Willow Eaves | ходы игроков | Там, где обрываются следы

– Убили помощника прокурора? – брови детектива удивлённо взлетели вверх. – Черт возьми, серьезное дело. А я как тут могу вам помочь, мистер Ромаш? Боюсь, что полиция меня к этому делу ни на шаг не подпустит. Одно дело – розыски пропавшего мужа или сбежавшей навести и другое дело – государственного служащего. А впрочем, валяйте. Этот день паршивее уже не станет. Рассказывайте что известно и каким боком вы оказались вовлечены в это дело.

– Боюсь, Клайд, с мороженым придется подождать. Благо, кафе работает круглосуточно.

Нельзя сказать, что подвалившая работёнка в лице Соломона его обрадовала, но Говард знал, насколько важными в изучении места преступления и поиске улик были первые часы. И что одна уборка проведенная после не слишком тщательного осмотра может все погубить. Но нужно было выяснить сперва, как тут успел замазаться коммивояжер. Неужто прокурора убили тем, что он успел ему продать?

– Кто сказал "убили"? Нееее, – протянул Сол и в голове у него опять все поплыло куда-то. – Он просто взял и умер. Но надо понять от чего. Вот я и ищу доктора Ньюмана. А детектив нужен, потому что умер он зачем-то, разговаривая с моей сестрой. И кто просил… Вот. А теперь на нее повесили убийство. А он неее, он сам взял и умер. И упал. А они говорят, сначала упал, а потом умер. И надо понять, при чем тут тот псих. Который бог. А то вдруг это он? А доктор? Он бы мог присутствовать на вскрытии? Они же будут делать вскрытие? Мне кажется, в этом все дело. Они говорят, она толкнула, а он упал, да ударился и все. А она говорит, испугался он и кровь у него изо рта пошла, а потом он уже упал. Но они же нееее, они ни чего думать не станут. А разве не детективы этим занимаются? Чтобы узнавать, как все было?

– Спокойно, спокойно, Сол – немного поразмыслив, подключился Деверо – Доктора Ньюмана вряд ли позовут для вскрытия, тут есть и штатный врач. Но есть тут у меня идейка, давайте отойдём в сторонку, нечего толковать о таких вещах посреди улицы.

Когда, вся группа отошла с дороги, Клайд открыл свою записную книгу и показал вложенный в него бланк за подписью мера.

– Можно состряпать бумагу, мол мэр хочет независимого мнения, а потому поручает осмотреть тело Ньюману – Журнал захлопнулся, поскольку журналист начал активно жестикулировать, как и всегда, когда очередная идея посещала его голову – Если подтвердится, а я не сомневаюсь, что так и будет, что причина смерти не падение, то это будет просто выявить. После смерти синяки не появляются, а значит и характер травмы будет другим.

Рука Клайдя успокаивающе легла на плечо Ромаша.

– А там сделаем пару фото, попросим написать доктора отчет и местные вертухаи уже не смогут всё повесить на твою родственницу – закончил мысль Деверо – И лучше всего это сделать, когда там будет карточная игра у мера. Во-первых наверняка на неё будет приглашено немало копов, а во-вторых служивые побоятся бежать и проверять наши слова, чтобы не нарушить вечеринку. Ну-с, как вам идейка?

– Клайд, ты гений! – Ромаш воспрял духом. – Конечно, местный коновал там тоже будет. Но Ньюман не даст ему написать то, что им выгодно. Идем! Нужно успеть до этого треклятого бриджа… Хотя погоди. Бумага от имени мэра и в тот же день… а бумагу же он тоже должен был подписать сегодня… как же это он забудет, чего писал, а чего не писал пару часов назад. – Несколько секунд Сол балансировал на грани отчаянного бегства от реальности, но вера в магию камеры победила. – Но ты ведь будешь снимать. А значит репортаж. А значит Нью-Йорк. От такого мэр на попятный не пойдет. – Ромаш огляделся, уже подыскивая, где бы удобнее состряпать… боже, БОЖЕ, поддельный документ.

– Но сначала нужно найти доктора, – Ромаш опять засомневался, – а вдруг он откажется.

– То о чем не знает мэр ему не повредит – согласился Клайд с одноклассником – А когда у нас на руках будет материал для репортажа, это уже будет совсем другой разговор.

Деверо заговорщически подмигнул Солу.

– Но в одном ты точно прав, без Ньюмана нам эту аферу не провернуть, так что надо бы его найти – Посмотрев на Говарда, журналист вопросительно приподнял бровь – Ну как годится план, детектив Блэквуд? Вы с нами?

– Не нравится мне этот ход, Клайд – честно признался Говард. – Этот город слишком маленький, чтобы так легко поверили бумаге. Думаю, здесь такие вопросы решаются звонком. Звонком можно и проверить наши полномочия. Если тут что-то вроде круговой поруки, будет странно прикрываться именем шерифа – это все равно, что сразу купить себе билеты на обратный поезд.

– Мы должны убедить мэра дать согласие Ньюману провести вскрытие, чтобы все было по закону и с привлечением независимой экспертизы. Аккуратно намекнуть на ненужную огласку, подозрения и т.д. Если мы застанем его в благодушном настроении – если он успел выиграть пару сотен, то дело может и выгореть.

Журналист развёл руками, поскольку слова Говарда были вполне разумны.

– Да дело рисковое, но от того и навар крепкий – ухмыльнулся Клайд – Я бы рискнул.

Деверо перевёл взгляд от Говорда на Сола и обратно.

– Но дело ваше, если хотите попробовать убедить мэра, что ж давайте попробуем – по тону Клайда было понятно, что он не сильно-то верит в успех данного мероприятия – Однако тогда это окошко закроется и если мэр нас пошлёт, а, вероятно, так оно и будет, то мы останемся не у дел.

Сложный выбор окончательно поставил Ромаша в тупик, прихлопнул крышкой и забил гвоздями.

– Мистер Блэквуд прав. Конечно. Где была моя голова. Если не уговорим, значит просто не уговорим. Но если подделка документов… загремим все.

Он с тоской посмотрел вдоль улицы. До пресловутой игры в бридж оставалось еще два часа и это было невыносимо. Нужно было что-то делать. И делать немедленно.

– Господа, я за доктором, – упавшим голосом сообщил Сол и пошел искать Ньюмана. – Встретимся у дома мэра без четверти пять.

Ведь прежде, чем уговаривать мэра, нужно было уговорить доктора. А Максимилиан был непростым человеком. К тому же, у него были свои проблемы. И тоже, можно сказать, семейные.

Сам Клайд подобную аферу подделкой не считал документ-то был вполне себе подлинный, хотя вероятно гос обвинитель с ним бы не согласился. Впрочем настаивать он не стал. В очередной раз проводив удаляющегося Ромаша взглядом, Деверо не мог не подумать о том, какой-же всё-таки суетливый народ эти евреи.

– Ну что, по мороженке? – попробовал предложить журналист – Авось кой-каких слухов подберём.

Доктор Ньюман собирался разведать два места: клинику доктора Томпсона, где работала сестра Нэнси — и по профессии, и предполагаемая сестра его невесты; и адрес Эйнсвортов. Соломону повезло сразу: доктор выходил из клиники, заметно взволнованный.

— Это она, Сол, я уверен, это она! — немедленно воскликнул он, — Но мисс Нэнси говорит, она не видела Еву... то есть Дженну... уже почти два года! Господи, я так надеялся, что всё уже разрешится. Но теперь, когда мне известно её имя, я гораздо ближе к разгадке! Я иду в дом её родителей, может, мне удастся разузнать больше. Сол, я в долгу у тебя, впервые за неделю эта история начинает проясняться!

В окне за занавеской было видно лёгкое движение: похоже, что сестра Эйнсворт поглядывала на улицу.

Выслушав историю Сола, Ньюман нахмурился.

— Я встретил миссис Зингер, когда она шла к этому Уилкинсу. Надо же... и я едва не забыл про приглашение мэра. Но ты прав, это знакомство нам нужно. Конечно, я попробую добиться присутствия на вскрытии, это, в конце концов, моя специальность. Я переговорю сейчас с доктором Томпсоном.

Он секунду помялся.

— У меня к тебе тоже будет просьба. Я думаю, что потерял ключи от машины в закусочной, с утра. Я бы не хотел там сейчас появляться. Сможешь ли ты их забрать?

Клиника доктора Томпсона. Пятница, 14:51.

* * *

Адрес, по которому должно было располагаться кафе-мороженое, увёл детектива и журналиста по другую сторону железнодорожной станции. Узкая улица, жилые дома, окружённые небольшими лужайками, крыша церкви невдалеке. В нужном месте никакого кафе не оказалось: был небольшой двухэтажный дом, из которого слышалось радио, гараж и какие-то постройки позади. На крыльце читал газету немолодой фермер: красноватое лицо, жилистые руки, изрядно поношенная одежда. Он поднял глаза и с подозрением глянул на проходивших мимо мужчин.

Западная окраина города. Пятница, 14:51.

Говард встретился взглядом с фермером и попытался улыбнуться – чертова хмурость вкупе с длинным плащом и шляпой могли скорее вызвать подозрения, чем расположить к себе.

– Жаркий денек. И откровенно говоря довольно паршивый. Уважаемый, не подскажете, где здесь можно охладиться стаканчиком мороженного – и детектив потрогал себя за кадык, чтобы у рэднека не было никаких сомнений насчет того, что он именно ищет – Готов и вас угостить ванильным или шоколадным. Клубничное оставим дамочкам.

– Оно нужно нам обоим, Максимильян. На обоим. Ты не представляешь, с какой скоростью могут завертеться шестерни расследования, если им придаст ускорения пинок властьпредержащего. И от того же пинка они могут намертво встать. Подумай сам, ты здесь уже неделю и никто не узнал Еву по описанию. Всех внезапно одолел склероз? Они скрывают эту историю, друг мой. Но мэр или заставит их говорить или, возможно, сам даст информацию. Конфиденциально. Понимаешь? Чтобы ты узнал все, что тебе нужно и, наконец, свалил из города, и перестал баламутить жителей расспросами. Тут главное, не напирать, но и не сдаваться. Ничего, прорвемся.

Сол не был убедителен. Он просто нес что-то в примерно нужном направлении – обратно, в клинику Томпсона. Нужно узнать, когда вскрытие. Попросить его дождаться разрешения для Ньюмана. Ради этого он готов был расспрашивать о легкомысленной Еве, играть в карты и бог весть чем еще заниматься… Но думал он почему-то о том, где заперли Тамарку. Не дай бог не одну. А вши. А… он машинально сунул руку в карман и сжал в ладони потеплевший камень.

– Ключи? Да, конечно. Я мигом.

Да, и бегать доку за ключами он тоже был готов. Несколько раз оглянувшись, будто бы в желании увериться, что доктор таки пошел к Томпсону, а не выбросил из головы всякие вскрытия, Ромаш поспешил в кафе.

Фермер внимательно оглядел обоих мужчин, слегка ухмыльнулся.

— Мороженое? Не рановато-то? В апреле-то... Обычно сезон числа, эдак, девятнадцатого начинается...

По его тону было слышно, что он понимает, о чём его речь.

* * *

Ещё не дойдя до закусочной, Сол заприметил скучающего рядом с дверью полицейского. Похоже, что заведение закрыто, и вовсе не по расписанию. Прохожие поглядывали на него с лёгким любопытством; две женщины у почты тихо переговаривались, бросая на полицейского быстрые взгляды.

– Добрый день, сэр. А что случилось, почему закрыто?

Говард мельком взглянул на часы. И правда, время было далеко не вечернее, но со времени их приезда произошло столько всего, что Говарду казалось, что они здесь уже целую вечность.

–Сэр, может у вас найдется пару стаканчиков ванильного, чтобы не ждать понапрасну? Мы компенсируем вам потраченное время и ваше гостеприимство... Не хочется стоять здесь и торговать лицом привлекая лишнее внимание...

В большом городе Сола бы просто послали, в официальных формулировках вроде "проходите, мистер, полицейские дела" или "вас это не касается". Но в городке вроде Виллоу Ивз не было смысла делать тайны из того, что уже обсуждало всё население.

— Убийство случилось, — хмуро ответил полицейский, — в драке. Хотите обедать, идите в Тамбл-инн.

* * *

Фермер хмыкнул и кивнул на сарай возле дома.

— Ну давайте глянем, вдруг что завалялось, — согласился он.

В сарае оказалась лестница в довольно просторный подвал. Это был настоящий спикизи, только без столичного лоска: простая стойка, грубые табуреты, на стене репродукция картины с весьма откровенно недоодетой дамой. Кроме них, никого не было. Фермер опёрся стену и выразительно глянул на мужчин, намекая на задаток.

Сол хотел было поныть про выпавшие ключи, но вовремя прикусил язык. Доктор тогда вывалился из заведения весьма на взводе будучи. А ну как он так кого-то тростью оприходовал, а этот кто-то потом возьми да и помри. Какие-то они тут очень нездоровые все в этом Willow Eves. А доктора он пока сам повозит, ему не сложно совсем. А про ключи можно будет потом у официанток спросить. Хотя дело, конечно, рисковое. Так ведь и без машины остаться можно. Но… нет, все же вляпываться в убийство – еще рискованней.

– Что ж, в Тамбл-инн, так в Тамбл-инн. Благодраствую, сэр.

Однако, вместо Тамбл-инна вернулся он в пансион, чтобы попытаться хотя бы выяснить, кто работает в закусочной. Все же ключи – дело серьезное.

– Деньги есть, не переживай, добрый мороженщик – надеюсь, после твоего мороженого у меня в голове не будут бить колокола как на той городской ратуше.

Говард совершенно не знал есть ли в этом городке ратуша, но по его мнению ассоциация не нуждалась в пояснении. Хотя в спикизи виски был всегда отвратным. Хотя в таких небольших городках иногда попадались умельцы с золотыми руками. А вот в больших городах качество часто приводилось в жертву количеству – лишь бы живительный ручеек не иссякал.

– Налей мне и моему другу. Это был откровенно паршивый день. Посуди сам – только пришли с вокзала и не успели даже распаковать чемоданы в комнатах Беллз, как перед нами выходит какая-то женщина совершенно не в себе и плетет странное, про каких то людей в масках, огни и прочее... Марго Фишер, кажется не так звали, верно, Клайд? Далее мы идём на ферму с каким-то святошей, братом Габриэлем кажется, чтобы понять откуда вообще вышла эта женщина и на нас нападает волк. Господи Иисусе – да не просто волк, а какой-то двуногий оборотень. Еле положили его с Клайдом. Возвращаемся в город и тут новое преступление – прокурора убили прямо среди бела дня. Причем не какой-то преступник, недовольный приговором, а какая-то еврейская тетушка, которая если и владеет каким-то оружием то скорее скалкой. И все это всего за пару часов. Представляешь, дружище? Теперь ты понимаешь, отчего мы тут? Да тут у любого чайник закипит! А знаешь что самое смешное в этом всем? Что мы просто ищем парня – Альфреда Пилсбри, который пропал, оставив жену и трёх детей без средств к существованию. Вот так-то!

– Да, паршивый это ещё очень мягко сказано – подхватил Клайд – Не, вы не подумайте, я не городской неженка, но чтоб дикие звери да в городе!

Деверо покачал рукой на итальянский манер. Сам же бросил взгляд на помещение, пока бармен наливал порцию.

– А знаете, что меня пугает больше всего? – Улыбнулся журналист – Что солнце ещё высоко. Давайте следующий круг за мой счёт, надо нервишки в порядок привести.

У хозяйки, снова спешившей по своим делам, Солу удалось узнать не только адрес мисс Кэти, но и последние слухи. В закусочной случилась жуткая драка между рабочими по какому-то пустяковому вопросу, и одного из них в пылу драки убили, а другого ранили. Неслыханное дело! Кое-кто говорит, что драку развязали дальнобойщики, кое-кто, что к произошедшему приложил руку заезжий врач, но лично миссис Беллз в такую чушь не верит: доктор Ньюман уважаемый и рассудительный человек, а некоторым лишь бы свалить всё на приезжих. А кое-кто уверяет, что два убийства в один день — это дурной знак, что возвращаются тёмные времена, в общем, в любые глупости готовы верить, даже в бредни блаженного Лори, и она, миссис Беллз, это абсолютно серьёзно говорит, её соседка верит, что устами Лори произносятся пророчества, хоть бы и про смерть несчастного Уилкинса. Наверняка побежала уже к миссис Флетчер, читать судьбу по кофейной гуще, и это в век радио!

* * *

Помещение спикизи было довольно небольшим, по нью-йоркским меркам, и трудно было сказать, то ли крохотному городку хватало, то ли где-то было ещё одно подобное заведение. На полках за барной стойкой стояло всего несколько бутылок разного питья, бочонок с краном, рядом закрытая дверь — скорее всего в каморку-склад.

Хозяин держался уверенно, хотя и был немнного насторожен; Говард не сомневался, что под стойкой у него есть оружие. Деньги он оставил лежать на стойке, не притрагиваясь: пока ему нельзя было предъявить, что он брал деньги за выпивку, ибо именно на этом ловили торговцев спиртным по всей Америке всего несколько лет назад.

И при этом он поглядывал на банкноту, явно следя, чтобы она не ушла обратно в карман посетителей.

Виски был дешёвым, но не помойным, и не слишком разбавленным. Хозяин пить не стал, только подтолкнул два стакана. Слушал он внимательно, и его лицо выдавало очень мало; но кое-что всё же выдавало.

Марго Фишер он, конечно же, знал; о нападении тоже уже был наслышан. Однако напрягся и, похоже, подумал то же, что и Габриэль: не намекают ли пришедшие на то, что они приложили к этому руку, и не пришли ли сюда с прямыми угрозами? Хотя он на его лице сохранялась профессионально-заинтересованная улыбка, он ждал, куда этот разговор выйдет дальше.

Имя брата Габриэля ситуацию не улучшило. Улыбка слегка застыла, и взгляд хозяина стал оценивающе-недобрым. Он слегка сместился на табурете. Нетрудно было догадаться, что Серебряных Святых и их друзей здесь не ждут.

А вот имя Пилсбри его удивило, он даже приподнял брови; пропавший детектив в канву его рассуждений не вписывался. Похоже, он действительно помнил парня.

— Ну и ну, — ответил наконец хозяин, — Двуногий оборотень? Недели две назад какая-то зверюга подрала Коротышку Джонни, да так, что, думали, не оклеймается. Оклеймался, однако, и тоже рассказывал про оборотня. У него, правда, выходило, что оборотень трёхглазый был, с нетопыриными крыльями. Но если тебя почти до смерти задрали, и не такое увидишь.

С информацией вышло негусто. Хозяин если и что-то знал, то не спешил делиться сведениями. То, что какого-то парня подрала похожая зверюга, Говард ценной информацией не считал – за то, чтобы разбираться, что за силы осаждают городок, ему не платили, пусть здесь хоть развернутся врата в Преисподнюю.

– Вижу, что имя Альфреда вам знакомо. Не подскажете, когда он заглядывал к вам последний раз? И он случаем не забывал у вас свой блокнот? В кожаном переплёте, потёртый и с выпадающими страницами. Я понимаю, что забытые другими посетителями предметы остаются у вас, но возможно, мы сможем вас убедить. Альфред – парень неплохой, а его жена уж очень волнуется...

Все это было крайне интересно. Было бы. В другое время и при других обстоятельствах. Краем уха Ромаш отметил имя Лори и имя миссис Флетчер. Она еще и гадалка. Эх, бабуля, с кем связалась. А вот полоумный мистер Лори, кажется, слишком много знает. Такого бы привлечь… Спеша к мисс Кэти, Ромаш по кругу перебирал сплетни. Утром в закусочной действительно было что-то… из ряда вон. Но чтобы дошло до у… хотя много ли человеку надо – неудачно упасть, и вот все твои проблемы уже чьи-то чужие проблемы.

Соломон был еще жив, а потому все его проблемы все еще принадлежали ему. И пока что это богатство лишь прирастало. Да вот еще док своих подкинул.

– Мисс Кэти, – Ромаш уверенно постучался в дверь. Час бриджа у мэра неотвратимо приближался, а с ним и вечер. Все, что он не успеет сделать до визита к Корнбергу, придется отложить на завтра. Ах, бедная Тамарка, придется ей ночевать в этом жутком месте. Что ж он, дурак, не спросил, вдруг ей что из дома нужно принести. Вот только пустят ли его к ней в дом…

Клайд, потягивал свой напиток и помалкивал. Что-то ему подсказывало, что бармен не более приветлив, чем остальные жители этого захолустья. Да и где это видано, что бы бармен в спикизи отказывался от угощения?

Единственным приятным человеком за всё время был служащий мистер Андерсон, и вот Клайд теперь начинал сомневаться – А от куда он тут такой приветливый взялся?

Хозяин явно колебался. Затем плеснул ещё по одному стакану и поставил бутылку на выложенные на стол купюры.

— Месяц назад его видел, точнее не скажу, — ответил он. — Блокнота не видел, ежели ваш приятель где-то его и потерял, то точно не здесь. Можете спросить у Лоры Саммерсет, Пилсбри очень уж живо с ней тогда разговорился. Только жена таким новостям не обрадуется, — хохотнул он. — Живёт тут недалеко, одна.

В этом было что-то успокаивающее, родное: в том, как деньги переходили из рук в руки и как обратно проплывал стакан с янтарным нектаром. Не таким уж и дурным, и если и разбавленным, то совсем немного, уж Говарду ли не знать. Искушение оказалось внезапным, даже рука слегка задрожала. И хозяин с приветливой улыбкой покачал бутылкой, предлагая повторить. Он же не опьянеет с ещё одного глотка, напротив, только почувствует себя спокойнее, уверенней, сможет увидеть всю эту ситуацию под правильным углом...

Западная окраина города. Пятница, 15:25.

* * *

Мисс Кэти открыла дверь. Было видно, что она плакала, но уже успокоилась. Ромаша она узнала и слегка улыбнулась.

— Мистер... доброго вечера! Вы что-то хотели? ...ключ? Конечно, я поищу сегодня вечером; если найду, пришлю кого-нибудь отнести к Беллз. Ох, это было ужасно, совершенно ужасно! Полиция вас уже спрашивала об этом? Вы не подумайте, что у нас такое часто, обычно у нас в закусочной очень тихо!

Недалеко от центра. Пятница, 15:50

Вечерело и от того эта суетливая неловкость становилась еще более неловкой – и напроситься войти в дом не к месту и не ко времени, и стоять разговаривать на крыльце… а если кто увидит, а что подумает, а что скажет… Ромаш мялся-мялся, но все же, усилием воли, отодвинул свою вечную мнительность и не повернулся, не ушел, промямлив спасительное "простите-за-беспокойство-доброй-ночи".

– Полиция? Не-ет, – вид у него был растерянный, он проглотил "а должна была?". – Представьте себе, нет. Почему бы им меня расспрашивать… Ах, утром же была драка. Вы простите великодушно, день выдался такой тяжелый, что за неделю сойдет. Кажется, так давно все это было… А... что ж случилось? – Он все также растерянно огляделся по сторонам и, зябко поёжившись от холода, понизил голос. – Меня ведь действительно полиция может расспросить. Да и доктора. А он-то вообще не знает ничего... И кто бы подумал, такое милое, уютное заведение. И репутация. Вы знаете, я едва в город въехал, мне сразу вас порекомендовали. Но вы не волнуйтесь, все образуется. У моего дяди… ну как дяди… троюродный брат сводного брата отца… так вот, держал он цирюльню, и надо ж было тому случиться прям под Рождество, зашел какой-то человек, приличный такой, да передал одному из клиентов в очереди какой-то футляр. А тому как раз бриться. И вот он сидит и цирюльник ему "это подарок, откройте, давайте узнаем, что там". Тот открывает, а там четвертак. Вот просто четвертак. А клиент этот вдруг возьми, да и помри. Как на четвертак этот посмотрел, так и помер. Потом оказалось, он был из мафии и это ему знак прислали, что хана ему, прошу простить мне мой французский. – Соломон снова по сторонам осмотрелся. – Так я вам скажу, после всей шумихи в цирюльне отбою от клиентов не было. Некоторые даже приходили и сразу предъявляли четвертак, мол мой у меня с собой. Представляете. Человек умер, у кого-то горе, а бизнес от того только в гору пошел. Человечья природа, она такая… Вот у вас, думаю, тоже все наладится. Пошумят, пошумят, потом только к вам ходить и будут.

Чертовски хотелось повторить и окунуться в то состояние лёгкости и безмятежности, что давала выпивка. Именно виски уже много недель был тем предохранительным клапаном, что удерживал детектива на краю пропасти. Если бы сейчас был вечер или он пребывал в официальном ожидании нового дела, он скорее всего поддался бы слабости. Но упоминание возможного свидетеля помогло детективу вспомнить, что он вообще-то работает. И бог знает, как свидетельница отнесётся к пьяному детективу на своем пороге. Ведь известно, что виски хороший слуга, но плохой господин и если упустить эту точную грань, последствия могут быть самыми печальными. А поэтому Говард собрал всю волю в кулак и криво улыбнувшись, ответил фермеру: – Достаточно. У нас есть ещё незавершённые дела, а солнце ещё слишком высоко для второго и последующих стаканов. Но отрадно знать, что в этом городке можно выпить, я уж думал, что это все мне снится в каком-то страшном сне.

Взяв шляпу, говард обратился к товарищу:
– Пошли, Клайд. Похоже, у нас новая зацепка. Может возьмёшь мисс на себя? Мне нужно привести мысли в порядок...

– Твоя правда – согласился Клайд – Если в городке есть где выпить, значит его жители в своём уме. Вот общества трезвенников меня всегда настораживали.

Хохотнув, Деверо подмигнул владельцу заведения и направился к выходу вместе с Говардом.

– Без проблем – согласился на предложение журналист – Я тогда попробую её заболтать, глядишь если Пилсбири пропал внезапно, то она сама захочет выговориться. Останется только проследить, чтоб её слова не противоречили друг-другу.

— Да вы заходите, — Кэти посторонилась, давая Соломону пройти.

Жильё у неё было небольшим, крошечная прихожая, тесная гостиная, уголок кухни. Кэти предложила Ромашу кофе, села в гостиной напротив на жёсткий стул. Она кивала, слушая историю о незнакомом ей дяде сперва рассеянно, из вежливости, потом увлекшись живым рассказом Сола, и там, где посетители принесли свои четвертаки, даже рассмеялась.

— Ваши бы слова, да богу в уши, — подытожила она, — с нынешней депрессией все мы едва на плаву держимся. Всё обещают, что дела станут лучше, и всё впустую. Люди будто злее стали. Вот драка в закусочной, обычная вроде бы потасовка, выпустить пар и разойтись, а для кого-то закончилась ножом в животе. А я даже не поняла, из-за чего они поругались, хоть и рядом стояла. Сосед мой на днях кружку разбил, и как на него соседка кричала, я из дома боялась выйти! Даже сны, и те стали какие-то жуткие. Отец Браун говорит, нужна вера и смирение, и милость к ближнему. Говорит, не нужно искать лёгких путей, не нужно поддаваться искушению. А во мне, наверное, слишком мало веры... Неужели же это так плохо, иногда получить что-то легко, без страданий? Неужели только терпеть?

Солу почему-то показалось, что она говорит об этом не отвлечённо, не как о философской максиме.

* * *

Алкоголь притуплял чувства; нехватка его, кажется, обострила их до почти бесполезного состояния. Не помог даже тот стакан, что Говард успел пропустить. Скрежет отодвигаемой табуретки вкручивался в мозг, пальто скребло по коже, очертания каждого предмета врезались в глаза. Усмешка хозяина была отвратительно понимающей, а ещё подло-довольной, будто отправил он гостей в западню и не мог сдержать радости. Тени по углам сжали клинки в ладонях и изготовились к прыжку. Холодный воздух жёг горло, а из тёмных провалов окон смотрели ненавидящие глаза.



* * *

Дом, в котором жила мисс Саммерсет, вмещал четыре небольшие квартирки, объединённые общим коридором. Клайд и Говард оба понимали, что им никто не ответит, когда стучали в её дверь: вокруг было тихо, а на пороге, в углу, лежала уже знакомая белая маска; а под ней — одинокая жёлтая хризантема.

Говард чувствовал, что его накрывает, но это был не алкоголь, а кое что похуже. То, что преследовало его, следило, будто это он пытался спрятаться, а это нечто пыталось его выследить, найти, чтобы снова напомнить о себе призрачным видением или оскалом – вот как сейчас. С ним уже подобное бывало, и это осознание помогло удержаться на самом краю. А потому Говард лишь пошатнулся, словно выпив лишнего и снова сел на стул, не совладав с ним с первой попытки. Все ж лучше, чем в тот раз, когда он всадил всю обойму в призрачное ведение, напугав всех посетителей спик изи. Говарду тогда стоило больших трудов доказать хозяину, что он не конченый псих, и что его можно пускать снова.

– Тяжело это, – согласился Ромаш с Кэти, заодно как будто оправдывая всех тех людей, что срываются друг на друга и творят странное. – Очень тяжело, когда очень плохо и плохо очень долго. И ни конца ни края. И все хуже и хуже. – Он, казалось, погрузился в собственные мысли, заметил это и резко подытожил: – Кхм, не все выдерживают. Спасибо вам за кофе, вы мне очень помогли. Если позволите, я бы зашел вечером за ключом. А то вдруг машина доктору ночью понадобится.

Они и сам не знал, зачем бы доктору ночью могла понадобиться машина, ведь если что-то случается, приезжает, наверное, мистер Томпсон. Но все равно… все это дело и то дело, которое убийство и то дело, в котором теперь по уши Тамарка, все это заставляло… кхм, планировать бегство. Глупо. Но Соломона нервировал доктор. И убийство, произошедшее сразу после их ухода из закусочной. А еще псих. И бедный мистер Уилкинс. Мда. И как прикажете с такими нервами играть в бридж?

Тепло попрощавшись с мисс Кэти, Ромаш вышел на улицу, сунул руки в карманы и жадно втянул ноздрями холодный воздух. Пора было идти к мэру. Вот он и пошел. Решил пройтись, заодно проветриться.