| |
|
|
Эиси сменяет Кина и атакует Хосокаву.
|
|
91 |
|
|
|
|
Усянь сделал вид, что собирается напрыгнуть сверху, но вместо этого зацепил почву своей сандалей гэти и сделал размашистый пинок в лицо: если попадет — раздробит скулу, промахнется — ослепит грязью.
|
|
92 |
|
|
|
|
Удар Эиси был встречен защитой от Хосокавы, кисть поднята высоко над головой, острие наоборот повернуто к земле так, что вся сила удара вместе с клинком фамильного меча Ватанабе соскользнула вниз и в сторону. Ответ не заставил себя ждать – хлесткий, одной рукой в голову. Будь удар на палец дальше – тут бы Эиси и погиб. Но, видимо, рослый Хосокава привык к тому что все противники ниже него, потому слегка не рассчитал дистанцию удара. Эиси хватило рефлекторного движения головой, чтобы остаться в живых.
В этот раз Бай Ху Лин не стал пытаться ловить клинком копье, а уверенно занял центральную линию и бросился в атаку. Усач сориентировался запоздало и не успел встретить Бай Ху длинным выпадом. Все так же – широким хватом – удерживая копье, он неуверенно тыкнул навстречу. Но на дистанции удара меч уже во много раз сильнее копья –Бай Ху получил только длинную неприятную царапину на бедре. А слуга широкую тяжелую рану поперек груди.
Немного правее ком грязи прилетел точно в глаз молодому, едва не младше самого Усяня, парню. И пришлось бы ему не сладко, помедли он хотя бы мгновение. Но он не стал – с жалобным вскриком, слуга Нобутаки отскочил назад, потерял равновесие, неловко пробежал несколько шагов спиной вперед и врезался в толпу крестьян позади. Те, осознав, что все еще стоят слишком близко, бросились врассыпную.
|
|
93 |
|
|
|
|
Эиси принимает удар и позволяет Кину сменить себя.
|
|
94 |
|
|
|
|
Бай Ху зашипел от полученной раны. Похоже, лучше не болтать, а сосредоточиться на драке. Враг ранен, надо дожимать.
|
|
95 |
|
|
|
|
Хмель выветрился из головы, уступив место азарту и сосредоточенности. Хосокава был хорош, и, возможно, Кин действительно бы ему проиграл, но не зря же он говорил, что небо не любит старого самурая. Сначала тот сам чуть не оказался на нодати Котецу, потом в бой вступил Эиси — и здесь уже однорукому стало совсем невесело, а самому Кину, наоборот. Он уже давно не дрался с кем-то в паре, и сейчас сердце просто радовалось тому, как всё развивалось. Ещё и противник сильнее — тем слаще будет победа.
Обмен ударами, финты… Кин финтить не любил и толком не умел, но сейчас это было к месту и получалось! Он уже дважды почти достал самурая, и, что важнее всего, тот тоже это понимал. Понимал — но сражался до последнего. А загнанные в угол звери опаснее обычных, и Хосокава почти достал Ватанабэ. Но «почти» не считается, особенно когда их тут двое!
|
|
96 |
|
|
|
|
Да что за враг ему попался! Нет доблести в том, чтобы одолеть такого!
— Не будь таким сыклом! Дерись как мужчина!
И Усянь показал убегающему слуге оскорбительный жест, чтобы спровоцировать его на атаку, а сам приготовился ее ловко отразить.
|
|
97 |
|
|
|
|
Парень с копьем широко размахнулся, будто бы для удара, но в последний момент перевернул копье и подсек переднюю ногу Усяня древком. В стороне его старший товарищ и Бай Ху Лин кружили на дистанции удара, едва заметно меняя угол оружия и позицию ног, выбирая момент для атаки.
А вот с Хосокавой было все кончено. Да, он сумел задеть Эиси, но уже совершенно не поспевал за темпом. Его рука с мечом еще не вернулась в позицию, как Кин уже вошел в ближнюю дистанцию и наметил удар в горло, лишь в последний момент удержав руку. Хосокава отшатнулся, закрылся, уже понимая, что жив только милостью хромого пьяного бродяги, но с другой стороны поверх его кисти уже опустил клинок Эиси. Любое движение теперь будет стоить ему жизни.
Хосокава замер, молча и яростно раздувая ноздри, выпучив глаза уставился на Кина.
— Прекратите! Хватит. Хватит крови! — Кенсин все так же не решался вмешаться, или хотя бы подойти поближе. Он уже не кричал громко, скорее просто говорил.
|
|
98 |
|
|
|
|
Окровавленный Эиси оставил Хосокаву Кину, а сам направил меч на Кенсина.
- Вся эта кровь это твоя вина. Сдавайся, бросай свой меч или вскрывай своё брюхо.
|
|
99 |
|
|
|
|
Кенсин тут же бросил меч. И прижался к перилам моста, вцепился в них испуганно. Хосокава хотел что-то возразить, но меч Кина все еще был слишком близко к нему.
|
|
100 |
|
|
|
|
Эиси не отводя лезвия клинка от шеи пацана, наклонился и поднял здоровенный меч, брошенный сдавшимся Кенсином.
- Это побудет у меня.
|
|
101 |
|
|
|
|
Усянь припал на раненную ногу. Он держал меч вертикально острием вниз, что было странной идеей — из такой позиции одинаково неудобно и атаковать и защищаться. Единственный плюс — никто не знает что ожидать от такого мечника дальше.
А Усянь, словно сам не знал, что сделает дальше. Когда показалось, что вообще ничего не сделает, он крутанул запястьем меч, выполняя простую ученическую атаку.
|
|
102 |
|
|
|
|
Бай хотел сложить меч, раз уж лидер врагов сдаётся, но он уже получил одно ранение от слуги, так что доверия между ними не было. К тому же, слуга стоял спиной к своему господину. Слышал ли он брошенный меч? Скорее всего. Готов ли был Ху Лин поставить на это свою жизнь? Точно нет.
|
|
103 |
|
|
|
|
Кин удержал смертельный удар и на какое-то время замер, глядя в глаза побежденного самурая. Очень уж хотелось закончить всё прямо здесь и сейчас. Но... Котецу уже удержал удар, бой закончен. теперь это не битва, а такое же убийство. Пустое и бестолковое, смерть Хосокавы не принесет ему удовольствия, ничего не исправит и, возможно, сделает только хуже.
Старик перед смертью любил говорить про круговорот смерти. Кин его не слушал и сейчас думал о том, что зря.
Моргнув, мечник снова посмотрел на Хосокаву, но увидел уже не врага, а злого и побитого инвалида.
— Эиси, не трогай молодого господина. Он сказал правильно. Какой праздник без драки, но не дело, когда крови больше, чем вина.
Отшагнув назад, Котецу убрал меч от горла самурая.
— Небеса тоже сказали своё слово. Вы согласны, мастер Хосокава?
|
|
104 |
|
|
|
|
Эиси не понравились слова и действия Кина. То что он сделал с Хосокавой было совершенно негуманно и опасно. Что могло быть лучше для побежденного самурая, как не смерть в бою? А Кин решил поглумиться над инвалидом, оставить его в живых, прямо у него перед носом показав, что однорукий недостоин даже стали его меча.
Что было хуже, Хосокава мог затаить обиду и очень скоро позвать на помощь большую численность слуг и сразить, или даже хуже, пленить молодых самураев. В неожиданной для всех ситуации получилось обрести временное численное превосходство в местности, где число обычно за противником и расходовать эту возможность, не отрубив даже одного пальца своему врагу было возможно очевидно исключительно благодаря большим колличествам сакэ в крови Котэцу.
Тем не менее, спорить с Кином Эиси не хотел. Точно не в тот момент, когда оба самурая уже обнажили свои клинки. Так что он просто сказал:
- Смотри как бы твой пацифизм помимо тебя не погубил. И меня с тобой. Ты бы хоть меч забрал у «мастера».
С этими словами парень почувствовал как боевой пыл внутри начал потихоньку спадать и как древние валуны, что открываются на дне мелеющей реки, наружу показались новые чувства. Сначала парень не опуская катаны обернулся на изувеченных слуг, потом разглядел крестьян, уж не задели их самурайские разборки? Наконец, парень ощутил, что совершенно не чувствует своего лица и все оно поглощено режущей и жгущей болью, а холодный ночной ветер закрадывается ему под кожу сквозь свежий разрез и дальше пробирается прямиком к его чакрам. И что хуже всего, кровь, сползающая с щеки и уха, норовит запачкать его родовую одежду. Достав платок и приложив его к кровоточащей ране, парень продолжил.
- Полагаю, есть смысл взять всех здесь присутствующих как заложников. Чтобы иметь гарантию, что местный хозяин подумает прежде чем спустит на нас псов. Какие ваши мысли?
|
|
105 |
|