговорите с Петтеннуком — свяжитесь со мной снова, попробую устроить вам небольшую экскурсию. Как вернусь, разумеется — пока всё ещё немного занята. До связи. А, и удачи вам там.
Большинство встретившихся вам по пути бросают на вас приветливые и одобрительные взгляды — похоже, новости о том что вы спасли группу колонистов, уже успели распространиться по Комплексу. Сотрудники службы безопасности, встретив вас на пропускном пункте, проводят через "главные" улицы Комплекса, не особенно скрывая ваше прибытие от кого бы то ни было: вероятно, Петтеннуку наоборот важно продемонстрировать, что у Кампуса появилась новая военная сила. Миновав галерею научных лабораторий и дата-центров, в виде пирамидок с стеклянными крышами, замощёнными солнечными батареями, вы оказываетесь наконец в ГИЦ — Головном Исследовательском Центре, "святая святых" Петтеннука. Убранство здесь разительно контрастирует с тем, что вы видели по пути — увешанные панорамными мониторами, голографическими проекторами, стены перемигиваются множеством диодных индикаторов, за массивными стёклами в ростовых пробирках что-то кипит и переливается разными цветами: пейзаж приходит в соответствие с ожиданиями, которые возникают при словосочетании "лаборатория SSC".
Петтеннук находится у себя в кабинете: который, впрочем, имеет куда больше общего с лабораторным помещением — в центре комнаты высится массивный терминал на восемь дисплеев, за которыми учёного почти не видно. Один из сотрудников привлекает его внимание громким покашливанием: Петтеннук выглядывает поверх монитора, и встаёт из кресла дополненной реальности, сняв очки. Жестом отпустив сотрудников, он взмахивает рукой — и из стены возле двери выдвигается шесть комфортабельных кресел на гравитационной подушке: они медленно курсируют поближе к терминалу и замирают, всем своим видом приглашая устроиться поудобнее. На одном из мониторов, повернутых так, что его можно наблюдать от двери, видны миллиарды вычислительных операций, связанных с секвенированием биополимеров.
— Приветствую, — кивает мужчина и щелкает пальцами, включая проектор на противоположной стене. — Сразу к делу.
— Итак. отсутствие ЧАГА было замечено только утром, две недели назад. Записи показывают, что "гроб" был помещён в походный посох, а сознание — в тело субалтерна, после чего в таком виде ЧАГА покинули территорию Бафару. Вернуть ЧАГА надо как можно скорее, потому что это ключевой элемент в дальнейшем совершенствовании генома Нептис Серена-Серена. Смысл любого инструмента — в том, сколько пользы он приносит.
— История ЧАГА не исключение. А ведь ей лет больше, чем моему руководству Комплексом, — прибавил Петтеннук с легкой иронией в голосе, очевидно намекая на свой возраст. — Ценность ЧАГА не только — хотя одного этого было бы достаточно! — в том, что они обладают критически важными данными для дальнейшего совершенствования линии Нептис Серена-Серена, но и в том, что за столько лет они научились идеально администрировать Комплекс. Никто не сможет так же оперативно и точно организовывать процессы, чтобы у групп Утренней Росы и Ночной Тени было всё необходимое для работы комплекса.
— Вы наверняка встречали других НЧП, но в отличие от них у ЧАГА нет необходимости в личных связях или более того, привязанностях. Связано это одновременно и с требованиями безопасности, и эффективностью администрирования, с учётом высокой частоты сброса. Как вы так же наверняка знаете, рекомендованный цикл сброса находится в диапазоне между пятью и десятью годами, и чаще приближается к верхней границе. По моему указанию цикл сброса ЧАГА происходит раз в год — это связано и с минимизацией риска каскада, и чтобы у шпионов не было даже шанса похитить работу всей моей жизни.
— Понимаете, когда микроскоп начинает постепенно выходить из строя, потому что достиг своего предела износа — я его заменяю. Не линзу, не механизм, я заменяю микроскоп целиком. Это же инструмент, зачем мне ремонтировать старый, если я могу взять новый? С ЧАГА та же история. Так что вы, уж пожалуйста, найдите мне микроскоп. Что я за учёный без микроскопа? — усмехнулся Петтеннук.
Хотя сказанное учёным было довольно жестоким, сказано это было совершенно без злобы: Петтеннук будто просто излагал факты на лекции. Кроме того, чувствовалось, что учёный предельно откровенен — он не пытался что-то утаить, скрыть или спрятаться за полуправдой. Даже наоборот. И это могло по-своему вызывать уважение.
— И ещё. Я недавно реквизировал вот это у одного из сотрудников Утренней Росы, — Петтеннук отвернулся к голопроектору и движением пальца включил аудиозапись. Из динамиков в углу комнаты, создавая прекрасную акустику, послышался чей-то голос, а на экране зазмеилась синусоида.
— Ла-Лааааааааа, ла-лааааа, ла-ла-ла, лааааааа-ла, — послышался сухой отстранённый голос. — В этот вечер я незнамо кто... гроб да цепи — всё моё естество...
Неожиданно пение оборвалось и вторая синусоида поднялась над первой.
— Может, хватит с тебя? Твоих смертей не счесть, а глаза давно потухли: в них не видно счастья. И потому я спрашиваю: может, хватит с тебя?— Слышите? — поставил запись на паузу за секунду до начала нового проигрыша Петтеннук. — Первый голос — это ЧАГА. Я легко узнаю по ровному и спокойному тону. И при этом голос держит мелодию. Второй... без понятия, кто это. Но я слышу горечь и злость в нём. Дайте послушать остальным в Комплексе — может, кто-то узнает?
Петтеннук задумчиво опустился в кресло и включил запись ещё раз, и кабинет вновь наполнился безжизненным напевом, эхом отражающимся от стен.
— Располагайтесь в Комплексе, походите-пообщайтесь с людьми, — наконец встрепенулся Петтеннук, вынырнув из задумчивости. — У вас дней пять на сбор информации. Потом мне хотелось бы увидеть хоть какие-то результаты. Навестите Ринкса Батера — он должен что-нибудь знать о "Маяке"... что ещё... доступ к Узлу я вам выдам, да. Вопросы?