Молодой скальд не встревал в разговор старших воинов, слушая и ненароком осматривая. Негоже было му встревать когда говорят между собой конунги или ярлы. Правда, назвать конунгом Железного язык скальда не повернулся бы. Но все же, бой начинать не следовало, не сейчас, поэтому воин сел вместе со всеми и стал слушать еще раз.
В какой-то момент сыну Гюльви показалось, что подземник подтвердил его догадку про воинов из железных зубов дракона. По-крайней мере, некоторых из них. Иначе с чего бы он так гордился наличием того, чего в каждой доброй семье, где муж вернулся из похода и не пил мед, а ухаживал за домом и хозяйством, было по десятку. Поэтому дождавшись удобного момента, скальд добавил вполголоса чтобы его могли услышать только северяне:
- Не зря этот полумуж так кичится детьми. Похоже, не все из них могут иметь ребенка. Ни мужи, ни жены. Далеко не все.
После провокации сына Гудса скальд уже не боялся, что его оскорбления поймет кто-то кроме, судя по всему, жены местного вожака (все же конунгом его назвать язык у скальда не поворачивался).
Предложение же вожака ему не понравилось совсем. Конечно, не потому, что нужно было привести трэллов. Выросший среди сурового народа, Гуннлауг четко усвоил правило: не можешь доказать право на свою свободу силой, станешь рабом сильного. Или уйдешь по хрустальному мосту к предкам. Поэтому с детства был готов достойно умереть если придется, хоть Серый Гусь и не позволял просто так делать трэллами сынов и дочерей Севера.
Прежде всего ему не понравилось то, что эти порождения подземелий расплодятся если женщин им доставить. И через какое-то время не передохнут как это было бы в порядке вещей и наверняка лучше для этого города. И второе. Этот вожак должен понимать, что они теперь знают убежище. И при встрече с вояками вполне могут его выдать. А это значит, что живыми их не выпустят, или выпустят не всех. Любой хоть сколько-то мудрый конунг оставил бы заложников. Самых ценных. Чтобы те кровью заплатили в случае предательства собратьев. А этот вроде бы был готов отпустить их просто так. Что-то скальд не понимал, и это ему не нравилось, тем более что спросить более мудрых сейчас не было возможности.
И Гуннлауг опять стал слушать и пытаться понять.