Дункан оценил песню двояко. Похвалил за исполнение, однако сам текст принял довольно кисло:
— А, ну да, "нам на всех плевать", "мы всех убьем", "нам важны лишь деньги" и все такое дерьмо, — поморщился он. — Подобных песен и правда вал и гора. Но хвала наемничьей созидательной мысли, такие они все же не все.
Дункан занял место рядом с Тайвином.
— Наиграй мне "Лютниста". Я в таком деле не так уж и хорош, но может, Сьюни поможет.
* * *
Его голос не был отшлифованным и ограненным. Не был хоть сколько-то отработанным и тренированным. Дункан пел так, как пел многие годы в дороге. На трактах, на биваках, у костров и очагов. Низкие тональности, слабые переливы, тяжеловесная инертность. Иным словом, это было несовершенство.
По дорогам, где ворон кружит,
Где трактиры полны дураков,
Я служил тем, кто звонче платил,
Волен был — ни цепей, ни оков.
Мне твердили про доблесть и честь,
Про победных знамен легкий трепет!
Но мне б сытно назавтра поесть,
Остальное — ребяческий лепет.
К припеву подключились и притопы каблуком.
Пой, лютнист, о лихих временах!
О героях, о подвигах славных!
Я героев всех тех навидался в гробах —
Никто честно не скажет о главном.
Второй куплет потребовал уже повышенных тонов.
И не важно, кто прав был в бою,
Кто носил золотую кайму.
Каждый платит монету свою,
Но могила одна ждет внизу.
Мне случалось спасать города.
Выпадало их грабить до нитки.
Отступало святое всегда,
Когда шел разговор о прибытке.
Вчера лорд называл меня "брат" —
Нынче цену назначил за труп!
Честь — хороший товар для баллад,
Но бедняк предпочтет есть свой суп.
К новому припеву тон голоса снова рванул вверх.
Пой, лютнист, о лихих временах!
О героях, о подвигах славных!
Я героев всех тех навидался в гробах —
Никто честно не скажет о главном.
Вся оставшаяся песня отзвучала уже тише.
А когда мой костер догорит,
И закончится путь по земле,
Лягу я под надгробный гранит.
Панихиду не пойте по мне.
Я хотел бы остаться собой.
Не монетой в кармане господ.
Но за совесть порой головой
Расплатиться приходит черед.
Пой, лютнист, только тише сыграй,
Мне сегодня не нужен задор.
Слишком часто я видел рубежный тот край,
Где последний звучал приговор.
Если честь существует еще,
То не в песнях, а в славных делах.
Жизнь — сплошной непогашенный счет,
А у нас в кошельке полный швах.