От количества предложенного юная эльфийка растерялась вновь. Еще вчера она пыталась из сырого хвороста разжечь костёр и сварить похлёбку из лишайника пополам с еловыми ветками, а сейчас выбирает между сёмгой в сливочном соусе и пирогом. В её голову стали прокрадываться невесёлые мысли – а что если люди с ней играют? Всё слишком уж нелепо выглядит. Может эти мужчины решили потешиться над ней, перед тем как перерезать глотку или чем опоить, чтобы продать в рабство? Только к чему все эти сложности и шутки с тысячелетней эльфийкой и големом? Навалились бы всем скопом и скрутили, что Тэя может сделать с ними? Или просто боятся и пытаются взять хитростью?
Но есть хотелось, хотелось до тошноты, до рези в животе, до пёстрых мошек в глазах. Хотелось съесть сразу всё. Только Тэя помнила по горькому опыту, что если наброситься с голода на жирную пищу, то может разом и вывернуть. Такое с ней уже бывало. Когда не ешь так долго, что желудок просто отвергает еду. Да и требовать стейков с сёмгой слишком рискованно. А что если поймут, что никакая она не тысячелетняя матрона? Так если она решит улизнуть, то никто не будет её преследовать из-за миски какой-то каши, но если наесть деликатесов на целый кошель…
- А если какая похлёбка? – спросила Тэя. – И чай. Горячий. И пирог. Пирог я тоже доем. И можно всё-таки узнать про вашего голема, пока ем? Откуда ему вообще здесь взяться?