[Ужас Аркхэма] Сны о Р’льехе | ходы игроков | Гавань Кингспорта

Раунд 5
Рейтинг Безысходности района: 0
Улик в Районе: 0
Монстры в районе: 1
Знаток колдовских обрядов.


Повседневная жизнь идёт своим чередом: рыбаки чинят сети, в таверне шумно спорят о ценах на улов, а маяк, как и всегда, мерцает в тумане. Но иногда, особенно по ночам, в стороне от людных причалов можно заметить фигуру в длинном плаще. Она стоит у кромки воды, тихо бормочет что-то на непонятном языке и делает странные жесты в сторону моря. Большинство считает это чудачеством местного бездомного, но те, кто видел его лицо, говорят, что глаза у него блестели так, словно отражали не свет луны, а что-то гораздо более тёмное.

Раунд 6
Рейтинг Безысходности района: 1
Улик в Районе: 1
Монстры в районе: 1
Знаток колдовских обрядов.


Слухи о странных событиях в гавани становятся всё более частыми. Моряки и посетители таверны начали замечать лёгкие аномалии: туман кажется плотнее обычного, из воды слышатся неясные шорохи, а маяк иногда светит странным голубоватым светом. Пока что это не угрожает жизни людей, но тревожит и вызывает дискомфорт, а местные жители начинают осторожно обсуждать слухи о «нечистых водах» и загадочных исчезновениях.

А после своей пирушки Якоб отправился в гавань Кингспорта, проверить ползущие оттуда слухи.

Кейтлин удалось найти пароход, который как раз отбывал к гавани Кингспорта, хотя и пришлось выложить за такую услугу свои кровные. Когда пароход, скрипя закопчёнными бортами, медленно входил в гавань Кингспорта, морской туман, густой и вязкий, словно преднамеренно скрывал очертания берега, оставляя только смутные силуэты покосившихся складов и высоких мачт рыбацких судов. В воздухе висел терпкий запах водорослей и чего-то более затхлого, будто из самых глубин моря поднялось нечто чуждое человеческому глазу. Когда туман рассеивался, постепенно открывались дома Кингспорта — старые, скособоченные, крытые серой дранкой. Казалось, что эти строения смотрели на прибывшего чужака пустыми, тёмными глазницами окон. Их покатые крыши и узкие улицы уходили в холмы, над которыми нависал холодный купол неба. Местные рыбаки встречали суда молча. Они двигались медленно, с поразительной сдержанностью, будто каждая их тень была частью некоего древнего ритуала. Лица их были мрачны, бледны и будто влажны от вечного солёного воздуха.

Кейт следовала наводке старика и хотя ей было страшно, но она твердо решила выяснить где скрываются культисты.

Раунд 6,5

Передав новенькой журналистке сведения, которые им удалось проанализировать вместе со старушкой Якоб поспешил на охоту. Судя по слухам, что он слышал по дороге в город странности ползут по Кингспорту ничуть не меньше, чем по Аркхэму. Где-то здесь должен был источник их бед. До главного придётся прорываться, но и сейчас можно бороться с симптомами. Свернув в очередной переулок он тут же понял кто перед ним. Мужчина весь в ритуальных шрамах и длинном балахоне, что-то жег, а на стене перед ним была до половины начерченная пентаграмма.

Когда они встретились глазами культист тоже всё осознал... Отбросив кисть он развел руки в ритуальном жесте, но Бондарефф не дал ему шанса. С первых секунд схватки агенту стало понятно, что человек перед ним не боец. Даже утомленному долгим переездом Якобу тот не мог создать даже видимость сопротивления. Несколько уверенных ударов и остатки воздуха покинули тщедушное тело фанатика. Если бы хотел, ветеран без труда мог бы оборвать его жалкую жизнь, но он явно того не стоил. Безумец перед ним был лишь пешкой, на которую нельзя было тратить время, перешагнув скорчившееся тело Якоб стер со стены незаконченный пентакль и уверенным шагом направился в Приют Эразма.
— — —
Туманный городок был настоящей кладезью для журналиста, особенно стремящегося раскопать какую-нибудь тайну. Идеальное место для Кейтлин, хотя и складывалось впечатления, что свои секреты Кингспорт готов охранять. Однако наводки собранные ею и переданные коллегами помогли избежать слишком уж любопытных глаз местных. По всему выходило, что святилище у старого маяка является ничем иным, как идейным центром культа. Кейтлин не была большим специалистом по борьбе с безумными фанатиками, но из того, что ей удалось выяснить место это было незаменимо, по настоящему уникально. Журналистка готова была поспорить, что разрушение этого алтаря если не положит конец культу, то внесет в его ряды такую смуту, что у них появится драгоценное время, а это сейчас был ключевой ресурс.
— — —
— — —
Приют для бывших моряков наверняка хранил в себе множество тайн, а некоторая государственность этого заведения дарила надежду на то, что все эти тайны можно было найти в архивах. Проблема была лишь в пожилом смотрителе – мистере Хэрше. Чтобы получить доступ к записям приюта Святого Эразма Якобу было необходимо как-то завоевать его доверие.
— — —
Забредя в приют Эразма Кейтлин заметила в углу общей комнате печальную старушку. Бабушка Орн сидела в одиночестве и что-то подталкивало юную журналистку поговорить с ней, возможно небольшая беседа поможет старушке вспомнить счастливые времена?

Необходимость убедить пожилого смотрителя архива, что можно доверять мутноватому средних лет щеголю без выраженной принадлежности к какой либо профессии или социальному классу. Это могло бы стать большой проблемой, если бы не одно обстоятельство. Что общего между стариками и фронтовиками? И тем и другим есть что вспомнить. Первым – в силу большой жизни позади, и неумолимо голоска в голове, напоминающего, что впереди куда меньше. У вторых позади может и немного по времени, но такого что иной день может считаться за год, от этого и надо бы отвернуть взгляд вперед, да что-то тянет назад, то обращая в соляной столб то отпуская обратно.

Бондарефф сделал ставку, и вскоре понят что не прогадал. Уже через десять минут знакомства они со старичком травили байки: о службе помощником шерифа на океанском лайнере, а что крыса сухопутная, не задумывался кто порядок поддерживает, о рейсах, о газовых атаках, о линии Шетландские острова – Норвегия...

Якоб никуда не торопился, далеко за полночь (черт, и почему всегда за полночь! Которую ночь подряд?!), но дело было сделано.

Кейтлин подошла медленно, стараясь не напугать старушку. Та сидела, слегка покачиваясь, глядя в никуда. Ее руки, с тонкой кожей и пятнами времени, сжимали носовой платок. — Добрый день, — тихо сказала Кейтлин, присаживаясь на краешек старого кресла напротив. — Можно с вами немного посидеть? — Старушка подняла глаза. В них отражалась дальняя грусть, но и нечто живое — как слабое пламя, что ещё борется с холодом. — Конечно, милая, — прошептала она. — Не часто кто-то садится рядом.

Повисла пауза. Кейтлин почувствовала лёгкое напряжение, но решила не отступать. — Вас зовут Бабушка Орн, верно? Мне рассказывали, что у вас было удивительное прошлое. Говорят, вы когда-то жили в большом доме с прекрасным садом? — Старушка чуть улыбнулась — уголки губ дрогнули. — Ах, сад ... Я его помню. Особенно красные розы у окна спальни. Когда он цвёл, всё вокруг пахло как утро после дождя. — Бабушка Орн медленно кивнула, глаза её затуманились воспоминаниями. — Да… дом стоял на холме, недалеко от озера. По утрам я открывала окна, и ветер приносил запах воды и роз. Мой муж, Генри, сажал каждый куст сам. Он говорил, что цветы — это улыбка сада … Мы часто завтракали во дворе, под старой яблоней. Я накрывала на стол, а Генри читал газету, попивая кофе. Иногда он прятал в газете цветок — одну из роз. Знал, что мне это нравится.

Кейтлин едва заметно улыбнулась. Она чувствовала, как в ней пробуждается нечто большее, чем просто журналистский интерес. Это была история, живая, трепетная, спрятанная за морщинами и временем. — А что случилось с домом? — осторожно спросила она. Бабушка Орн глубоко вздохнула. — Пожар. Много лет назад. Тогда я уже жила одна… Розы сгорели первыми. — Старушка замолчала. Губы её чуть дрогнули, как будто она пыталась остановить мысль, слишком больную, чтобы её вслух произносить. Кейтлин не торопила. Молчание в таких моментах - как мягкое одеяло, под которым человек может немного согреться. — Потом приехали пожарные, соседи… кто-то дал мне плед. Я сидела, укрытая им, и всё думала, что же мне теперь делать по утрам. Ведь Генри давно ушёл, дети разлетелись, дом - это было всё, что осталось. Он держал мои дни вместе… как нитка на старой пуговице. — Она замолчала. Из глаз её ничего не капало, но в голосе звенели горечь и печаль.

Кейтлин внезапно почувствовала, как её собственное сердце стало тяжёлым. Как будто всё, что рассказала Бабушка Орн, перелилось в неё. — Простите, — произнесла девушка, — если я заставила вас вспомнить слишком многое. — Нет, милая, — покачала головой старушка. — Я благодарна. Иногда нужно вспоминать, чтобы помнить, что всё это было не сном. Что я жила. Любила. Теряла. Всё это значит, что я ещё здесь. — Она чуть улыбнулась - нежно, по-стариковски, с какой-то детской кротостью. Кейтлин кивнула и взяла её руку. Тёплая, слабая - но в этом прикосновении была вся сила прожитой жизни.

Раунд 7
Рейтинг Безысходности района: 1
Улик в Районе: 0
Монстры в районе: 0

Доверие было получено, беседа лилась, вперемешку с чаем, а ближе к ночи и с контрабандным ромом. Смотритель разрешил Бондареффу полистать журналы, оказавшиеся на удивление структурированными, хотя и велись на какой-то свой, особый манер. Может так делают на флоте, кто знает? Однако по всему выходило, что буквально недавно у берегов Кингспорта пропало несколько Инсмутских моряков, которые останавливались в приюте на ночевку, к слову оставив здесь свои вещи. Хэрш, судя по всему не сильно верил в то, что они вернутся, а потому не возражал, если Якоб возьмёт себе что-то из их вещей.
— — —
Было видно, что разговор помог старушке. На её лице отражалась грусть, но периодически она сменялась умиротворенной улыбкой.

– Знаете что, юная леди – улыбнулась старушка – Спасибо тебе за этот разговор, видим он был нужен мне. Вот возьми, я все равно от сюда никуда не выхожу, а так будешь иногда вспоминать старушку Орн.
— — —
— — —
Пока в других районах тревога нарастает, здесь всё ещё царит видимое спокойствие: моряки спорят о штормовых фронтах и рассказывают байки за кружкой эля. Лишь у маяка шепчутся о странных огнях, мигающих в тумане, будто кто-то подаёт сигналы с берега — но все списывают это на усталость и старые морские легенды.

Барахло постояльцев, оплата которых истекла – казалось бы, что может быть бессмысленнее? Но, когда б вы знали, из какого сора, растут улики, не ведая стыда. Ни один хороший разведчик не упустит возможности покопаться пожитках пропавшего без вести – живые расскажут о себе сами, а за мертвых говорить их вещам.

Бондарев лениво перебирал свертки ношенных брюк и рубашек, пачки журналов, которыми даже моряку должно быть стыдно коротать свой досуг, корабль в бутылке, перевязанный бечевкой разваливающийся томик Хижины Дяди Тома... стоп! Почему эта книга настолько тяжела? Развязать веревку – и да, ровно то что разведчик ожидал увидеть – самый простой из тайников: вырезанные страницы. А внутри – ну да, еще раз почтение вам, Полковник, сделавший эту страну тем, что она есть, уж не в меньшей степени чем Отцы-Основатели. Кольт 45 – выбор серьезных людей, или свидетельство отчаянного положения, или и то и другое вместе. А интересно, зачем он моряку? На борту оружие под строжайшим запретом.

Вещи ровно этого постояльца удостоились особо тщательного изучения, и бинго – владелец кольта вел еще и дневник. У Якоба уже буквально глаза слипались, но даже беглый просмотр по диагонали показывал – там есть ровно то, что ищет их небольшая группа самозванных защитников мирозданья.

Поздравив себя с успехом, Якоб покину приют, унося кольт и дневник, чтобы заснуть не раздеваясь едва доберется до кровати, на следующий день, как водится, проспать до полудня, не торопясь совместить завтрак к обедом, и ко второй половине дня снова быть в Приюте.

Кейтлин Уотерс, натянув ворот пальто повыше, устроилась на старой скамейке у приюта Святого Эразма, с которой открывался вид на маяк. Туман медленно стелился над водой, лаская береговую линию. Где-то вдалеке лениво плескались волны, и ветер доносил до неё обрывки песен из ближайшего трактира. Казалось, всё спокойно. Глаза Кейтлин скользили по страницам её блокнота, где каракули и схемы теперь складывались в зловещее целое. Слишком много совпадений. Слишком много молчания там, где должны были быть крики.

Святилище культистов значит здесь. Никто в Кингспорте не говорил об этом месте напрямую. Лишь пара намёков, одна старая карта, и молчание — тяжёлое и упрямое. Кейтлин ткнула пальцем в одно из своих обозначений на схеме. Окрестности северного маяка, здание лишь фасад, а настоящее святилище скрыто под землей, возможно соединено с подземной сетью тоннелей. Кейтлин постучала ручкой по строчке: "Цель - уничтожить. Но как?" Взрывчатка была бы очевидным решением, но любое вмешательство могло спровоцировать цепную реакцию - пещеры могут обвалиться, утянув за собой сразу много домов.

— Что, если мы сорвем крышку, а оттуда вырвется то, что сейчас хотя бы в заточении?, — проговорила девушка себе под нос. Но ничего не делать - значит позволить культу действовать. Они уже собрались, они что-то ждут. Если это место и вправду сердце их веры, значит, оно должно быть стерто. Пора сделать это.

Якоб коротал время до вечера, потому что днем идти в приют считал бессмысленным. День – время деловое, а хочешь узнать у людей то, что они вообще-говоря не должны рассказывать – поймай их во время праздности. Среди неспешной подготовки случился плановый созвон с доктором Махесваран, и будоражащая новость: новый член их команды, журналистка, сегодня в сумерках должна установить взрывное устройство на святилище культистов. Вот так дела! Послать на такое дело дилетантку – эх, гении планирования. Если эта мысль пришла компании на собранной им вечеринке после его раннего ухода – то без кое-каких контрабандных продуктов там явно не обошлось.

Впрочем, планы не меняют во время их реализации. Да и если задуматься: не все ли они сейчас дилетанты – нет такой профессии: сопротивление Апокалипсису, в лучшем случае время от времени чьи-то навыки будут приходиться к месту. Так что, всегда готовый сорваться на встречу любой угрозе, Якоб отправился на подстраховку новичка. Дело-то привычное, даже хорошо, что начинающая бомбистка не знает о своем ангеле-хранителе – пусть думает что одна и полагается не себя, так большему научится. А он будет наблюдать, и позже, когда все благополучно закончится, сможет рассказать взгляд со стороны. Якоб уже предвкушал этот разбор полета, о да, профессионалу всегда есть что добавить.

Он начал с рекогносцировки: объехал предполагаемое место действия, выбрал точку, с которой видны все подходы, и стал ждать. Место действия, к счастью, было безлюдно – в захватившей и Конгспорт тоже гнетущей атмосфере люди старались не покидать домов в сумерках без крайней необходимости – это сейчас играло на руку диверсантам. С приличным девушкиным опозданием к намеченному времени появилась одинокая фигура, пожалуй, слишком уж выдавая себя озираясь по сторонам, как делают только шпионы в дешевых фильмах, но помимо этого без явных ошибок: подошла, заложила, ушла. Что ж, можно было бы уходить самому, если бы сам мистер Бондарефф тоже был дилетантом во второй древнейшей профессии. Потому что усвоенные рефлексы профессионала говорят – наблюдение держат сколько нужно, и еще чуть дольше после этого.

Ровно через пять минут после ухода журналистки из полосы прибоя возле святилища вышла уже знакомая Бондареффу тварь, и уверенно взяла след. Бондарефф прицепился хвостом к хвосту, тот случай, когда профессиональные навыки оказались к месту. Не торопиться, дать одинокому преследователю уйти по дальше от моря – кто знает ,что еще оттуда может вылезти ему на помощь. И...

В отличие от прошлой встречи, у Якоба был Кольт. Кстати, человеку выстрелить в спину даже опытному разведчику было бы непросто. Но тварь перед ним человеком не была. Офицер быстрым шагом сократил дистанцию до комфортной, все время следя, озабочен Преследователь только поиском следа, или соображает хотя бы оглядываться, затем успокоил дыхание, в последний раз оглянулся по сторонам, не останавливаясь сложил руки с оружием треугольником, полностью распрямив локти и расправив плечи, и мягко потянул триггер. Порождения тьмы не имеют права на честный поединок, чудовищу – чудовищего.

Раунд 7,5

Итак устройство было заложено, осталось лишь выгадать момент. Момент, когда рядом не будет обывателей, полиции и журналистов. Ведь спасти мир это одно, в спасенном мире еще предстоит жить. Покинув священное для культа места Кейтлин засела неподалёку, заняв наблюдательную позицию. В этот момент откуда-то из-за утеса раздались выстрелы...
— — —
Тварь ничего не ожидала. Будь перед Якобом человек, хватило бы и одного выстрела, но чудовище человеком не было. Получив первую пулю оно резко развернулось оскалив пасть. Второй выстрел в сердце. Туда, где должно быть сердце. Тварь отшатнулась, завоняло тухлой рыбой, но охотник не собирался останавливаться. Еще выстрел, еще. Пошатнувшись монстр упал в полу-футе от Якоба. Несмотря на подготовку, пульс шпиона явно поднялся, адреналин зашкаливал, но он был профессионал и там, где другие бы начали дергаться, палить наугад или бежать, он продолжал целиться и сосредоточенно стрелять. Поэтому сейчас он, а не монстр стоял в полный рост. Перевернув ботинком чудовище, Якоб сделал контрольный выстрел в голову и протерев вспотевший лоб направился прочь.
— — —
— — —
Когда выстрелы стихли берег вновь заполнили звуки природы. Прибой бьющийся о скалы, стук стихающего дождя и что-то еще... мелодия? Да это определенно была музыка, Кейтлин слышала её со стороны крутого обрыва, кто-то пел. Музыка была нестройная, а пение противоестественным, но тем не менее, завораживающим. Нетвердым шагом Кейтлин направилась к обрыву, ощущая непреодолимое желание ответить на эту песню.
— — —
Вернувшись в приют, Якоб обнаружил там новоприбывшую группу волонтёров, которые выражая общее недоверие слушали историю старого моряка о его столкновении с глубоководным монстром. Старик рассказывал, что когда-то давно он с кучкой незнакомцев боролся за сохранность этого города и, что похоже сейчас кто-то занимается тем же самым. Волонтеры же в свою очередь лишь подшучивали над постаяльцем, явно не придавая его словам большого значения.

Кейтлин подошла ближе к краю. Влажные камни под ногами скользили, и каждый её шаг отдавался тревожным эхом в сердце. Песня становилась всё яснее - странное сочетание слов, которые не принадлежали ни одному человеческому языку, похожих на шёпот моря в глубинах пещер. Она попыталась остановиться, но тело словно не слушалось её. Каждый аккорд тянул её вперёд, обволакивал сознание, убаюкивал остатки воли. Её пальцы невольно сжимали блокнот - последнюю связь с привычным миром.

И в тот миг Кейтлин ощутила - это не просто музыка. Это был зов. Зов, которому невозможно сопротивляться. Ноги сами делали ещё шаг, ещё …

Стоя над телом, Якоб на секунду задумался, а там ли у этой твари мозг. Разыгравшееся воображение, или рациональная привычка перестраховываться, там где информации недостаточно – разведчик был готов поверить в чудище, способное пережить уничтожение чего угодно, кроме, пожалуй, того чем оно думает. Вспомнился разговор в окопах с таким же как он молодым лейтенантом, так же забранным в армию из университета, но в отличие от Якоба – с биологического. Тот как-то рассуждал, почему все живые существа скроены будто по одному лекалу – для многих компоновочных решений есть весьма жесткие причины. Например, скорость прохождения импульсов по нервам отнюдь не бесконечна, так что хочешь чтобы создание имело хорошую реакцию – изволь, творец, поставить органы чувств поближе к центру принятия решений. Кстати, помянем тебя, Леонард Йейтс, лейтенант, твои импровизированные лекции о нервной системе были весьма хороши. А вот с тобой нервишки сыграли дурную шутку – не пережил болевого шока, когда взрывом оторвало обе ступни. Аминь.

Он уверенно всадил еще одну пулю в черепную коробку. Только сейчас стало заметно: у экземпляра перед ним голову покрывал панцирь из сросшихся, видимо это можно было бы назвать чешуей, хоть и непросто поверить, что она может стать такой. Впрочем, выстрел почти в упор не под силу остановить любой органике, хоть лоб слона пробьет. Сейчас чешуйчатый бронекожух отделился от морды, как хоккеист сразу после финального свистка сдвигает маску вверх на лоб; и Якоб, просунув пальцы в две глазницы и новенькую дырочку чуть шире сорока пяти сотых дюйма, словно в три прорези на шаре боулинга, потянул пластину на себе, злорадно слушая ломающийся хрящ. С ошметками кожи и перемазанная в крови, броня снялась, открывая месив, оставленное под собой гидроударом. Дело сделано.

И Бондарефф направился куда и собирался – в Приют. Услышав, о чем идет разговор у волонтеров со старым моряком, отставной офицер скривился. Вечный соблазн подменить свою готовность узнавать что-то новое, на фальшивку – готовность убеждать себя и окружающих, что нового не осталось, что я знаю – то и достаточно. Пару минут Якоб слушал диалог, выбирая удачный момент для интервенции:
– Молодые люди, а это вы как объясните? – Воняющая кровью и гнилью бронемаска перекочевала из рук шпиона к опешившим волонтерам. – Да, дыра от сорок пятого, если не ясно.

Раунд 8
Рейтинг Безысходности района: 5 (открыты врата)
Улик в Районе: 0
Монстры в районе: 2
Певчий Р’льеха — (В бою с Кейтлин)

Разъярённый сновидец


Шаг... шаг... рот девушки раскрылся, сперва из него не вырвалось ни звука, но спустя мгновения раздалась песня. Кейтлин не узнавала своего голоса, но он несомненно принадлежал ей. Но, что страшнее был и второй, который отвечал ей и, которому отвечала она. Что-то звало её, призывало сброситься вниз, отдаться волнам, она же в свою очередь призывала это что-то выбраться из глубин, явить себя миру. И... оно явилось...

Вдруг наваждение спало, над ней нависала громадная фигура, голову монстра покрывали многочисленные щупальца, а за спиной у него были раскрыты гигантские кожистые крылья. Журналистка, опомнившись попыталась спрятаться за ближайшим камнем, однако поняла, что это не имеет смысла. Это она призвала эту тварь, осознано или нет, неважно. И тварь прекрасно знала, где сейчас стоит беззащитная девушка, явно влезшая не в своё дело...
— — —
Реакция волонтёров была предсказуема, кого-то стошнило, большая часть поспешила отпрянуть, но некоторые всё же решились изучить находку. Примечательнее всего была реакция старика. Сидя в своём кресле он пристально смотрел на Якоба и было в этом взгляде толи уважение, толи... понимание?

Несколько волонтёров с уважением посмотрели сперва на старика, потом на Бондареффа, подойдя тот, что судя по всему, был среди них старшим, протянул шпиону руку.

– Я не знаю чем вы занимаетесь – серьёзно произнёс он – Но может рассчитывать на нашу помощь. Меня зовут Артур Смитт, будем знакомы.

Старик же тем временем отвернулся, посмотрев в окно, где очередной удар молнии прочертил в тумане силуэт маяка.

– Похоже вам надо спешить, молодой человек. – Спокойно произнёс он, вновь взгялнув в глаза Якобу – Сдаётся мне, последняя битва будет не здесь.
— — —
— — —
Над туманной водой разразился настоящий кошмар: жители, оказавшиеся у северного маяка, в ужасе рассказывают о чудовище, поднявшемся из глубин. Гигантская тень с лицом, изуродованным щупальцами, и крыльями, распахнутыми, словно паруса из кожи, возвышалась над скалами. Рыбаки, завсегдатаи таверны, клянутся, что сама земля дрожала, а маячный свет мерцал, будто его гасили невидимые когти. Паника охватила улицы, лавки спешно закрываются, а в переулках уже говорят о конце, который пришёл с моря. Здесь безумие перестало быть слухами — оно стало зримым и ощутимым.

Радостный вид мальчонки стал лишним напоминанием о том, зачем Элиот вообще это делает. Ну, кроме попытки хоть как-то спасти свой ускользающий с каждым днём рассудок. Это придало ему внутренних сил и уверенности, решимости пройти избранный им путь до конца. И как раз вскоре после этого ему пришла весточка от коллег, мол, необходимо его присутствие в гавани. Победа над культом близка, но потребуются все силы. В том числе и его новоявленная чародейская экспертиза.

Дорога, однако, выдалась крайне непростой. Тут и там, будто обезумев, на пути поэта вставали один прохиндей за другим. Некоторые даже не пытались нападать на него самого, но лишь вырвать из рук книгу да сорвать с шеи оберег. Не возникало ни капли сомнений, что и за их помешательством скрывались всё те же силы, что и за другими загадочными событиями в городе. Лишь благодаря помощи Эдгара, усердно отгонявшего и отвлекавшего налетающих грабителей, мужчине удалось прорваться сквозь толпу и достигнуть места назначения. Выглядел он неважно, будучи потрёпанным, запыхавшимся и немного помятым, но сейчас это уже не играло особой роли. Имелись дела поважнее.

Стоило же ему достичь гавани, так причина столь резкого помешательства стала ясна как никогда — грань между мирами здесь оказалась столь же тонка, сколь некогда и в университете. Где-то же вдали, у упоминавшегося в записке маяка, виднелась огромная и жутковатая фигура. То же создание, что и в прошлый раз? В общем-то, не столь оно и важно. Элиот понимал, что нельзя вновь дать страху верх над собой. Не сейчас. Лишь подыскал место поспокойней и поуютнее, отправил Эдгара кружить неподалёку, чтобы предупреждал об опасности, да распахнул свою книгу.

И вновь, ведомый чутьем или чем-то иным, Бертон поспешил в гавань. Он был не слишком хорошо знаком с этим районом. И уже думал, что зря сюда приехал. Но до слуха донеслись какие-то напевы. "Это точно не спроста." И оказался прав. Как всегда.
В ужасе замер он на несколько секунд, увидев Кейтли с монстром. Но, взяв себя в руки, поспешил на помощь, выхватывая на бегу оружие и молясь всем знакомым богам.
Краем глаза заметил пробежавшего мимо Коллекционера. Дело молитв или провидения?

Таксист привез Марту в Гавань Кингспорта, куда устремились остальные сыщики, за какие-то полчаса, что уже было подозрительно. После встречи с грабителями пожилая дама пребывала в смятении, а потому ей стоило большого труда убедить кэбмена (как она по старой привычке называла всех таксистов) довезти ее в Гавань за доллар. Мерзавец просил два, ссылаясь на необходимость кормить четверо детей, хотя Марта сомневалась, что у него вообще была семья. Кэбмен не стал спорить в присутствии остальных таксистов, но отомстил по-своему – высадил несговорчивых пассажиров в самом начале береговой линии, так что им пришлось ещё изрядную долю времени идти по песку, что стало большим испытанием для Марты, носившей туфли на коротком каблуке. В конце концов Марта сняла туфли и брела по песку, опираясь на какую руку своего спутника. Как же ей повезло встретить Артура – уже столько раз он успел выручить ее, хотя и знакомы они всего ничего.

На пляже бродил какой-то мужчина, который вел себя странно – что-то бормотал, то ускорялся в сторону маяка, как будто вспомнив о своей цели назначения, то снова терял ее и начинал ходить кругами.

– Должно быть, это один из тех бедолага, которых сводят с ума эти странные песнопения. Мы должны ему помочь! Другие сыщики вряд ли будут с ним церемониться – а вот у него действительно могут быть и жена, и дети. Я попробую его убедить пойти домой.

Артур Джонсон даже не успел ничего возразить по поводу этой несомненно опасной идеи

– Простите, мистер! Ветреная погода, не так ли? Вы наверное потерялись и не совсем понимаете где находитесь и почему оказались здесь? Вы больны – в газете писали про ваш случай. Вы не единственный, кто подвергся этому заболеванию! Но вам обязательно помогут! Езжайте в больницу святой Марии, спросите врача, доктора Шивани, она вас примет! Если вы поспешите, то сможете ещё застать кэб... то есть такси у пристани. Вот, возьмите мой доллар – кэбмен, этот добрый человек, довезёт вас до больницы. Иди давайте мы проведем вас до приюта святого Эразма – это совсем недалеко!

Кейтлин долго не могла прийти в себя. Её голос, наполненный неведомыми интонациями, до сих пор звенел в ушах, словно продолжение кошмара. Но самое страшное - не образ чудовища, не его щупальца или пасть, а то, как легко она поддалась зову. То, как глубоко в неё проникла эта мелодия - словно она всегда была в ней, просто спала.

После того, как Серена и Бертон изгнали чудовище, Кейтлин не сбежала, хотя на это и потребовалась вся её воля. Кто-то должен был помочь Элиоту с закрытием врат, иначе этот кошмар продолжится. Не совсем понимая, как именно она могла помочь, девушка просто начала повторять за ним и каким-то образом это сработало.

Уже по всему городу прошли слухи, что в гавани Кингспорта разразился настоящий кошмар, появилось ужасное чудовище у северного маяка, поднявшемся из глубин.
Эти слухи Серена услышала от посетителей кожвенной мастерской, куда зашла для ремонта своей сумочки. После всех событий, произошедших с ней в последний дни, она изрядно поизносилась.

Также как и в случае с монстром в университете Серена решила что её участие в изгнании монстра будет необходимо.
- Пожалуйста к маяку в Кингспорте, я очень спешу - сказала она иимо проезжавшему таксисту.

У северного маяка происходила очередная битва с неизведанным, Бертон бился с гигантским монстром, о ком она как раз и слышала.
Теперь ей стоило помочь ему, как когда-то это сделал Бертон.
Несколько ударов и монстр чуть было не накинулся на культуристку и не порвал бы её, но новая знакомая Оливия Макбрайт, та ещё безбашенная штучка, вовремя отвлекла это чудовище, позволяя добить его.
-Это было безумие, зачем ты влезла? Ты что, вторую жизнь да пазухой имеешь? - выдала в сторону безумно смеящейся знакомой, видать это выходил стресс от встречи с неведомым.

Якобы взглянул в окно, где очередная вспышка молнии на мгновение очертила рядом с маяком силуэт, слишком большой для чего-либо кроме здания в этом мире. Но всего полчаса назад никаких строений рядом с маяком не было.
– Если выживу – еще увидимся, коллега. – Пообещал Якоб, и поспешил из приюта.
Однако, на пороге его встретили несколько фигур в плащах, судя по габаритам и угловатости движений – подростки, с опущенными на лицо капюшонами. Их крики на непонятном языке, практически целиком состоящем из согласных, среди них проскакивал человеческий:
– Он придет!... Он уже пришел! Отдайте нам свои деньги, они вам больше не понадобятся!
С этим только не хватало сейчас разбираться...
– Прочь, шавки!
Якоб двинулся пройти через их толпу как эсминец среди рыбацких лодок, и лишь в последний момент, не разумом а звериными инстинктами дернулся вправо, когда из-под распахнутого плаща одного из культистов вынырнул револьвер. Пуля, нацеленная как и положено, в центр груди, по касательной прошлась по ребрам.

Все остальное было вне разума. Кольт Бондареффа оказался в руках прежде, чем грабитель взвел боек дедовксого револьвера для следующего выстрела. Гром сорок пятого, Якоб тотчас выцепляет взглядом второго, тоже распахивающего плащ, и еще одного, почему-то ринувшегося на жертву, оказавшуюся не такой уж беспомощной, как плащистая стая предполагала, выстрел, и распахнувшего плащ почти отбрасывает назад, опрокидывая на спину, и уже мертвый он посылает заряд из дробовика двенадцатого калибра в ночное небо, нашел что под плащом прятать, лопух гражданский – большие неуклюжие пушки надо держать в руках. Третий хлопок, в бегущего на себя, лишь после выстрела шпион проверил взглядом – а был ли нож у нападавшего? Как и следовало ожидать – был. Не кради, не прелюбодействуй, не произноси ложного свидетельства, не бери нож на перестрелку. Впрочем, этого учить уже поздно.

И на этом все закончилось. Дальше Якоб видел лишь убегающие в ночной дождь спины, догонять или стрелять вслед счел излишним. Отпущенное необходимостью мгновенных решений, сознание постепенно переваривало случившееся. Особого раскаяния по поводу произошедшего не было, хотя несомненно, оцени он ситуацию сразу – действовал бы по-другому, возможно, обошлось бы без трупов. С другой стороны, получили что заслужили.

Куда большей заботой было, что из-за своего залихватства сам получил пулю, да еще и в такой момент. Поначалу он думал продолжить свой путь, но заглянув под плащ понял, что дело куда серьезнее чем хотелось бы. Пришлось вернуться в приют и позаимствовать все у тех же волонтеров немного бинтов и спирта, помощи в перевязке от этих ребят было не много, да она была и ни к чему отставному офицеру. Но даже на давно знакомую возню ушло примерно полчаса. А выглянув вновь на улицу, Якоб понял, что больше не ощущает в Гаван присутствия гигантской зловещей фигуры.

Раунд 8,5
Найти тихое место, казалось, было невозможно. И дело даже не в свирепствующей твари на фоне и даже не в четком осознании, что если тварь не остановить то он не сможет от неё скрыться. Всё это меркло на фоне того, что из каждой расщелины, из каждого камня ревела музыка, заглушающая плеск, разбивающихся о скалы, волн. Походило на то, что Элиот оказался на безумном концерте, где тысячи расстроенных скрипок, в сопровождении органа, клавесина и прочих инструментов, старались друг друга перекричать. Похоже сейчас пришло время финального акта, а может это тварь так действовала на музыку? Может эта уродлива громадина, вокруг которой скакали товарищи по безнадёжному делу искажала мир вокруг себя, заставляя окружающих сходить с ума? У Элиота не было времени думать об этом. Он знал, что в бою он бесполезен, но он еще кое что мог, остатки разума еще не покинули его, хотя поэт не был уверен, что это надолго. Попытавшись отбросить мрачные мысли, Элиот решительно раскрыл книгу.
— — —
Бёртон был слегка потрёпан, как будто кто-то пытался помещать ему прийти на место встречи, однако судя по решительности в глазах люди, что преградили ему дорогу об этом пожалели. Поравнявшись с Джо, старые знакомые кивнули друг другу и пошли полукругом в разные стороны от чудища наседавшего на журналистку. Выстрел! Тварь рванулась вправо. Удар! И на левой ноге появился широкий порез. Сперва всё шло, как по маслу, неизвестно что помогало бойцам – прошлый опыт или осознание важности момента. Однако монстр был огромен и даже, когда в бой подключилась Серена, расслабляться было нельзя. Сыщики гоняли монстра, стараясь наносить удары и не подставляться под них самим. Дело было непростое – несмотря на внушительные размеры, монстр был ужасно проворен и, как будто этого было недостаточно, еще и летал!

Джо отстрелял, последнюю обойму и сейчас, сжимая монтировку пятился, к скале. Тварь надвигалась на него, из многочисленных ран сочилась кровь, но этого было явно недостаточно. Коллекционер уже простился с жизнью, когда в стороне сверкнула яркая вспышка и раздался звук, как будто кто-то разом оборвал сотни гитарных струн, монстр дёрнулся, позволяя Джо отбежать в сторону и в этот момент Серена столкнула на отродье валун.
— — —
Предоставив более боевитым товарищам разбираться с чудовищем, Кейтлин рванула прочь. Её внимание привлёк кружащий в небе ворон и она вспомнила, что вроде бы, у одного из её соратников такой был. Приблизившись к этому месту, журналистка увидела сидевшего на камне поэта. Черные волосы Элиота развивались на ветру, на коленях у него лежала раскрытая книга, а изо рта вырывались слова на неизвестном языке. Пытаясь понять, чем она может помочь Уотерс озиралась по сторонам и вдруг её внимание привлёк зелёный блеск. Один из вертикально стоящих камней менял свои очертания, там, где до этого была гладкая поверхность, проступали письмена и морда, морда похожая на ту тварь за спиной, но страшнее. Повинуясь внутреннему порыву, а может едва уловимо жесту от Элиота, девушка подбежала к обелиску и упёрлась в него плечом. Камень никак не хотел поддаваться, но когда силы уже начали покидать её он со скрипом сдвинулся, покачнулся и упал на скалу, разлетевшись на осколки. В этот же момент какофония стихла... осталось лишь привычное звучание мелодии, где-то на краю сознания.
---- — —
Когда Марта заговорила с незнакомцем мужчина дёрнулся и старушка заметила в руке у того нож и, похоже, следы крови. Артур заметно напрягся, но вмешиваться не спешил. Мужчина замялся, и посмотрел на Марту потусторонними глазами, однако тут же желтый блеск в них погас и на лице отразилась растерянность.

– Что? – нож выскользнул из руки и воткнулся в песок – Что я здесь делаю?

На этом моменте Артур расслабился и помог Марте объяснить незнакомцу, что происходит и тот, рассеяно поблагодарив их, поплёлся в сторону дороги.
— — —
В приюте нашлись бинты, а одного из обитателей был, даже, набор хирургических инструментов, пятидесяти-летней давности, с которым тот ходил в море. К сожалению, драгоценное время было упущено. Иронично, что в борьбе с древнейшим злом самый подлый удар нанесла обычная уличная шпана. Но такова уж жизнь, как только тебе начинает казаться, что у тебя всё под контролем, как она тут же бьёт тебя под дых.
— — —
— — —
Когда уставший Элиот завалился в Канат и Якорь, он надеялся передохнуть, но почти сразу к нему прицепился матрос в возрасте. Мужчина утверждал, что его истории о призраках и упырях окажутся страшнее всего, что Элиоту доводилось слышать и было похоже, что он не шутит. Однако, судя по всему, старожил надеялся на вознаграждение за свои истории.
— — —
Мигающий свет фонаря вдруг расплылся, и Бертон понял, что он больше не в гавани Кингспорта, а на дне бездонного моря. Над ним — мрачный небосвод из воды, под ногами — мозаика из осклизлых плит. Глаза огромных статуй следят из темноты, и в каждом движении есть ощущение чужого присутствия.
— — —
Приют встретил Марту весьма неприятной картиной, полиция оцепив территорию, опрашивала свидетелей. Похоже здесь недавно произошла перестрелка, тела уже убрали, но следы крови еще не успел смыть слабеющий дождь. Однако, похоже это не относилось к приюту напрямую, от чего вход в него не был перекрыт. Проскользнув внутрь, старушка услышала, как одна из постоялец описывала старому моряку, некий замысловатый узор, но тот похоже считал всё это небылицами. Задумавшись Марта прикидывала, не найдётся ли у неё что-то, что сможет подтвердить слова пожилой леди.
— — —
Спускаясь к остальным Серена прошла мимо доски объявлений, самым ярким была, конечно, реклама: "Оставь суету на берегу — море ждёт тебя!", гласила надпись, предлагающая ознакомиться с ценами на туристические прогулки вдоль Кингспорта. Защитное стекло ловило блики фонарей, но вдруг Серена заметила, что оно отразила не её лицо, а бескрайний город с чёрными шпилями, уходящими в толщу океана. Из глубины на неё смотрело что-то огромное и чужое, и от этого взгляда её собственные черты начали расплываться.
— — —
Занимаясь своими ранами Бондарефф услышал, что один из постояльцев сегодня скончался и, похоже, никто не берётся уладить его дела. Похоже у покойника остались кое какие долги, да и с документами тоже не всё в порядке, но потратив некоторое количество времени вполне можно разобраться, что там к чему. Если конечно, смотритель позволит лезть в это дело постороннему.
— — —
Когда чудище было повержено, а какофония стихла, журналистка достала блокнот. Сколь бы это не казалось безумным, надо всё записать, пока память свежа. Кейтлин листала свой блокнот, проверяя наброски для статьи, ища свободное место, куда стоило бы вписать события сегодняшнего дня и заметила, что часть страниц исписана вовсе не её рукой. Там были строки на незнакомом, извивающемся языке, в нём вроде бы угадывался родной английский и даже наклон некоторых букв был знаком, но девушка не помнила, что бы она это писала. Проведя пальцем по строчкам, подушечка ощутила холод, словно касалась не бумаги, а гладкой каменной плиты на дне океана…

– Простите, молодой человек, вы видно считаете, что эта почтенная женщина не в себе? О, не отрицайте очевидное. Знали бы вы сколько я видела этот взгляд. С одной стороны, понимающий, а вместе с тем такой снисходительный и безразличный. И без какой-либо попытки выяснить подробности. Но может это позволит вам по-другому взглянуть на происходящее, вам же нужны какие-то материальные доказательства – и Марта извлекла из сумки один из трофеев с похожим узором.

– Я понимаю, молодой человек, что все это звучит странно. Но вы сами должны были наблюдать, что в последнее время на улицах творится слишком много странного и полиция, которая пытается держаться за привычные вещи, из-за этого часто не поспевает угнаться за происходящим. Верно? Я вас понимаю – вы считаете, что в этом мире есть место лишь объяснимому и понятному, то, что может поместиться в наше понимание мира. Знаете что, я предлагаю вам посетить несколько лекций в Историческом обществе. Уверена, это позволит вам расширить ваше понимание границ реальности. Только хочу вас предупредить – разум к необъяснимому нужно приучать малыми дозами, как к яду. Если принять сразу много – можно оказаться в психиатрической лечебнице. Или уже на вас будут смотреть таким снисходительно-понимающим взглядом.

Последние события настроили Якоба на размышления, что если ловить не обязательные пули войдет в привычку – совсем скоро его тело превратится в развалины, и останется искать себе место в таком же приюте; само собой, если судьба не подарит смерти жизни под стать. Неизвестный покойник заслуживал капли солидарности.

По счастью, за коменданта сегодня был тот же старичок, что и прошлой ночью, так что дело решилось почти что само собой: Бондарефф будто на правах старого знакомого зашел поговорить, а заодно и осведомился, что да как будет с бумагами покойного, и в нужный момент согласился побыть добрым самаритянином.

Бертон силился вспомнить, о чем он думал в момент битвы. И не мог. Возможно, мужчина решил вообще не задумываться о происходящем: об их миссии, о монстрах, о заклятьях... Но совсем отмахнуться не мог. Да, в гавани летает невообразимая тварь. Но Кромвел был не один. Джо, да и в целом вся их странная компания, всегда были рядом. Или где-то рядом.
Ухмыльнулся своим мыслям из-под бороды. Посмотрел на Коллекционера, перевел взгляд на Серену. Выдохнул, подняв голову к фонарю. И оказался... Бертон завертел головой. видение? Сон? А может он умер? Если это и был конец, то какой-то странный. Он в воде? Попробовал вдохнуть. Ощутил одновременно благоговейный страх и восхищение. Все вокруг, казалось, не предназначалось для глаз такого простого смертного, как ростовщик. Но все же ему позволили сюда заглянуть. Однако что-то свербило и не давало покоя - чье-то немое, незримое присутсвие заставляло взрослого мужчину почувствовать себя маленькой жалкой букашкой мироздания. И Кромвелу ох как не нравилось это ощущение. Он напрягся, силясь понять, что происходит, силять выплыть, вынырнуть из этого места.

Проходя мимо доски объявлений что-то сильно привлекло внимание Серены. Ей вдруг почудился город, чем то напоминавший город на картине Оливия Макбрайд. Возможно это было только сходство.
Прошла минута, две, она все смотрела на свое отражение, или уже не отражение, Серена не могла понять, все её внимание было приковано к нему.

- Эй, подруга, что с тобой - Оливия Макбрайт начала тормошить Серену, видя, что та словно зависла у обычной с виду доски объявлении.

Кейтлин отдёрнула руку от блокнота, сердце заколотилось. Пальцы онемели и по коже побежали мурашки, как от холода, так и из-за страха. Её взгляд скользнул по строчкам снова, но теперь буквы начали медленно меняться. Словно жидкие чернила потекли под поверхностью бумаги, формируя новые слова. Или, может быть, старые, просто она впервые могла их понять? Глотнув воздух, журналистка судорожно захлопнула блокнот. Его обложка показалась ей чуть влажной. Изнутри донёсся глухой звук, как будто кто-то царапал по внутренней стороне, пытаясь выбраться наружу.

"Нет, хватит. Это просто стресс. Шок от происходящего в Аркхэме. Посттравматическое... что-то", — уговаривала себя Кейтлин, осматриваясь вокруг. Остальные ещё оправлялись после схватки, обсуждали произошедшее, но никто не смотрел на неё. Девушка попыталась взглядом найти Элиота Мура и заметила, что с её блокнота капает вода. Соленная вода.

Элиот устало поднял свой взор на подсевшего рядом старика. Больше всего поэту сейчас хотелось просто посидеть в тишине и перевести дух, после недавних событий. Хотя бы часик, который неизменно будет ощущаться слишком коротким. Но было ясно, что просто так от навязчивого собеседника не отделаться. Кроме того, хоть мужчина и сомневался, что байки моряка будут сравнимы с пережитым за последние дни, он осознавал, что в текущей ситуации отмахиваться от этих рассказов было бы в крайней степени неразумно. Стоило прислушаться к ним, даже если времени на отдых совсем не останется.
— От денег сейчас всё равно мало толку, — тяжело вздохнув, поэт достал из кошелька купюру и двинул ту в сторону моряка, — рассказывай.

Раунд 9
Сводка не имеет смысла

Не было похоже, что содержимое сумочки в чем-то убедило собеседника, а вот старушка напротив сильно заинтересовалась.

– Послушайте, дорогая моя – обратилась к Марте постоялица – А не согласитесь ли вы обменять вот эту диковинку на что-то из моих вещей. Знаете, в следующем споре материальная база мне бы не повредила.
— — —
Немного бумажной работы – хорошая альтернатива перестрелкам и борьбе с нечестью. Ключевое слово немного, заниматься таким на постоянной основе вряд ли кому-то понравится. Однако так или иначе работа с документами было частью службы Якоба, от чего он без особого труда смог уладить все необходимые дела, а в награду ему была небольшая безделушка, за которой кто-то из родственников, если такие все же найдутся, наверняка не заявится.
— — —
И... он выплыл. Видение отступило так же внезапно, как появилось. Он стоял на мокрых камнях гавани, вдали горел маяк, а у ног лежала зловонная туша чудовища. Он был в норме... Насколько такое описание вообще могло соответствовать норме.
— — —
Но Серена никак не реагировала на толчки и тряску. Она увидела что-то, а что самое главное, это что-то увидело её. Она ощущало, как что-то непостижимо-древнее копошится у неё в голове. А потом, всё пропало. Она моргнула и на неё с защитного стекла смотрела её же перекошенная от страха физиономия.
— — —
Каждая капля падая издавала звук, который на секунду заглушал всё окружение. "Всё это игра воображения, не более..." Однако, не скоро Кейтлин сможет открыть блокнот без замирания сердца.
— — —
Истории моряка действительно, самую малость, не дотягивали до событий прошедшей недели. Однако поэт не сомневался, что мужчина не врал. Приукрашивал, несомненно, но в основе истории была истина. Возможно, если появится время стоило её покрутить, однако нутро подсказывало, что как раз таки со временем у них были серьёзные проблемы.
— — —
— — —
А тем временем, тварь оставленная без внимания, также не сочла нужным уделить внимание сыщикам. Выбравшись из воды хищник пополз, влекомый зовом святилища. Мог ли он обезвредить бомбу? Или сломать её? Этого уже никто не узнает, поскольку в этот же момент прогремел взрыв, сотрясший всё побережье!