| |
|
|
𒅗𒆟 𒉡𒈠𒋢 𒐍𒀀𒄰 𒅇 𒀾 𒁮𒀀𒉈𒉈𒄰
На сим мы, Тубшар Шарри, Хранитель глиняных табличек зиккурата Эанна-Ашторет, в 9-й день месяца Абу, в 13-й год правления Лугаль-Эреша, богами благословлённого царя Эрука, начинаем сию летопись, которую мы озаглавили «Кагэсэд Нумасу Ушшукам у-Аш Даманэнэкам», что на сакральном языке значит «Завет Восьми Вдов и Проклятие Их Супруга».
Эта история началась в столице Аргоса, именуемой Мессантия и считаемой самым богатым городом на всей земле, что мы считаем пафосным преувеличением: всем известно, что ни одно государство мира не сравнится в богатствах своих с Эруком, вотчиной благословлённого богами Лугаль-Эреша, царя нашего, владыки судеб наших. Тот день в летоисчислении западных варваров был 1-м днём месяца Огня года Орла 720-го цикла от Сотворения мира. В тот день погода в Мессантии была знойной и удушающей, предвещающей грозу; на море стоял штиль, а небеса испепелял гневный лик Шамаша, Господа Солнца…
𒅗𒆟 𒉡𒈠𒋢 𒐍𒀀𒄰 𒅇 𒀾 𒁮𒀀𒉈𒉈𒄰
📍 ЛАВКА ПУБЛИО
🗺️ Квартал знати, Мессантия, Аргос
📜 1-й день месяца Огня | год Орла, 720-й цикл
⏳ четвёртый час пополудни
Лавка Публио, располагавшаяся в глубине двора с журчащим хрустальной влагой фонтаном, окруженного высоким забором с позолоченной двустворчатой дверью, производила одновременно и впечатляющее, и гротескное впечатление. Просторное помещение в добротном доме, покрытом белоснежной, словно вчера нанесённой штукатуркой, было на удивление прохладным и тонуло в густом полумраке, прорезанном лишь узкими лучами света из-под потолка, что казалось настоящим спасением после удушающего зноя, обрушившегося на Мессантию подобно соколу на полевую мышь. Причиной тому служили мраморные панели, которыми были выложены стены, пол и потолок внутреннего убранства дома Публио; кофский мрамор, как знал каждый, умел сохранять прохладу и не пропускать жар, но за это требовал неимоверной платы в прямом смысле — этот камень стоил баснословно дорого. Разительным контрастом этому великолепию было невероятно скудное добро, разложенное на стеллажах и полках: какие-то драные тряпки, под которыми висела табличка «Туранские шали»; невнятного вида амфоры с потрескавшейся от времени росписью, вероятно, офирского происхождения, если верить табличке под ними; поеденные молью шкуры кого-то размером с дворового кота, но почему-то названные «Шкурами вендийских тигров», и куча прочей всячины, на которую не обратил бы внимания даже отчаявшийся и изголодавшийся воришка, и от которой явственно тянуло застарелой пылью и затхлостью, едва перебиваемыми ароматом курящихся где-то в глубине дома дорогих благовоний.
Причину тому знал каждый, кому стоило знать подобное: главным товаром Публио были не предметы, но тайны и чужие секреты, а также услуги по сведению людей, у которых возникали проблемы, неразрешимые с помощью городской стражи, и наёмников, готовых эти проблемы решить тихо, аккуратно и за достойную оплату. Взамен Публио получал свои комиссионные с заказчиков, что и позволяло жить в такой роскоши, поддерживая лишь видимость того, что он — успешный торговец. Поговаривали, что Публио также сбывает контрабанду, которую открыто на прилавки не положишь, но сам торговец яростно отрицал подобные инсинуации, да и факт того, что ни городская стража, ни королевские сборщики податей до сих пор его не арестовали, свидетельствовал о том, что он либо действительно непричастен к контрабанде (за которую в Аргосе грозила суровая кара — от пожизненной работы на каторге до прилюдной казни), либо… На этом моменте обсуждавшие эту тему обычно многозначительно ухмылялись и переводили разговор на иное.
Позолоченный колокольчик над дверью приветственно зазвенел, как только наши герои вошли внутрь — то ли по воле провидения, то ли по прихоти богов, то ли просто случайно, но все пятеро заявились в дом Публио, располагавшийся в Квартале знати, практически одновременно — и из-за тяжёлых пурпурных портьер, расшитых золотой нитью, вмиг выскочил невысокий пухлый человечек, обдав вошедших густым шлейфом сладковатых цветочных духов. С непропорционально огромной головой, увенчанной короной каштановых кудрявых волос, с огромными тёмными глазами с цепким и холодным взглядом, и короткой аккуратно подстриженной бородкой, блестящей от ароматических масел. Одет он был в кроваво-красный хитон, поверх которого был изящно перекинут через левое плечо изумрудного цвета палантин, отвечающий на каждое движение хозяина тихим шелестом тяжелого шёлка, и по кайме которого золотом был вышит традиционный для Аргоса мотив — непрерывный волнообразный завиток. В руках у этого человека, на коротких пальцах которого тускло мерцали массивные перстни, была крохотная короткошёрстная собачка размером с крысу — тонкие лапки, крохотный куцый хвостик, огромная голова с громадными навыкате глазищами; своим видом эта собачонка напоминала своего хозяина — как размерами, так и пропорциями головы к телу.
Увидев вошедших, толстячок поместил своего питомца на заваленный какими-то бумагами прилавок, приветливо улыбнулся (хотя его взгляд по-прежнему остался холодным и цепким), назвался «Публио, разноторговец», и, услышав о причине того, почему наши герои заявились в его заведение, без обиняков перешёл сразу к делу:
— Как вы уже слышали, я ищу группу отважных удальцов, или же отдельных наёмников, которые смогли бы сослужить благое дело Господу нашему, Митре Солнцеликому, справедливости и собственным кошелькам. Испокон веков в сокровищнице Митранеума, главного святилища Аргоса, хранилась некая реликвия, не представлявшая денежной ценности, но бывшая ценной своим историческим и символическим значением. Недавно некий Антей, известный в Мессантии учёный и историк, получил разрешение у настоятеля Митранеума исследовать сей артефакт — понятное дело, не покидая пределов храма; когда спустя несколько дней жрецы проводили ревизию, они обнаружили, что вместо реликвии там хранится искусно изготовленная, но всё же подделка. Как вы понимаете, причастность к этому Атрея является косвенной: пожалуйся они городской страже или даже самому королю, доказать то, что именно Антей подменил артефакт, не будет никакой возможности. «Так сами жрецы и украли оригинал!», воскликнете вы, друзья, — громко выкрикнул Публио, отчего его чуднáя собачонка испуганно пискнула, дёрнулась и испустила на прилавок миниатюрную лужицу мочи, окрасившей близлежащие счета и бумаги с записями в золотистый цвет, наполнив воздух резким аммиачным запашком. — Логика, друзья. Реликвия хранится там уже столетия. Зачем жрецам подменять её именно сейчас? Это во-первых. Во-вторых, как истовый почитатель Солнцеликого Митры, я хочу верить в то, что его прямые слуги не совершат подобного святотатства, а вот от «учёного», который кичится своими познаниями и регулярно выдаёт изречения, идущие по опасной грани с богохульством, подобного «подвига во имя науки» ожидать вполне возможно. Ну и зачем Митранеуму выдавать немалую сумму в золоте на то, чтобы вернуть эту реликвию в храм, если бы они были в этом замешаны?
Публио нырнул под прилавок, порылся в том, что бы ни было складировано там, и вынырнул обратно с пузатым горшочком, полным золотых монет, с глухим, ласкающим слух звяканьем опустив его перед собой:
— Десять монет каждому. Если вы — отряд наёмников, то ещё и двадцать монет сверху на всю группу. Достойных четырнадцать монет за то, чтобы тихонько и незаметно пробраться в особняк Атрея, в котором нынче, как я точно знаю, остались только слуги, которые по ночам спят, и стража, которая ввиду отсутствия хозяина любит бить баклуши. Куда запропастился этот «учёный» — того мне не ведомо, но его нет уже три дня, и пока он не решил вернуться, сегодня — самый удачный момент, чтобы вы проникли в его обитель и вернули мне, а через меня — Митранеуму — сокровище, которое принадлежит Митре. Как вы будете туда проникать, или что вас там ждёт — это уже ваше дело, если бы я всякое такое знал, мне и наёмники были бы не нужны. С меня — задание и оплата, с вас — всё прочее; вполне честная сделка, как по мне.
Результат броска 2D20: 11 + 15 = 26 - "Проверка Дисциплины Публио (TN 9 | Focus 1)"
Результат броска 2D20: 16 + 4 = 20 - "Проверка Дисциплины Публио (TN 9 | Focus 1) --- в случае, если будет торг за групповой бонус"
|
|
1 |
|
|
|
|
Годы скитаний под чужими знамёнами не прошли даром. Астрид не обрела несметных богатств, не стала владычицей Аргоса и не превратилась в легенду, о которой слагают баллады в портовых тавернах. Впрочем, она никогда не стремилась ни к золоту, ни к славе. Она слишком хорошо знала цену и тому, и другому. Достаточно одного дня, одной ошибки, одного удара судьбы — и всё обращается в пепел. Теперь её влекло совсем иное.
Немногие придали бы значение слухам о стигийском жреце, недавно объявившемся в Мессантии. Для большинства это был всего лишь чужеземец, ещё один среди сотен шарлатанов. Но только не для Астрид. Охота оказалась недолгой. Жрец был слишком неумел, чтобы скрыться от женщины, привыкшей преследовать добычу по заснеженным перевалам Ванахейма задолго до того, как южане научились произносить её имя с опаской. Наверняка он ожидал смерти. Любой на его месте ожидал бы именно этого. Но Астрид не собиралась его убивать. Ей был нужен учитель.
Сехену. Даже его имя вызывало у неё желание сплюнуть. От него пахло сыростью, древними гробницами и тем колдовством, которое она ненавидела всем сердцем. Тем самым колдовством, что однажды уже доказало своё превосходство над грубой силой. Но именно эту мощь она желала обрести больше всего.
Колдовство не покоряется тому, кто привык решать всё остриём меча. Оно требует терпения, знаний и смирения — качеств, которых у северной королевы никогда не было в избытке. Уже несколько месяцев Сехену поневоле следовал за ней, а сама Астрид с упрямством дикого зверя пыталась постичь хотя бы основы искусства, которое презирала. Впрочем, не только тайные знания занимали её мысли.
Она слишком часто видела, как лучшие воины погибают под напором толпы крестьян. Каким бы сильным ни был человек, сколько бы боёв он ни прошёл, в одиночку он всегда проигрывал рано или поздно. Южанам Астрид не доверяла. И они отвечали ей тем же. В их глазах высокая северянка с холодным взглядом и тяжёлым мечом оставалась чужой, сколько бы она ни прожила на Аргосе. Поэтому она искала тех, кто, как и она сама, пришёл издалека.
Первым стал Долан из Пограничья — прославленный боссонский стрелок. Настоящий солдат, а с такими людьми Астрид всегда находила общий язык быстрее, чем с купцами или дворянами. Впрочем, узнай он, кем она была прежде, — скорее всего, попытался бы пустить стрелу ей прямо между глаз.
Позже до неё дошли слухи, что Нтара из Чёрных королевств вновь вернулась к делу. Историй о Замарашке хватало в любой таверне, где собирались наёмники, и далеко не все они казались выдумкой. Астрид любила судить о людях по тому, как они держат оружие, а не по пьяным россказням, поэтому разыскала пиратку при первой же возможности, и не разочаровалась.
Подходящий контракт подвернулся почти сразу. С купцом Публио ей уже доводилось иметь дело. Скользкий, жадный и трусливый, он неизменно обещал больше, чем собирался платить, но золото у него водилось, а значит, с ним можно было работать. На этот раз награда выглядела щедрой, хотя Астрид почти не сомневалась, что толстяк снова припрятал часть монет для собственного кошеля.
По дороге к купцу их отряд пополнил ещё один спутник – высокий рыцарь в необычных аквилонских латах говорил о Митре, священных реликвиях и долге с такой убеждённостью, словно мир ещё не успел доказать тщетность подобных речей. Обычно подобные разговоры вызывали у Астрид лишь усмешку. Она давно отвернулась от богов и не ждала от них ни помощи, ни справедливости. Но меч он держал уверенно, а цели их совпадали. Этого было вполне достаточно.
________________________________________
В любую дверь Астрид входила так, словно это был её собственный дом. Тяжёлая створка с грохотом распахнулась под её рукой. Гордая воительница возвышалась над всеми мужчинами в лавке. Широкие плечи, мощные руки и крепкое тело северной девы были выточены не в тренировочных дворах, а десятками настоящих сражений. Даже под лёгкими пластинами её полуоткрытой брони угадывались тугие мышцы, а многочисленные старые шрамы лишь подчёркивали силу и опыт.
Однако прежде всего взгляд цеплялся за другое. Длинные волосы цвета спелой пшеницы свободно спадали ниже лопаток, резко контрастируя с её опасным видом и различными видами оружия, закреплёнными на спине и поясе. Светлая кожа уроженки северных земель казалась почти белой в полумраке помещения, а яркие зелёные глаза холодно блестели, словно отполированный нефрит. В её суровом лице не было южной утончённости, зато была первобытная красота — дикая, свободная и опасная, подобная волчице, которая скорее перегрызёт горло, чем позволит надеть на себя ошейник.
Она двигалась с той непринуждённой уверенностью, какой обладают лишь люди, привыкшие брать силой всё, что считают своим. Ни церемоний, ни показной вежливости. Варварские привычки Астрид не сгладили ни годы странствий, ни жизнь среди цивилизованных народов. И уж тем более она не собиралась расшаркиваться перед Публио — человеком, разбогатевшим на чужой крови.
Купец, как обычно, не жалел слов. Он расписывал опасности похода, важность задания, возможные выгоды и собственную щедрость так красноречиво, словно надеялся заговорить наёмников до смерти. Астрид его почти не слушала. Её интересовали только цель и золото. Всё остальное, если понадобится, запомнит Сехену.
Пока толстяк распинался, северянка лениво зевнула, окинула взглядом безвкусное убранство лавки, словно прикидывая, сколько здесь стоит каждая вещь и насколько быстро её можно разнести в драке. Затем внимательно осмотрела своих старых и новых спутников, привычно оценивая не лица, а осанку, оружие и то, как они держатся. Когда её холодный взгляд остановился на маленькой дворняге, та жалобно заскулила и поспешила забиться в длинный рукав хозяина.
Наконец Публио умолк. Астрид шагнула вперёд и с такой силой хлопнула широкой ладонью по прилавку, что тот жалобно скрипнул.
— Не пытайся обмануть меня, старый лис. Мы здесь не первый день. Такая работа стоит минимум 30 золотых.
Она перевела взгляд на аквилонского рыцаря и едва заметно усмехнулась.
— И ещё по десять каждому, когда мы вернёмся. Даже если вернутся не все.
Результат броска 2D20: 3 + 8 = 11 - "Убеждение"
|
|
2 |
|
|
|
|
Сехену едва поспевал за широкими летящими шагами Астрид, и если бы не посох, давно бы запутался в широких полах своих черных одежд. Общество варварши, желавшей учиться колдовству, уже почти не тяготило его, как в первые дни их знакомства, хотя некоторые выходки все ещё заставляли жреца закатывать глаза и проводить себя ладонью по лицу – как например сейчас, когда Астрид так грубо и пошло перешла к обсуждению цены, попирая все мыслимые и немыслимые законы и традиции торговли. Публио конечно сам был хорош – не предложил гостям сесть, не предложил утолить жажду и голод, не задал пару ничего не значащих вопросов, а сразу перешёл к делу – будто сношал рабыню, грубо и без предварительных ласк. А значит вполне заслуживал, чтобы Астрид отплатила ему той же монетой. И может бы Сехену согласился бы с таким подходом, если бы здесь не было его и от его вопросов не зависел бы исход дела.
– Приветствую тебя, достопочтенный Публио, да пошлет тебе Сет удачу в торговле, а Митра продлит твои годы на земле – Сехену отступил на шаг назад и степенно поклонился, вытянув руку с посохом в сторону, а вторую – положив на грудь. – Ты сделал правильный выбор, доверив это дело нам, ибо наш отряд – это не только сила бегемота, ловкость обезъяны, но и мудрость ибиса.
– Однако дело это не совсем простое иначе ты наверняка доверил бы его людям, которым хватило бы и десяти монет на всех. Наверняка этот Антей – важный человек, раз сам настоятель храма согласился пустить его в святая святых своего храма, а не ограничился вежливым или не самым вежливым отказом. Во вторых, ты говоришь, что у него есть дом, слуги и охрана. Вряд ли учёностью можно стяжать такие богатства – иначе стигийские писцы были бы самыми богатыми людьми на свете. Да и говорить открыто богохульные вещи может лишь человек, который не боится за свою жизнь. А значит этот Антей либо из знатной семьи или имеет весьма влиятельных покровителей. Да и изготовление подделки, да ещё и священной реликвии – дело, за которое возьмётся далеко не каждый мастер и попросит соответствующее вознаграждение. А оттого думается мне, что Антей совершил это святотатство отнюдь не для себя, а для своего покровителя.
Сехену на секунду замолк и сделал вид, что задумался – но только для того, чтобы у остальных мужей и дев было время осмыслить услышанное. Не у всех, далеко не у всех мысли были также быстры и легки, как его собственные. Нужно было не забывать об этом.
– А потому спрошу прямо, мудрый Публио. Отчего вы с господином настоятелем думаете, что реликвия ещё в доме Атрея? Три дня – срок не малый, он мог покинуть город или передать ее тем, по чьему наущению он пошел на это святотатство. Или же вы хотите, чтобы мы нашли нечто иное – вещи и свидетельства, которые позволили бы уличить не столько Атрея, а понять, кто стоит за ним?
Вот что ещё мне не даёт покоя. Ты, почтеннейший, сказал, что жрецы обнаружили подлог во время ревизии, через три дня после посещения Артея. Значит настоятель подозревал ученого, поэтому и отдал поручение проверить подлинность реликвии и не ограничился поверхностным осмотром. Но что он делает, обнаружив подлог? Не вызывает стражу, не заявляет о хищении, не требует обыска дома Атрея. Возникает вопрос – почему настоятель действует не открыто, а посредством ваших услуг. Боится скандала? Или переживает, что заказчик, поняв, что раскрыт, обрубит концы и тогда реликвия окончательно уплывёт в неизвестном направлении?
Ведь и ты, и мы, почтеннейший, понимаем, что скорее всего реликвии не окажется на месте, а поэтому это дело легко выйдет за пределы изначального задания проверить один дом. Так за что ты называешь цену – за то, чтобы мы проверили дом Артея или вернули похищенное сколько усилий не пришлось приложить? Ибо в первом случае названная тобой награда – предложение столь щедрое как и слухи о твоей мудрости. Но если речь идёт о том, чтобы найти реликвию и распутать это дело, это мало, недостойно сложности дела и сопутствующего риска. Ибо чувствую я, что в таком случае одним осмотром дома дело не ограничится
|
|
3 |
|
|
|
|
Этьен вошёл в лавку следом за Астрид, но, в отличие от неё, не стал сотрясать стены своим присутствием. Он остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку, и позволил себе короткий, но внимательный осмотр помещения.
Мрамор. Холодный, дорогой, вычурный. Публио явно знал цену деньгам и не стеснялся их демонстрировать. Но товары на полках... Этьен едва заметно хмыкнул. Туранские шали, которые больше походили на тряпки для вытирания ног. Амфоры, покрытые такой патиной времени, что даже самый неопытный глаз заподозрил бы подделку. Торговец тайнами... Подходящее занятие для человека с таким лицом и такими глазами.
Он перевёл взгляд на своих будущих спутников.
Астрид. Громкая, прямая, грубая. Она вела себя так, будто все должно было пасть к ее ногам просто по праву силы. Этьен не был удивлен, он встречал и даже был знаком с киммерийскими воителями раньше — они привыкли брать своё у жизни, не спрашивая разрешения. Правда, чтоб это была женщина... Интересно, а откуда она? Её золотые волосы и светлая кожа выдавали северное происхождение. Ванахейм или, может быть, Асгард. В любом случае, то, что видел, вызывало у него уважение опытные руки, уверенная стойка, взгляд человека, который привык смотреть смерти в лицо. Что ж, грубость не была пороком, когда речь шла о выживании.
Долан. Здесь Этьен позволил себе едва заметный жест — лёгкий кивок, почти незаметный для постороннего. Они встретились в таверне несколько дней назад. Земляк. Боссониец, судя по говору и осанке. Этьен слышал его историю — о потерянной семье, о битве у безымянного холма, о том, как его лук решил исход сражения. Человек, который потерял всё и заново поднялся. Такие люди вызывали у Этьена уважение.
Сехену. Стигиец, без всякого сомнения. Чёрные одежды, длинный посох, глаза, которые, казалось, видели больше, чем другие. Этьен не питал иллюзий насчёт жрецов Сета — он знал, чем они славятся. Но в голосе этого человека слышалось нечто иное: не фанатизм, не жажда власти, а холодный, расчётливый ум. Его вопросы были точны и глубже, чем те, которые задавал Публио. Этьен уже был уверен, что ни за что не доверит ему свою спину, но... Сейчас это полезный спутник. Опасный, но полезный.
Нтара. Этьен задержал взгляд на ней чуть дольше. Тёмная кожа, лёгкая походка человека, привыкшего к палубе, и что-то неуловимое в её облике, что заставило его напрячь память. Он слышал истории, которые рассказывали в портовых тавернах — о пиратке, которая бросила всё ради любви, о моряке, который погиб, и о женщине, которая снова взялась за меч. Его ухо улавливало эти разговоры, когда он проходил мимо столиков. Тогда он не придал им особого значения. Теперь же, глядя на неё, он понял: это, вероятно, та самая женщина. Он вспомнил все эти нудные романы о прекрасных дамах, клявшихся в вечной любви... А это... воистину, романтическая история, достойная менестрелей. Но в её глазах он видел не только печаль — он видел сталь. Она потеряла любовь и вернулась к тому, что умела. Этьен мысленно снял шляпу перед этой стойкостью.
Публио тем временем всё говорил и говорил. Этьен слушал молча, пока толстяк расписывал щедрость и важность задания. Он не перебивал, не торговался, не требовал больше золота. Его интерес был иным.
Наконец, после того, как слово взял Сехену и задал все свои вопросы, Этьен шагнул вперёд.
— Я не стану торговаться о цене. Это мне неинтересно. — Он посмотрел на Публио холодным взглядом серо-голубых глаз. — Но у меня есть другие вопросы.
Он скрестил руки на груди, и свет, пробивающийся из-под потолка, скользнул по блестящему нагруднику его аквилонского доспеха.
— Прежде всего, как выглядит эта реликвия? Я хочу знать, что мы ищем. Размер, материал, форма...
— И второй вопрос. Зачем? Зачем Атрею понадобилась эта статуя? Вы сказали, она не имеет денежной ценности. Только историческая и символическая. Если он украл её, значит, она ценна для кого-то. Значит, есть причина. — Его голос стал чуть жёстче. — Известно ли что-то о его мотивах? И что тебе вообще известно об этом человеке? Вряд ли в этом городе есть хоть кто-то, о кои у тебя нет подробных сведений...
Этьен замолчал, но не опустил взгляд. Он ждал ответа, стоя неподвижно, как статуя, которую им предстояло найти.
|
|
4 |
|
|
|
|
Нтара редко встречала женщин, которые настолько превосходили ее ростом и весом. Да еще обладали таким темпераментом. Поэтому несколько первых секунд встречи с северянкой Астрид она боролась с желанием достать свой меч и выяснить, как быстро она снимет светловолосую голову с плеч. Но, то ли мирная жизнь и рождение ребенка сделали ее мягче, толи пиратка просто набралась ума.
- Бездна и все ее твари,– подумала Нтара, – такая предводительница просто находка. Сильная, яркая и глупая, она будет стягивать на себя все внимание и первой встречать опасности своей выдающейся грудью. Очень удобно, чтобы достигнуть своей цели и обрести богатства и сокровища.
Поэтому Нтара широко улыбнулась и предложила наглой северянке выпить, а потом они ударили по рукам. При всех своих невероятных приключениях и былых успехах, Натара никогда не была капитаном собственного корабля. Ее максимумом было главенство над партией абордажников на двух ее последних судах. И она никогда не была огорчена или расстроена этим обстоятельством. Капитан это не только власть, но и куча скучных, но необходимых и необплываемых обязанностей. Не то, чем хотелось заниматься женщине, которая не умела ни писать, ни читать, а вместо подписи ставила отпечаток пальца.
Вот и сейчас, Нтара предоставила возможность их предводительнице с грацией носорога вломиться в открытую дверь и начать переговоры. Сама пиратка вошла последней перед этим оглянувшись и пройдясь цепким, внимательны взглядом по подступам к дому. А до этого она столь же цепко высматривала возможные угрозы на подступах к дому. Кто-то мог бы посчитать такое поведение излишней осторожностью, или, даже, трусостью. Кому может прийти в голову устроить засаду около дома известного посредника Публио?! Найдись такой смельчак, и Нтара рассмеялась бы ему в лицо. Тяжелый и горький опыт приучил ее к тому, что пираты делятся на две категории, внимательные и мертвые. Сколько она видела храбрецов, которые из-за лихости или не осторожности лишились голов, повисли к петле или ушли на дно морское кормить рыб, а то и тварей куда страшнее. И Нтара совсем не была расположена пополнить собой эту бесчисленную армию мертвецов. Поэтому, даже когда вошла в дом Публио, то не расслабилась, а продолжала зыркать глазами по сторонам. Но, вроде, за портьерами не скрывалось лучников, а ковер на полу не скрывал люк, в который они должны были провалится. Тем не менее, пальцы чернокожей женщины продолжали поглаживать рукоять ее простого меча.
За развернувшейся беседой она следила со смесью любопытства и легкой брезгливости. Первое было связано с тем, чтобы лучше узнать своих соратников по отряду. Второе, с размером сумм, которые обсуждались.
- Как же низко я пала, - без особого огорчение признала пиратка грустный факт, – раньше я десяток золотых запросто могла спустить за вечер, а теперь ради них придется напрягаться. Впрочем, никто не мешает взять дополнительную добычу в доме Атрея. Мертвецам золото и вещи ни к чему.
Сама Нтара в обсуждении почти не участвовала. Только после слов Астрид подержала предводительницу.
- Раз ты ведешь дела с контрабандистами, Публио, – процедила она, – то должен был обо мне слышать. И раз у нас главная не я, а она, то делай выводы.
Выступление стигийца ничего не изменило его оценку в глазах пиратки. Она не любила Сехена и опасалась его. Слишком близко жило ее племя к Стигии, чтобы знать, что далеко не все зловещие слухи о жрецах - страшилки для детей. И прекрасно понимала, что бывших жрецов не бывает, чтобы об этом не думала северная наивная простушка. Да, сейчас они плывут в одной лодке. Но чернокожая не доверяла Сехену, ждала от него предательства и собиралась предать первой. Сейчас же стигиец был полезен, со своим острым, как отточенная бритва, умом, логикой и умением говорить.
Впрочем, тут аквилонский святоша Этьен его переплюнул. Нтара демонстративно несколько раз хлопнула в ладоши и засмеялась.
- На третий день узники заметили, что в камере нет задней стены! Я уже думала, что никто не спросит, что именно мы должны достать и вернуть. И начала подозревать, что это ночной горшок главного жреца. Молодец Этьен! Снял вопрос у меня с языка.
Теперь осталось дождаться ответов Публио и можно было идти на дело.
|
|
5 |
|
|
|
|
Долан еле заметно кивнул Этьену в ответ. Хотя он и был из Аквилонской знати, которую недолюбливали в Марках, но, все же, Этьен был земляком. А встретить земляка на чужбине и пообщаться на родном языке всегда приятно. Что касается остальных спутников, то о них Долан знал не так много. Единственное, что он точно мог сказать, так это то, что его нынешние товарищи сильно выделялись даже из пестрой толпы наемников. Варварша с севера, чернокожая девушка воительница, обедневший дворянин и даже мудрец с юга, все они выглядели скорее как люди, которых занесло сюда случайностями судьбы, чем как жадные до золота наемники. Хотя, признаться, улыбка Нтары была очень зловещей.
Лучник отвернулся и подошел к стеллажам с товаром, делая вид, что с интересом рассматривает шкурки тигров. Он уже знал, что товар этот лежит здесь не столько для продажи, сколько для вида. Будь Публио настоящим торговцем, он уже давно разорился бы. По крайней мере, вряд ли он смог бы оплачивать налоги за такой огромный дом.
В разговоре Долан не стал принимать участия. Вести переговоры он не умел, да и не хотел, оставив эту задачу остальным участникам группы. Зато он внимательно слушал и детали задания и манеру общения своих спутников. Особенно занятным ему показался контраст между Астрид и Сехену. Как вообще они встретились и решили путешествовать вместе? Вероятно Долан и присоединился к ним больше из любопытства, чем из-за денег. Зато само задание ему не нравилось - проникнуть в дом человека, которого даже не могут официально обвинить в краже из-за отсутствия доказательств. Да и Публио явно что-то не договаривал, в этом Долан был полностью согласен с Сехену. Уж лучше бы это было очередное сопровождение торгового каравана или охота на диких животных.
– Извините, у меня тоже есть вопрос. Сколько может стоить этот кувшин? - внезапно встрял Долан с неуместным вопросом, указывая на тяжелую на вид растрескавшуюся амфору.
|
|
6 |
|
|
|
|
Публио едва заметно поморщился от грубоватой, лишенной всякого политеса манеры общения северянки, но стоило ему услышать озвученную сумму, как его пухлое лицо тут же расплылось в приторно-довольной улыбке, и он воскликнул:
— По рукам!
Звонко ударив по влажной, пухлой ладони мессантийца, Астрид уловила тот самый алчный, почти хищный блеск в его крохотных свиных глазках, который вкупе с молниеносной скоростью согласия на новую сумму гонорара — восемьдесят золотых монет — ясно давал понять: нордхеймка изрядно продешевила. Впрочем, уговор есть уговор, и менять условия сделки было уже поздно.
Когда подал голос Сехену, торговец внимательно, чуть склонив свою огромную голову, выслушал стигийца, после чего снисходительно развёл руками:
— Реликвия всё ещё в доме? Так не «мы» думаем, почтенный, так считает настоятель Митранеума, а уж если он так говорит, то, смею полагать, так оно и есть. С одной стороны, мне-то что за печаль? Я — лишь скромный посредник: мне поручили пустить клич и подыскать толковых наёмников, я своё дело выполнил. Если я начну детально копаться в каждом дельце, проходящем через мои руки, то мигом лишусь сна, а собственный комфорт я ценю превыше многого. Как говорится, тише плывёшь — дальше уплывёшь, да и чужие тайны весьма вредны для здоровья, — Публио раскатисто и сыто хохотнул, сотрясаясь всем своим тучным телом. — С другой стороны, я человек набожный. Раз настоятель уверен, что святыня не покидала стен особняка, значит, она там. Я не ношу рясу, откуда мне ведать, из каких источников его преосвященство черпает сведения? Быть может, кто-то из жрецов услышал сие на исповеди от болтливого слуги Антея. А может, пораскинув умом, они резонно предположили, что раз уж этот «учёный» пошёл на такие немыслимые ухищрения и заказал почти неотличимую реплику, то он возжелал заполучить древний оригинал в свою личную коллекцию — благо о его страсти к собирательству древностей знает каждая портовая крыса в Мессантии. Или же, чем черт не шутит, самому настоятелю явился в ослепительном видении Митра Солнцеликий? Ты же сам жрец, судя по твоим одеяниям, тебе всяко виднее, как такие вещи происходят в храмовых чертогах.
Торговец бережно подхватил на руки свою крысоподобную собачонку и принялся чесать её за тонкими дрожащими ушами; несуразное животное блаженно зажмурило выпученные глазёнки и мелко затрясло куцым хвостиком.
— Что же до того, почему Митранеум решил действовать по-тихому и чужими руками, то я вроде бы ответил предельно внятно, но если изволите, разжую детальнее: прямых доказательств того, что именно Антей подменил реликвию, не существует, а этот достопочтенный ценитель старины, как ты совершенно верно подметил, происходит из древнего, баснословно богатого рода, чья родня заседает в королевских советах и торговых гильдиях, — Публио тяжело и картинно вздохнул. — Чтобы натравить на него городскую стражу или дознавателей, нужны неоспоримые, железные улики. К сожалению — или же к моему глубочайшему счастью — у нас тут не пески Стигии, и жрецы не правят свободным народом Аргоса. Аргумент в духе «Наш Господь явил сие чудо в видениях» ни один судья не примет к рассмотрению; если бы жреческие откровения имели силу закона, Митранеум давным-давно бы вырезал под корень всех безбожников в Мессантии, а то и вовсе подмял бы под себя трон, как это де-факто заведено у тебя на родине, почтенный Сехену. Ведь ни для кого не секрет, что ваш фараон практически не имеет власти над жречеством, тогда как владыки Чёрного Кольца крутят им как хотят... Прости, если мои слова задели твою веру, но ведь я говорю лишь суровую правду, увы…
Вопросы Этьена аргоссец выслушивал уже с плохо скрываемым, заметно растущим раздражением, нервно теребя складки своего палантина, и, стоило аквилонцу наконец умолкнуть, тут же принялся тараторить, всем своим видом демонстрируя жгучее желание поскорее свернуть этот затянувшийся допрос:
— Разумеется, я прямо сейчас поведаю вам, за чем именно вы отправитесь. Обсуждать столь пикантные детали до того, как ударили по рукам — сущей воды моветон, как изящно выражаются у вас в Аквилонии. То, что Митранеум так отчаянно жаждет вернуть в свою сокровищницу, представляет собой древнюю драгоценность, на первый взгляд выглядящую как массивный амулет. Размером она примерно в ладонь — аккурат с твою, Астрид. Главная деталь сего изделия — гладко отполированный черный камень каплевидной формы, который закреплён в серебряной оправе строго горизонтально, из-за чего вся эта массивная вещица напоминает жутковатый, немигающий темный глаз; отсюда и прозвание реликвии в узких кругах — Око. Ваша первейшая задача — отыскать его, или же, если Ока там действительно нет, как вы изволили предположить, сообщить об этом мне; свою плату вы, разумеется, получите в любом случае. Однако я искренне верю, что ради собственной деловой репутации, ради ваших будущих шансов получать столь же щедрые заказы и, в конце концов, ради спасения ваших душ вы не опуститесь до столь унизительной лжи, вздумав прикарманить реликвию себе и заявив мне — а через меня и всему Митранеуму, — что в доме Антея её не оказалось. Ведь если святыни там действительно нет, жрецы, вероятнее всего, будут счастливы поручить такому надежному и ответственному отряду наёмников новую миссию по её дальнейшему розыску… За отдельную, весьма полновесную плату, само собой.
Собачонка в его руках вдруг пронзительно и звонко тявкнула, и Публио, брезгливо поморщившись, сгрузил её обратно на заваленный бумагами прилавок:
— Что же до того, на кой бес эта реликвия сдалась Антею — понятия не имею, кто вообще способен постичь извращенную логику этих кабинетных умников?! Да мне это, признаться честно, глубоко неинтересно. Я — лишь скромный посредник, ни более, ни менее. Когда окажетесь внутри его особняка, возможно, вам повезёт найти некие зацепки, которые прольют свет на эту скучнейшую для меня тайну. Как я уже имел честь упомянуть в самом начале: с меня — задание и звенящее золото, а вот всё остальное, включая добычу необходимых сведений как до проникновения в особняк, так и на месте — исключительно ваша забота. Всё, что мне было дозволено сообщить, я уже сообщил, и на сим, многоуважаемые господа, вынужден откланяться. Дела сами себя не сделают, да и вам не с руки откладывать в долгий ящик то, за что уже уплачено... Что? Кувшин? Тот, что на верхней полке?! Сколько стоит?!
Вопрос Долана откровенно ошарашил торговца — судя по вытянувшемуся лицу Публио, никто и никогда в здравом уме не приценивался к тому никчемному, пыльному барахлу, что служило лишь нелепой декорацией на полках его фальшивой лавки.
— Пять золотых монет, почтеннейший Долан, — быстро оправившись от изумления и вновь нацепив маску радушного торгаша, мурлыкнул Публио. — Завернуть?
|
|
7 |
|
|
|
|
Когда их банда вышла из дома посредника и отошла немного в сторону, Нтара заговорила:
- Я всяко разно больше вашего участвовала в налетах, поэтому слушайте. Начнем, когда полностью стемнеет, прохожих уже не будет, а стража успеет устать во время обхода улиц. Сейчас мы все вместе дойдем до дома Атрея и выберем место встречи. Вы можете делать, что хотите, а я останусь там и буду наблюдать за домом. Глядишь успею до ночи углядеть что-нибудь интересное.
Потом Нтара прошлась взглядом по внешности подельников, скривилась, и еще пару раз недовольно зыркнула, подмечая детали.
- Теперь по внешности. Точнее по ее сокрытию. Антей происходит из богатого и влиятельного рода, поэтому после похищения Ока нас будут искать. Несмотря на ночь, в доме могут встретится и ловушки и охранники и слуги, и там будет гореть свет, пусть и не везде. Если вас увидят и узнают, то придется или спешно покидать Аргос или прятаться от стражи. Последнее может привести к тому, что наши тела украсят городскую виселицу. Так что необходима маскировка. Как минимум у всех на лице должен быть платок.
- Долан. С тобой проще всего. Накинешь плащ, чтобы скрыть колчан, а свой длинный лук понесешь не натянутым, на манер посоха. И, конечно, платок на лицо.
После каждого имени пиратка делала паузу и переводила взгляд с человека на человека.
- Сехену, с тобой все еще лучше. Только нужно прикрыть кроме лица еще бритую голову. А то при виде тебя, любой скажет, что перед ним жрец Сета.
- Астрид. Все очень и очень плохо. Я сомневаюсь, что во всем Аргосе, да и паре соседних королевств, найдется еще одна светловолосая женщина твоих размеров. Так что тебе придется прикинутся мужчиной. Свободные одежды, чтобы скрыть грудь и фигуру. А волосы надо заплести в косу, свернуть в «корону» на голове и закрыть любым головным убором. Ну, если ты не собираешься расстаться с этой головой и подвести всех нас.
- Этьен, с тобой все легко и сложно одновременно. Легко, если ты пойдешь без доспехов. Грабить особняк не ходят в полных латах, шлеме и с копьем. Так что ты должен или пойти налегке, с одним мечом, или на коне ждать нас у входа. Так ты получишь возможность прикрыть отступление. Но это вы с Астрид решите, ведь это она у нас предводительница отряда.
В последней фразе даже искушенный слушатель не смог бы уловить иронии, таким серьезным тоном сказала это чернокожая. У нее только в глазах была смешинка.
|
|
8 |
|
|
|
|
Астрид никогда не слыла мудрой женщиной. Она не умела плести интриги, читать скрытые смыслы в чужих словах или угадывать замыслы прежде, чем они воплотятся в жизнь. Но даже ей не требовалось особой проницательности, чтобы услышать насмешку, прозвучавшую слишком открыто, чтобы её можно было принять за случайность.
Когда-то, далеко на севере, подобные споры заканчивались просто – поединком. Правым оставался тот, кто стоял над обнимающим снег соперником. Варвары не тратили время на язвительные перепалки. Но годы изменили её.
Командовать несколькими десятками дикарей ещё можно было кулаком и мечом. Командовать тысячами — уже нет. Ей пришлось научиться терпению, научиться выбирать момент для удара и, что оказалось труднее всего, не отвечать на каждую провокацию. Вождь, потерявший самообладание на глазах у своих людей, переставал казаться сильным. Поэтому сейчас она лишь молча слушала.
Когда Нтара закончила говорить, северянка коротко кивнула. На её красивом, суровом лице не дрогнул ни один мускул. Лишь холодный блеск ярко-зелёных глаз стал чуть жёстче.
Она шагнула вперёд, расправив широкие плечи. Даже стоя неподвижно, Астрид возвышалась над большинством присутствующих, словно древняя сосна среди молодых деревьев. В её осанке чувствовалась уверенность человека, который привык отдавать приказы на поле боя и видеть, как им беспрекословно подчиняются.
Когда она заговорила, её низкий, уверенный голос легко перекрыл городской шум.
— План хороший. Сехену, Долан, как только определимся с местом, раздобудьте всё необходимое.
Она перевела взгляд на стигийца, задержавшись на нём ровно настолько, чтобы тот понял: это не просьба. Затем её глаза остановились на рыцаре.
— Этьен, я тебя почти не знаю. Но надеюсь, Долан не ошибся, поручившись за тебя. Лошадей у нас немного, а твой меч пригодится рядом с нами куда больше, если всё пойдёт не по плану. Долан говорил, что ты умеешь находить общий язык с жрецами. Попробуй вытянуть из них что-нибудь, о чём этот жирдяй предпочёл промолчать.
Воительница посмотрела на Нтару.
— Я задержусь, чтобы обсудить с тобой план. Потом обойду таверны. Если повезёт, найду полезные слухи. Заодно присмотрю место, где можно будет сбросить лишний хлам и укрыться после налёта.
Она обвела присутствующих спокойным взглядом.
— Вопросы?
Это прозвучало как вопрос лишь по форме. По тому, как неподвижно стояла северянка, по ледяному спокойствию её голоса и тяжёлому взгляду было ясно: возражений она не ждала. И уж тем более не собиралась терпеть бесполезные споры.
|
|
9 |
|
|
|
|
А все же Публио в своем деле был хорош – как ни старался Сехену выведать у него подробности задания и проверить свои предположения, он не раскрыл ничего сверх того, что озвучил раньше. При этом интуиция стигийского жреца прямо вопила о том, что их пытаются использовать в некой крупной игре и использовать, как водится, втемную. По уму, лучше бы им отказаться от этого неясного дела и по-прежнему заниматься той непыльной, но безопасной работой, которую они делали последние месяцы, но попробуй донести это Астрид
– Моя госпожа, у нас слишком мало информации, чтобы действовать так прямолинейно – осторожно начал Сехену, после того, как Астрид и Нтара изложили в общих деталях план, который по мнению Сехену выглядел в духе "просто заходим в клетку со львами". – Если сам настоятель храма проявляет такую осторожность в отношении этого Антея, то нам следует быть осторожным втройне. Хорошо было бы узнать больше информации об этом Антее и его семье, чтобы лучше представлять его возможности. Жаль, времени так мало... Я попробую узнать что-нибудь среди учёных и писцов – какая репутация у этого ученого мужа, какие знания его интересуют, почему его считают богохульником, какие древние вещи он коллекционирует. Постараюсь также узнать кто строил его дом и жив ли архитектор. Если этот человек хранит дома разные ценные предметы, ловушек не избежать. Может оттого стража и беспечна, поскольку дом содержит больше ловушек, чем усыпальница фараона. Хорошо бы узнать, что об этом доме и самом Антее думает гильдия детей ночи. Если там есть ловушки, может они уже обломали об этом дом свои зубы. Но к сожалению, поговорить с ними я не могу. Может Нтара сможет?
– Теперь касательно вашего плана. Нам нужно понимать расположение охраны и план здания. Какие помещения куда ведут, как ходят слуги, куда они заходят, а куда для них доступа нет. Это предоставьте мне. Ибо истинно верующего боги проведут через стену – Сехену хитро улыбнулся как человек, у которого есть немало козырей в рукаве. И ещё мне нужно купить кое-какие ингредиенты на рынке. Тогда я смогу изготовить особый состав, который заставит стражу заснуть.
– И последнее. Нам нужен корабль. Готовый к отплытию. Только так мы можем сбежать если что-то пойдет не так.
|
|
10 |
|
|
|
|
Астрид не любила, когда приказы начинали обсуждать. На севере подобное быстро отбивали — чаще всего ударом по зубам. Если вождь уже принял решение, спорить с ним значило ставить под сомнение его силу, а следом и право вести людей за собой.
Она коротко посмотрела на Сехену. В её глазах по-прежнему читалось плохо скрываемое презрение. Однако старый жрец уже не раз доказывал, что к его советам иногда стоит прислушаться. Астрид недовольно поморщилась, словно сама мысль об этом оставляла горький привкус.
— Если считаешь, что это принесёт пользу, займись этим до наступления ночи, Сехену.
Она тут же подняла ладонь, не позволяя жрецу вставить ни слова.
— Но сначала сходишь с Доланом на рынок. Не хватало ещё, чтобы местные торгаши содрали с него три цены. Южане готовы обобрать человека до последней монеты, если почувствуют слабину.
Последние слова прозвучали с таким презрением, будто речь шла не о торговцах, а о падальщиках.
— И забудьте про корабль —голос Астрид стал жёстче, — Мы остаёмся в Мессантии. До рассвета ни одно судно не покинет порт, а значит, именно там нас станут искать в первую очередь. Если хотим пережить эту ночь, держаться надо как можно дальше от причалов.
Она обвела спутников спокойным взглядом, убеждаясь, что её слова услышаны.
|
|
11 |
|
|
|
|
Нтара улыбнулась.
- Конечно, я готова обсудить с тобой план, и все, что ты захочешь.
В конце так и просилось "моя госпожа" или "моя повелительница", а то и просто "прекраснейшая", но она не захотела портить отношения с северянкой по пустякам. Может быть, та и сама бы дошла до идеи маскировки. А может и нет. В любом случае сейчас было не то время и не то место, чтобы обострять отношения.
- Можно сделать это прямо в ближайшей таверне, да и закусить заодно. Я потом буду наблюдать за домом Атрея, так что куплю с собой фиников и кураги, чтобы потом не отвлекаться на еду до вечера. Так что сейчас собираюсь съесть много мяса.
- Сехену, я с Ночными Гильдиями не работала и дел не имела. В городах я, до сего дня, только отдыхала и тратила добычу. Но не волнуйся, в своих странствиях я имела дело с разными ловушками. От примитивных ям, с вбитыми кольями, которые больше подходят для зверя, а не человека, до хитроумных приспособлений в забытом храме. При удаче, я с ними разберусь. Тем более, что в доме пойду первой. Так как умею двигаться бесшумно и незаметно. Если же твои познания и твой бог помогут нам в деле, то тем лучше.
- Я тоже считаю, что корабль нам не нужен. Если сработаем чисто, то просто принесем Ока посреднику, получим свое золото и все. Пусть потом ловят тушканчика в саванне.
|
|
12 |
|
|
|
|
Долан не был очень грамотным человеком, но считать немного умел. Он быстро сообразил, что покупка такой амфоры израсходует почти весь его бюджет. Да и цена этой реликвии сравнима с их наградой за задание.
– Эээ... Нет, не стоит, - быстро произнес Долан в ответ на предложение Публио упаковать амфору, - Я пока просто прицениваюсь.
Лучник попрощался с торговцем и вслед за всеми вышел на свежий, но очень жаркий воздух. На улице уже вовсю шло обсуждение плана, причем в атмосфере чувствовалась некоторая напряженность. Для недавно сформированных групп, в которых нет воинской дисциплины, такое было в порядке вещей.
– К счастью, монет у меня не так много, - произнес Долан добродушно улыбаясь при замечании Астрид о местных торговцах, - Значит, нам нужны маски на лица и одежды, которые скроют наши фигуры? Например, плащи с капюшонами? - переспросил лучник у девушек детали задания, - В таком случае, я готов отправляться прямо сейчас. Нам нужно лишь определиться с местом встречи.
Мужчина хотел также добавить, что купить нужные одежды он может и один, но, взглянув на варваршу, решил промолчать. Сталкиваться с северянами ему не приходилось, однако бывшие сослуживцы говаривали, что характер у них тяжелый.
|
|
13 |
|
|
|
|
Сехену шел на рынок в самом мрачном расположении духа.
Годами разбирать и переписывать древние свитки, хранившиеся в стигийских храмах, изучать основы целительства и смешения веществ, учиться правильно извлекать органы покойного, фиксировать ногти на его руках и пересыпать тело порошком и бинтовать его, чтобы остановить тление Кхет и сформировать Сах... И для чего это все? Чтобы сейчас сопровождать полуграмотного варвара на рынок и смотреть, чтобы его не обманули торговцы? Как низко же ты пал, Сехену, старший надзиратель над писцами в храме Сета, хранитель Первой тайны Сета и Второй тайны Инепу, жрец бальзамирования в храме Инепу и жрец траура в храме Нефтиды. Ты должен был идти сейчас в библиотеку, вести речи с учеными мужами, чтобы выведать как можно больше об этом Антее, а вместо этого он идет на рынок, словно мальчишка или слуга-толмач, работающий за медный дебен и придумывающий половину слов на ходу.
Сехену вздохнул – нужно было побыстрее заканчивать с этим.
– Брать будем одежду в разных местах. Сперва купим себе и переоденемся. Сразу платить не станем, пройдемся по рынку, приценимся. Нужно искать купца, на лице которого отражается отчаяние. Смотрим, кривимся, будто не то и собираемся идти дальше. Дальше вступаю в дело я. На тебе воры. Смотри по сторонам. Особенно за мальчишками и приглядывающими за ними на углах взрослыми. На стражу рассчитывать не стоит – они наверняка в доле. Меня они могут и не ограбить – жрецов, как ты знаешь, боятся. Особенно нас, стигийцев. А вот иноземец вроде тебя – желанная добыча.
Результат броска 2D20: 6 + 8 = 14 - "проверка Общество (11+2)"
|
|
14 |
|
|
|
|
Этьен медленно перевёл взгляд на Нтару. Его серо-голубые глаза смотрели холодно и прямо — так смотрят на человека, который только что перешёл невидимую черту.
— Доспехи?.. Нет. — Одно слово, без тени колебания. — Они останутся на мне.
Он коротко качнул головой, словно отсекая саму мысль об этом.
— Ты просишь меня отречься от своего обета и сделаться уличным грабителем. Я — рыцарь Митры. Я пришёл сюда не ради монет. Моя миссия - вернуть святыню, которую осквернили. Эта броня — не для парада. Она — свидетельство моего слова перед Митрой. Если я сниму её, чтобы красться по чужим домам, чем я буду лучше того, кто эту святыню похитил?
Плащ — да. Я могу скрыть лицо и герб.
Он бросил еще один взгляд на Нтару, подумал и добавил:
- Если уж на то пошло, я сниму свой шлем. Он и правда громоздкий...
Когда Астрид, в свою очередь, перевела взгляд на него и начала говорить, Этьен поначалу слушал молча. Но при словах «я тебя почти не знаю» и «твой меч пригодится» уголок его губ чуть дрогнул .
Он выдержал небольшую паузу, давая её словам повиснуть в воздухе, и ответил ровным, спокойным голосом с едва заметной усмешкой:
— Я вижу, что ты быстро вошла во вкус командовать. Похоже, южные климат ничуть не изменил твоих северных привычек, а?
— Однако, твой план вполне разумен. — Он чуть склонил голову в знак согласия. — Я действительно могу поговорить со жрецами в Митранеуме. Скажем, отец Лоренцио — один из старших и заслуженных священников, он должен знает всех, кто имел доступ к реликвиям. Если кто-то и знает об Антее больше, чем этот торговец тайнами, — то это он. Также я постараюсь переговорить с кем-нибудь из служек в архиве. Они непременно должны были видеть Антея там... заметить, что он делал, говорил, может, что-то... странное, необычное...
Он снова посмотрел на Астрид:
— Если хочешь, чтобы я выяснил, что они знают, — я это сделаю. Но позволь мне делать это моим способом. Я расскажу о том, что смогу обнаружить, как только вернусь.
|
|
15 |
|
|
|
|
Закончив наконец с низменной торговлей Сехену наконец смог отделаться от навязанного ему соратника и направиться в библиотеку. Где, как не здесь можно было отыскать учёных мужей, ведущих неспешные беседы в сени деревьев, укрывающих почтенных от солнца.
– Простите, уважаемые. Извините, что отвлекаю вас от важной беседы, безусловно проливающей свет на тайны мироздания (Сехену старался быть учтивым, хотя учёные мужи тягали друг друга за бороды и их спор был далек от науки и касался прелестей некой Шазаллы). Я ищу одного ученого мужа Антея, о мудрости и живом дерзком уме которого я столько наслышан. Кажется его считают богохульником, но кажется только он может помочь мне разобраться с одной дилеммой... А также я наслышан про его дом – якобы он спроектирован так, что в одной комнате может пировать тридцать гостей, а в соседней можно в тишине и покое читать древние свитки. Не подскажете, где я могу отыскать архитектора, что построил столь выдающееся сооружение и лишь по недоумению не родившийся стигийцем?
***
Следующим пунктом в плане Сехену было изготовление токсичных зелий, которые при контакте с воздухом высвобождали удушающий газ. Рецепт был простой, Сехену мог изготовить этот состав с закрытыми глазами. Отмерить 1 меру каменной соли, растолочь ее в ступе, и осторожно смешать с кристаллами, что получаются путем выпаривания мочи осла...
Результат броска 2D20: 11 + 20 = 31 - "проверка Общества на сбор слухов об Антее и получение информации об архитекторе (11+2)".
Результат броска 2D20: 11 + 1 = 12 - "проверка алхимии 12+2"
|
|
16 |
|
|
|
|
Возможно Нтаре стоило смирить любопытство, но она не привыкла держать свой язык на привязи. К тому же, это позволит ей лучше узнать и понять чужеземца, что любит и почитает Митру. Поэтому в ответ на речь Этьена, она спросила:
- А ты лучше? Вроде такой же человек как все, одна голова, две руки и две ноги.
- И перьев нет, - добавила чернокожая, припомнив дикарей с одного далекого проклятого острова, где они потеряли половину команды.
И после короткой паузы:
- Я всегда считала, что рыцаря делают рыцарем его поступки и его честь. Хотя прежде рыцарей никогда не встречала. Не водятся они в наших краях. А оказывается дело в доспехах?! Извини, что интересуюсь, но как звучала твоя клятва Митре? Ты что, это железо не снимаешь даже когда моешься или занимаешься любовью?
- Ну не убьет же он меня за легкую провокацию, - подумала пиратка, - прежде всего потому, что просто не сможет.
И широко улыбнулась Этьену, показав белые зубы вперемешку с золотыми.
|
|
17 |
|
|
|
|
После этой тирады Нтары, Этьен снова воззрился на нее, заметно округлившимися (от удивления?) глазами. – Любезная Нтара, а Вы умеете удивить, да еще как... Признаться, не ожидал услышать от Вас философические рассуждения о благе, долге и благочестии. Этак мы еще услышим от Вас цитаты из Эпемитреуса Праведного или комментарии на избранные места "Книги Астрея"... Хотя, уж если хотите продолжить наш маленький диспут о вере, благочестии и морали, то - извольте. Отвечу же я так. Митра видит нас сквозь чистый свет правды. Свитки Его ясно гласят: „ Рыцарь Света встречает врага с открытым забралом и в полном облачении, ибо сталь его — длань Господня“. Сними я доспех, тут же уподоблюсь змию, ползущему в ночи! И в Эпистолах Святого Епифания вполне ясно сказано: "Доспех храмовника — это его саван и его алтарь. Воин Митры не сбрасывает кожу, как это делают слуги Сета". Произнеся все это, рыцарь понизил голос почти что до шёпота: – поймите, это уже часть меня, и я не отрину то, что считаю должным и праведным. Завершив объяснения, Этьен сел на коня и направился к Храму, благо, день уже клонился к вечеру. ☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩☩ Встреча с отцом Лоренцио. Митранеум. Даже таким вечером этот храм выглядел как крепость веры. Массивные колонны из светлого камня, высокие своды, тишина, нарушаемая лишь редким звоном шагов по мраморному полу. В воздухе пахло воском и ладаном — этот запах был ему знаком с детства, он ассоциировался у него с долгом и покоем.
Этьен миновал зал для прихожан и направился в северное крыло, где располагались кельи старших жрецов. Он постучал в дверь, обитую тёмной кожей, и назвался:
— Этьен дю Бомон, рыцарь ордена Митры из Пуатена. Я прошу аудиенции у отца Лоренцио.
Прошло несколько мгновений. Затем дверь открылась, и на пороге показался старый священник.
Отец Лоренцио был высок и худощав, несмотря на возраст. Его седые волосы были коротко острижены, а на лице застыло выражение спокойной усталости — человека, который много видел и редко чему удивлялся. Одет он был в простую тёмную сутану без украшений. Только на груди тускло мерцал небольшой серебряный символ Митры.
Он окинул Этьена взглядом, задержавшись на аквилонском гербе на его нагруднике.
— Де Бомон, говоришь? — тихо произнёс он. — Входи.
Внутри кельи было просто: деревянный стол, несколько стульев, стопка пергаментов, небольшая лампада, оставляющая в полумраке книги на полках. Отец Лоренцио жестом указал на стул, сам сел напротив, сложив руки перед собой.
— Ты носишь герб дю Бомонов. Я знал одного из них — твоего дядю, если не ошибаюсь? Бертран де Бомон. Он учился в Тарантии, затем служил в храме, потом ушёл на войну... и погиб в одном из походов, если память мне не изменяет.
Этьен кивнул
— Да. Бертран. Он не был моим прямым наставником, но его имя часто упоминалось в нашем доме. Считалось, что он был из тех, кто... не отступал.
— Верно говорят, — ответил Лоренцио, и в его глазах мелькнула тень воспоминания. — Он был твёрд и честен. Не всегда удобен, но всегда верен слову.
Затем старик посмотрел на Этьена пристальнее:
— А кто давал тебе посвящение? Кто вручил тебе этот нагрудник?
Этьен выпрямился, и его голос стал чуть глубже:
— Отец Арман из храма в Пуатене. Мой наставник, мой учитель. Он говорил мне, что служение Митре — это не только молитва, но и сталь. Что рыцарь должен быть готов защищать тех, кто не может защитить себя. Именно он помог мне стать тем, кем я стал.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Я покинул Пуатен, потому что чувствовал, что моя вера должна проявить себя не только в стенах храма. И теперь я здесь.
Лоренцио кивнул, одобрительно, но сдержанно.
Он помедлил, и его взгляд стал внимательнее.
— Ты пришёл по делу, касающемуся Антея? Или просто ищешь пристанища на ночь?
Этьен коротко качнул головой:
— Ищу правду, отец Лоренцио. Антей украл реликвию — некое Око. Я знаю, что он был здесь. Что он работал с вашими рукописями, вашими артефактами. Что вы дали ему доступ. — Он сделал паузу, затем спросил спокойно, но жёстко: — Что он искал? И почему вы согласились пустить его в святая святых? Разговор с братом Марцеллом. После беседы с отцом Лоренцио Этьен спустился в архив — узкую комнату с высокими стеллажами, пахнущую старой кожей и пылью. Здесь, при свете единственной масляной лампы, он застал молодого послушника, склонившегося над книгой.
Брат Марцелл вздрогнул при звуке шагов. Рыцарь в доспехах, появившийся в его владениях поздним вечером, явно не был тем, кого он ожидал увидеть. Этьен коротко представился — рыцарь Митры, пришедший по делу. Осматривая его, он заметил следы чернил на пальцах, взлохмаченные волосы и расширенные от любопытства глаза. Он явно был одним из тех, кто больше привык к книгам, чем к клинкам.
— Я знаю, что Антей часто работал здесь, — сказал Этьен. — Ты помнишь его?
— Есть что-то, что ты запомнил особенно? Что-то, что казалось странным?
Результат броска 2D20: 12 + 3 = 15 - "Сбор информации"
Результат броска 2D20: 6 + 2 = 8 - "Харизма (Общество): 6 (0)"
|
|
18 |
|
|
|
|
Рынки Мессантии были, как и обычно, полны всевозможных торговцев и покупателей. Тут продавали все, что только можно было пожелать и купить - от овощей и фруктов, до шелков, причудливого южного оружия и доспехов. Покупка плащей и кусков ткани для масок не заняла много времени. Следуя совету Сехену, лучник и жрец достали все нужные одежды у разных продавцов, из-за чего они оказались немного разных оттенков, но зато ни у кого не возникло подозрений о целях покупок. А благодаря прозорливости жреца удалось даже немного снизить цену плащей, чего Долан никогда не смог бы добиться сам.
По солдатски свернув одежду в небольшие свертки, Долан спрятал их в вещевой мешок и попрощался с Сехену.
– Думаю посетить местную таверну, может быть там получится узнать, какие есть слухи о краже реликвии, - поделился лучник своими планами со жрецом, - А ближе к вечеру буду ждать недалеко от дома Атрея.
Говоря о местной таверне Долан имел ввиду вполне определенную таверну - "Мокрый кит", которую он любил посещать и раньше. Заведение не было богатым, да и собирались там в основном моряки и наемники среднего пошиба, такие же, как и он сам. Зато кормили вкусно, а кружки для выпивки были большие. Добравшись до таверны, лучник заказал себе обед и огромную кружку пива, после чего удобно устроился за одним из старых, грубо обтесанных деревянных столов возле стены зала. Он не спеша и с удовольствием принялся за трапезу, прислушиваясь к окружающим его разговорам.
Результат броска 2D20: 19 + 8 = 27 - "Сбор слухов ("Общество" + "Харизма" = 6)"
|
|
19 |
|
|
|
|
По пути к таверне Астрид и Нтара не могли не обсудить Этьена — слишком уж много шума успел поднять новоявленный рыцарь.
________________________________________
Слова аквилонца прозвучали столь неожиданно и столь самоуверенно для человека, впервые оказавшегося среди них, что Астрид на миг даже растерялась. Когда-то давно подобная дерзость закончилась бы просто. Северянка без лишних разговоров указала бы наглецу его место — кулаком или рукоятью меча, смотря что оказалось бы ближе. Но те времена давно миновали. Теперь за её плечами были годы командования людьми, и она знала, что далеко не каждого упрямца стоит ломать сразу.
Она лишь тяжело вздохнула и смерила Этьена долгим снисходительным взглядом. Было в нём что-то до странного знакомое. Та же уверенность в собственной правоте. Та же горячность. Та же готовность спорить со всеми вокруг, не успев ничего доказать. Когда-то такой была и она сама — молодая королева северян, уверенная, что одного меча достаточно, чтобы покорить весь мир. Мир оказался иного мнения. Раз уж Долан сказал, что рыцарь пригодится, значит, пока стоило дать ему шанс.
Куда сильнее её беспокоило другое. Человек, который отказывается расстаться с латами даже ради тайного дела, способен погубить весь отряд. Но выяснять отношения здесь и сейчас желания не было. К тому же меткое замечание Нтары разрядило обстановку и заставило Астрид едва заметно усмехнуться, а последовавшие затем рассуждения Этьена о вере и жрецах она уже пропустила мимо ушей. Пусть говорит. Если его странности помогут разговорить храмовников — тем лучше. Главное, чтобы мечом он владел так же уверенно, как языком.
Когда не в меру затянувшееся обсуждение плана наконец подошло к концу, наёмники отправились к дому. Особняк, принадлежавший одному из богатейших людей Мессантии, возвышался среди таких же роскошных домов дорогого квартала. Светлый камень, кованые ворота, ухоженный внутренний двор — с первого взгляда было ясно, что за этими стенами живут люди, привыкшие покупать всё, чего пожелают. Именно поэтому лишнее внимание здесь было опаснее, чем в портовых трущобах.
Место сбора нашли быстро — узкий безымянный переулок позади соседнего особняка, куда почти не заглядывали прохожие. С одной стороны его закрывала высокая каменная стена, с другой — заброшенный хозяйственный двор с давно высохшим колодцем. Отсюда до нужного дома было рукой подать, но случайный прохожий вряд ли обратил бы внимание на нескольких человек, появившихся здесь поодиночке.
Обговорив последние детали, наёмники разошлись готовиться к ночному делу.
________________________________________
Мессантия жила своей обычной жизнью.
Закатное солнце золотило белые фасады богатых кварталов и отражалось в сотнях окон, а ниже, ближе к гавани, город постепенно растворялся в привычной портовой суете. Матросы перекрикивались с причалов, скрипели телеги, гружённые товарами со всех концов Хайбории, ветер приносил запах моря, смолы, рыбы и восточных пряностей. Казалось, сам город никогда не спит — лишь меняет дневной шум на ночной.
Астрид терпеть не могла этот город. Слишком тесный. Слишком шумный. Слишком много людей, прячущих нож за улыбкой. На севере враг хотя бы смотрел тебе в глаза, прежде чем попытаться убить. Здесь же любой купец мог оказаться осведомителем, любой нищий — карманником, а любой трактирщик — продавцом чужих тайн. Но именно поэтому Мессантия была идеальным местом, чтобы исчезнуть.
«Кубок и Трезубец» ничуть не изменился с её прошлого визита. Старая портовая таверна ютилась между складами неподалёку от причалов. Над дверью покачивалась выцветшая вывеска с изображением кубка и трезубца, потемневшая от морской соли и времени. Изнутри тянуло дымом, жареной рыбой, кислым вином и просмолёнными канатами — запахом, который впитывался в одежду любого, кто хоть раз задержался в портовых кварталах.
Внутри было людно, но каждый был занят своим делом. За одними столами матросы играли в кости, за другими спорили купцы, у стойки лениво переговаривались наёмники, а хозяин заведения давно научился не задавать вопросов людям, предпочитающим платить золотом.
Стоило ей переступить порог, как несколько человек невольно подняли головы. Так бывало почти всегда. Дело было даже не в её росте, а в том, как она держалась. Северянка двигалась спокойно и уверенно, будто вокруг не было ни пьяных матросов, ни вооружённых головорезов — лишь очередное место, которое ей предстояло завоевать. В её походке не чувствовалось ни осторожности, ни показной бравады; только привычка человека, десятки раз входившего в залы, где любая ссора могла закончиться кровью. Даже среди портовых наёмников её фигура невольно притягивала взгляд, а широкие плечи и сильные руки красноречиво говорили, что за этой почти царственной красотой скрывается воин, привыкший побеждать не словами. Едва оказавшись внутри, она машинально скользнула взглядом по залу, отмечая лестницу, запасной выход, людей с оружием и тех, кто слишком внимательно рассматривал новых посетителей. Лишь убедившись, что ничего подозрительного нет, воительница направилась к стойке.
Сегодня она не притронулась к выпивке – перед налётом ей требовалась ясная голова. Вместо вина Астрид купила немного солонины, сухарей и воды, а затем договорилась с хозяином о небольшой комнате в подвальном этаже, куда можно было попасть через чёрный ход. Не первый раз она пользовалась подобными услугами и знала, что за хорошую плату трактирщик одинаково охотно сдаёт комнаты и забывает лица своих постояльцев. Не забыла она спросить и о слухах, которые ходят про жрецов и Антея, наверняка шепотки пролетали то тут, то там.
Лишь после этого северянка повернулась к Нтаре. Несколько мгновений она молча рассматривала пиратку и видела перед собой женщину, которой удалось не просто выжить в этом суровом мире, но и заслужить уважение, а за подобным всегда стояло нечто большее, чем удача.
И всё же многое в прошлом Нтары оставалось загадкой. Почему она спустя столько лет вновь взялась за оружие? Что заставило её вернуться? Астрид не знала ответа. Но уже понимала, что предпочла бы видеть эту женщину рядом с собой, а не по другую сторону клинка.
Поэтому заговорила без привычной суровости:
— О тебе тут ходит немало историй. Интересно узнать... какие из них правдивы? – в её голосе не было ни насмешки, ни подвоха — лишь искреннее любопытство.
Результат броска 2D20: 12 + 18 = 30 - "Сбор слухов".
|
|
20 |
|
|
|
|
По дороге к дому Атрея пиратка вспоминала разговор с северянкой. В целом, она осталась им довольна. Не то, что узнала что-то новое про Астрид, зато ответила на ее вопросы и успокоила подозрения. Теперь между двумя женщинами был мир и некоторое взаимопонимание. Нтара не претендовала на власть в их отряде, а северянка не мешала ей собирать сокровища.
***
И всё же многое в прошлом Нтары оставалось загадкой. Почему она спустя столько лет вновь взялась за оружие? Что заставило её вернуться? Астрид не знала ответа. Но уже понимала, что предпочла бы видеть эту женщину рядом с собой, а не по другую сторону клинка. Поэтому заговорила без привычной суровости:
- О тебе тут ходит немало историй. Интересно узнать... какие из них правдивы? – в её голосе не было ни насмешки, ни подвоха - лишь искреннее любопытство.
Нтара начала с того, что заказала, как и собиралась, мяса и бутылку крепленного красного вина. Отпустив подавальщцу, ответила:
- Еще бы я следила за тем, что обо мне болтают. Примерно треть, наверное. Про то, что меня утопили, правда. А вот про то, что я для спасения продала душу Владыке Невообразимых Глубин - брехня. И уж точно я победила предводителя дикарей-с-перьями совсем не таким похабным способом, как о том сплетничают.
Ответ Нтары заставил Астрид слегка улыбнуться.
- Хорошо. Я предпочитаю узнавать человека от него самого. Скажи мне, почему ты вернулась в дело? - её взгляд застыл в ожидании реакции на лице пиратки.
- Тут нет никакого секрета. Мой мужчина, пропал вместе с кораблем и командой. Есть я привыкла с серебра, а пить с золота, так что теперь мне нужно и то, и другое. А чтобы искать его, нужен свой корабль, пусть и маленький. Так что я просто пошла заработать.
- Кстати, заранее предупреждаю, я возьму в доме этого вора все, что мне понравится, если это не будет мешать нашему поиску Ока. Картины, статуи и ковры вывозить, конечно. не буду, а вот если попадется что-нибудь маленькое, и блестящее прихвачу с собой. Это будет отличной маскировкой того, за чем мы пришли на самом деле. А перед уходом хорошо устроить маленький пожар. Он отлично скроет все следы. Пусть потом разбираются какая растяпа служанка уронила свечу.
Астрид усмехнулась и слегка ударила ладонью по стойке.
- Прямота мне нравится куда больше красивых речей. А что касается добра… Старики в моём племени любили повторять: «гордость воина не кормит». Бери всё, что сможешь унести. Пока это не ставит под угрозу дело, мне нет до этого заботы. — С пожаром не спеши. Если к тому времени мы уже будем далеко - пусть горит хоть весь дом. Если нет - он погубит нас раньше, чем стража. Мы поняли друг друга?
С этими словами Астрид протянула Нтаре широкую ладонь. Для северян рукопожатие значило куда больше любой клятвы. Несколько мгновений она молча смотрела пиратке прямо в глаза, предлагая не просто сделку, а своё доверие.
- Только не сломай мне нежные черные пальцы,- пошутила Нтара и хлопнула свой ладонью сверху.
Несмотря на годы прошедшие после весла, ее ладонь имела твердость доски. Впрочем пиратка не стала мерятся силами, кто кого пережмет, а просто скрепила сделку.
- Потом как ниубдь, расскажешь, зачем таскаешь с собой стигийского колдуна. А пока предлагаю разделить всю купленную еду пополам и как следует поесть.
***
Впрочем, воспоминания о прошедшем никак не мешали пиратке внимательно следить за окружением. Город был многолюден и она шла через толпу, звуки и запахи, одни были прекрасны, другие не очень. В бархатном мешочке для денег была только мелочь, а золото было привычно укрыто внутри пояса. Хотя женщина сама умела воровать, но не была в этом деле лучшей. Так что предпочитала осторожность, чтобы не потерять все. На этом же поясе висел ее меч, а баклер она подвесила сзади, чтобы он прикрывал низ спины. Самое уязвимое место при скрытой атаке сзади. Чтобы попытаться перерезать горло, руку надо поднимать вверх, а для того, чтобы сунуть кинжал в почку нет. По дороге к дому будущей жертвы ограбления Нтара купила себе черный платок на лицо. Темнокожих в городе хватало, так что она не собиралась скрывать цвет кожи,а просто прикрыть лицо.
Когда пиратка добралась до дома Атрея, то стала кружить около него подобно стервятнику, что высматривает падаль. Конечно, это не значит, что она ходила кругами, как осел, что вертит ворот. Просто Нтара время от времени перемещалась, делая вид. что занимается какими-то своими делами. И при этом не смотрела все время на дом, а взглядывала время от времени, но цепко и пристально. Ее интересовала охрана, подходы к дому, входы и выходы. расположение окон, наличие собак и всякие мелочи, которые она сможет заметить и которые могут оказаться важными.
Результат броска 2D20: 14 + 10 = 24 - "наблюдательность"
|
|
21 |
|
|
|
|
 СЕХЕНУВ библиотеке Мессантии пахло сухой кожей переплётов, старым папирусом и горьковатым маслом светильников. Даже в этот час здесь сохранялась прохлада: толстые каменные стены плохо пропускали дневной зной, а высокие узкие окна давали больше света, чем тепла. В дальних нишах поскрипывали тростниковые перья, шелестели разворачиваемые свитки; говорили здесь вполголоса, будто сама древность собранных под этими сводами текстов требовала почтения.
Вопрос Сехену об архитекторе особняка Антея заставил одного из старших хранителей надолго задуматься. Сухопарый аргосец с редкой седой бородой несколько раз провёл пальцем по строкам какого-то старого реестра, затем поднял на стигийца глаза и неожиданно усмехнулся.
— Найти его можно без труда, — сказал он. — На городском кладбище. Он там уже, почитай, лет пятьсот никуда не спешит.
Судя по дате постройки, человек, некогда возводивший дом Антея, умер много поколений назад. Какие-либо подробные планы усадьбы если и существовали, в библиотечном собрании их не сохранилось: хранитель лишь развёл руками, заметив, что подобные чертежи обычно оставались у владельца дома, строительной артели или наследников мастера, а не поступали в городские архивы.
Зато об Антее служители библиотеки знали куда больше. Имя его оказалось здесь хорошо знакомо — и вовсе не как имя какого-нибудь скрывающегося от людских глаз колдуна. До недавнего времени Антея считали скорее богатым чудаком и вольнодумцем. Он позволял себе рассуждать о богах с такой непочтительной лёгкостью, словно речь шла о героях старых сказок, и мог в присутствии благочестивого человека высказать мысль, за которую иной получил бы пощёчину или хуже. Но, по словам хранителя, до настоящего времени никто всерьёз не обвинял его в святотатстве.
— Язык у него дурной, — сухо заметил старик, — но одним дурным языком храм не осквернишь.
Теперь, однако, дело приняло совсем иной оборот. По городу ходили упорные разговоры, будто Антей завладел некой ценной вещью, принадлежавшей храму Митры. Что именно было похищено, библиотекарь либо не знал, либо предпочёл не говорить. Жрецы требовали вернуть святыню, но действовали удивительно осторожно: вместо того чтобы обратиться к городским властям и потребовать обыска или ареста, они вступили с Антеем в переговоры. Причину такой сдержанности хранитель назвал без особого желания: служители Митры опасались, что, если прижать Антея к стене, тот может прибегнуть к колдовству.
Уже собираясь закончить разговор, старик вдруг нахмурился и снова посмотрел на Сехену — на этот раз внимательнее.
— Забавно, — пробормотал он. — Вы ведь не первый, кто за последнее время расспрашивает о нём.
Он помолчал, перебирая пальцами край свитка.
— Были ещё люди. Совсем недавно. Спрашивали почти о том же: об Антее, о его доме, о старых записях… Вот только кто именно…
Хранитель раздражённо потёр висок и покачал головой. То ли память действительно подвела его, то ли он внезапно решил, что уже сказал чужеземному жрецу больше, чем следовало. Как бы там ни было, добиться от него имени или хотя бы внятного описания прежних посетителей Сехену больше не удалось.  ЭТЬЕНУслышав вопрос об Антее и будто бы украденной им реликвии, старик сначала нахмурился, затем удивлённо поднял брови.
— Антей украл реликвию, именуемую «Оком»? Мы впустили его в святая святых? — переспросил он. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, сын мой. В святая святых Митранеума никто Антея не допускал. Туда даже я сам заходил всего несколько раз за десятилетия служения тут; в святая святых имеет право заходить лишь настоятель или настоятельница храма, а также те жрецы, которых он или она позовёт с собой… А вот реликварий — совсем другое дело. Это хранилище древних вещей, даров, находок и пожертвований, накопленных храмом за многие поколения. Туда может войти тот, кому это позволено по делу.
Лоренцо ненадолго умолк, словно решая, насколько далеко вправе заходить в своих объяснениях.
— Антей бывал там не раз. Он человек учёный, сведущий в древностях, старых языках и письменах. Иногда мы обращались к нему, когда требовалось установить происхождение какого-нибудь предмета, определить его возраст или разобрать надпись, с которой не могли справиться наши собственные хранители. Так что само его присутствие в реликварии ничего необычного в себе не заключало.
На лице старика появилась едва заметная тень неудовольствия.
— Большего я сказать тебе не могу. Не сочти это неучтивостью. Ты служишь Митре и носишь знаки достойного ордена, и за это тебе здесь рады. Но ты всё же чужеземец и не принадлежишь к жречеству этого храма. Наши внутренние дела должны оставаться нашими внутренними делами.
Об Антее самом Лоренцо говорил гораздо свободнее. Учёный жил в собственном особняке неподалёку от границы Квартала знати. Близко знакомы с ним были немногие, однако среди людей образованных его имя знали хорошо. Антей зарабатывал переводами древних документов, определял происхождение старинных вещей, консультировал коллекционеров и помогал опознавать реликвии и артефакты. Жена Антея умерла уже почти десять лет назад, и с тех пор он жил один. У него оставалась дочь, Тира, однако большую часть времени девушка проводила за городом, у родственников матери, в небольшом провинциальном селении, и в Мессантии появлялась нечасто.
Разговор с одним из младших служителей реликвария оказался совсем иным. Молодой послушник, худой и бледноватый, с ещё почти подростковым лицом, заметно робел перед вооружённым аквилонским рыцарем и поначалу отвечал так осторожно, словно каждое лишнее слово могло обернуться для него неделей покаянных молитв.
Имя Антея он, однако, знал прекрасно:
— Он… странный человек, господин, — наконец признался юноша, невольно понизив голос. — Я не хочу сказать ничего дурного. Просто странный.
Он нервно провёл ладонью по коротко остриженным волосам.
— Мне рассказала моя двоюродная сестра, которая служит на кухне у соседей Антея, и часто видит, как живёт сей... достойный муж. Иногда он не спит всю ночь, а потом запирается у себя посреди ясного дня. Постоянно приходит и уходит с книгами и свитками. Порой целыми охапками. И заказывает их отовсюду — с кораблей привозят тюки рукописей, старые таблички, какие-то потрёпанные кодексы… Кажется, будто он решил собрать у себя вторую библиотеку Мессантии!
Послушник уже было увлёкся собственным рассказом, но вдруг осёкся. Его взгляд метнулся к изображению солнечного диска на стене, после чего юноша выпрямился и виновато сложил руки перед собой.
— Простите. Большего я не знаю. Да и не считаю, что мне подобает сплетничать под кровом Солнцеликого Митры. Всё, что я действительно мог сказать об Антее, я уже сказал.  АСТРИДТаверна «Кубок и Трезубец» встретила Астрид тяжёлой смесью запахов прокисшего эля, жареной рыбы и человеческого пота, въевшегося в стены и столы за долгие годы. За несколькими ближайшими столами разговоры на миг стихли: высокая светловолосая нордхеймка заметно выделялась среди местных матросов, грузчиков и портовых головорезов. Однако несколько медяков, брошенных на стол, и выпивка за её счёт быстро сделали завсегдатаев разговорчивее. Из обрывков брани, хвастовства и пьяных пересудов вскоре начали складываться две истории, которые повторяли уже слишком многие, чтобы совсем от них отмахнуться.
Старый аргосский моряк со шрамом через всю щёку, понизив голос, рассказал, что у побережья снова видели корабль Гаал-Арвада. Кто-то уверял, будто заметил его галеру далеко в море на рассвете; другой клялся, что узнал судно по очертаниям и оснастке. Шемитские пираты и без того были здесь нежеланными гостями, а Гаал-Арвад не пользовался той терпимостью, которую Мессантия проявляла к барачанским корсарам. Его имя знали хорошо: капитан слыл человеком жестоким, осторожным и достаточно умным, чтобы без причины не соваться под нос аргосской страже. Поэтому больше всего моряков тревожило не само его появление, а вопрос, зачем он пришёл так близко к Мессантии. Одни говорили о богатой добыче, другие — о тайной встрече, третьи полагали, что пират кого-то ждёт.
Когда разговор о Гаал-Арваде иссяк, к нему присоединился сидевший неподалёку городской стражник. Он уже изрядно набрался, но говорил о том, что видел сам. Несколько дней назад в Мессантии появилась небольшая группа стигийцев. Чужаки держались особняком и почти ни с кем не вступали в разговоры, зато их неоднократно замечали возле городских ворот, стен и других укреплений. Они подолгу глазели на караульные посты, башни и подъезды к ним, словно запоминали расположение стражи и искали слабые места. Среди городских солдат уже поползли разговоры, будто стигийцы высматривают подходы к Мессантии перед будущим нападением, хотя сам стражник признал, что никаких доказательств этому не было. А ещё, дескать, они настырно расспрашивали по городу о ком-то... или о чём-то... На этом его рассказ оборвался: допив кружку, он уронил голову на сложенные руки и почти сразу захрапел.  НТАРАНтара не ограничилась беглым осмотром особняка и провела в его удлинившихся предзакатных тенях достаточно времени, чтобы составить чёткое представление о защите. Затерянный среди куда более крупных и помпезных усадеб Квартала знати, дом Антея был со всех сторон обнесён высокой, примерно четырёхметровой стеной из светлого камня. По самому её гребню густо разрослись мясистые плети плюща, местами спускавшиеся достаточно низко; на первый взгляд эта глухая преграда выглядела серьёзным препятствием, но для ловкого человека прогретая солнцем растительность и шершавые неровности кладки могли обеспечить вполне удобные и надёжные зацепы. Главный вход представлял собой массивные, потемневшие от времени деревянные ворота, наглухо всаженные в гладкую мраморную раму. По соседству с ними темнело небольшое окошко с прикрытой деревянной ставней — очевидно, узкая бойница внутреннего караульного помещения. Приникнув к всё ещё хранящему дневной жар камню и чутко прислушавшись, Нтара время от времени различала за воротами приглушённое позвякивание оружейной стали и кожаной сбруи, протяжный скрип передвигаемого стула и тяжёлые шаги: по крайней мере один вооружённый стражник постоянно нёс свою скучную вахту у самого входа.
Сам особняк высокая стена почти полностью скрывала от любопытных глаз. Над ней возвышался лишь светлый мраморный купол, ловивший багровые отблески заходящего солнца, да покачивающиеся от морского бриза верхушки деревьев внутреннего двора, в то время как рассмотреть с улицы нижние этажи здания, расположение большинства окон или устройство сада не представлялось возможным. Внимательно изучив силуэты на фоне цветастого, светлеющего к западу неба, разведчица не заметила на стенах и покатой крыше открыто выставленных часовых. В целом владения Антея скорее производили впечатление хорошо охраняемого дома состоятельного и ценящего уединение человека, нежели ощетинившейся копьями небольшой крепости: меры предосторожности здесь явно имелись, но напоказ их скрытный хозяин не выставлял.
Обойдя квартал по периметру, Нтара обнаружила куда более интересный и многообещающий подход. Позади непрерывного ряда богатых усадеб змеился узкий, куда раньше положенного времени утонувший в густых сумерках служебный переулок, от которого ощутимо тянуло застарелой сыростью и нечистотами — им пользовалась прислуга сразу нескольких домов. Именно здесь, в глухой задней стене владений Антея, отыскалась отдельная небольшая дверь, почти сливающаяся с камнем и куда менее внушительная, чем парадные ворота. И хотя снаружи было абсолютно невозможно определить, насколько надёжными засовами она запиралась и караулил ли её кто-нибудь с обратной стороны, как возможный тайный путь на территорию она явно заслуживала самого пристального внимания.
К концу этой неспешной слежки Нтара уже знала достаточно, чтобы грядущая попытка проникновения не оказалась совершенно слепой авантюрой. Главные ворота надежно охранялись; высокая стена представляла из себя внушительное препятствие, чей штурм заметно облегчали заросли плюща; а с тыла манил неприметный служебный подход – слабое звено в виде отдельного входа. А вот точное число стражников, патрулирующих двор, и внутреннее устройство самого особняка, утопающего за стеной в безмятежной тишине, всё ещё оставались пугающей неизвестностью. 𒅗𒆟 𒉡𒈠𒋢 𒐍𒀀𒄰 𒅇 𒀾 𒁮𒀀𒉈𒉈𒄰  ВСЕ📍 ОСОБНЯК АНТЕЯ
🗺️ Квартал знати, Мессантия, Аргос
📜 1-й день месяца Огня | год Орла, 720-й цикл
⏳ за два часа до полуночиКвартал знати был погружён в сонливое, тягучее безмолвие, прорезаемое лишь неровным светом установленных на уровне груди резных каменных фонарей, чьё теплое масляное мерцание выхватывало из мрака силуэты редких прохожих. Немногочисленные конторы в этой богатой части города давно закрыли свои тяжёлые ставни, не работая после заката, отчего случайными путниками на этих улицах оставались лишь сами обитатели аристократического района да их спешащие по поручениям слуги. Как и повсюду в Мессантии, о черепичные крыши ударялся и отражался далёкий, ритмичный гул неспокойного моря, приносимый прохладным бризом, что оставлял на губах солоноватый привкус и густой запах выброшенных на берег водорослей. В этой обволакивающей тишине каждый одинокий шаг отдавался звонким, почти стеклянным эхом от плотно пригнанной, влажной от вечерней росы брусчатки. Из высоких окон на верхних этажах роскошных особняков и вилл лился мягкий золотистый свет, приглушённый тяжелыми бархатными портьерами или струящийся сквозь щели изящных резных ширм из слоновой кости, отбрасывающих на мостовую причудливые узоры; порой сверху доносился смазанный расстоянием, бархатистый смех куртизанки или неразборчивый взрыв мужского хохота, тут же растворяющийся в шелесте ветра. Подавляющее большинство монументальных строений в этом районе представляли собой родовые гнёзда, виллы и дворцы баснословно богатых купцов, наследственных аристократов, заморских толстосумов и прочих счастливцев, сколотивших свои огромные состояния на щедрых дарах океана — как в прямом, так и в переносном смыслах. В тех местах, где улица делала изгиб, между помпезными фасадами открывался захватывающий дух вид на гавань: длинные деревянные полуострова причалов, натужно скрипящие под ударами волн, глубоко вдавались в тёмную воду, ощетинившись голым лесом корабельных мачт со свёрнутыми парусами, от которых даже сюда долетал стойкий дух разогретого за день дегтя и мокрой парусины. Сам же особняк Антея был скромно зажат между куда более масштабными и впечатляющими своей роскошью поместьями, отгородившись от них и от улицы высокой, лишенной всяких архитектурных изысков стеной. Это было куда более узкое и компактное жилище, хотя его безупречно чистая внешняя кладка из светлого камня, всё ещё хранившая в себе остатки дневного тепла, была выполнена в строгом, но безукоризненно изящном стиле. Как это было заведено в аргосской архитектуре, по самому гребню главной ограды густо вился толстый, мясистый плющ, чьи длинные плети, источающие горьковатый аромат влажной зелени, тяжело свисали прямо на улицу. Единственным входом служили основательные, сколоченные на совесть толстые деревянные ворота, чьё потемневшее от времени и непогоды дерево было искусно врезано в гладкую, прохладную мраморную раму и украшено простым резным орнаментом из перекрещивающихся линий. Из-за этого высокого и надёжного забора посторонний глаз мог выхватить лишь массивный белый каменный купол, увенчивающий самый центр особняка и мягко отсвечивающий в полумраке, да покачивающиеся на ветру густые верхушки деревьев, свидетельствующие о наличии небольшого, скрытого от чужих глаз внутреннего двора. С одной из массивных створок свисало тяжелое, идеально отполированное серебряное кольцо, зябко холодящее пальцы при прикосновении, а чуть ниже мерцала табличка из того же благородного металла, на которой глубокой чеканкой было выведено: «Здесь проживает Антей, искусный учёный и переводчик редких текстов». Сбоку от ворот располагалось темнело крохотное, плотно закрытое деревянной ставней окошко, служившее, по всей видимости, для приёма мелких посылок или для того, чтобы караульный мог безопасно оглядеть незваных визитёров.
|
|
22 |
|
|
|
|
Астрид не привыкла действовать скрытно. В любом другом деле она предпочла бы выбить ворота ударом ноги, а уже потом разбираться с теми, кто осмелится встать у неё на пути. Но переходить дорогу одному из богатейших людей Мессантии было себе дороже. Если всё пойдёт по плану, никто не должен узнать, что этой ночью здесь вообще побывали наёмники.
Она давно свыклась с тяжестью брони, однако лишь сейчас, оставшись без неё, по-настоящему почувствовала разницу. Каждый шаг стал легче, каждое движение — свободнее. Словно всё это время сталь не защищала её, а сдерживала. Теперь северянка двигалась почти бесшумно, с лёгкостью, подобной дикой кошке.
До особняка Астрид добралась без происшествий. Один за другим подтянулись и остальные. Из своего укрытия наёмники хорошо видели богатый дом и прилегающую улицу, оставаясь при этом незаметными для случайных прохожих. Убедившись, что все в сборе, Астрид заговорила первой:
— Перед тем как начнём.
Она кивнула в сторону тёмного силуэта города.
— В порту неспокойно. Говорят, у побережья видели галеру Гаал-Арвада. Если это правда, значит, он пришёл сюда не случайно.
Она ненадолго задумалась.
— И ещё. По городу уже несколько дней бродят стигийцы. Не торгуют, не пьют. Высматривают стены, ворота и караулы. Похоже, что-то ищут.
Северянка перевела взгляд на Сехену.
— Что скажешь? Это похоже на обычные повадки стигийских колдунов? Или за этим может стоять что-то ещё?
Не дожидаясь ответа, она повернулась к Нтаре.
— И ещё меня интересует твоё мнение. Если Гаал-Арвад действительно держится неподалёку от города, чего бы ты ждала от такого капитана? Слишком уж много странных совпадений для одного дня.
|
|
23 |
|
|
|
|
Когда весь отряд собрался около дома Атрея, пиратка улыбнулась. Она считала, что если дело хорошо началось, то у него больше шансов и закончится также. А вот если с самого начала идут какие-то неправильные мелочи, то это знак того, что духи предков предупреждают от опасности. Вопросы Астрид и оказались таким дурным знамением.
- Это тот случай, когда отсутствие вестей – хорошие вести.
Нтара нахмурилась, а потом тихо рассмеялась:
- Если случайности не случайны, мы имеем шанс столкнуться тут с конкурентами. Поэтому предлагаю действовать быстро. И еще, это значит, что нас жестко поимели с этим делом. Ведь Гаал-Арвад из-за сотни золотых, которые нам обещали, не будет гонять корабль. Значит это Око штука намного более ценная. Что же касается его действий.то тут все просто. Капитан в наглую бросит вперед группу абордажников, которые будут резать всех встречных, а дом Атрея возьмут штурмом, слуг допросят, а потом убьют. Гаал-Арвад, как и многие другие пираты, исповедует тактику быстрого удара и быстрого бегства. Поэтому и нам надо торопиться.
После короткой паузы Нтара рассказала, что успела высмотреть про дом и что думает об его охране.
- С задней стороны есть калитка для слуг и выноса мусора. Предлагаю аккуратно ее выбить, это проще,чем лезть через стену. Да и через стену лучше лезть там. А если Сехену может открыть дверь своим искусством, то все будет еще проще.
|
|
24 |
|
|
|
|
– Нет, эбен-хемет*, я не могу открыть двери – устало ответил Сехену. Ну почему варвары часто думают, раз ты колдун, то можешь открывать двери щелчком пальцев. – Я могу лишь посмотреть, что творится за стенами, сколько охраны, где они сосредоточены и есть ли внутри ловушки. Времени действительно мало, поэтому я сделаю это прямо сейчас – пошлю свою ка* вперёд и разузнаю, что там внутри.
Сехену уселся прямо на мостовой и сосредоточился на точке внутри себя. И смотрел на нее так долго пока она на превратилась в сияющий шар, который стал медленно подниматься вверх пока наконец он не увидел себя самого себя, сидящего внизу. Осознав, что получил желаемый эффект, Сехену направил свой дух внутрь дома Антея.
Результат броска 2D20: 9 + 17 = 26 - "колдуем астральное тело (воля 13, колдовство 5)".
|
|
25 |
|
|
|
|
В отличии от остальных, поделиться добытой информацией лучник не мог, поскольку никакой информации не добыл. Гости таверны, в которой провел время Долан в ожидании назначенного часа, обсуждали что угодно, но только не пропажу священной реликвии. Либо они ничего не знали об этом деле, либо вопросы нереста рыбы и нового повышения налогов волновали их гораздо сильнее. Но, как бы то ни было, мужчине удалось хорошенько подкрепиться и даже немного вздремнуть, что тоже немаловажно перед ответственным заданием.
– Мы с Сехену, – Долан кивнул на сидящего прямо на мостовой жреца, – Достали нужные одежды. Они немного разных оттенков, но в темноте этого не видно. Если наткнемся на кого - нас не узнают.
Лучник достал из своего рюкзака купленные ранее плащи с капюшонами и повязки на лица и раздал их присутствующим. Закончив облачаться в свой наряд, Долан ещё раз осмотрел стену. Преграда не казалась неприступной, но вряд ли можно было остаться незамеченным, просто перепрыгнув через нее.
– Если задняя дверь не охраняется, то лучшего способа пробраться внутрь мы не найдем, – поддержал идею Нтары Долан, – Я согласен с тем, что нужно все сделать быстро, вот только... Долго ли он будет так сидеть?
Последний вопрос был адресован варварше, которая, очевидно, знала стигийца лучше остальных. Сам Долан не имел ни малейшего понятия о том, что именно делает сейчас Сехену и как можно что-то узнать об охране дома просто сидя на дороге. Все же колдунов в Боссонских Марках было не так много.
|
|
26 |
|
|
|
|
Даже не самое сильное колдовство, творимое Сехену, всякий раз завораживало Астрид. Он творил нечто, чему не находилось места среди привычных ей вещей: невидимая сила подчинялась воле человека, меняла то, что должно было оставаться неизменным, и заставляла саму реальность казаться чем-то ненадёжным. Северянка могла сразиться с десятком вооружённых мужчин, могла принять удар меча и ответить своим, но перед подобным зрелищем чувствовала себя почти беспомощной. Что могли противопоставить простые люди силе, которую даже не способны понять?
Вопрос Долана вернул её к происходящему. Астрид моргнула, сосредоточив взгляд на лучнике, и спокойно ответила:
— Всегда по-разному. Но сведения, которые он добудет, могут спасти нам жизнь. Значит, подождём.
Она ещё раз взглянула на Сехену, после чего принялась следить за происходящим вокруг.
|
|
27 |
|