| |
|
|
 Зайдя в трапезный зал, Замарашка сразу заметила, что оказалась, пожалуй, в самой изысканной и богато обставленной комнате во всём поместье — судя по всему, она служила Антею местом встреч с клиентами, а потому была декорирована так, чтобы производить неизгладимое впечатление. Центральное место в помещении занимал длинный стол из белого и чёрного мрамора, а вокруг него были расставлены богато украшенные резьбой деревянные стулья с подушечками из белого шёлка на сиденьях. В отличие от большинства обеденных залов, здесь роль декора выполняли не картины или трофеи на стенах, а несколько книжных полок, каждая из которых была плотно уставлена превосходными справочными фолиантами, подобранными специально для того, чтобы создавать атмосферу аскетизма и подчёркивать широту познаний хозяина дома. На высоких постаментах мерцали белым мрамором статуи коленопреклонённых или восседающих философов и мыслителей из аргосской истории, чьи высеченные в камне глаза, казалось, созерцали глубокие тайны или искали ответы на нерешённые интеллектуальные головоломки. В одном из углов, занимая самое почётное место и возвышаясь над остальными изваяниями, стояла статуя Митры, безмятежно взирающего в пустоту и держащего в своих длиннопалых руках развёрнутый широкий свиток. Эти постаменты чередовались с уходящими под самый потолок рифлёными колоннами, которые примерно на середине своей высоты были украшены опоясывающими полосами гравированной бронзы. В центре одной из стен располагался огромный камин, настолько просторный, что при желании в нём можно было бы встать в полный рост, хвати у кого-то на это безрассудства. В данный момент он был тёмен и пуст, а пепел из него аккуратно выметен. Вдоль стен ниспадали богатые синие портьеры с золотой каймой, а звуки в этой комнате отдавались лёгким эхом, что придавало ей ощущение безграничного простора. Трапезный зал, равно как и библиотека, в которую он вёл, мог похвастаться самыми высокими потолками во всём особняке Антея и освещался сверху через четыре застеклённых люка, встроенных прямо в крышу. Осмотревшись вокруг, Нтара, к сожалению, ничего, кроме нескольких ценных (как ей показалось) фолиантов на полках, так и не нашла.    За глухо скрипнувшей потайной дверью взору Али предстала небольшая, дышащая застоявшейся пылью узкая каморка. В ней едва ли хватало места, чтобы взрослый человек мог выпрямиться в полный рост, а всё доступное пространство занимала массивная этажерка, на чьих полках теснились покрытые патиной сундучки, соседствующие с пухлыми томами и пожелтевшими от времени свитками. Там же, слабо поблескивая в скудном свете, покоились изящные статуэтки, а также немало тяжеловесных украшений и предметов искусства, щедро инкрустированных тускло мерцающими в полумраке самоцветами. Неизвестно, что именно в первую очередь притянуло к себе цепкий взор бывалого замбульского вора, но вскоре он выцепил взглядом на одной из полок небольшой, бережно завёрнутый в струящийся шёлк свёрток размером примерно с человеческий кулак. Под мягкой тканью скрывался на удивление увесистый артефакт — серебристая миндалевидная оправа, в которую был горизонтально всажен невероятно крупный чёрный опал; ко всему этому великолепию крепилась толстая, зябко холодящая пальцы цепь откровенно древней работы. Достаточно было одного взгляда на этот предмет, чтобы безошибочно понять: перед ним то самое искомое «Око», ведь эта зловещая вещь до дрожи походила на огромный вырванный глаз без белка, таящий в своей неестественной глубине лишь непроглядную, первобытную тьму.
|
|
61 |
|
|
|
|
– Али, будь осторожен! – сразу предупредил мастера тайных путей Сехену, едва тот вскрыл хранилище и первым вступил в его нутро – То, что мы ищем может быть защищено заклятием! Не стоит касаться всего, что похоже на искомый нами артефакт, голыми руками!
– Госпожа, присматривай за этими двумя – зашептал Сехену уже гораздо тише, чтобы его слышала только Астрид. – Эта эбен-хемет и тот, что входит без следа, слишком ловки, как бы нам не остаться без добычи. Как бы они не пропали, натравив на нас стражу. Вели им хотя бы Око передать мне...
Сам же Сехену решил прихватить самую тонкую книгу из толстых инвентаризационных описей, которые варвары отчего-то садят на доску и обтягивают кожей вместо более практичного и угодного богам хранения в виде свитка. Эта ж какая силища в руках должна быть, чтобы нести хотя бы три такие книги? А пять? Десять и Астрид вряд ли бы подняла. Но не только о меньшем весе думал сейчас жрец – его интересовали возможные контакты Антея. Ведь наверняка за столько лет поисков ученый оброс контактами купцов, скупщиков и расхитителей гробниц. А эти контакты могли пригодиться.
|
|
62 |
|
|
|
|
Когда все пошли в дом, лучник остался у калитки, буркнув что-то вроде "присмотрю, чтоб никто не зашел".
На самом же деле, он находился в полном смятении чувств, и оно уберегло разум Долана от опасных тайн, хоть сам аквилонец и не подозревал об этом. Да, без сомнения, дом, в котором они получили задание, пользовался репутацией почтенного - хоть и не вполне ладящего с законом. Хитрюга-лавочник говорил о благочестивых делах, и Долан вполне допускал, что иногда пути Митры лежат в тени, но всегда ведут к добру и справедливости. Однако, чем же он, ветеран сражений с пиктами, занимается теперь, когда его верный глаз и крепкая рука больше не нужны Родине? Зорко следит за тёмным переулком, пока его подельники обносят частный дом.
Да, конечно, они делают это к вящей славе Митры, но разве это делает кражу со взломом чем-то иным?
- Хуже паршивого шакала - проговорил он тихо
От размышлений о морали Долана оторвал котячий гвалт. В отличие от стражей, он не испытывал иллюзий насчёт причины свары, но, готовый сорваться на помощь в любой момент, он все же не покинул своего поста, поскольку услышал, что тревогу отменили. На всякий случай, Долан отошёл от калитки, и принялся "патрулировать" подворотню у калитки, чтобы случайный взгляд не выдал в нем вора, а принял за стражника поместья. Случись же встретить настоящих стражников, Долан объяснил бы, что пришёл на шум, подозревая, что в дом прорвались воры, и спешил помочь в их задержании.
Результат броска 2D20: 13 + 3 = 16 - "Внимательность "
|
|
63 |
|
|
|
|
Прежде чем Али успел двинуться вперёд, Астрид резким движением остановила его. Услышав слова Сехену, она всё ещё говорила тихо, но в её голосе будто звенела сталь.
— Артефакт возьму я, колдун, и никто другой. Если кто-то решит прибрать его к рукам, в этом городе больше не найдётся человека, готового иметь с нами дело. А Публио наверняка пришлёт по наши души своих головорезов. Надеюсь, это всем ясно.
Не дожидаясь ответа, воительница шагнула в каморку. При её росте там едва хватало места, но северянка ловко пригнулась и почти бесшумно скользнула внутрь. Там она наконец увидела то, ради чего они рисковали всем.
Небольшой свёрток лежал отдельно от прочих вещей, бережно укутанный струящимся шёлком. Астрид осторожно развернула ткань и замерла. Серебряная оправа напоминала миндальный разрез огромного глаза, а внутри неё темнел чёрный опал, настолько крупный и глубокий, что казалось — в его недрах нет камня вовсе, только бездонная тьма. Старая цепь, крепившаяся к оправе, выглядела почти чужеродной среди серебра и драгоценного камня. От одного взгляда на Око по спине Астрид пробежал холодок.
Она знала эту тьму. Не разумом — памятью тела. Памятью о криках, крови и людях, которые однажды встали рядом с ней, а потом исчезли под властью сил, против которых не помогли ни сталь, ни ярость, ни тысячи поднятых над головой мечей. Астрид первой отвела взгляд. Не позволив себе ни страха, ни сомнений, она завернула Око обратно в шёлк, стараясь не касаться самого артефакта, и убрала свёрток в сумку.
Наружу она выбралась с той же осторожностью, с какой вошла. При этом низкий проём заставил её согнуться почти вдвое. Али, находившийся рядом, невольно оказался на уровне её тела: перед ним на мгновение возникла мощная спина, гибкая талия и тяжёлые, женственно округлые бёдра северянки, подчёркнутые каждым движением сильного тела. Даже в таком неловком положении Астрид двигалась уверенно и легко, словно тесная каморка была всего лишь очередным препятствием на её пути. Выпрямившись, она спокойно начала поправлять выбившиеся из причёски золотистые пряди, словно вовсе не заметила произведённого впечатления.
— Всё остальное можешь забирать себе, вор. Уверена, там найдётся чем поживиться.
Деньги давно перестали быть для Астрид настоящей ценностью. Она тратила их на еду, оружие, снаряжение и всё прочее, без чего нельзя было прожить следующий день. Истинная алчность Буревестницы простиралась куда дальше мелких безделушек.
Результат броска 4D20: 10 + 7 + 15 + 16 = 48 - "Бросок на поднятие Ока"
|
|
64 |
|
|
|
|
Ну чтож, это было волнительно и достаточно необычно. Работа в команде начинала раскрываться перед Али новыми впечатлениями. Хотя ощущения от раскованной близости северянки безусловно тревожили мужское начало и сосредоточиться было сложнее обычного, но в тоже время еë прямолинейное поведение подстëгивало к активным действиям. Очередной тайник пал перед Борханом Лютфи, вопреки вдохнавояющим стараниям напористой северянки и благодаря им. Не успел он ещë полностью отрешиться от созерцания предоставленных к обозрению северных холмов и порадоваться, что первым сумел заметить Око на стелаже, заполненном сокровенными ценностями Антея, как на него обрушилась новая волна белокурого урагана. Протиснувшись в след за Али в узкую коморку, статная женщина прижала того к стеллажу и ловко схватив артефакт, завёрнутый в шелка, не без некого кокетства упархнула наружу.
Чтож найти ценность в команде действительно оказалось проще нежели в одиночку, но сохранить еë у себя нет. Однако, наблюдая за соблазнительными позициями женственной фигуры стремительной расхитительницы тайника, замбулец смирил своë сожаление, надеясь, что демонстрация его умений и лояльности позволит, как влиться в команду, так и заслужить доверительное отношение своенравной воительницы.
Бросив стремительный восторженный взгляд и с трудом удержавшись от одобрительного шлепка, Борхан вернулся к созерцанию сокровищ, всë ещë находящихся в коморке. Сначала на глаза попались фамильные драгоценности, предназначенные дочери Антея. Они выглядели достаточно дорого, но Али отодвинул их подальше от глаз названных гостей, не желая оставлять семью коллекционера без наследия, скорее всего им они дороже чем цена, что можно выручить при продаже.
А вот закрытый ларец, что хранился в запертом потайном помещении вызвал у вора, как пренебрежительно назвала его северянка, проффесиональный интерес. Что достойно храниться за столькими замками? Поэтому пока стигиец, а посмотрев на низкорослого мужчину вблизи Али опередил откуда тот родом без сомнений, разглядывал очередные рукописи Антея, полный надежд туранец решил вскрыть очередной замок. Однако, кажется после недавних соприкосновений с темпераментной варваршей его больши занимали неуместные фантазии, чем устройство систем хранения. Проверенные отмычки вели себя непослушно в умелых руках, наровя соскользнуть в самый ответственный момент, словно ревнуя к посторонним мыслям. Борхан взвесил ларец в руках, прикидывае удобно ли будет забрать его с собой.
– Стигиец, хватит копаться, цель достигнута, пора уходить. Давайте закроем тайник, чтобы хозяева позже хватились и вернëмся к парню, что ждëт нам снаружи, – шепотом поторопил команду Али.
Результат броска 3D20: 18 + 20 + 13 = 51 - "Воровство (ЦЧ 17, Фокус 5) +1 момент - вскрытие сундучка"
Результат броска 1D20: 5 - "Воровстао (ЦЧ 17, Фокус 5) - помощь Нтаре на вскрытие замка"
|
|
65 |
|
|
|
|
Со своей добычей Нтара вернулась к остальным. К этому времени тайник был уже вскрыт и Астрид забрала Око. Основная часть миссии была выполнена. Основная, но не самая тяжелая. Пиратка на собственном опыте знала, что часто унести сокровище бывает много труднее, чем его добыть. Она слышала последние фразы предводительницы и вора, так что поспешила добавить свою:
- Не торопитесь, ты обещала мне, что я могу тут взять, что захочу, помимо Ока. Так вот, дай мне пару минут, чтобы тут осмотреться.
- И только после этого, - она повернулась к Али, - ты можешь закрывать.
Женщина ловко "просочилась" в маленькую комнату с сокровищами и решила добавить к книгам, которые нашла, более для нее понятные и легко реализуемые ценности. В первую очередь пиратку заинтересовал сундучок, который не смог открыть Али и держал в руках. Конечно, она загорелась "утереть нос" вору и справится там, где его постигла неудача.
- Дай мне попробовать, - шепотом сказала она и ткнула пальцем в ларец.
(Окончание следует)
|
|
66 |
|
|
|
|
Нтара скользнула внутрь каморки ткнула пальцем в сундук, который пытался взломать Борхан; в этот самый момент произошло сразу несколько событий: во-первых, отмычка замбульца сломалась, во-вторых, её осколок задел какой-то защитный механизм внутри сундука, и тот активировался; в-третьих, несколько тонких, как кошачий волос, игл выскочили из тайных отверстий на поверхности сундука и вонзились в плоть Нтары и Али. Те сразу же ощутили жжение в тех местах, где их кожу проткнули иглы; жжение напоминало то, которое начинается при укусе змеи. На лбу проступила холодная испарина, и голова слегка закружилась, от чего и темнокожая женщина, и смуглокожий мужчина пошатнулись. Но и этого, судя по всему, судьбе было мало. В тот самый миг, когда Астрид, выйдя из тайного хранилища Атрея с Оком в своей сумке, попала в столп лунного света, ниспадавшего из потолочных окон, и её саму, и её спутников внезапно охватило необъяснимое, до дрожи чужеродное чувство. Волоски на их затылках встали дыбом, и наши герои ощутили, будто за ними пристально наблюдают с некоего колоссального расстояния — словно библиотека Атрея в одночасье превратился в необъятную небесную арену. Её незримые трибуны были переполнены безмолвными зрителями, и давящая тяжесть их скрещённых на наёмниках взглядов, казалось, легла физическим бременем на сами их души. Пламя уцелевших свечей судорожно заметалось и мгновенно погасло, оставив помещение в жутковатом свете ниспадающих с небес лунных столбов, которые сделались куда ярче и гуще, нежели были всего пару мгновений назад. Всё содержимое помещения озарилось сверхъестественным светом: лунное сияние припорошило поверхности потусторонней серебряной пылью, и даже дыхание наёмников на краткий миг обратилось белёсым паром, хотя в воздухе не чувствовалось ни малейшего намёка на холод. Сам поток времени истончился, а затем и вовсе замер. Зрение наших героев поплыло и затуманилось, после чего им в лица ударил ослепительно яркий, мертвенно-холодный свет, не дарующий ни капли тепла и заставивший тёмные пятна пуститься в мимолётную пляску перед глазами. Когда же эти чернильные преграды наконец рассеялись, отряд с леденящей ясностью осознал, что очутился в совершенно ином месте. 𒅗𒆟 𒉡𒈠𒋢 𒐍𒀀𒄰 𒅇 𒀾 𒁮𒀀𒉈𒉈𒄰 Каждый из героев узрел одно и то же: они стояли на широкой каменной лестнице, уходящей вниз, прямо в глубокую синюю реку. Цвета в этом месте казались донельзя странными: в то время как бо́льшая часть мира представала блёклой и выцветшей, река отливала глубоким кобальтово-синим оттенком, резко контрастируя с мертвенно-белыми камнями, усеивающими оба её берега. Присмотревшись повнимательнее, наёмники с ужасом осознали, что эти камни были не чем иным, как человеческими черепами. Высокий небосвод над их головами источал жуткий, бледный и поистине мёртвый свет — на всём этом бездонном своде не было видно ни малейшего намёка на солнце. Густые, чернильно-тёмные облака клубились и тяжело ворочались в вышине, однако не было ни дождя, ни малейшего дуновения ветра; вокруг царила давящая неподвижность и почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды о берега из костей. У самого подножия каменной лестницы покачивалась на волнах длинная барка с несколькими рядами вёсел. Судно было обставлено с невероятной роскошью: на широкой палубе под высоким навесом возвышалось похожее на трон кресло. Убранство барки пестрело глубокими, насыщенными цветами, а её борта и палуба во многих местах были щедро инкрустированы драгоценными металлами и самоцветами. Сама работа казалась донельзя диковинной, и никто из отряда так и не смог определить, какому именно народу или эпохе принадлежало это мастерство. Герои подметили, что на палубе громоздилось множество столь же богато украшенных сундуков, у оснований которых были сложены груды оружия, доспехи откровенно древней ковки, а также щиты и шлемы. Россыпи драгоценностей и старинные свитки венчали собой горы золотых монет и прочих предметов поистине неисчислимого богатства. Судно было снаряжено со всем размахом, подобающим пышным королевским похоронам. На противоположном берегу реки стояли на коленях восемь фигур, чьи руки были в мольбе воздеты к небесам. В их стройном ряду зиял заметный разрыв, словно одной фигуры отчётливо не хватало. Незнакомки были с ног до головы закутаны в тончайшие струящиеся одеяния из аксамита, сквозь которые безошибочно угадывались мягкие, пышные женские формы, выдававшие в них обитательниц какого-нибудь богатого гарема или сераля. Лишь их глаза и обнажённые руки оставались открытыми, причём кожу на конечностях покрывали бледные, едва различимые линии витиеватого узора, вытравленного прямо на плоти. Их прекрасные глаза слабо лучились внутренним светом, но были преисполнены бездонной, невыразимой скорби. Женщины в отчаянии простирали руки ввысь, и над тёмной водой разносился их горестный плач — странная, ритмичная песня, до краёв полная щемящей печали. Язык их стенаний был совершенно незнаком отряду — за исключением Сехену, однако само всепоглощающее чувство трагедии и безвозвратно утраченной любви не нуждалось ни в каком переводе. Внезапно за спинами наёмников раздались звуки мерных песнопений — тягучие, распевные слова обволакивали сознание каждого из наших героев, словно пропитанные тинктурами тайных трав бинты, коими стигийцы окутывают тела своих усопших. Прямо к Астрид, Нтаре, Борхану и Сехену стройной колонной приближалось множество мужчин, облачённых в простую, но крайне диковинную одежду: набедренные повязки из льна и златотканой парчи, широкие пояса, собранные из пластин драгоценных минералов, и сандалии с высокой шнуровкой из мягкой кремовой кожи. Лица шествующих скрывались за гладкими овальными масками из кованого золота; лишённые какого бы то ни было орнамента, эти личины повторяли спокойные, умиротворённые черты представителей расы поистине поразительной красоты. Из-под масок ниспадали густые тёмные волосы, а цвет кожи мужчин варьировался от бледно-аристократичного до насыщенно-смуглого...  В определённый момент лучник почуял — не услышал, не увидел, а именно ощутил всем своим нутром, как что-то неладное произошло в поместье. Все инстинкты бывалого следопыта кричали Долану о том, что нужно бежать как можно дальше и как можно скорее; волосы на затылке встали дыбом, а кожа покрылась мурашками, словно на Долана вылили бочку ледяной воды, а вокруг бушевали зимние бураны. Внешне же поместье вообще ничем не изменилось, всё было, как и мгновение назад, и минуту назад, и полчаса назад, когда стрелок остался у задней двери следить за путём отступления его сотоварищей, отправившихся на дело внутрь. Всё было так же… хотя… Погодите, а почему перестали быть слышны полупьяные голоса охранников, которые, неспешно обходя поместье по периметру внешнего двора, вели свою нехитрую беседу? Вмиг насторожившись, Долан услышал по ту сторону высокой стены, окружавшей поместье, лишь тишину. И что-то ещё…
Результат броска 2D6: 5 + 1 = 6 - "Урон от токсина"
Результат броска 2D6: 5 + 2 = 7 - "Вторичный урон от токсина"
Результат броска 2D6: 1 + 4 = 5 - "Третичный урон от токсина"
|
|
67 |
|
|
|
|
Астрид всегда считала, что ей неведом страх. Эта безграничная уверенность когда-то придавала храбрости её воинам: пока их предводительница смотрела смерти в глаза без тени сомнения, идущим за ней было легче верить, что сама смерть отступит перед их силой. Но однажды всё изменилось. В тот день Астрид впервые столкнулась с колдовством — силой, против которой не помогали ни сталь, ни ярость, ни мужество. Именно тогда она узнала, что такое настоящий страх.
И теперь этот страх вернулся. Он пробирал её до костей, холодом сковывал мышцы и заставлял сердце биться тяжело и неровно. Мертвой хваткой сжимая рукоять меча, словно привычная сталь могла защитить её от того, чего она даже не понимала, Астрид заставила себя дышать ровнее. Последними остатками воли она подавила первый порыв броситься прочь и заставила себя оглядеться.
Место, в котором они оказались, было чужим, совершенно чужим. Астрид видела немало стран и народов, пересекала земли, где люди поклонялись богам с ликами зверей, сражалась с чудовищами и встретила колдунов, чьи деяния другим не приходили даже в безумных снах. Но здесь всё было иным. Сам воздух казался неправильным, а окружающее — чем-то, чему не должно было существовать под этим небом.
Судя по лицам спутников, не одну Астрид поражало происходящее. И лишь Сехену мог знать хоть что-нибудь о том, куда их занесло. Астрид резко обернулась к стигийцу и сжала его плечо с такой силой, что пальцы почти впились в плоть. В её голосе звучала тревога — редкая, почти незнакомая даже ей самой.
— Что происходит, колдун? Ты знаешь, где мы?!
|
|
68 |
|
|
|
|
Услышав ответ Астрид, Сехену лишь прикусил губу. Вот же дикарка, неужто она думает, что Сехену достаточно глуп, чтобы сбежать с артефактом прямо сейчас, а не дождавшись когда они будут в безопасности, сыты и пьяны, довольные успешным делом. И даже тогда Сехену тридцать раз подумал, прежде чем пускаться в подобную авантюру.
– Госпожа, неужели вы мне не доверяете? Я и так постоянно держусь подле вас – неужели этого недостаточно, чтобы показать вам насколько я вам предан? Тем более некоторые предметы обладают такой силой, что брать их может только знающий человек. Если я и предлагаю вам свои услуги, то только для того, чтобы защитить вас от возможной...
Однако рассуждения жреца были прерваны могущественной силой, которой хватило на то, чтобы вырвать их всех из реальности и перенести в совершенно иное место.
– Опасности... – последнее слово слетело с губ жреца уже совершенно в новом месте.
– О боги, где мы? – воскликнул Сехену ошарашенно озираясь вокруг. И в следующее мгновение пальцы северянки тисками до хруста сжали худосочное плечо жреца
– Ай-яй-яй, госпожа! Отпустите! Это не я, клянусь! Это все Око! Око! Это темный предмет! Антей предупреждал дочь об этом в письме... Но я знаю эти песнопения. Они похожи на древние стигийские ритуальные песнопения, которыми мы сопровождаем сах умершего в Долину Теней. Готов биться о заклад, что мы видим с вами похоронную процессию и ритуал погребения какого-то важного человека. А если участь сколько людей участвует в его захоронении – очень важного или богатого. Но это не стигийцы, госпожа... Мы точно не в Стигии! У нас так никто не проводит подобные ритуалы уже тысячи лет! Отпустите-е-е... Сломаете-е-е... – едва ли не плача скороговоркой выпалил Сехену, корчась от невыносимой боли в плече
|
|
69 |
|
|
|
|
Всë произошло так стремительно, словно бросок гюрзы в Туранской пустыне.
–Наверное одному работать всë же безопаснее, - только и успел подумать Али, когда верный инструмен обломился в опытных руках. Тут же рядом оказалась вездесущая чернокожая женщина, сменив в тесной коморке златовласую и что-то мгновенно пронзило ладонь вора, которой он придерживал крышку сундука. Волна жара стремглав пронеслась по кровеносным сосудам туранца. Он едва удержался на ногах от внезапной судороги прошившей тело. Али стал машинально растопырив руки, чтобы сохранить равновесие, выбираться прочь из тайника и сделав несколько неуверенных шагов сполз спиной по книжному стелажу на пол. В глазах помутилося, но Борхан остался в сознании, хоть изображение библиотеки расплывалось темными пятнами, но он слышал шаги наёмников и свои мысли.
– Это яд, ...попался в ловушку, как пацан,...хотя нет, пацан бы к ларцу не добрался, – бодрился про себя замбулец.
Ещё один удар сердца и ему стало хуже, пропала опора, он потерял ориентацию в пространстве и распластался на полу.... Звуки пропали...
Как буд-то и время исчезло, но он попытался сесть и поднялся на одно колено на широкой ступени каменной лестницы, ведущей к мрачной реке в незнакомом ему месте мира... В очень недружелюбном месте, там где его быть не должно. От скорбных звуков, наполняющих округу стало непосебе, лишь одно его поддерживало и дарило надежду, рядом он видел тех с кем проник в дом Антея. Борхан по прозвищу "Али", шатаясь, на четвереньках, пополз ближе к людям, которые, как и он казались тут инородным объектом, бельмом на глазу, облезлым бараном среди белых верблюдов. Увидев груды черепов, из которых казалось состояли берега скорбной реки Борхан только и смог выдавить из себя:
– Мы все умерли, храни нас солнце и звëзды...
Результат броска 3D20: 2 + 18 + 6 = 26 - "Стойкость (ЦЧ 12, Фокус 3) +1 момент - реакция на токсин".
|
|
70 |
|
|
|
|
Только теперь Долан понял, насколько идиотской была мысль ждать всех у калитки "мало ли что случится". В городе случиться могло куда меньше, чем в доме, в котором спрятан то ли святой, то ли проклятый артефакт такой древности, что его создателями были чуть ли не сами боги. И как назло, на входе висели эти колокольчики.
"Проклятые бубенцы" - подумал лучник. "Вечно они мешают, невовремя".
С другой стороны... Слишком тихо стало вокруг. Даже стражи не слыхать. Откровенно говоря, Долан сейчас даже обрадовался бы окрику "стой, ты чего тут делаешь?!" По-нормальному было бы. По-людски. Людского же там, за стеной, было подозрительно мало. Но надежда все еще теплилась, и раз уж он вызвался помочь в случае опасности, то вот она, опасность! Пора.
Долан решительно дернул колокольчики со входа - не потому, что не мог пройти мимо, не задев их (хотя вряд ли бы у него получилось), а потому, что ему нужен был звук. Хоть какой-то. Дернул, и поспешил туда, где еще недавно орали коты. Наверняка эти хвостатые что-то знают, вот их и спросим!
|
|
71 |
|
|
|
|
Жизнь приучила Нтару к тому, что плохое случается. И как правило, его наступления ничего не предвещает. Да и со странными и необъяснимыми человеческим разумом вещами сталкивалось. Однако тут было все сразу, практически одно за другим. Вначале у вора сорвалась отмычка и она почувствовала боль от ударов чего то тонкого, и, почти сразу после этого, почувствовала действие яда. Змеи ее кусали не раз, особенно в юности, которую она провела на суше. Так что делать в таких случаях Нтара знала и умела.Она выхватила клинок и спорола собственную плоть, а потом надавила так, чтобы кровь вместе с ядом выдавилась из тела. Язык при этом у пиратки оставался свободным и она выдала неудачливому вору:
- Краб косорукий.
И еще парочку подобных выражений.
После этого по миру словно прошла могучая волна изменений и она, все четверо, оказались на исполинской лестнице над рекой. Это место явно было не на земле, а значит они попали в мир богов или духов. Северянка начала трясти жреца, тот оправдывался, а вору было просто плохо от яда, так что он полз куда-то на четвереньках. Сама же Нтара первым делом сотворила ритуальный знак, отвращающий зло и воззвала к духам предков. Ничего однако перед ее глазами не изменилось. Как и не изменилось незримое давление со всех сторон и тяжесть этого места. Но такие ситуации всегда заставляли Заморашку только выпрямиться сильнее. выпятить грудь и стиснуть зубы. Она была рабыней один раз, и больше уже никогда не будет. Ни у богов, ни у демонов. Ясно было, что все происходящее связано с артефактом, который они украли. Как и то, что он намного могущественней и опасней, и чем им рассказали, и чем они сами думали. От этой зацепки мысль пиратки пошла дальше и она припомнила случай, который произошел с ней на одном из дальних и диких островов. Тогда она потеряла двух отличных бойцов из своей абордажной команды. Вначале пропал один и они оправились его искать. Не в привычках Нтары было терять людей. Если живой – найти и спасти, если уже мертвый – то отомстить. Следы привели ее к пещере у берега, все дно которой было покрыто морской водой. К сожалению, не ее одну. Один из матросов успел первым, опередив ее на полсотни метров. Нтара вскоре догнала его и увидела, что тот идет вглубь пещеры к огромной раковине с отвратительным моллюском. Слизь, пульсирующая плоть и извивающиеся щупальца, а вся пещера за раковиной заполнена костями. И пират шел к этой твари как заколдованный. Негритянка бросилась за ним и ее саму накрыли сильнейшие видения с извивающимися в похоти обнаженными гуриями. Если бы она была мужчиной, то из этой пещеры тоже бы не вернулась. Это воспоминания заставило Нтару засомневаться. На самом ли деле они попали в иной мир или просто во власть видений и мороков могущественного колдовского артефакта? А если они все-таки в верхнем мире, то в телесном ли облике? Или сюда вышибло только их души, а тела в это время беспомощно упали на пол особняка, лишенные воли и разума?
Так что пиратка быстро посмотрела на свою руку, есть ли там свежий порез? Есть ли с собой книги, которые она украла? Если ли мешочек с монетками на поясе? Если он есть, то женщина собиралась достать оттуда одну и бросить в приближающихся мужчин, куда-нибудь в ногу. Пройдет насквозь или удариться и упадет на лестницу?! Пока было никак не заметно, чтобы торжественная процессия как-то заметила их появление.
|
|
72 |
|
|
|
|
На руке был порез, а книги и монетки были на месте, потому Нтара, выудив один медяк, швырнула в сторону приближающейся процессии. Как она и предположила, то, что видели ныне наши герои, было то ли видением, то ли видением в этом мире были именно они — монетка просто растворилась в приближающихся незнакомцах, развеявшись, словно дым на ветру. Когда процессия приблизилась, стало заметно, что двое мужчин в ней заметно выделялись своими одеяниями. Один из них был облачён с царской роскошью, выдававшей в нём великого вождя или же особу голубой крови. У этого широкоплечего мужа с заплетённой в косы смоляной бородой глаза походили на слабо мерцающие белые омуты, которые, казалось, лучились тем же потусторонним светом, что и его бледная кожа. Его волосы были туго зачёсаны назад с высокого, выпуклого лба и собраны во множество мелких косичек, ниспадающих вдоль широкой спины. Он был укутан в мантию из тяжёлой ткани глубокого кроваво-красного цвета, в фактуру которой были искусно вплетены витиеватые, донельзя запутанные узоры. Его обнажённые руки и мощная грудь, не стеснённые рукавами, были щедро увешаны ожерельями, браслетами и перстнями самой сложной, вычурной работы. Этот рослый, широкогрудый муж сошёл бы за прирождённого воителя, если бы не его надменная выправка и особая осанка, всем своим видом говорившая о том, что он считает ниже своего достоинства марать руки оружием. Он не принимал участия в распевных песнопениях: всё его внимание было приковано к расстилающемуся впереди пути, однако он то и дело бросал взгляды на противоположный берег, туда, где пели восемь стенающих дев; в эти мгновения его губы превращались в тонкую линию, а чело пересекала тяжёлая, полная невыразимой боли гримаса. Вслед за этим властным мужем ступал другой человек, которого тянули за цепь, прикреплённую к туго обхватывавшему его шею золотому ошейнику. В отличие от всех остальных присутствующих, в этом пленнике герои без труда распознали знатного стигийца: высокий и темнокожий, с иссиня-чёрными волосами и надменными чертами лица, он выдавал своё происхождение характерным ястребиным носом и провалом тёмных глаз. Из одежды на нём была лишь узкая набедренная повязка, а цепь, отходящая от его горла, казалась на удивление лёгкой — ведущий его человек без малейших усилий удерживал её одной рукой. На его пальцах поблёскивало множество перстней, и хотя в нём по-прежнему угадывалась спесь, свойственная аристократии Змеиного Царства, этот человек был откровенно слаб… его подбородок казался безвольным, а в самой глубине глаз затаился затравленный страх. Какая-то невероятная тяжесть давила на его душу, отчего он всем своим видом напоминал забитого пса, покорно бредущего на хозяйской цепи. Когда эта процессия поравнялась с наёмниками, из хора голосов чётко выделилось одно-единственное имя, раз за разом повторяемое в песнопениях: «Ксашотх, Ксашотх, Ксашотх…» Шествующие прошли мимо, не обратив на героев ни малейшего внимания, после чего люди в масках безмолвно заняли свои места на гребных скамьях диковинной барки. Некий облачённый в мантию мужчина легко ступил на борт и опустился на небольшой табурет по соседству с троном. Он обернулся к владыке в алом одеянии, который, казалось, на мгновение заколебался, прежде чем взойти на судно. Мужчина в красном обернулся и бросил взгляд вверх по ступеням, уставившись прямо на наших героев. Его губы скривились в откровенной усмешке, и их взгляды наконец встретились. Теперь уже не оставалось ни малейших сомнений в том, что он отчётливо видит наёмников. Смерив их напоследок этим своим тяжёлым взглядом, он отвернулся и шагнул на палубу. Посаженный на цепь стигиец, прежде чем взойти на борт, тоже обернулся к героям, и в его глазах читалась отчаянная, болезненная мольба. Он отрывисто прохрипел что-то, вкладывая в слова всю свою отчаянность: « Нахмаў ўий! Дабахи маꜥачун! Бадаш пахтайи!!!» В тот же миг цепь резко дёрнулась, заставив пленника покорно взойти на судно и занять место, скорчившись у самых ног своего хозяина. Спустя пару мгновений гребцы оттолкнули барку от белых ступеней, и она плавно заскользила вниз по реке, подгоняемая течением и могучими спинами рабов с вёслами. Несколько секунд спустя мертвенный свет над головой тревожно запульсировал, а прямо в воздухе вокруг отряда начали вырисовываться смутные очертания. Наёмники увидели, как сквозь ткань этого потустороннего мира проступают книжные полки, рифлёные колонны и призрачные очертания убранства библиотеки Антея, с каждой секундой наливаясь плотностью, пока не обрели окончательную реальность. Герои вновь очутились в особняке учёного, в самом сердце Мессантии; они стояли посреди уже знакомого помещения, щедро залитого лунным светом, струящимся сквозь застеклённые проёмы в потолке. Колокольчики громко и возмущённо звякнули, когда Долан дёрнул дверь, однако за этим не последовало никакой реакции; ещё одно неприятное наблюдение, которым разжился выходец из Боссонских Марок — резкие и тихие вскрики, переходящие в булькающие хрипы где-то по другую от него сторону поместья, на южной стороне внешнего двора. Решив, что самым разумным в данный момент будет воссоединиться с остальным отрядом, а разбираться, кто там вскрикивал и хрипел, безопаснее сообща, а не в одиночку, мужчина устремился на кухню. Выглянув в открытую настежь дверь, ведущую из кухни во внутренний двор, Долан пристально осмотрелся вокруг. Внутри дворика не было никого, но вот перед дверью на западной стене он разглядел тёмную массу: приглядевшись повнимательнее, стрелок осознал, что это было Этьеном, который почему-то лежал на мраморном полу дворика. Осторожно подобравшись поближе, Долан коснулся яремной вены аквилонца и не услышал пульса под подушечками своих пальцев; кожа была тёплой, но вот чёрная лужа крови под телом уже бывшего сотоварища подтверждала тот факт, что Этьен-Поклонник-Митры был мёртв. Вскрики и хрипы приближались — словно кто-то шёл по особняку комната за комнатой и совершал кровавую жатву: смысл звуков, услышанных ранее, Долану внезапно стал понятен. Вероятно, так же несколько мгновений ранее вскрикнул и захрипел и аквилонец у его ног. За дверью раздался шум, возня и вскрики, и именно вскрики, принадлежавшие никому иному, как Сехену, уверили Долана в том, что там, по ту сторону двери, его сотоварищи. Переступив через тело Этьена Долан аккуратно приоткрыл дверь — внутри была библиотека, огромная, захламленная книгами и свитками, и освещённая лунным светом, попадавшим внутрь через окна в потолке. Посреди этого помещения стояли четверо сотоварищей стрелка: Али зажимал свою правую ладонь, словно был ранен в неё; Нтара сжимала в руке монетку, а Астрид — плечо Сехену, который и издавал эти негромкие исполненные боли вскрики. На лицах у всех четверых было написано невероятное удивление.
|
|
73 |
|
|
|
|
– Что за колдовские видения свалились на наши головы? Провались этот амулет в бездонную тьму, откуда и вышел. Пора уходить и быстро! Слабым голосом прохрипел замбулец и пошатываясь пошёл к двери, настороженно прислушиваясь к звуком во внешнем дворике.
Видимо удача, опоясывающая группу, улизнула в поисках более достойных. Но хвала небесам оставила на прощание великий дар. Все побывавшие за гранью реальности остались живы.
|
|
74 |
|
|
|
|
Когда монетка Нтары прошла сквозь процессию, Астрид наконец выдохнула. Значит это было лишь наваждение. Но стоило ей встретиться взглядом с человеком в красном, как призрачное спокойствие вновь рассыпалось. А слова пленного стигийца и вовсе прозвучали для неё как проклятье.
Наконец всё закончилось. Мир вокруг дрогнул — и в следующий миг они вновь оказались в доме Антея. Знакомые стены показались Астрид почти спасением после увиденного. Воительница не сразу поняла, что всё ещё сжимает плечо Сехену. Пальцы медленно разжались, и она отвернулась от стигийца, пытаясь привести мысли в порядок.
Ей с трудом удалось подавить желание немедленно избавиться от проклятого Ока. Просто выбросить его прочь, лишь бы больше никогда не видеть эту мерзкую вещь. Но Астрид знала цену поспешным решениям. Она простояла так несколько мгновений, глубоко вдыхая и возвращая себе привычное самообладание. Когда воительница заговорила вновь, голос её был непривычно спокойным:
— Ты знаешь, что сказал тот стигиец?
Пока Сехену отвечал, Буревестница ещё раз огляделась. Этьена нигде не было видно. Зато рядом с ними каким-то образом оказался Долан. Астрид нахмурилась.
— Ты должен был следить за домом. Что-то произошло? — она бросила короткий взгляд туда, где в последний раз видела аквилонца. — И куда запропастился рыцарь?
|
|
75 |
|
|
|
|
Стальная хватка разжалась и Сехену заскулил поглаживая пострадавшее плечо. Он конечно знал, но стоило ли говорить это этой неблагодарной варварше? Он Сехену столько дней щедро осыпал ее своей мудростью, знаниями, ученостью и каков результат – она едва не сломала ему плечо! А если бы ему пришлось колдовать – что он смог сделать бы со сломанной, покалеченной рукой? Дикарка, способная только спать в обнимку с грязными животными в вонючей пещере. Разве она может оценить силу знаний и глубину учёной мудрости или может только ломать, крушить и нестись вперёд, обнажив меч. Тот, второй, в красной одежде тоже был этой породы. Разве можно было тащить благородного человека на цепи, подвергая такому унижению? Но и он, Сехену, ошибся. Это была не похоронная процессия. Это была казнь, не быстрая и милосердная, а наоборот обставленная так, чтобы казнимый испытал мучения и познал всю глубину своего падения. Но где это было? Казнимый был стигийским аристократом, но остальные на лодке не были стигийцами. Стенающие женщины оплакивали скорую гибель своего господина – это очевидно. Но эти места... Стигиец их не узнавал. Та река была мало похожа на тот Стикс, который Сехену знал, благословенные воды которого дарили крестьянам его родины богатый урожай, а иных рек в Стигии не было, а эти черепа у реки? За ними обязательно должно стоять большое количество смертей в одном месте. Стигиец наморщил лоб, силясь вспомнить хоть что-то подобное, чтобы идентифицировать место и время произошедших событий, все ещё превозмогая боль, горевшую огнем в сжатом ранее плече.
Результат броска 5D20: 10 + 4 + 4 + 18 + 4 = 40 - "понять, кто такой Ксашотх, знания ЦЧ 15, фокус 3, использую 3 моментума".
Результат броска 3D20: 12 + 18 + 3 = 33 - "какой временной период мы наблюдали, знания, ЦЧ 15, фокус 3, использую 1 моментум"
|
|
76 |
|
|
|
|
Первые мгновения Сехену лишь перебирал в памяти увиденное, пытаясь отделить странность видения от тех деталей, которые казались слишком точными, слишком узнаваемыми, чтобы быть случайным плодом чужой воли или собственного воображения. Мёртвенно-бледное небо без солнца. Неподвижный воздух. Белёсые берега, которые при детальном рассмотрении оказывались сложены не из камня, а из человеческих черепов. И река — невозможного, густого кобальтового цвета, слишком яркая для этого выцветшего мира.
Потом отдельные образы начали складываться в нечто знакомое: он уже встречал подобные описания; не в священных текстах Стигии и не в тех книгах, что предназначались для глаз простых служителей храмов, а в обрывках древних сказаний, в комментариях к утраченным навеки погребальным обрядам, в сомнительных трактатах, где история давно переплелась с суеверием и чародейскими домыслами. Там говорилось о царстве мёртвых древнего Ахерона — месте, куда после смерти отправлялись души, прежде чем предстать пред судом богов. Детали разнились от автора к автору, но некоторые повторялись слишком часто: безжизненный свет, не имевший источника; дорога, устланная останками умерших; великая тёмно-синяя река, по которой мёртвые продолжали свой последний путь.
И тогда Сехену понял, что именно они узрели: то не было неизвестным уголком земного мира, и вряд ли это было просто сновидение, особенно учитывая, что все они в нём находились. Это были отголоски загробного мира Ахерона; в старых полуистлевших свитках у той реки встречалось имя — не всегда одинаковое, и, вероятно, куда более позднее, чем сами легенды. Но чаще всего её называли просто: Рекой Душ. По ней умершие уходили дальше, туда, где их ожидал суд, и где решалась их участь за пределами жизни.
Осознание это не сделало пережитое понятнее; напротив — лишь придало ему пугающую определённость.
|
|
77 |
|
|
|
|
Первым делом Нтара убрала в мешочек монетку, которая так помогла в трудный для ее духа момент. Потом передумала и достала обратно, чтобы не спутать с другими. Так что она быстро рассталась с еще одним лоскутом одежды, а серебрушка "одеждой" обзавелась. После чего вторично вернулась к своим сородичам на пояс пиратки.
- Она, наверняка, счастливая. Сделаю потом из нее талисман на удачу. - подумала женщина.
Потом резко повернулась к Астрид.
- Давайте отложим слова на потом. Сейчас главное уйти с добычей, а что, как, кого и в какой позе обсудим в безопасном месте.
И, чуть громче и резче:
- Командуй отступление!
|
|
78 |
|
|
|
|
Кажется, я знаю, что мы с вами видели – хриплым от волнения голосом произнес Сехену. – Это царство мертвых древнего Ахерона – царства, которое находилось на наших землях до появления Древней Стигии. Все сходится: безжизненный свет, темно-синяя река называемая Рекой Душ и берега, устланные черепами. Тот стигиец, которого тянули – умерший. Он просил освободить его, умолял и говорил, что больше не может.
Сам же Сехену глубоко задумался об увиденном. Странно. Книга Мертвых учит, что сах покойного входит в Долину Теней в благостном молчании, если ты конечно не грешник и не боишься Страшного суда, когда твое сердце будет взвешено на весах Правды против пера Маат. Но этот человек, он не выглядел умершим, он выглядел живым. Но даже если предположить, что мы видели душу, то почему он не читал формул, призванных обеспечить его правильное вхождение в Долину Теней? Неужто жрецы тогда были настолько нерадивы, что не подготовили его сах должным образом?
Но все потом. Сейчас же нужно уходить. Пока они не привлекли внимание стражи. Даст Сет и получится уйти без боя.
– Женщина-хемет права, нужно уходить!
|
|
79 |
|
|
|
|
Добежав до своих, и услышав фразу этого подозрительного новичка, Али, Долан с облегчением выдохнул. Морок. Но всему есть конец, и морок закончился. Возможно, виной тому как раз колдовские колокольчики, прогнавшие тьму и безмолвие.
- Это не просто видения, приятель. Этьен лежит там, во дворе, и ему пустили кровь - быстро, и бесшумно, я даже не слышал его крика. Несколько секунд назад все поместье погрузилось во тьму и тишину, замолкли не только стражи, но даже местные кошки и собаки. Я сорвал сигнал на входе, и, думаю, это отогнало морок от меня - там, где я шёл, появлялись звуки, и я смог мельком осмотреть тело Этьена. Когда я понял, что его её спасти, я бежал к вам - и счастлив видеть, что вы, хоть и были на краю гибели, все же ускользунли от неё.
- Да,нужно уходить, пока снаружи свободно. И нужно унести Этьена. Чёрная магия тронула его тело, я уверен, и даже если его не обнаружат стражи поместья, которые могут быть уже мертвы, его найдут силы куда более могущественные. Не такого посмертия хотел бы я своему боевому товарищу!
|
|
80 |
|
|
|
|
Ахерон? Древняя Стигия? Астрид понятия не имела, о чём говорил Сехену. Ясно было лишь одно: всё, что они увидели, произошло много веков назад. Но взгляд человека в красном она никак не могла забыть. То, что он так пристально смотрел именно на них, не могло быть случайностью.
Слова Долана резко вернули её к реальности. Этьен мёртв. Если тьма действительно подействовала и на стражу, то кто убил рыцаря? И почему убийца пощадил остальных? Эти вопросы один за другим впились в разум воительницы. Вряд ли это мог сделать Долан. Именно он настоял на том, чтобы взять рыцаря с собой, да и прежде Астрид никогда не замечала за боссонцем склонности к подлости. Но сейчас времени разбираться не было. Сначала нужно было выбраться из дома.
— Ты прав, Долан. Если стража не узнала о нашем присутствии, не стоит оставлять ей лишних причин начать поиски. Я возьму его тело, — Астрид бросила взгляд на Али, оценивая состояние туранца. — А вы помогите вору. Сегодня он заслужил своё место среди нас.
Она повернулась к остальным и командным тоном произнесла:
— Уходим. Долан и Нтара идут вперёд. Смотрите внимательно и убедитесь, что снаружи нас никто не поджидает.
|
|
81 |
|
|
|
|
- Заслужил? Что ж, раз так, вот тебе моя рука - заявил Долан - Обопрись на меня, если тебе трудно идти быстро.
Словам Астрид боссониец доверял, как своим - если в этом мире кто-то ещё помнил о чести, то северяне.
|
|
82 |
|
|
|
|
– Помогите вору! Что это?! Тайный сигнал? И сейчас угрюмый житель марок прирежет его, как возможно минутой ранее статного Аквилонца? Но зачем тогда тащить тело из двора? Может быть и правда теперь я часть этой необычной группы людей? Времени прошло немного, но пережитое способно объединить похлеще нескольких лет знакомства, – мысли стрелой проносились в голове замбульца, тело слушалось плохо и движения всë ещë были неуверенными.
С опаской, Борхан по прозвищу Али принял, предложенную помощь.
|
|
83 |
|