Пульс

  Сложив руки домиком, малебранке положила на них подбородок, сама облокотившись на стойку возле трактирщика. Слушала она внимательно, не перебивая – только хвост выписывал замысловатые вензеля, наверняка привлекая внимание местных завсегдатаев к обтянутому штанами месту, откуда это недвусмысленное свидетельство демонического происхождения растет. Кивая в такт словам Джиганто, рогатая девочка запоминала сказанное, предполагая, что так или иначе, а проблемы в «Ворчунах» случатся – и лучше бы знать, как с ними справляться.
  Услышав от ставшего словоохотливым после подарка трактирщиком последнее пожелание, Эйшет так расчувствовалась, что, подтянувшись и перегнувшись через стойку, звонко чмокнула Джиганто в щеку:
  - Спасибо! И пусть в этих хранимых сверху и снизу стенах всегда все будет так, как того захочет их хозяин!

  Весело насвистывая, малебранке отправилась вместе с Беней проверять «Квартет» - а там подоспели и вопросы от малышка. Присев на корточки, рогатая девочка широко улыбнулась и потрепала мальчику волосы широко расставленной пятерней:
  - Ну какая я тебе тетя, скажешь тоже! В этом мире ты постарше меня будешь! Дядя Беня! – фыркнула она, - А с этим пасквилем в виде рисунка все просто – или какой-то cazzo из людей Баччичина нас сдал отельерам, как еще одну кондотту, помогающую купцу, который в контрах с остальными, или нас заприметили после того, как я дала концерт – да-да, я уже успела зажечь на сцене! Я же девочка умная, и поэтому мастерски сократила период поисков Балладника – прямо во время выступления прямо со сцены сказала, что его ищу. И вуаля – он почти сразу нашелся! Вернее, сначала нашелся Пье, а потом уже и сам Раферо. А то, что о наших поисках узнали и стражники, это не страшно – пусть лучше они боятся! Ну и еще я решила, что кому-кому, а мне пользоваться псевдонимом бессмысленно – люди должны знать, кто дарит им прекрасную музыку и восхитительный голос!
  А вот маскироваться, - отмахнулась она от предложения, - не стоит. Меня все равно не спрятать, а тех, кто будет рядом, все одно узнают по мне!

  …После всех бесед и сборов «Удачливые» все же добрались до «Двух ворчинов», даже не попав под комендантский час и не вступив в контры со стражниками. О последнем Эйшет даже немного переживала, проснувшаяся было кровожадность еще не улеглась, и продолжала желать жестоких развлечений. Но, судя по тому, что переполняло «Ворчунов», шанс подраться еще был – а равно как перекинуться в кости ли сбацать для подвыпившей публики пару веселых плясовых мелодий. А еще была немаленькая вероятность услышать что-то интересное - судя по всему, добрые две трети завсегдатаев были откровенными criminale.
  Скользнув взглядом по публике, арлекина поправила лютню так, чтобы не сломать ее сразу же в возможной драке и, не задерживаясь, подошла к стойке, за которой высился маэстро Савадджо. При взгляде на эдакого гиганта в голове девушки даже скользнула мысль: «А внизу, интересно, он такой же необхватный?», но рассуждения эти Эйшет загнала подальше до лучших времен.
  - Вместо этого она, улыбнувшись и похлопав глазками, обратилась к морганту:
  - Маэстро Савадджо, рада увидеть такого известного мастера кулинарии, как вы! И, пользуясь возможностью, передаю вам привет от маэстро Джиганто, который сказал за вас много добрых слов. Я уверена, что у вас наверняка найдется выпить что-нибудь интересное для меня и моих друзей, я права? И нам бы еще бутыль «Святого Масла Пиккадоры»: скажу честь по чести, не для себя прошу, а для доброго дела.

- Не понимаю, - Вдруг совсем тихо, одними губами прошептал и задрожал. Снова не понятно, от холода или страха. Сделал шаг, остановился, прислушался. Затем быстро сбежал на пять ступенек. Остановился. Прислушался.

- Игра такая, да? Игра? - Снова спросил вслух. Несмело. Негромко. Потеребил родинку (как же я тебя ненавижу).

- Кто-нибудь!?!? Эй!! - Крикнул и замолчал. А вдруг не нужно кричать?

Беня почти не жалел о том, что уборку трупов не удалось свалить на Балладника с его любовником. Зрелище того, как Мегара закидывает тела на крыши он наблюдал с таким завороженно-восхищенным видом, что в открытый от удивления рот мог бы воробей залететь. А Беня, наверное, и не заметил бы. Когда достойный лучших цирковых выступлений номер "летающие отельеры" подошел к концу, он даже захлопал в ладоши. Немного смущенно, правда, похоже вспомнив недавнюю похвалу. Но потом почему-то погрустнел.

- А я так не смогу…

Задумчивость пацаненка длилась недолго, и он мячиком поскакал туда, где лежало добро, от которого банда уже освободила переставших нуждаться в нем стражей беззакония. Самому Бене поживиться особо было нечем, доспехи и оружие отельеров были явно недетского размера, а арбалет прихватила себе Эйшет. Но оставаться без трофея он не собирался, и потому прихватил себе один из мечей. Затем немного подумал, и взял еще один. Перекинул их за спину и встал в героическую позу.

- Беня почти как один из этих, охотников на всякую зверожуть!

Таким образом ходить по городу он, разумеется, не собирался. Мечи отправились в сверток, сооруженный из плаща одного из отельеров, окровавленные куски которого он на месте и отрезал. А свою одежду, которая тоже местами пропиталась кровью из раны, просто заляпал еще одним слоем грязи. Ходить в заляпанной свежей кровью одежде по улице было и неприлично, и некрасиво, и неумно. А водоема приличного, чтобы искупаться, рядом не наблюдалось. В ответ на взгляды спутников, он потупился, а потом с вызовом ответил:

- Беня не любит, когда добро пропадает. Хорошая сталь всегда в спросе.

Чуточку помолчав, он смущенно и вновь чуть заикаясь добавил.

- А клейма… ст-точ-ч-чить… м-можно.

В примерно же это время набирал обороты ураган возмущения художественными навыками рисовальщика плакатов. Беня своего не имел, и поэтому оснований присоединяться к возмущению иначе чем за компанию у него не было. И он присоединился за компанию, сжимая кулачки и возмущенно фыркая (и, на это краткое мгновение, становясь похожим на недовольного и насадившего слишком много всякого тряпья на свои иголки ежа).

Какие-то свои мысли у Бени были по этому поводу, но это выяснилось уже позже, в «Морде». Где, когда все остальные отправились по своим делам, он сперва подошел к Джиганто и что-то у того негромко попросил, а потом навязался к Эйшет в ее экспедицию к Выменьским. Когда та убедилась, что квартет пребывает в сказочном состоянии спящих некрасавцев, он, задумчиво бегая взглядом от Осла к камину и обратно, негромко сказал:

- Тетя Эйшет, а п-п-плакаты… они же нас ищут. П-п-почему? Не из-за п-побега. Меня нет.

Он обернулся и посмотрел на малебранку.

- М-м-может замаскироваться? Д-дядю Орси женщиной нарядить, а тетю Мегару мужчиной?

***

Беня, как обычно, вперед не лез, и происходящее в «Двух Ворчунах» наблюдал из-за надежного мобильного укрытия по имени Леонардо. Судя по напряженному выражению его лица, происходящее ему не слишком нравилось.

Айвен Селкирк держался так, словно ожидал королевской аудиенции, а не досмотра на пыльной заставе. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, движения точны и сдержанны. Солнце могло жечь камни и людей — его оно будто не касалось.
Очередь раздражала — едва заметной тенью у губ. Стоять плечом к плечу с торговцами поросятами и картёжниками было опытом… поучительным. Если Кормир предпочитает мариновать гостей под палящим небом, Сембия лишь выиграет: в торговле побеждает тот, кто умеет придать партнёру вес. Здесь же вас спешили познакомить со списком запретов, аккуратно прибитым к доске.
Впрочем, раздражение быстро уступило место интересу.
Волшебник в синем бархате слишком явно выбивался из пейзажа, чтобы его игнорировать. Магия сама по себе Айвена не впечатляла; его впечатляли люди, демонстрирующие её без нужды. Это значило — либо уверенность, либо вызов.
В нём проснулся азарт игрока.
Айвен шагнул под навес легко, как на сцену. Поклонился ровно настолько, чтобы соблюсти учтивость и не поступиться достоинством.
— Айвен Селкирк к вашим услугам, мессир Малл, — произнёс он мягко. — Если скука и впрямь смертельна, позвольте мне испытать против неё средство.
— Да, остроты.
Люблю я вкус знакомств случайных в пыли тракта.
Когда сведёт меня судьба с иным прохожим,
С остротой на устах — наёмник без контракта…
Я представляюсь тоже.

В игре слов в отличии от игры клинком Айвен был безупречен.

Память Уэйна, что удивительно, не подвела — лифт шёл только до сотого этажа. Однако Джон ошибся, ожидая, что встречать их будут именно здесь. Как и раньше, на сотом этаже располагалась ещё одна лаборатория, и возможно поэтому здесь решили не устраивать засады, чтобы не погромить лишнего. Может, ещё почему-то. Так или иначе, дальше по лестнице наверх — и вот они уже на крыше. Где их и ждут... всего четверо.



Дополненная реальность подсвечивает цифровые метки-имена, которые толком ничего не говорят. Безлики, под стать их владельцам — 01-Онир, киборг с воронённым эндоскелетом, в руках — два пистолета-пулемёта, за спиной — Шарапов с подствольынм гранатомётом. Очевидно что-то на базе "Рэли", теперь уж нет сомнений. 03-Дол — тоже на базе Рэли, но куда более бронированный, а в руках держит Лансер в режиме Hard Target. Наверняка "снайпер". 02-Мор — этот явно сделан по технологиям, по которым создавали и Тихого. А рядом стоящая 06-Кера — какой-то сплав Фантома и Парусника, похоже, судя по оптическому камуфляжу.

На крыше бушует ветер — отчасти из-за мощных вентиляционных систем самого здания, отчасти из-за высоты... и ещё потому что вокруг летает множество транспортных вертолётов самой различной конструкции. Отдельно выделяется голубой вертолёт с включенным проектором, с крупным лого транснациональной вещательной компании "Seek Eye", нарезающий вокруг Ацтлана по эллипсоиде.



— ПРИВЕТ, СИТИ-13! ЭТО ПРОГРАММА "КТО ВИНОВАТ" И С ВАМИ Я, СИНТИЯ КЁРЗ! — многократно усиленный голос знакомый по выпускам новостей разносится на ближайшие кварталы. Без берушей сегодня точно люди не уснут. Синтия, известная адреналиновая наркоманка, с её данными и популярностью можно было бы и в студии сидеть, причём даже реже, чем в шезлонге, но она обожает работать "в поле". — СЕГОДНЯ НА ПОВЕСТКЕ ДНЯ СБЕЖАВШИЕ КИБОРГИ! УДИВИТЕЛЬНО, РОВНО ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД...

Шум ветра наконец перекрывает голоса, шум вертушек и гул потока машин внизу, смешивая их в единый белый шум. В общем-то, в сводке вы уже оказались, но ещё остаётся незакрытым вопрос — в каком качестве: трупами или беглецами в розыске. Ну, для себя четвёрка кажется уже давно решила, какой из этих вариантов лучше. Дело за малым.

BloodMoon:

Ужасно.

BloodMoon:

Вы слышали, да?

BloodMoon:

Делают из вас каких-то гладиаторов для шоу...

BloodMoon:

Мне вас почти жалко. Честно-честно.

BloodMoon:

Но хей! Транспорт ваш уже в пути, главное подготовьте посадочное место!

[4]/[6]

Все

[8]/[8]

У начала высокой и широкой лестницы, ведшей к собору, нас поджидал целый отряд Стражей; самый старший из них отозвал в сторону Игритт и сказал что-то, что для нашей наставницы явно оказалось новостью (и весьма неприятной). Мужчина показал на Виолетт, Фриду, Жоффрея и «не нас» и снова что-то жёстко и настойчиво озвучил. Менторша мрачно кивнула и вернулась к нам:

— Этьен, Марк, Фрида, Жоффрей, Агата, Леон, Мари, Реми. Ваш черёд придёт позже. Следуйте за сиром Эмериком, — женщина кивнула в сторону рослого плечистого Стража, с которым только что переговаривалась. — Отныне он будет вашим ментором; во все подробности того, что последует дальше, вам сообщит он. Виолетт, тебе нужно показаться в лазарет — пусть грёзы, судя по всему, и сработали как надо, наш орденский врачеватель послал за тобой, прослышав об инциденте. Сира Лорейн проведёт тебя, — Игритт кивнула в сторону молодой улыбчивой девушки-Стража, стоявшей подле Эмерика.

Когда нас осталось восемь, Игритт повернулась к нам и заговорила бесцветным голосом:

— Я была единственной, кто добровольно вызвался тренировать вас, ещё когда вас даже не рекрутировали, а лишь когда вышел эдикт. Тем не менее, Императрица желает ускорить ваше обучение, ей нужны полноценные Стражи-Порождения Тьмы «на позавчера», потому её советники, — лицо Игритт искривила гримаса то ли гнева, то или отвращения, — насоветовали ей, что если вы будете обучаться малыми группами, процесс пойдёт быстрее. Таким образом, судьба остальной группы отныне — в их руках и в руках Эмерика. Он — достойный Страж, не раз доказывавший свою преданность Ордену и Люминастру… Порой слишком яро доказывавший, и это меня тревожит; его преданность Звёздосвету балансирует на острой грани меж чистой, незапятнанной верой и безумным фанатизмом. Что ж, отныне всё будет так, как будет угодно Господу Богу… Главное — на будущее — постарайтесь никогда не перечить ему и не переходить ему дорогу, как в прямом, так и в переносном смысле.

На несколько мгновений наставница умолкла и лишь глядела на нас, но словно и не на нас, а внутрь самой себя, размышляя над чем-то, принимая решение.

— Что же до вас — ваши тяготы на сегодня ещё не закончены; полноценно отдохнуть, пообщаться и расслабиться вы сможете лишь вечером в своей казарме, которую отвели исключительно для Порождений. Нынче же вас формально Испытают. Это традиция для всех, кто становится рекрутом Ордена Сумерек: быть Испытанным на прочность и тела, и духа, и воли. Обычно всё происходит в виде поединка — группа рекрутов против опытного Стража, но не переживайте: оружие используется деревянное, и максимум, чем вы отделаетесь, это несколько синяков, которые тут же залечат; вы уже могли наблюдать, насколько преуспели наши учёные в создании того, что способно исцелять, — голос Игритт наконец вернул себе тепло и эмоции, и женщина тяжело вздохнула, оглядев каждого из нас странным взглядом, исполненным одновременно и сочувствия, и надежды, и непонятного страха.

— Честно говоря, я не должна была вам этого сообщать до начала Испытания, но вы, как мне кажется, и без того за последние три недели натерпелись, потому ненужные сюрпризы вам точно не пойдут на помощь. Следуйте за мной.

Если бы она только знала, мой достойный читатель, как горько она ошибалась во многом из того, что сказала нам перед тем, как войти внутрь собора…

    🜋 🜋 🜋

Аскетичная обстановка собора Монт-Орели освещалась тусклым светом витражей и ярким мерцанием сотен свечей; воздух был тяжел от густого дыма ладана и мирры, который кудрявыми клубами поднимался в почти тёмную подпотолочную высь. Массивный мраморный алтарь в дальнем конце от входа, покрытый расшитым золотой нитью алым шёлковым покрывалом, ряды длинных металлических подсвечников с мерцающими в стеклянных чашках огоньками, над ними — мозаики и иконы с изображением Святой Аурелии и прочих святых, статуи ангелов в боковых пределах собора, ступени, ведшие к алтарному пределу, а также подвешенные высоко стяги с вышитым на них пылающим солнцем — символом Святой Аурелии — составляли всё убранство этого святилища.

На ступенях, ведших к алтарю, стояли трое.

Мой взгляд сразу же устремился на дядю. Мессир Этьен дё Грайи, виконт д’Ангулем, Великий магистр Ордена Сумерек, стоял выше всех и излучал торжественное спокойствие, силу и мощь; мне кажется, ни у кого не возникло ни малейшего сомнения, кто здесь главный — как в Монт-Орели, так и в Ордене. С тех пор, как я видел его в последний раз (и тогда ещё не наступила Тьма), по его лицу проложили свой путь новые шрамы, а у очей появились глубокие морщины, волосы же, некогда иссиня-чёрные, как у всех мужчин в нашем роду, изрядно заполнила седина. Несмотря на это, он по-прежнему оставался красивым, статным мужчиной и, судя по осанке и общему виду, не утратил ни капли своей физической мощи. На мгновение он встретился со мной взглядом и моё сердце защемило от счастья, но в следующий же миг он перевёл свой взор на других Порождений Тьмы. Он лишь скользнул по мне взглядом, словно я был ему чужим, незнакомым человеком… Глупое сердце тут же ухнуло вниз, в пучину горечи и холодного липкого страха.

Ступенью ниже замерла Пресветлая Мать Ордена, всем своим видом излучая осуждение и презрение — при том, что учитывая специфику облачений верховного клира Церкви сделать это было весьма непросто, но этой… женщине это удалось. Она была облачена в безупречно белые церковные одеяния, голову её укутывал белоснежный клобук, а ее лицо было на большую половину свою скрыто за массивной золотой маской, изображавшей восходящее солнце.* Флоранс д’Анжу во всём её величественной спеси смотрела на нас сквозь тьму прорезей маски, надменно приподняв подбородок; хотя самих глаз не было видно, заметны были лишь отблески свечного света в них, я был более чем уверен, что выражение их было таким же кислым и презрительным, как и изгиб её губ, которые в теми маски всё же можно было разглядеть.

Подле нее, на той же ступеньке, стоял одетый в роскошные церемониальные одеяния имперского представителя герцог Монморанси дё Роан. Среднего роста, молод, хорошо сложен, чисто выбрит, не жгучий красавец, но по-своему весьма привлекательный, он с лисьей настороженностью наблюдал за Пресветлой Матерью, но когда мы, подталкиваемые Игритт, приблизились, повернулся к ним с тёплой улыбкой… за которой скрывалось что угодно, но не искренность и действительно тепло — я мог определить это даже без моего Наследия. Он пристально осмотрел каждого из нас, причём взглядом, которым обычно воитель выбирает себе меч на оружейной стойке кузнеца, или писарь — перо, коим он будет строчить отчёты и доклады.

Когда мы подошли к ступеням — наши лица странно исказились в зеркальной поверхности золотой маски Матери, превратившись в корявые чудовищные морды — Игритт сделала несколько шагов назад, практически оставив нас один на один с этой троицей.

— Тьма породила вас, но служить вы будете Империи, — эхо голоса моего дяди тяжело прокатилось под высокими сводами нефа. Его тон был абсолютно ровным, лишенным как высокомерия, так и малейшего сочувствия. Великий Магистр медленно сцепил скрытые под кожаными перчатками руки в замок. — Вы стоите перед высшим руководством Ордена Сумерек. Представьтесь. И пусть ваши первые слова в этих стенах докажут нам, что мы не зря тратим на вас свое время: кто вы такие, и какую цену готовы заплатить за свое существование?

ЗНАНИЯ О МИРЕ

Тепло простившись с трактирщиком и не забыв плотно позавтракать, братство покинуло "Слепую Сову". Утро Фьёльнира было хмурым: то ли последняя кружка вчерашнего эля, то ли тяжёлый ночной сон, омрачённый кошмарами (а может, и то, и другое), отзывались назойливой и тягучей болью где-то позади тусклых серо-голубых глаз. И в груди, там где чернела проклятая метка. Может это лишь почудилось северянину, но пятно словно стало чуточку больше с того дня, когда впервые расцвело под сердцем Беспокойного. И ничего хорошего это не сулило.

Впрочем, путь к Кровавому Устью сумел немного развеять тягостные думы. Живописные пейзажи и хорошая погода радовали глаз, а огромный, по местным меркам, конечно же, Абер-Гваэд согревал сердце кавалькадой звуков и запахов оживлённого торгового города. Пробираясь сквозь торговые ряды, Фьёльнир по старой привычке примечал, кто чем торгует, и прикидывал в уме, с каким товаром отсюда стоило бы уехать, а какого в следующий раз привезти...

Наладившееся было настроение испортила внезапная стычка с пятёркой напыщенных эльфов. Расшитые лилиями белые табарды безошибочно указывали на то, кто такие эти пятеро. Про орден нелюдей, объявивший себя ничуть не меньше, чем защитниками всего мироздания от Сверны, Фьёльнир слыхал даже до вступления в ряды Красных Маршалов, но встречаться с ними лично, пожалуй, прежде не доводилось. В памяти всплыл его путь вдоль северных берегов, полных скверны. Вот уж где славным рыцарям не пришлось бы искать врага с помощью божественных хрустальных шаров, но здорово пригодились бы свои, стальные. Северянин лишь усмехнулся собственным мыслям. Едва ли рыцари в белоснежных одеждах захотят сунуться в земли диких анваров, чтобы месить там грязь пополам с кровью и дерьмом из собственных кишок. Почуяв неладное, Беспокойный опустил ладонь на рукоять меча ещё до того, как самый высокий из них заговорил. И, как оказалось, не зря...

— Это Вольные Земли, остроухий, а не невольничий рынок! — взревел Харальдсон в ответ на отнюдь не дружелюбное предложение. — Хрена с два ты меня поставишь на колени!

Когда первая вспышка ярости поугасла, и Фьёльнир дослушал-таки говорившего, ей на смену пришло... нет, не удивление, ибо впервые увидев отметину на своей груди, мореход не питал иллюзий на её счёт. Пришло раздражение пополам с любопытством. В конце концов, нелюди сражались со Скверной давно, и наверняка накопили немало знаний о ней.
— Какие, к троллю, порождения скверны?! Мы служим Двум Монархам и заняты здесь своими делами! — голос Беспокойного был полон возмущения, но цепкий взгляд скользил от одного мечника к другому. Меч Отцов со звоном покинул ножны, и остриё его теперь смотрело в лицо столь неосмотрительно начавшей переговоры Лилии.
— Вот тебе встречное предложение: вы оскорбили меня и моих товарищей, но мы люди незлобливые и чтим мир между нашими народами. Бросайте то оружие, что успели обнажить, ибо оно больше не ваше, и убирайтесь на свои летающие острова, или куда ещё вам надобно!

— О... Пр'изнаться, я совсем не подумал что вопр'ос вызовет столько тяжёлых чувств. Je suis désolé, mon ami. Пр'ошу пр'ощения. Одно лишь могу отметить, вы дер'житесь с чер'товски пр'ямой спиной после всего этого. Далеко не каждому удаётся сохр'анить честь и самообладание даже после куда более мелких неудач. - Оливье кивнул головой и тронул край шляпы пальцами, в знак уважения к капитану. Но его новый вопрос вызвал улыбку грусти у француза и тяжёлые мысли слегка развеялись.

— Что я ищу?.. Пожалуй свободы. Свободы в своих стр'емлениях и желаниях. Выр'ваться от отих безумных оков влияния отца. Вы пр'едставляете, он запр'ещад мне общаться с его же собственным бр'атом! Мой дядя Эжен, пр'осто невер'оятный талант! Его кар'тины монументальны, он расписывал сам Лувр' и Бур'бонский двор'ец! Человек с большой буквы! Дэвид, да я часами пр'опадал мальчиком в его мастер'ской! Господь не одар'ил меня руками, подходящими для кистей, но зато дал сер'дце, способное чувствовать кр'асоту.

Эту кр'асоту и что то своё я стр'емился пр'ивнести в любое своё начинание. В булочной - начал экспер'иментир'овать со специями и начинками, но нет! Багет должен быть классическим! Хотел запустить свою линию пар'фюма, где ар'оматы мужчины и женщины дополняли бы др'уг др'уга, переплетаясь и создавая уникальный купаж. Нет же, ты стр'адаешь глупостями! Знаете мою самую лучшу задумку? Р'есторан Auberge des Mille Parfums. Гостиный двор тысячи запахов. Это была квинтэссенция моей фантазии, пр'едставьте себе место, украшенное пр'екрасными полотнами, р'езными подсвечниками и канделябр'ами. Но блюдо вы выбир'аете не по меню.. А по запаху, парфюмер'ному букету, который пр'едлагает официант. Ведь наслаждение едой это не только вкус, важно то и какой ар'омат у блюда - Оливье предался эмоциональному рассказу, а затем сделал паузу и продолжил уже более сухо - Но... Ты сопляк Оливье, ничего не смыслишь в пр'едпр'инимательсве. Иди ко мне на мануфактур'у и разгребай документы за последний месяц. Но это не моё.. Отец так этого и не понял.. Так что я подумал, что мне нужно удалиться от его влияния. Но куда, колонии в Афр'ике? А подойдёт ли тот климат для моей кожи?.. Или куда то на восток? Знаете, это пожалуй последний вар'иант, после того как наш император Бонапар'т, р'ешил втор'гнуться в те земли. Ну а затем все стало ясно как день. Запад, Штаты, свобода. А ваши салуны! О ля, ля! Таких энер'гичных мест не сыскать во всём Пар'иже! Вот о чём я мечтаю, месье Дэвид. Свой салун или похожее место. Возможно с чуть более утончёнными чер'тами и своим шар'мом. - француз прогнал грустные мысли и вернув оптимизм направился вместе с капитаном к шерифу.

– Клянусь громогласной задницей Отца Бурь, если не ударит дождь, мы тут испечёмся – недовольно проворчал Элри, неуклюже выбираясь из седла и судорожно хватая поводья чтобы не дать троллеву чудовищу сбежать, как оно уже пыталось сделать во время последнего привала. Чудовище, вне всяких сомнений порождённое соитием самых злобных и порочных созданий этого несчастного мира которых только можно было представить и вышвырнутое ими на тилвертонскую конюшню, презрительно покосилось на северянина и громко фыркнуло, после чего повело головой в сторону поилки. Даже чудовищам, как видно, здешний солнцепёк по нутру не был, вот и прежняя кляча бесилась от жары ничуть не меньше, да еще и плелась как дохлая. Пришлось менять её на новую, да ещё и хорошо приплатить – как выяснилось, получив создание в высшей мере подлое, ленивое и кажется вовсе несогласное признавать его за хозяина. За полдня проведённые вместе с этой гнусной тварью Элри уже с дюжину раз успел проклясть и тилвертонского торговца лошадьми, и брата – уговорившего его не проделывать остаток пути пешком – и всю эту затею с поездкой в Кормир.

Вытерев свободной рукой выступивший на лбу пот – от треклятой жары не спасала даже ткань, повязанная на южный манер на голову – и чувствуя как чешется под доспехом всё тело, Элри рассеянно потрепал чудовище по холке

– Пить хочешь, да? – немного менее недовольным голосом прогудел он – Я то думал отродьям Бездны не нужно. Ну пойдём... Ромашка.

Ромашкой чудовище звал предыдущий хозяин. Элри многое бы отдал за то чтобы узнать что у того было в голове когда он придумал эту кличку – лошадь в конце то концов не была даже белой – но когда такая возможность была, спросить так и не удосужился, а теперь было уже поздно.

Отведя животное к одной из поилок ‐ и за несколько монет перепоручив заботам толкущихся подле них мальчишек-конюшат ‐ разумеется северянин не собирался просто так доверять тем и велел недовольно каркнувшему Сварти приглядывать за чудовищем – и остающимися на нём сумками, Элри достал из одной из сумок заветный бурдюк. Вода нагрелась и бурдюк, кажется, успел провонять конским потом – этот запах тут был повсюду, однако это едва ли было проблемой.

Произнеся несколько простеньких формул и проведя над бурдюком рукой, Элри с удовольствием развязал его и принялся с жадностью пить. Вода была холодной, и на вкус совершенна неотличима от доброго эля. Что бы там Рейнир не говорил – магию стоило любить хотя бы за это.

Освежившись и очистившись от пота – на это потребовалось немного больше времени, повеселевший северянин вернулся к отряду как раз вовремя для того чтобы услышать оклик, явно предназначавшийся для них. Оглядевшись и обнаружив звавшего – хлыщеватого человека в синем, с видимым комфортом устроившегося под навесом, в компании симпатичной смуглянки.

"Умеют же люди жить" – присвистнул про себя северянин, махнул Синему рукой, и поискав глазами брата – не сбежал ли уже куда, уверенно направился в сторону навеса. В конце концов делать здесь было особенно нечего, а наёмник не сводивший знакомств с людьми которые могли оказаться полезными, был плохим наёмником.

– Элри Руннр, тоже из Чёрных Перьев. Не волшебник, но интересуюсь – коротко и с самым невозмутимым видом представился он, следом за Индалинном, в ответ на слова Синего, назвавшегося волшебником Торвисом Маллом, коснувшись ладонью вороньего пера, выдранного из хвоста Сварти и ныне вдетого в одну из щелей доспеха.

Плюхнувшись на лавку, и потянувшись к блюду в котором приметил несколько сочных груш, Элри произнёс, кивая в сторону пограничного поста

— Отчего бы и не поболтать. У этих-то храбрецов до нас явно руки не скоро дойдут...

Покосившись на, явно никуда не спешащих, защитников Кормира, Элри тяжело вздохнул, и уже безо всякого стеснения взял фрукт с блюда

– Они вообще-то людей пропускают, или только вид делают? — поинтересовался он у Торвиса

- Я использую своё имя там где это будет необходимо, - заверил чародея Эллер. - Глупо создавать самому себе преграды на ровном месте, особенно, когда ставки могут быть достаточно высоки. Но всё ещё, там где это допустимо и безопасно, я бы предпочёл не привлекать к себе чрезмерного внимания.

Договорив он кивнул летописцу и в это же время Бертольд начал своё обращение к племени - что мгновенно завладело вниманием всех ящеров, а вместе с ними и юного наследника, принявшегося наблюдать за происходящим с едва проступившей улыбкой. На приветствие кобольды отреагировали радостными возгласами, будто наравне с ожиданием дракона они мечтали о том чтобы подружиться с наёмником, а когда сержант представился то по пролеску тут же пронеслось многократное «Берт!» - иногда прерывистое и гавкающее, иногда протяжно и вальяжное - но ни один из ящеров не остался безучастен, а кто-то даже протянул свободную от скарба лапу и указал в этот момент на Бертольда. Когда же они достаточно наговорились, и вступительное слово подошло к концу, племя резко поразилось в задумчивую тишину, во время которой "рекруты" пытались осмыслить выданные им инструкции.

- А-а-а... - зашипев, поднял лапку Шапк. - Хитрость! Так кобольды защитят дракона?

- Хитрость! Хитрость! - согласно закивали головами остальные, явно находясь под впечатлением от прозорливости и мудрости сержанта.

Конечно, многие из них оживились просто следуя примеру более сообразительных сородичей, вероятно так и не поняв смысл этой самой "хитрости". Но несколько ящеров точно раскусили задумку, так что можно было не сомневаться, что всегда найдётся кобольд который подскажет собратьям правильный ответ.

А вот последовавшее затем распоряжение заставило их задуматься ещё сильнее, но понемногу, опять же в основном следуя примеру, кобольды попробовали построится в линию: и если четвёрка ящеров, включая Шапка, действительно построились шеренгой, то вот остальные похоже решили что Берт требует встать именно в том месте, а потому просто попытались сгруппироваться возле сообразительного квартета. Тут-то себя и проявил Рогач, начав по одному выстраивать соплеменников, при этом очень недовольно ворча.

Стороннему наблюдателю было совершенно невозможно понять чем кобольд-мужчина отличается от кобольда-женщины, но вот стариков и подростков Бертольд смог определить без проблем: у одних чешуя была уже какой-то блеклой и облезшей, да и двигались они ещё менее расторопно; а вот молодёжь была ещё ниже, но в тоже время норовили всюду лезь и без умолку о чём-то шумно верещала. Всего же в племени Бертольд насчитал четырнадцать хвостов, включая отравленного, которого тоже вместе с собой утянули на построение.

В целом же, к приказам слуги дракона кобольды относились с завидным энтузиазмом: да, многие из них с трудом понимали смысл этих простых команд, но при этом ни один из них даже не пытался эти приказы оспаривать. А вот где возникало трение, так это в желании наиболее воинственных кобольдов (именно тех которые участвовали в сражении) выглядеть как можно более молодцевато - из-за чего они даже отталкивали от себя более слабых соплеменников, дабы расправить локти и занять собой как можно больше пространства - разумеется, самым ярким примером подобного поведения был Рогач. А во Шапк, как и вся сообразительная четвёрка, просто стояли и наблюдали за происходящим, с интересом участвуя в новинке.

При этом, никто из них и не думал выпускать из лап вынесенные из гробницы богатства, продолжая с трепетом кутать их в ткань, да прижимать к своей чешуйчатой шкуре.

Хоть и в изрядном подпитии был Ингвар, а все ж толпа признала княжьего человека и остановилась в последний момент. Только огрызнулись люди на Соловья
– А ты, молчи, лешак да зверюгу свою прибери, не в чащобе ходишь, а среди людей. А как покалечил бы кого? Виру хоть есть чем заплатить иль в закупы пошел бы? То-то же.

А через секунду страшный треск привлек внимание толпы – кто-то целую бочку медовухи разбил, недарека. А потом охнул народ – а медовуха то отравленная....

***
Купец цену Деяну назвал без интереса – десяток кун, даже не попытавшись расхвалить товар. Было видно, что происходившее на площади занимало его больше, чем покупатель, больше похожий на селянина, чем на мастера. А и то верно: что в заплечном мешке – не видать, а там весь скарб Деяков был, а потому с рук его мастер не спускал: торг – место лихое, зазеваешься и уведут, а хороший инструмент на вес серебра стоить может.

Пошел Деяк к столам медом угоститься и тут несвезло – к рядам протиснулся какой-то ратный человек, схватил бочку, словно приговорить ее сам хотел и грохнул оземь – ободья лопнули, доски в стороны разлетелись, а мед рекой к реке хлынул. Рыжая собака, что терялась у столов с пирогами, не будь дура хлебнула с медового потока сгоряча – и через пару ударов сердца пена ртом пошла, а ещё через сколько-то и вовсе околела...

Вот тогда и смекнул Деяк – мед то отравленный, кабы сразу пошел к столам, а не у инструмента задержался, сам бы лежал и пену пускал, как та собака....

А Хома поворотился к двум холопам, что из бочки мед разливали и по их растерянным взглядам понял, что они сами не знали, что по корцам разливают. Стояли белые да обомлевшие, не зная, что делать дальше. А тут из толпы человек вышел, судя по всему дружинник, в кольчуге, меч на боку висит, но один рукав кольчуги пустой, за пояс заткнут. Подошёл, смерил взглядом Хому, кивнул тому признательно и сразу впился взглядом в холопов:

– Кто такие? Откуда бочку взяли? Кто приказал сюда катить?

А чуть позже уже сказал Хоме да Деяку, что стоял рядом да дивился происходящему:

– Добры люди, гляньте, чтобы никто ничего здесь не трогал и не пил. Отравлен тот мед был...

***
Казимир двинулся следом за толпой, чтобы понять, что ж там такое сотворилось то. И едва не врезался в старца, что внезапно стал перед ним как вкопанный. Глянул на него Казимир, а у него – Матка Боска – глаза белесые и губы что-то шепчут

– Пригрел ты, князь, на груди змею подколодную. Долго копила та змея яд свой, что черен, аки ночь колдовская. Вонзил аспид зубья свои в бочку со светлым медом княжеским и стал тот мед черен, как зависть в сердце человеческом. Разольётся тот мед рекою широкою, и взойдет семеро на ладью, что поплывет в дикие земли Ляхов, Литвы и Дреговичей. Только они спасут семя княжеское от аспида черного, только тогда сможет князь голову ему усечь!

28 день месяца Флеймрул года 1367 по летоисчислению Долин (Год Щита)
Тракт Лунного моря, пограничная застава на пути из Тилвертона в Арабель

Лето в этом году выдалось жаркое. На Лунном море такому радовалось. Но для отправившегося на юг отряда наёмников немилостивое солнце было словно пыточное орудие. Пока путь пролегал через Долины и лес Кормантор особенных проблем погода не доставляла. Под сенью вековечных деревьев можно было найти спасение от палящего светила. Но в последние два дня тракт Лунного моря тянулся по унылой местности, где чахлая растительность не давала никакого укрытия. Всё сильнее ощущалась близость жарких песков Анорака, от которых путников отделяла лишь узкая полоска горного хребта.

Прошлую ночь «Чёрные перья» провели в Тилвертоне, лишь формально независимом городе, находящимся под протекцией Кормира и вмещающем немалый гарнизон королевских сил. С утра они продолжили путь по тракту, тянущемуся по унылой пустоши между Каменными землями и Грозовыми пиками. Даже такой плохо пригодный для существования край люди ухитрились обжить. То и дело на пути встречались небольшие селения и фермы, все без исключения окружённые высокими заборами. В Тилвертоне предупреждали, что местность эта кишит гоблинам и гноллами, в горах же обитают существа похуже, и даже драконы иногда покидают свои логова в Грозовых пиках.

Впрочем, здесь уже была территория королевства, а королевство заботилось о безопасности своих подданных. Небольшие отряды Пурпурных Драконов (так называлось кормирское воинство) патрулировали тракт. Они важно шествовали в полной выкладке, в начищенных до блеска доспехах, в фиолетовых плащах и в шлемах с опущенными забралами, стойко перенося жару. На тракте наёмники встречали и многих других людей: крестьян, ремесленников, бродячих торговцев и странствующих артистов. Толпы народу, иногда целыми семьями, стремились на юг, в Арабель, где по случаю Середины лета должен был состояться грандиозный праздник. Крестьянам, что целый год возделывали каменистую почву ради скромного урожая, требовался хоть один особенный день в году. Торговцам и артистам многолюдный праздник в большом городе отрывал прекрасные возможности для заработка.

Весь этот людской поток привёл к тому, что на пограничной заставе у входа в Гноллий перевал образовалась огромная пробка. Формально на много миль вокруг лежали земли Кормира, однако же настоящее королевство с большими развитыми городами, древними лесами и озёрами начиналось южнее, добраться до него можно было лишь по узкой дороге, что вилась змейкой среди гор. А потому именно здесь располагалась пограничная застава, состоявшая из трёхэтажной дозорной башни, оснащённой баллистой, и нескольких деревянных построек. Это были единственные строения в округе. Полтора десятка солдат в пурпурных табардах с изображением дракона досматривали грузы и проверяли документы. К середине дня порядком измученные жарой стражи кормирской границы выглядели уставшими и медлительными. Руководил солдатами многоопытный офицер с загорелым лицом и тронутыми сединой бородой и усами. Несмотря на свой неюный возраст и более тяжёлые чем у рядовых доспехи офицер подавал пример стойкости перед погодой. Казалось, он силой воли заставил свой организм сохранять всю влагу в теле, не проливая ни капли пота.

Очередь ожидающих проверки повозок, всадников и пеших путников собралась уже немалая. Для их размещения были расставлены шатры и навесы, повсюду расставлены бочки с водой и поилки для лошадей. Люди разбивались на группы, общались и спорили. Некоторые готовили обед и угощали товарищей по несчастью. Торговцы старались даже из этой ситуации извлечь пользу и искали в толпе покупателей на свой товар. Компания менестрелей пользовалась заминкой, чтобы ещё раз отрепетировать выступление, приготовленное для праздника. Наёмники обратили внимание, что среди ожидающих почти нет вооружённых людей. После нескольких лет, проведённых у Лунного моря, где ношение хотя бы ножей или топоров было обычным явлением, подобное выглядело странно. У тех немногих, кто всё-таки имел при себе оружие, оно было повязано замысловатым узлом, так, чтобы его нельзя было быстро достать и использовать. Про эту особенность кормирских законов отряд слышал ещё в Тилвертоне.

На пограничной заставе имелась большая доска, на которой основные правила поведения в Кормире, были выведены аккуратными буквами. Надпись гласила:

1. Всякое лицо по прибытии на территорию Кормира должно пройти регистрацию у официальных лиц из пограничного гарнизона.
2. Всякая иноземная валюта должна быть обменена на кормирских золотых львов при первой возможности.
3. Всякий искатель приключений либо наёмник должен получить разрешение на работу прежде, чем поступит к кому-либо на службу.
4. Всякое оружие должно быть повязано узлом мира. Лишь членам команд искателей приключений и компаний наёмников разрешается открытое ношение оружия при наличии разрешения на работу.
5. Строжайше запрещается чинить всякий вред котам и кошкам.
6. Всякое лицо должно кланяться представителю королевской семьи и местной знати.
7. Пурпурным драконам дозволяется проводить обыск у всякого лица, которое они сочтут подозрительным.
8. Охота в частных владения строжайше запрещается.

Появление отряда хорошо вооружённых наёмников не осталось незамеченным. Ожидавшие своей очереди люди глядели на них с опаской. Солдаты тоже на время отложили все свои дела и приготовили собственное оружие, оценивая новоприбывших. То, что у них перед наёмниками лишь небольшое численное преимущество при куда более скромном оснащении, заставляло солдат нервничать. Старый офицер подошёл первым и выяснил у «Чёрных перьев», кто они такие и куда направляются. Удовлетворившись ответами и предъявленным документом, он невозмутимо бросил:

– Досмотр в порядке очереди, ожидайте.

Никаких поблажек заслуженным наёмникам не полагалось. Им на равных с самыми разными людьми предстояло ждать на жаре своей очереди. По самым скромным прикидкам они застряли здесь на пару часов. В худшем случае им предстояло преодолевать Гноллий перевал уже затемно. Пока же оставалось только ждать и наслаждаться местным колоритом.

– Люди добрые, купите порося, – слышался крик крестьянина, таскавшего на поводке огромного хряка.

– Лучше моих кур, – перебивала женщина с кудахтающими в клетках птицами.

– Ох, и не стыдно же нужду прилюдно справлять, – возмущалась горожанка с тремя детьми.

– А куда деться-то, когда вокруг ни деревца, ни холмика, всюду здесь прилюдно, – оправдывался молодой парень.

– Не желаете в картишки перекинуться, судари, – окрикнул наёмников беззубый старик, тасующий потрёпанную колоду.

– Шулер он, господа, не играйте, – дала деду подзатыльник пышнотелая тётка с бородавкой.

Голоса доносились отовсюду. Звучала весёленькая музыка, так и тянувшая броситься в пляс. Аромат жаренной баранины нежно ласкал ноздри, пробиваясь через запах пота лошадей, проведших полдня на солнцепеке. Среди взрослых с криками и звонким смехом носилась орава детишек, уже успевших завести здесь друзей.

– Господа-господа, не желаете составить компанию, – мужской голос окрикнул компанию наёмников. – У меня здесь есть фрукты и вино, готов поменяться на приятную беседу.

Под одним из навесов расположился явно непростой человек, выделявшийся среди прочих временных обитателей заставы. Его богато украшенная одежда, опрятная внешность и утончённые манеры выдали в нём важную особу. Ему было между тридцатью и сорока, худощавый и высокий, с аккуратными усиками и бородкой, подвижными глазами. Кожа его не имела и следа загара. Удивительно, как в жаркое лето, этот господин ухитрился избегать солнца. К тому же он был одет не по погоде. Его синий бархатный камзол имел высокий ворот, как и того же цвета плащ из плотной ткани. На руках были также синие перчатки, а на шее массивное ожерелье, украшенное сапфирами. Незнакомец сидел в кресле с декоративной резьбой и изучал бумаги прежде, чем его заинтересовали наёмники.



Под навесом имелся длинный стол, уставленный корзинками с фруктами и хлебом, которые выглядели сочными и свежими, несколькими кувшинами и кружками. Человек в синем, не вставая с кресла, протянул руку к кружке, и та сама по воздуху поплыла к нему в руку. Рядом со столом имелась пара лавок, но отчего-то компанию этому мужчине составляла лишь одна молодая женщина в платье с глубоким декольте. Её несколько фривольный наряд, яркий макияж и манера держаться позволяли сделать уверенное предположение о роде её занятий. Кожа её была более смуглая, чем у кормирцев, а черты лица выдавали в ней уроженку южных земель, Старый империй или Термиша. Женщина угощалась виноградом и с лёгкой улыбкой глядела то на наёмников, то на мужчину в синем.

– Торвис Малл, волшебник, – представился господин в кресле. – Прошу, господа, спасите умирающего от смертельной скуки человека, ибо появление вашей необычной компании – единственное происшествие за многие часы.

– А как же я? – кокетливо оскорбилась женщина.

– Вы невероятны, мадам, но вы всё больше слушаете и мало говорите, – улыбнулся уголками губ волшебник. – А я, признаться, устал слушать лишь свой голос и гомон толпы.

Марта в последний раз взглянула на Замочка и ему показалось, что в ее глазах мелькнуло сожаление. А может ему просто хотелось, чтобы оно было ...

***
Николас Сантана встал из своего кресла и подошёл к окну, отодвинул занавеску и выглянул наружу, словно оттягивал момент начала разговора.

– Мда, непростое вам выдалось дело, не так ли? Подумать только – преступление десятилетней давности, циркачи, допплер в конце концов! По нашим сведениям они уже давно вымерли. Оказывается, не все. Но вы справились. Да, кто-то скажет – сработали грязновато, нашумели, едва не потеряли клиента. Но мы с вами не в школе, а я не ваша маменька, которая ждёт от вас только хороших оценок. Мы нашли преступников, защитили заказчика и паралельно раскрыли преступление десятилетней давности. Точка. Так что благодарю за службу...

Агенты успели удивиться: неужто обойдется без пресловутого разбора полетов. Не обошлось.

... И все же пара замечаний есть. Почему сразу не выставили наблюдение у дома клиента? А бегали и искали его по всему городу? А что если бы преступник приехал на полчаса раньше? Боюсь, что мистер Митчелл потерял бы не только голос, но и жизнь.

Господин Замочек, иногда для пользы дела нужно и обмануть. Не всегда лекарство, нужное для выздоровления, – сладкое. Ну зачем было представляться в приюте агентом? А если бы эта девушка, как там ее, Марта, оказалась сметливее и быстрее и предупредила преступников заранее о том, что по их следу идут агенты и они бы не вернулись в приют? Что тогда? Вы, Эрика, кстати интересовались ее судьбой. Я навёл справки – ей дали 10 лет каторги. Но хоть будет жить в отличие от своих сообщников – их обоих отправили на висилицу. Мистер Митчелл получил всего пять, которые из-за своей травмы он проведет под домашним арестам. Сложно даже представить, сколько денег он потратил на адвокатов и взятки.

Господин Кыш... мне кажется вас уже нельзя направлять на оперативную работу. Да, голова у вас работает что надо и люди к вам тянутся. Но физическая подготовка... Простите, но она у вас оставляет желать лучшего. Не подумайте ничего плохого. Мы просто боимся вас потерять. Мы не можем позволить себе разбрасываться столь ценными кадрами.

Эрика... Хотелось бы от вас видеть больше работы с людьми – опросов потерпевших, свидетелей, подозреваемых. А вы в основном впереди только тогда, когда приходится палить! Не забывайте, что часто нам готовы помогать полицейские. Зачем нестись сломя голову вперёд и преследовать преступника, когда у нас есть полицейские. Даже если бы они его упустили, это был бы их недочёт, а не наш. Понимаете? Так что вы сильно рисковали. Но победителей не судят.

На этом все, господа. Вы свободны. В этих конвертах ваше вознаграждение. Можете им распорядится по своему разумению. Говорю это больше для вас, мистер Замочек. Если вы не умеете пользоваться чековой книжкой, обратитесь к секретарю, она вам все объяснит. И ваше, мисс Везервейн. Не отказывайтесь. Я ценю, что вы не отказали мне в просьбе – не так легко найти оперативника в Сочельник. Если у вас ещё будут какие-то затруднения или деликатные ситуации, обращайтесь, мы постараемся вам помочь.

Всем счастливого рождества! – с этими словами глава АДП встал и открыл дверь кабинета, показывая, что аудиенция закончена и герои могут уходить

— Молодые люди! — Гринч строго осмотрел спасенных детей. — Нам надо организованно выдвинуться к избушке лесника. Девочка! Перестань срывать цветы! Ты, вообще, слушаешь что я говорю?
— Этот лес опасней чем кажется. Тут есть медведи, капканы под снегом и сумасшедший отшельник. Мальчик! Перестань кидаться снегом! И повяжи шарф, простудишься!

— Пойдем по нашим вчерашним следам, их еще не совсем снегом завалило, а как выйдем до избушки, там будет дорога. Постройтесь парами и возьмитесь за руки. Я с мистером Элденом пойдем впереди, ступайте по нашим следам. Мистер Маска пойдет замыкающим. Если надо сходить в кустики, то давайте сейчас, чтобы потом не задерживать колонну. Вопросы?

На бесплатную помощь Синий Тюрбан особо и не рассчитывал, но то, как сформулировала свое предложение Эбигейл заставило его чуть улыбнуться. Впрочем, эту улыбку он мог себе позволить – ни о чем конкретном она не говорила. Желая прямолинейности в общении, О’Лири, тем не менее, предложила им котов в мешке, а слово сделка, особенно в контексте возможном заключении ее с представителем команды, не могло избавиться от мистических полутонов в ее устах.

О том, стоит ли принимать подобные условия, предстояло еще подумать.

- Благодарю вас за предупреждение и мнение, мистер Локк.

Кок, решивший поторопить капитана, сильно упростил Каариму один сложный потенциальный моральный выбор в будущем. Переведя взгляд на Энгеля, капитан кивнул. Скорее не словам медика, а выводам, которые из этих слов можно было сделать.

- Деньги Компании всегда купят глаза, уши и языки. И в следующий раз вместо предупреждения мы встретим мушкетный залп из засады.

Рука Каарима легла пояс, рядом с висящими на нем ножнами. Несколько секунд он взвешивал все за и против.

- Синий Тюрбан не бегает от атабеанских шавок, возомнивших себя гончими псами и вздумавших поохотиться в Пяти Парусах. Мистер Локк, я жду дальнейших сведений. Численность, оружие, офицеры. Где и как вы расстались с мистером Маркидесом?

Говорил он это, уже направляясь к выходу из кабинки. Однако перед тем, как покинуть ее, он не забыл отдать долг вежливости. Йанто действительно помог им, причем помощь эта была, в отличие от обещаний Эбигейл, бескорыстной.

- Йанто, возможно, сегодня ты спас наши шкуры. В буквальном смысле. Я этого не забуду. Но сейчас я должен исполнить долг вежливости перед Эбигейл-ханум и осквернить землю кровью эйнхерий в другом месте.

28 день месяца Флеймрул года 1367 по летоисчислению Долин (Год Щита)
Тракт Лунного моря, пограничная застава на пути из Тилвертона в Арабель

Лето в этом году выдалось жаркое. На Лунном море такому радовалось. Но для отправившегося на юг отряда наёмников немилостивое солнце было словно пыточное орудие. Пока путь пролегал через Долины и лес Кормантор особенных проблем погода не доставляла. Под сенью вековечных деревьев можно было найти спасение от палящего светила. Но в последние два дня тракт Лунного моря тянулся по унылой местности, где чахлая растительность не давала никакого укрытия. Всё сильнее ощущалась близость жарких песков Анорака, от которых путников отделяла лишь узкая полоска горного хребта.

Прошлую ночь «Чёрные перья» провели в Тилвертоне, лишь формально независимом городе, находящимся под протекцией Кормира и вмещающем немалый гарнизон королевских сил. С утра они продолжили путь по тракту, тянущемуся по унылой пустоши между Каменными землями и Грозовыми пиками. Даже такой плохо пригодный для существования край люди ухитрились обжить. То и дело на пути встречались небольшие селения и фермы, все без исключения окружённые высокими заборами. В Тилвертоне предупреждали, что местность эта кишит гоблинам и гноллами, в горах же обитают существа похуже, и даже драконы иногда покидают свои логова в Грозовых пиках.

Впрочем, здесь уже была территория королевства, а королевство заботилось о безопасности своих подданных. Небольшие отряды Пурпурных Драконов (так называлось кормирское воинство) патрулировали тракт. Они важно шествовали в полной выкладке, в начищенных до блеска доспехах, в фиолетовых плащах и в шлемах с опущенными забралами, стойко перенося жару. На тракте наёмники встречали и многих других людей: крестьян, ремесленников, бродячих торговцев и странствующих артистов. Толпы народу, иногда целыми семьями, стремились на юг, в Арабель, где по случаю Середины лета должен был состояться грандиозный праздник. Крестьянам, что целый год возделывали каменистую почву ради скромного урожая, требовался хоть один особенный день в году. Торговцам и артистам многолюдный праздник в большом городе отрывал прекрасные возможности для заработка.

Весь этот людской поток привёл к тому, что на пограничной заставе у входа в Гноллий перевал образовалась огромная пробка. Формально на много миль вокруг лежали земли Кормира, однако же настоящее королевство с большими развитыми городами, древними лесами и озёрами начиналось южнее, добраться до него можно было лишь по узкой дороге, что вилась змейкой среди гор. А потому именно здесь располагалась пограничная застава, состоявшая из трёхэтажной дозорной башни, оснащённой баллистой, и нескольких деревянных построек. Это были единственные строения в округе. Полтора десятка солдат в пурпурных табардах с изображением дракона досматривали грузы и проверяли документы. К середине дня порядком измученные жарой стражи кормирской границы выглядели уставшими и медлительными. Руководил солдатами многоопытный офицер с загорелым лицом и тронутыми сединой бородой и усами. Несмотря на свой неюный возраст и более тяжёлые чем у рядовых доспехи офицер подавал пример стойкости перед погодой. Казалось, он силой воли заставил свой организм сохранять всю влагу в теле, не проливая ни капли пота.

Очередь ожидающих проверки повозок, всадников и пеших путников собралась уже немалая. Для их размещения были расставлены шатры и навесы, повсюду расставлены бочки с водой и поилки для лошадей. Люди разбивались на группы, общались и спорили. Некоторые готовили обед и угощали товарищей по несчастью. Торговцы старались даже из этой ситуации извлечь пользу и искали в толпе покупателей на свой товар. Компания менестрелей пользовалась заминкой, чтобы ещё раз отрепетировать выступление, приготовленное для праздника. Наёмники обратили внимание, что среди ожидающих почти нет вооружённых людей. После нескольких лет, проведённых у Лунного моря, где ношение хотя бы ножей или топоров было обычным явлением, подобное выглядело странно. У тех немногих, кто всё-таки имел при себе оружие, оно было повязано замысловатым узлом, так, чтобы его нельзя было быстро достать и использовать. Про эту особенность кормирских законов отряд слышал ещё в Тилвертоне.

На пограничной заставе имелась большая доска, на которой основные правила поведения в Кормире, были выведены аккуратными буквами. Надпись гласила:

1. Всякое лицо по прибытии на территорию Кормира должно пройти регистрацию у официальных лиц из пограничного гарнизона.
2. Всякая иноземная валюта должна быть обменена на кормирских золотых львов при первой возможности.
3. Всякий искатель приключений либо наёмник должен получить разрешение на работу прежде, чем поступит к кому-либо на службу.
4. Всякое оружие должно быть повязано узлом мира. Лишь членам команд искателей приключений и компаний наёмников разрешается открытое ношение оружия при наличии разрешения на работу.
5. Строжайше запрещается чинить всякий вред котам и кошкам.
6. Всякое лицо должно кланяться представителю королевской семьи и местной знати.
7. Пурпурным драконам дозволяется проводить обыск у всякого лица, которое они сочтут подозрительным.
8. Охота в частных владения строжайше запрещается.

Появление отряда хорошо вооружённых наёмников не осталось незамеченным. Ожидавшие своей очереди люди глядели на них с опаской. Солдаты тоже на время отложили все свои дела и приготовили собственное оружие, оценивая новоприбывших. То, что у них перед наёмниками лишь небольшое численное преимущество при куда более скромном оснащении, заставляло солдат нервничать. Старый офицер подошёл первым и выяснил у «Чёрных перьев», кто они такие и куда направляются. Удовлетворившись ответами и предъявленным документом, он невозмутимо бросил:

– Досмотр в порядке очереди, ожидайте.

Никаких поблажек заслуженным наёмникам не полагалось. Им на равных с самыми разными людьми предстояло ждать на жаре своей очереди. По самым скромным прикидкам они застряли здесь на пару часов. В худшем случае им предстояло преодолевать Гноллий перевал уже затемно. Пока же оставалось только ждать и наслаждаться местным колоритом.

– Люди добрые, купите порося, – слышался крик крестьянина, таскавшего на поводке огромного хряка.

– Лучше моих кур, – перебивала женщина с кудахтающими в клетках птицами.

– Ох, и не стыдно же нужду прилюдно справлять, – возмущалась горожанка с тремя детьми.

– А куда деться-то, когда вокруг ни деревца, ни холмика, всюду здесь прилюдно, – оправдывался молодой парень.

– Не желаете в картишки перекинуться, судари, – окрикнул наёмников беззубый старик, тасующий потрёпанную колоду.

– Шулер он, господа, не играйте, – дала деду подзатыльник пышнотелая тётка с бородавкой.

Голоса доносились отовсюду. Звучала весёленькая музыка, так и тянувшая броситься в пляс. Аромат жаренной баранины нежно ласкал ноздри, пробиваясь через запах пота лошадей, проведших полдня на солнцепеке. Среди взрослых с криками и звонким смехом носилась орава детишек, уже успевших завести здесь друзей.

– Господа-господа, не желаете составить компанию, – мужской голос окрикнул компанию наёмников. – У меня здесь есть фрукты и вино, готов поменяться на приятную беседу.

Под одним из навесов расположился явно непростой человек, выделявшийся среди прочих временных обитателей заставы. Его богато украшенная одежда, опрятная внешность и утончённые манеры выдали в нём важную особу. Ему было между тридцатью и сорока, худощавый и высокий, с аккуратными усиками и бородкой, подвижными глазами. Кожа его не имела и следа загара. Удивительно, как в жаркое лето, этот господин ухитрился избегать солнца. К тому же он был одет не по погоде. Его синий бархатный камзол имел высокий ворот, как и того же цвета плащ из плотной ткани. На руках были также синие перчатки, а на шее массивное ожерелье, украшенное сапфирами. Незнакомец сидел в кресле с декоративной резьбой и изучал бумаги прежде, чем его заинтересовали наёмники.



Под навесом имелся длинный стол, уставленный корзинками с фруктами и хлебом, которые выглядели сочными и свежими, несколькими кувшинами и кружками. Человек в синем, не вставая с кресла, протянул руку к кружке, и та сама по воздуху поплыла к нему в руку. Рядом со столом имелась пара лавок, но отчего-то компанию этому мужчине составляла лишь одна молодая женщина в платье с глубоким декольте. Её несколько фривольный наряд, яркий макияж и манера держаться позволяли сделать уверенное предположение о роде её занятий. Кожа её была более смуглая, чем у кормирцев, а черты лица выдавали в ней уроженку южных земель, Старый империй или Термиша. Женщина угощалась виноградом и с лёгкой улыбкой глядела то на наёмников, то на мужчину в синем.

– Торвис Малл, волшебник, – представился господин в кресле. – Прошу, господа, спасите умирающего от смертельной скуки человека, ибо появление вашей необычной компании – единственное происшествие за многие часы.

– А как же я? – кокетливо оскорбилась женщина.

– Вы невероятны, мадам, но вы всё больше слушаете и мало говорите, – улыбнулся уголками губ волшебник. – А я, признаться, устал слушать лишь свой голос и гомон толпы.

Сосредоточившись, Рикимар заставил мелкий камешек сам по себе подниматься по ноге и, левитируя, тыкаться в лицо гоблина. Потом он вытащил кусочек угля из прошлого костра — следы его попытки зажечь пламя вечером. Этот кусок угля прилип к макушке гоблина и принялся там писать слово «ужас», потом волшебник принялся за слово «страх». Он, конечно, не думал, что это поможет, но должен же он был попытаться, верно? Наконец, утомившись, маг отошёл и, вдруг обернувшись взглядом, заставил резко дёрнуться ветку куста, к которому был привязан их зелёный пленник. Это был весь его арсенал в данный момент.

Пост находится в недоступной вам комнате!

–Я в бюрократии, признаться, не силён,–Сказал, осматривая доску с перечнем правил невысокий потрёпанный жизнью полуэльф в дорожном тренче, из-под которого выглядывала рукоять рапиры и блестел нагрудник, а на плечах которого крест-накрест было два ремня: один – с увесистой сумкой через плечо, второй – с простенького вида арбалетом. Лицо его было обветрено, на обуви, одежде и нагруднике осела дорожная пыль, а во взгляде и движениях его читалось недовольство – впрочем, искусно подавляемое.–Наше "разрешение на деятельность в качестве гильдии на территории королевства Кормир" – является ли оно формальным разрешением на работу, или его надо будет получать отдельно? Я просто после Вотердипа, где мне приходилось получать "Разрешение на получение разрешения на работу с портальной магией" ожидаю прямо всякого.
Впрочем, об этой истории команде наёмников вряд ли многое известно. Один из заказов, который Воронве Морненн – а именно так звали полуэльфа – имел неудовольствие выполнять задолго до вступление в "Чёрные перья", к которым прибился несколько месяцев назад. Как ему тогда казалось – временно, но когда на горизонте забрезжила возможность сперва выслужиться перед толстосумами, а потом она ещё и обернулось перспективой создания гильдии его мнение, как не трудно догадаться, изменилось.
Судя по всему, изменилось основательно. Во всяком случае, шансом передумать он не воспользовался, даже в ходе долгого путешествия по не самым дружелюбным землям. Вроде, как-то он обмолвился, что больше предпочитает находится в стенах города или, хотя бы, в границах какого-нибудь поселения. В походе до этого места он явно чувствовал себя менее уверенно, чем ждёшь от следопыта, но сейчас, напротив, был преисполнен какого-то даже оптимизма, даже не смотря на грядущую бумажную волокиту и ещё целый день пути.
Ко всему прочему, на заставе было весьма оживлённо. То ещё удовольствие, конечно – застрять на заставе даже хотя бы на пару часов под пекущим солнцем, но во всяком случае тут можно было скоротать время.
–Мне кажется, тут можно найти нормальной провизии.–Сказал он Воронве незадолго до того, как на команду обратил своё пристальное внимание Торвис Малл.–Чем сухпайками да "чудо-ягодами" давиться, пойду, поищу что-нибудь повеселее. Заодно и осмотрюсь.

Часть 1
Собрав всё свое барахло обратно в сумку, Изи загрузил его под сиденье Торнтона. Оружие, разумеется, было всё либо на нём, либо под рукой. Хоть склад и должен был пустовать, но так ему было спокойнее - привычка. А ещё, повинуясь привычке, Рамос обошёл своего урчащего мотором большого железного друга, чтобы убедиться в его состоянии, что никто за ночь, не порезал колёса, например, или не решил под ним заночевать, чтобы утром намотаться на кардан. Вряд ли подобное могло случиться здесь, в пустошах, на стоянке кочевого клана, но всё же.
"Энджи? Скорей всего спит. Пусть."
Решив, что рано сейчас будить девушку, соло посмотрел на агент в руке и убрал его обратно в карман. Изекиль не на долго опустил водительское окно, чтобы встречный ветер мог взбодрить и прогнать из его головы лишние мысли и тревоги.

***

Свернув на развилке, Изи заметил, как по дороге в сторону лагеря проехал подозрительный авто. Слишком красивый, слишком ухоженный, слишком городской. И слишком выпендрежный для пустощей.
Замедлив скорость, отправил Долорес сообщение. Короткое, набраное голосом:
"

Синий паладин. Проехал в сторону лагеря.

"
Ответ от Долорес, "Мы в курсе, не беспокойся".
"Любопытно..." - решил Изекиль, подумав, что стоит потом поинтересоваться. Однако что-то ему подсказывало, что вопросов он об этом задавать все-таки не станет.

Торнтон зарычал чуть громче и скорее помчался к депо, на сколько позволяла разбитая дорога.

***

Неспешно подъехав к нужному складу, Изи останвид Торнтон левым боком к воротам, избегая близости к рельсам.
Внутрь он вошёл через дверь, оглядываясь и стараясь не шуметь, чтобы не нарушать тишину пустующего склада и не спугнуть тех, кто мог оказаться внутри. И чтобы самому ни во что не влезть, например, в засаду возможных воров.

Внутри, казалось, было безлюдно, но он прислушивался, вдруг будет какой-то посторонний шум, шорох обуви по стеклу или другому мусору, например.

Палатка сразу привлекла внимание. Даже если склад был бы брошен, палатку бы хорошую не бросили. Потому было подозрение, что в ней до сих пор кто-то может обитать.

Учитывая, что нитку натягивали, желая сделать ее невидимой, но в то же время чего-то серьёзного нитка сделать как-будто не могла, Изи был уверен, что это просто импровизированная сигнализация. Колокольчик, или какая-нибудь дудка, должна будет зашуметь, если не аккуратно войти внутрь.
Удивительно было, что палаткой явно давно не пользуются, но никто не покусился ни на жилплощадь, ни на матрасы, ни на железный ящик, запертый хоть и на замок, но всё-таки слишком простой.
"Надёжно отпугивают маркеры кочевников?"
А смелый вор знал, что ему нужно, где оно лежит и на мелочи не отвлекался?
Вряд ли в палатке могли оставить что-то действительно ценное. По этой причине и из вежливости, Изекиль решил пока не тревожить "сигнализацию" и отправился проверять замок на складской двери.

**

Было видно, что кто-то когда-то предпринимал попытку вскрыть дверь силой, но, видимо, безуспешно. Изи же просто воспользовался выданным ключом и замок легко открылся.
Стеллажи, барахло - ничего необычного.
Люк. На него Изекиль обратил внимание, решив позже проверть варианты забраться на крышу и через нее проникнуть на склад. Хоть люк и был высокого, однако желающие что-то украсть у номадов вполне могли, например, лестницу веревочную раздобыть, а то и обычный буксировочный трос.
А пока склад и его ценности не успели наскучить Изи, было решено провести инвентаризацию, чтобы для начала понять, что украдено. И украдено ли.
На складе было темно, однако соло это не мешало.

Звонок во время инвентаризации (большая часть из списка уже освоена) В 11:10 примерно.
– Изи, как дела на складе? Нашёл что-то, что могло бы указывать на воров?
- Тихо и пыльно. Пока ничего конкретного. Провожу инвентаризацию. Раз уж позвонила, вопросы. Скажи, как давно отсюда охрану сняли и когда сюда последний раз заезжали? А ещё тут палатка, не против, если осмотрю?
– Палатка? А, да... Точно. Это Райзера, он из бывших. Жил там какое-то время, пока в городе не обустроится. Дежурство сняли, когда разведгруппа уехала, около двух недель назад.
- Хм, бывший номад. Чем он занимался? Какую роль играл в клане?
- Я ещё осмотрюсь тут, около часа. Перезвоню.
– Роль? Ты его переоцениваешь, Райзер, он... У нас таких называли Otra boca, лишний рот. Пока ты не отключился, у нас здесь небольшой переезд запланирован, ничего серьёзного. Связи там скорее всего не будет, так что созвониться больше не получится. Скину координаты, когда подъедешь, мы пришлём за тобой человека.
- Переезд? - очень хотелось насыпать ещё вопросов, но что-то подсказывало, могла бы, Долорес сразу ввела в курс. - Принял. Передай Кассаду, чтобы про рацию не забывал.
- Как скажешь, Иезикиль. Не пропадай там.