Свейн выслушал объяснения трактирщика с необычайным вниманием. Будучи исследователем по натуре, он цеплялся за каждую крупицу нового знания. Будучи наследником народа притворщиков, он это знание поглощал. Когда Глин заговорил о могучей твердыне и её верном защитнике, узкие плечи сидхе будто бы раздались вширь, а лицо посуровело, словно на нём отпечатался долгий опыт жарких дней и холодных ночей бесконечного ожидания, яростных схваток и спокойной, въевшейся в самую кожу застарелой злобы. Еще одна фраза, на этот раз об отставке героя – и Свейн едва заметно вздрогнул, осунулся и побледнел. Величие в его облике слегка померкло, но не угасло совсем, и в ответ на заключение Глина он лишь, чуть помедлив, кивнул со спокойным достоинством, как человек, что всю жизнь сражался за мир, и, к своему глубокому неудовольствию, этот самый мир получивший.
На какое-то время Свейн сам стал остепенившимся ветераном, и потому, когда побратим вдруг принялся задавать вопросы, юный сидх почувствовал мгновенный укол неприязни – словно смутное ощущение нависшей угрозы. Странное ощущение мгновенно вытряхнуло его из мечтательного состояния, вновь заставив сосредоточиться на происходящем. Что же его так обеспокоило? Ну что ж… Братец Хельгард был большим, могучим и крайне угрожающим мужчиной в самом расцвете лет. Когда такой человек с самым невинным видом начинает расспрашивать тебя о состоянии городских укреплений и военной тактике стражи, да еще и намекает на чью-то неминуемую смерть, кто-нибудь может и занервничать. А нервы, как известно, хоть и восстанавливаются, но крайне медленно и не до конца.
Окончательно избавившись от мантии умудренного жизнью ветерана и вновь обретая типичные черты комара-переростка, Свейн мягко похлопал Хеля по плечу и слегка виновато улыбнулся тавернщику.
— Осторожнее, мастер Хельгард, вас могут неверно понять! Извините его, мастер Глин, он у нас личность крайне увлекающаяся. – Свейн наклонился поближе к тавернщику и таинственно понизил голос. — Мастер Хельгард – признанный эксперт в области обеспечения безопасности.
Тут надо отметить, что фейри терпеть не могут врать. Нет, физически с этим проблем нет, хотя отдельные представители народа холмов и пытаются изображать обратное. «Буде феечка соврет, у нее язык отсохнет!». Нет и нет, и эта ложь – пример той самой полуправды, которой мыслят и действуют дети Тех, Кто Были Всегда. Насекомые мозги сидхов попросту с трудом справлялись с безумной сложностью своих хаотических миров, и потому фейри определяли вещи скорее как «не то», чем как «то самое». Хель, безусловно, занимался обеспечением безопасности – он сам сказал, что будет защищать побратимов, не так ли? Он был в этом экспертом, ибо пока не нашлось никого, кто смог бы это оспорить. И, уж конечно, Красный Маршал был признан, да не кем-нибудь, а самой короной! Сразу двумя, если быть точными, а еще целым союзом разномастных церквей.
— И, раз уж зашла речь об этом, позвольте, я открою маленький секрет.
Свейн снова отклонился назад, таинственно умолкая и давая Ритике пространство для окучивания сестры держателя таверны. Этому её искусству он скромно завидовал, признавая несомненный талант девушки, но и отставать от неё не собирался. Выдержав драматическую паузу, он продолжил вкрадчивую речь.
— Должен признаться, что мы представляем здесь компанию Драэнен. Наши… наниматели оказались весьма заинтересованы этим прекрасным городом. Заинтересованы, быть может, лично вами, мастер Глин…
Последняя фраза опасно приблизилась к чистой лжи, но на лице Свейна не дрогнул и мускул. В конце концов, кто их знает, этих королей - может, спят и видят, как бы им встретиться с каким-нибудь тавернщиком из среднего пошиба торгового городка. Пути извращений неисповедимы… Нога фейри, меж тем, нашла и больно придавила ступню некстати затихарившегося Йоло: такими делами лучше бы заниматься кому-нибудь более подходящему - кому-нибудь, кто обучен нормальному этикету…
- О, я хочу сказать, не лично вами, пока - не вами, но мудрый человек всегда найдет способ стать интересным, не правда ли? Мастер Глин, вы – человек известный и уважаемый, не побоюсь этого слова, даже далеко за пределами города. — стражник, рассказавший Братству о таверне и её хозяине, в тот момент как раз вышел за городские ворота, так что и здесь Свейн не покривил душой. — Я был бы… Изрядно благодарен, если бы вы немного помогли нам, разъяснили пару вопросов. Мы, к сожалению, новички в городе, и никого тут толком не знаем, было бы славно, если бы вы… Немного рассказали нам… Я не смею даже просить о прямом знакомстве, хоть вы, не сомневаюсь, вхожи и в высшие круги… Рассказали о тех, кто держит власть в городе. Кто они, что им нравится, как найти к ним подход? Глава города, местные торговцы, быть может, начальник порта или смотритель рынка?
Интересующий Свейна вопрос коварно умостился среди куда менее значимых. Хочешь спрятать что-то – спрячь его на виду. Хочешь спрятать кого… Ну, на это тоже есть свои методы. Говоря о прятках – обращение к нему хозяина таверны как «Дитяте Тех, Кто Был Всегда» также добавило неуюта юному волшебнику. Не хватало еще, чтобы в городе обосновалась какая-нибудь шайка дальних родственничков Детей Хладной Горы. Не все сидхе ненавидят друг друга, но все сидхе ненавидят Детей. По крайней мере, так утверждала Бледная Леди, а ей доверять было, так сказать, жизненно необходимо. Или, во всяком случае, крайне полезно для этой самой жизни. Свейн же планировал жить долго и с огромным удовольствием, и пока что у него это хорошо получалось.
Впрочем, мысли о возможных проблемах можно было оставить на потом. Может статься, тавернщик просто получил хорошее образование или много читал, а может, это именование и вовсе было обычным здесь (хотя то, как он это выделил… Не суть, не суть). Пока же Свейн приглашающе улыбнулся тавернщику, и, наконец, отдал должное пище.
— И, кстати, мои комплементы повару. Подобное искусство следует распространять, вы не думали о расширении?
И откуда только в Свейне вдруг проснулась эта коммерческая жилка, он ведь был простым книжником. И, в отдельных случаях, паучьим пастухом, садовником, стендом, вешалкой и эмиссаром всего фейского народа. Быть может, в нём пробудилась зловещая память далёких паучьих предков, путем обмена и мошенничества завлекавших в свои сети доверчивых мух? Кто знает…