Лиэль несколько секунд просто смотрела на лежащего на боку короля. За все годы их партий она почти не позволяла себе представлять подобную картину, так что теперь происходящее казалось неправильным. Победа должна была ощущаться радостнее, но вместо этого Лиэль чувствовала только растерянность и не могла подобрать слов, чтобы ответить.
Когда отец поднялся из-за стола, она машинально последила за ним взглядом. Потом – за выдвинутым ящиком стола. Потом снова за ним самим. И лишь когда Адриан остановился рядом, Лиэль окончательно поняла, что разговор ещё не закончен. С самого детства отец казался ей человеком, существующим на некотором расстоянии от всех остальных. Даже сейчас, когда его пальцы коснулись её подбородка, первым чувством оказалось не смущение, а удивление. Лиэль послушно повернула голову вслед за его движением.
«Ты так похожа на неё».
На мгновение ей показалось, что она ослышалась. О матери в их семье говорили редко, словно само её имя принадлежало к числу тем, которых старались касаться как можно реже. Лиэль знала её лицо по портретам, знала несколько историй, сохранившихся в рассказах слуг и придворных, но никогда прежде не слышала, чтобы отец говорил о ней так. Ей хотелось спросить что-то ещё, удержать этот непривычный тон хотя бы на несколько мгновений, но Адриан уже протягивал ей кинжал. Серебро блеснуло в свете камина, и только тогда Лиэль поняла: это был подарок. Первый подарок от отца за всю её жизнь. Лишь после этого она осторожно приняла кинжал обеими руками. Холодный металл оказался непривычно тяжёлым, а объяснения про артефакт, проводник и новую наставницу доходили до неё с запозданием, смешиваясь со всем, что уже произошло за этот вечер: победой в шахматах, словами о матери, обещанием другого обучения, поздравлением с прошедшим днём рождения. И где-то за всем этим мелькнула мысль: может быть, её магия не была приговором. Может быть, всё ещё можно было что-то исправить.
– Спасибо, отец, – тихо произнесла Лиэль, бережно сжимая рукоять кинжала.
Она на мгновение задержалась рядом, будто могла позволить себе ещё что-то, кроме благодарности, но так и не нашла жеста, который не показался бы невозможным.