| |
|
|
Атаку матроса Клавдий отбил. Потом нанес удар сам, а потом снова отразил удар... С каждым новым ударом Деметрий удивлял его все больше и больше. После первой пропущенной атаки матрос как-будто бы собрался и стал совершенно другим человеком, точнее бойцом - выверенные удары, четкое парирование. Словно не на море он провел все эти годы, а в каком-нибудь легионе. Кстати, а почему словно? Legio IV Macedonica ведь там стоял?
- А ты настоящий бык! - воскликнул Клавдий, нанося очередной удар, - Давно из-под орла ушел?
Но все-таки деканы и центурионы в Х парном не зря ели свой хлеб. Клавдий улучил момент и смог провести еще одну, решающую атаку. Гладиус снова проник в тело матроса, на это раз окончательно решив вопрос с сопротивлением бунтовщика.
Результат броска 2D6: 6 + 6 = 12 - "De Bello Деметрия". Результат броска 2D6: 6 + 6 = 12 - "De Bello по Деметрию".
...
Показать все броски
...
Результат броска 2D6: 6 + 1 = 7 - "De Bello по Деметрию 5 темпора" Результат броска 2D3: 3 + 1 = 4 - "Урон гладиусом"
Результат броска 2D6: 6 + 6 = 12 - "De Bello Деметрия".
Результат броска 2D6: 6 + 6 = 12 - "De Bello по Деметрию".
Результат броска 2D6: 1 + 6 = 7 - "Переброс за Деметрия"
Результат броска 2D6: 4 + 3 = 7 - "Переброс за Клавдия"
Результат броска 2D6: 1 + 4 = 5 - "De Bello Деметрия 5 темпора"
Результат броска 2D6: 6 + 1 = 7 - "De Bello по Деметрию 5 темпора"
Результат броска 2D3: 3 + 1 = 4 - "Урон гладиусом"
|
|
61 |
|
|
|
|
Возможно когда-нибудь увечный певец — а они всегда увечны, видимо, потому что профессия стихоплёта куда опаснее, чем принято считать, — сложит великую оду о противостоянии коварного египетского жреца и благородного матроса… Ну или наоборот — это зависит от настроения этого самого певца в этот самый день, и от того, кто именно победит в этом самом бою. Пока что схватка шла на равных: Серапион прикладывал огромные усилия к тому, чтобы не убивать несчастного Тиграна, а тот, в свою очередь, никак не мог попасть в малоподвижную цель. Встретились два одиночества…
Подобные соображения натолкнули изыскателя на одну прелюбопытную мысль — не был ли сей юноша одурманен? Или, быть может, просто не хотел участвовать в бунте, но был принужден старшими товарищами? По его виду сказать точно было нельзя, но люди вообще не слишком.. Открыто показывают свои чувства. Особенно в то время, как их избивают. Очень странная, но очень характерная особенность.
О, безусловно, Серапион жаждал крови. Его посох давно бы окрасился красным, если бы не был, ну, посохом. С другой стороны, он также жаждал докопаться до истины, а истина, в свою очередь, требовала применения «cognitio extra ordinem», сиречь чрезвычайного порядка судебного рассмотрения. И, глядя на то, как его товарищи бодро режут команду корабля посреди очень глубокого и определённо совершенно не синего моря, Тутмос начинал склоняться к мысли, что подсудимых впоследствии может и не хватить.
Складывалась ужасно неловкая ситуация, следовало поспешить. Кровожадный посох Серапиона смел неловкий блок Тиграна, впиваясь тому в плечо, словно хвост гигантского ящера, скрывающегося, по слухам, в далёких южных лесах. Отец, правда, говорил, что это всё враки и никаких ящеров в лесах нет (а сам Тутмос предпочёл бы, чтоб не было самих лесов), но именно про хвосты уточнений не было. Серапион отогнал от себя образ гигантского одинокого хвоста и вновь осмотрелся.
Настало время Люция. Этот, как ранее выяснил Серапион, мог помереть вполне самостоятельно, и именно этим он сейчас и занимался. Окрылённый своими победами воин как раз готовился героически пасть на меч врага, что, вообще говоря, вполне соответствовало планам Серапиона, но… Во время сеанса прорицания Люций коварно вознамерился забрать себе весь фокус внимания богов и стать героем. Подобное было совершенно непозволительно — только один человек в контубернии имел право на подлые планы, и этого человека определенно звали не «Люций». Немного похоже на «Сципион», но точно не «Люций».
Вновь улучив мгновение между ударами сердца (и вполне физическими ударами Тиграна), Серапион коротко рявкнул:
— Проследи за лошадью, солдат!
В конце концов, если Луций так озабочен ухоженностью коней, то и взять пример с устойчивости четвероногого ему будет не зазорно.
|
|
62 |
|
|
|
|
Поединок Терция с германцем очевидно затягивался. Более того, Берхих даже будучи тяжело раненым умудрялся не только сдерживать натиск бывшего офицера, но ещё и атаковать в ответ. Когда Терций уже приготовился провести решающий удар, Берих внезапно изловчился и атаковал на опережение да так, что не помогли ни фехтовальные умения кустодия, ни даже щит, хотя он и помог слегка отклонить выпад противника. Выручили бывшего легионера, как это бывало в прошлом не раз, только доброй работы доспехи и, может быть то обстоятельство, что германец ослаб от полученных ран.
Удар, пришедшийся в область правой ключицы, заставил Терция поморщиться, но не более.
Результат броска 3D6: 2 + 1 + 2 = 5 - "Dē Bellō мой".
Результат броска 2D8: 5 + 8 = 13 - "Dē Bellō Бериха".
Результат броска 2D8: 3 + 1 = 4 - "Берих урон"
Результат броска 2D4: 4 + 2 = 6 - "Терций защита"
|
|
63 |
|
|
|
|
Звон клинков не затихал, разгоняя ночную тишь и заглушая плеск волн. Сосредоточенная на своем умелом противнике, бриттка не обращала внимание ни происходящее вокруг, понимая, что секундное отвлечение может стоить ей жизни – слишком уж опытен противник, слишком хорошо умеет обращаться с клинком. Так дерутся не матросы у припортового термопилия, и даже разбойники: так сражаются легионеры или даже теили. Но на анализ времени тоже не было.
Эйгир обозначила выпад, но Авл только немного шевельнул клинком – этого оказалось достаточно для того, чтобы декана продолжила пятиться назад, судорожно думая, чем еще можно отвлечь противника. Но, как оказалось, боги и сослуживцы не забыли оракула – выскочивший откуда-то сбоку, как сакс из засады, Люций перешел в стремительное наступление, переводя все внимание недруга на себя. Можно даже было не раскидывать гадальные кости – чернокнижника он прикончил.
Теперь в схватке участвовали трое, но Эйгир не обольщалась – она хорошо понимала, что боец такого уровня способен контролировать все сектора возможной атаки, и ее попытки вклиниться в этот поединок ни к чему хорошему не приведут.
- Diolch! – бросила она Корнелию короткую благодарность, лишь через секунду поняв, что римлянин бриттского наречия не знает. Но исправляться и уточнять времени не было – интонация должна была сказать сама за себя.
Отскочив за пределы досягаемости меча Авла и едва не споткнувшись о массивное бронзовое кольцо носового люка, декана обвела взглядом ближайшие сражающиеся пары. Терций, кажется, своего противника теснил, на удивление молчаливый Гай, не смотря на ранение, кажется, держался тоже вполне уверенно. А вот стоящему чуть дальше Серапиону, отбивающемуся посохом от гладия, вряд ли было просто. Его оппонент, которого, кажется, звали Тигран, чуть сгорбился, и бил короткими злыми ударами, явно рассчитывая пробиться сквозь защиту египтянина и, сорвав дистанцию, прикончить того.
Кивнув своим мыслям, Эйгир сорвалась с места на бег, огибая бьющихся легионера с германцем. И снова, вопреки кельтскому обыкновению, она не стала выкрикивать боевые кличи и привлекать внимание противника – в Когорте хорошо научили, что есть ситуации, когда бить в спину не просто правильно, а еще и единственно верно. Тем временем получивший удар крепким посохом моряк сдвинулся в сторону, и, сам того не зная, оказался в удачном месте для точной атаки.
Эйгир не стала упускать возможности и с коротким выдохом вонзила клинок прямо под затылок Тиграна, коротко пожалев только о том, что не сможет увидеть безграничное удивление умирающего. Резким движением опустив гладий вниз, от чего на клетчатой юбке и голых ногах появилась россыпь алых пятен, женщина скомандовала:
- Серапион, помоги капитану или уведи его.
Эйгир хорошо понимала, что без Галла они не доплывут, и не менее хорошо представляла, что Авл, поняв, что его шайка проигрывает, может последним ударом прикончить капитана, чтобы хоть так, но доставить кустодиям неприятности. Этого допускать было никак нельзя, и Серапион сейчас как раз был тем человеком, который может подобный риск нивелировать.
Распорядившись так, жрица возвысила голос, во всю мощь своих легких гаркнув:
- Сдавайтесь, псы! Ваш вожак мертв, и кто не бросит оружие, отправится вслед за ним в Аид! – обещать, что те, кто сдадутся, по этому маршруту не пойдут, она предусмотрительно не стала.
Означенные "псы" сдаваться не захотели. Впрочем, декана не слишком-то и рассчитывала на такой исход, понимая, что нормальные бандиты и наемники после таких потерь сами бы положили мечи на палубу, пали на колени и, сложив ладони на затылке, покорно ждали бы милости победителей. Удостоверившись в своих предположениях, женщина рванула вперед мимо египтянина, целя в так удачно подставившего спину противника Гая.
- Крысы изгложут твою печень, а змеи поселятся в черепе! - гаркнула она, привлекая к себе внимание.
Моряк дернулся, отвлекшись, и сразу получил хлесткий удар гладием, заставивший его выронить оружие и с воем зажать руками искалеченное лицо. Церемониться с мятежником бриттка не стала, и следующим ударом погрузила клинок в живо раненного, не без натуги провернув оружие. Когда она вырвала клинок, тихо скулящий Бен-Адад сполз на обильно залитые кровью доски палубы и скорчился в позе эмбриона, скуля на одной ноте, все затихающей и затихающей.
А оракул тем временем осмотрелась, выясняя, кому еще сейчас нужна подмога с тыла.
|
|
64 |
|
|
|
|
Смерть Авла была быстрой, почти милосердной. Фальката Сципиона зацепил шею противника. Противник рухнул. Кровь быстро красила палубу.
Помотав шевелюрой как мокрая собака сбрасывающая избыточную влагу - Люций проверенным движением сбросил с себя лишние капли крови маленьким водопадом кровяных брызг.
Также проверенным резким движением сбросил лишнюю влагу и с фалькаты.
И только после этого обернулся.
Освобожденная из размена Игерна добила сначала Тиграна, и сейчас расправлялась с противником Гая, Бен-Ададом.
Терций и Клавдий нуждались в помощи.
Люций не стал дожидаться, пока Терций снова сойдётся с германцем. Старый центурион, конечно, выстоит — не впервой. Но бой с загнанным в угол волком — это не та схватка, которую нужно затягивать. Такой, даже умирая, может вцепиться в глотку. И если не убить, то хотя бы пустить кровь.
А Луций не для того столько лет держал строй в легионах, чтобы не помогать товарищу.
Принцип простой: ты помогаешь товарищу, товарищ прикрывает тебя. Не по-приятельски, а по -легионному. И сейчас настала его очередь — не ради славы, а чтобы освободить Терция из размена. Потому что свободный Терций стоит двух мечей, а связанный — лишь щит. А тем более центурион, пусть и бывший - но командир. А не просто меч, как он. Выбор очевиден.
Луций шагнул к Бериху сбоку, не выпуская фалькату из расслабленной, но готовой хватки. Он не собирался лезть в лоб — не для того Сципион учился бить точно, а не красиво.
—Charon iam exspectat. Il tempo ci cambia*
Просто хотелось бы, чтобы германец понял — он больше не на дуэли. Он — в ловушке.
Фальката пошла низко, под рёбра, туда, где у человека нет костей — только мышцы, жилы и горячая, живая печень. Берих успел дёрнуться, развернуться, подставил клинок — но поздно. Лезвие скользнуло по его мечу, не остановилось и вошло в бок.
Хрустнуло.
Кровь не брызнула — она выплеснулась толчком, тёмная, почти чёрная в свете убывающей луны. Печень — не сердце, но это неважно. С такой раной не живут. Германец замер на мгновение, будто не понял, что уже мёртв. Потом колени подломились, и он рухнул лицом вниз, на палубу, заливая доски собственной кровью.
Луций выпрямился, выдернул клинок и коротко встряхнул его. Кровь была и на нём — на лице, на груди, на руках. Он не стал утираться.
Мгновением взгляд на Терция.
— Клавдию надо помочь. Иди.
|
|
65 |
|
|
|
|
… И вмиг всё закончилось. Воцарилась тишина, прерываемая лишь поскрипыванием корабельных снастей, плеском волн за бортом, и тяжёлым хриплым дыханием уцелевших. Серебристый лунный свет освещал залитую кровью палубу, на которой лежали тела дюжины мятежников и стояли одиннадцать выживших: кустодии, капитан, два ипподромщика и их рабы.
Услышав, что шум боя стих, к ним всем присоединились ещё двое — паренёк и молодая девушка, которые, увидев, что творилось на палубе, побледнели даже ещё больше, чем были до того. Увидев раны на телах Серапиона и Гая, Феликс устремился к египтянину, а Кассия — к своему римлянину. На плечах у обоих были ремни предусмотрительно захваченных с собою холщовых сумок со всякой всячиной, нужной для оказания первой помощи: бинты из льняной ткани, глиняные бутыли с крепким спиртом для обеззараживания, металлические стержни для фиксации сломанных конечностей и целый арсенал пузырьков и баночек с мазями, снадобьями и пастами.
— С-с-с-спасибо… Да отблагодарят вас все боги за то, что не дали мне сгинуть… — Галл, вернувший себе самообладание и наконец прокашлявшийся после стальной хватки Авла, чуть было не сломавшей молодому парню трахею, обратился к своим спасителям. — Если бы не вы, я бы сгинул, и никто бы не узнал, чем закончилась моя нелепая жизнь…
|
|
66 |
|
|
|
|
Бой закончился.
Не сразу — тишина навалилась, как свинцовая плита. Только плеск волн, скрип снастей и чьё-то хриплое дыхание. Луций не опустил клинок сразу. Он стоял ещё мгновение, прислушиваясь, не поднимется ли кто из темноты. Не поднялся.
Он подошёл к бочке с дождевой водой, принайтованной к мачте. Зачерпнул, плеснул в лицо. Вода стекла розовой, смывая чужое. Вытерся тыльной стороной ладони. Затем подошёл к ближайшему трупу, обтёр фалькату о его тунику — коротко, по-хозяйски, — и вложил в ножны. Щит перекинул за спину, затянул лямку.
Работа не закончилась. Работа только начиналась.
Он выбрал это место у мачты — там, где стояли бочки. Одна с водой, две с песком для балласта. Подтащил туда всё, что мог. И пошёл вдоль палубы.
Сначала — оружие.
Луций обходил тела, методично собирал клинки, ножи, всё, что блестело в лунном свете. Каждое — короткий взгляд, встряхнуть, обтереть. И воткнуть в бочку с песком. Не для красоты — чтобы не ржавело от крови и соли. И чтобы не укатилось за борт.
Потом — броня.
Она была на сильных: Берих, Авл, Валент, Фест. Кузнец знал, где крепления, знал, как снять, не ломая. Расстегнул ремни, стянул, отложил. Уложил во вторую бочку, пока не разберутся, что с этим делать.
А потом он изучит оружие и броню, почистит его. Куда потом деть сталь это дело десятое. Продать в порту торговцу, или отдать по бартеру за улучшенную броню какую-нибудь кому-нибудь из отряда. Не суть. Впереди еще много времени пути до порта. он приведет оружие и броню в порядок.
И наконец — тела.
Восемь врагов. Луций переносил их по одному, укладывал в ряд, лицом вверх, чтобы удобнее было осматривать. Не из почтения — из практичности. Он надеялся, что кто-то из кустодиев присоединится. Но даже если нет — справится сам. Просто это займет чуть больше времени.
Перед тем как предать тела врагов Нептуну - он планировал осмотреть всё: потайные карманы, складки одежды, татуировки, шрамы, амулеты. Потом — их вещи в трюме. Капитан - выжил, а значит расскажет, где лежат вещи.
— Никто не уйдёт без досмотра, — произнёс он негромко, не обращаясь ни к кому конкретно. — Даже мёртвый.
|
|
67 |
|
|
|
|
Бой закончился. Серапион медленно обвёл взглядом залитую кровью палубу, отмечая, запоминая каждую деталь.
Расположение тел. Бунтовщики не озаботились охраной, не подготовили ловушки, сражались отчаянно, но без малейшего намёка на тактику. Сами кустодии, впрочем, тоже показали себя не лучшим образом, но то, как легко умер колдун… Впрочем, это можно было списать на профессионализм Люция. Условно, но можно.
У Серапиона не было ни малейших оснований доверять этому человеку, но в них обоих, похоже, жила неуёмная жажда убийства, всего лишь едва-едва сокрытая тонким налётом цивилизации. Как два скорпиона в банке, обречённые сожрать друг друга. Впрочем, люди — это нечто куда большее и гораздо худшее, чем обычные insecta, и они вполне могут договориться друг с другом. И эта мысль вновь возвращала его к телам.
Мертвы, все мертвы. Каждый из бунтовщиков мёртв. Некого допросить, выбить показания, не от кого ждать признаний или указаний. Все мертвы. Холодный взгляд Тутмоса на мгновение остановился на Игерне. Все же, как вовремя она «подоспела на помощь», ведь его нерешительный противник мог бы случайно и выжить в бою. Это было очень эффектно и крайне героически. Если бы сам Серапион вознамерился подчистить следы неудавшегося бунта, он не смог бы придумать лучше.
В иных обстоятельствах, быть может, Тутмос поделился бы своими подозрениями с Приском, благо у него был подходящий божественны инструмент именно для подобных целей. В иных обстоятельствах. Игерну представил и назначил деканом Приск. Выпендрёжнику Марку «продал» контуберний тоже Приск. И даже вот этот трясущийся человечек, по недосмотру богов носящий звание капитана — даже он так или иначе связан с недоработками — или, если называть вещи своими именами, прямым предательством Приска.
Серапион глубоко вдохнул, позволяя Феликсу, наконец, заняться своими ранами. До сего момента мальчишка терпеливо ждал утвердительного кивка, не решаясь мешать работе мысли своего патрона. «Нет, следует собрать больше доказательств». Логические построения Серапиона покоились на ужасно неустойчивом фундаменте: не столько умозаключения, сколь смутные подозрения, вызванные горячкой боя, уже наливающимися темным пламенем ранами, насмешливым безумием серебряной луны и спокойным ожиданием глубоких морских вод. «Отец не одобрил бы подобную логику. Надо успокоиться».
Если бы дело происходило на благословенной (и твёрдой, всенепременно твёрдой, что просто необходимо отметить особо!) земле, Тутмос мог бы прибегнуть к тайному искусству бальзамировщиков Ракотиса, но здесь… Нет, с точки зрения самого Серапиона, великое море, от самого дна и почти до самой глади забитое трупами моряков и погибших исключительно от обжорства чудовищ, было идеальным синонимом кладбища, но что-то подсказывало, что служители храма Нептуна не согласятся с подобной трактовкой. Не стоит ссориться с богом в его владениях, по крайней мере, если у тебя нет под рукой хорошей команды. Или хоть какой-то, если уж на то пошло.
Серапион снова глубоко вздохнул. Итак, они остались посреди бесконечно глубокого и совершенно точно не синего моря без команды. Видимо, придётся поработать руками. Изыскатель весьма смутно представлял себе принципы управления судном, но выглядело это со стороны не особенно трудно — нужно было просто постоянно натирать палубу, вязать произвольные узлы и очень громко орать. Это он умел. Вероятно, нужно было что-то ещё, чего он уже не умел, но наличие живого капитана на борту сильно упрощало дело. И являлось смягчающим обстоятельством во время будущего разбирательством по поводу преступной халатности этого самого капитана.
Мыслей о том, что именно капитан может оказаться шпионом, провернувшим хитрый план, чтобы втесаться в доверие незадачливым героям, Серапион старательно избегал. Жажда убийства становилась всё сильнее, а не то, чтобы величайший из Галлов был уж очень простой и очевидной целью. Слишком простой. Это было попросту не спортивно. Возможно, когда-нибудь Вечный Рим погубят именно такие соображения.
Впрочем, следовало придерживаться роли, в чём бы она ни состояла. Дождавшись, когда Феликс закончит оказывать первую помощь, Серапион тяжело поднялся на ноги (а до этого момента, он, конечно, сидел. Заставить Феликса вставать на цыпочки ради перевязки было бы, пожалуй, слишком забавно для нынешних обстоятельств), и меланхолично проковылял — нет, не в сторону Игерны. К Гаю, чьим номинальным спутником он являлся.
— Воистину, прекрасная ночь сегодня, о второй самый лучший из Гаев Юлиев! Ты обещал приключений и зрелищ, и вот они! Можно ли желать большего?
В голосе Серапиона точно отмеренная доза яда скрывала холодный, но достаточно прозрачный намёк. Кустодии итак в этом изрядно вышли за пределы сценария, не хватало ещё устроить рабочее совещание прямо на виду у восторженной публики.
|
|
68 |
|
|
|
|
Судя по всему, гибель нескольких противников подстегнула и остальных кустодиев, и братьев с их телохранителями удвоить усилия – вскоре мятежные моряки один за другим расстались с жизнью. Эйгир тяжело выдохнула и взлохматила пятерней мокрые от пота волосы ото лба до самой макушки, после чего, не чинясь, вытерла лицо рукавом. Схватка вышла короткой, но очень насыщенной: не привыкшая к таким нагрузкам женщина тяжело дышала и чувствовала себя выжатой, как гроздь рябины, которую сжали могучие руки какого-нибудь кузнеца.
Хрипло выдохнув, так и не выпустившая из рук гладиус воительница устало подошла к борту корабля и, глядя в мерно рокочущее ночное море, одними губами прошептала благодарственную молитву богам, мешая в одном предложении слова бриттские и латинские. Ведь что, как не их милость, позволили ей выйти из боя без единой царапины? Уж точно не воинские умения – только удача и поддержка богов.
Зато сегодня женщина окончательно убедилась, что не зря заняла свою должность. Превыше отваги и мудрости, силы и хитрости жители Белого Острова ценили в своих вождях удачу, которая способна помочь в безвыходной ситуации и превратить победу в поражение. И то, что произошло в бою, было самым весомым свидетельством удачливости, а, значит, пребывания на своем месте.
Проворковавший за спиной голос Серапиона напомнил Эйгир, кто она и где. И, более того, кем она является здесь для окружающих. Еще раз проведя ладонью по лицу, на сей раз от висков к подбородку, женщина криво улыбнулась, задорно отозвавшись на восторги ученого мужа:
- Действительно, видят Бадб, Немайн и Фи, эта битва была превосходной! Три, мой домин, три жизни я отняла, славя ваше имя – едва ли больше, чем все здесь присутствующие! И одну жизнь спасла, что есть дело славное даже поболе, чем сокращение численности «серых псов». Ну что, - подбоченилась она, - я подтвердила свои речи о том, что на Острове девы не только мудры, но и воинственны, и славны в битве не меньше, чем достойные мужи?
В отличие от римлян и тех, кто впитал дух старых традиций Вечного Города, бритты не видели ничего дурного в хвастовстве и даже в преувеличении собственных заслуг, считая это еще одним способом заслужить милость богов. Посему Эйгир, поддерживая реноме «образованной, но варварки», вела себя соответствующе, и теперь, после столь своевременного напоминания, снова начала себя вести в соответствии с тем, чего от нее ожидали.
- Салют, благородные! – вскинув меч над головой, приветствовала она братьев и их людей. – Боги милостивы, что с нами на одном корабле плыли люди, знающие не понаслышке, с какой стороны браться за меч. – И вам други, тоже мое славословие: биться с вами плечом к плечу – настоящая награда!
Отдав долг вежливости, дева подошла к Галлу и, протянув ему свободную от меча ладонь, помогла едва пришедшему в себя капитану подняться:
- Так все и было бы, loingsech*, но боги дали тебе еще один шанс. Теперь главное не упустить его: конь моря, оставшись без всадника, может сам своей волей отправиться пастись куда угодно, в том числе далече от порта. Людей у тебя теперь нет, и быть ими теперь нам, видимо. Что же, loingsech, принимай обратно своего коня, свободного от гнуса, тайком облепившего его, и говори, если надо что делать. У моего домина хватает крепких мужей, да и я кой-чего знаю из морских ухваток. Видела, по крайней мере.
|
|
69 |
|
|
|
|
- Не спешите радоваться, - Терций покачал головой, с досадой глядя на картину побоища, - хоть корабль снова в руках крепких мужей... и не только, но сколькие из них, кроме нашего достойного капитана, смыслят, как им управлять? Пока всё выглядит так, что мы остались посреди моря без достаточного количества людей, чтобы довести "Пегас" хотя бы до ближайшей гавани. Так что у нас ещё вполне есть шансы сгинуть в безвестности.
Не то чтобы Терций имел привычку портить всем настроение, однако сложившаяся ситуация его не радовала. Сам он в морском деле не смыслил абсолютно ничего. И даже если капитан объяснит, как управляться с рулём и такелажем, то хватит ли ему сноровки для этого? Опыт подсказывал Терцию, что видимая лёгкость того, как с этим справлялись члены команды, отправившиеся в царство Плутона, окажется не более чем иллюзией, порождённой их опытом и мастерством. Всё же эти негодяи знали своё дело, несмотря на подлую натуру.
- Что скажете, капитан Галл, хватит у нас сноровки управлять кораблём?
Говоря это, Терций постарался придать своему лицу дружелюбное выражение, чтобы несколько сгладить прямоту своих предыдущих слов. Всё же потеря команды, которая ещё и пыталась выбросить тебя за борт твоего собственного корабля, – не самое радостное событие для капитана, и радость от того, что он выжил, довольно скоро и без замечаний Терция сменится печалью от новых обстоятельств, в которых они все оказались из-за вспыхнувшего мятежа.
|
|
70 |
|
|
|
|
Итак, бой закончился. Нельзя сказать, что он прошел для Клавдия безболезненно – полученная рана продолжала кровоточить – но и сверх сложным, когда жизнь висит буквально на волоске, он тоже не был. Мятежники упустили свой шанс, когда не смоги организовать внезапное нападение и уничтожить своих противников поодиночке. После, не обладая ни численным превосходством, ни выдающимися воинскими данными, они были обречены.
Наскоро перевязав рану, после знающие люди обработают ее по-настоящему, Клавдий принялся помогать Луцию разбираться с трупами погибших мятежников. Трофеи кустодия интересовали постольку-постольку, а вот тела осмотреть стоило. Нет ли на них особых знаков, кои иногда оставляют некоторые банды или тайные сообщества?
|
|
71 |
|
|
|
|
PORTUS ABYDĪ
Abydus, Asia hōrā prīmā diēī
ante diem XI kalendās iūliās
annō MCCXXX ab Urbe conditāОсмотр тел и вещей мятежных моряков предоставил кустодиям довольно интересные находки. Во-первых, на телах были обнаружены загадочные татуировки, которые Серапион, Эйгир и Гай Юлий без труда идентифицировали как магические сигили, которые подчиняли разум и заставляли действовать согласно воле того, кто эти знаки нанёс на тела несчастных. Больше всего таких сигилей было на теле Феста, особенно на спине и в районе сердца; это были те самые татуировки, которые несколькими днями ранее заметил на предводителе моряков Феликс. Во-вторых, на теле Феста было найден серебряный медальон в виде солдатского сапожка — калигулы. В-третьих, в его личных вещах кустодии обнаружили пергамент, содержание которого было крайне тревожным: Fīlī Fēste,
Cum trēs noctēs ad Abydum restābunt, magistrum nāvis interficite, et corpus huius homunculī piscibus dēvorandum prōicite. Vectōrēs comprehendere cōnāminī dum dormient; praebēte eīs vīnum petalīs lōtī caeruleae īnfūsum. Cūstōdēs interficite, hōs canēs Maximī et Theodomirī, et Stygī, Rēgīnae Mediae Noctis, oculōs īliaque eōrum prō mūnere sanguineō offerte. Cum in portum pervēneritis — Mārcum Rēnānum interficite, deinde in catacumbās Abydēnās redīte.
Dea vōs in mūnere vestrō cūstōdiat!
MāterУвидев текст письма, Кассия ахнула: — А ведь я заменила вино… Когда мы с Феликсом готовили вам вечернюю трапезу, Фест принёс кувшин вина, дескать, дар от команды пассажирам. Но мы попробовали по капельке и нам показался странным вкус его, потому по совету Феликса я вылила это вино за борт, а вам подала то, что хранится в запасах капитана — Галл дал мне своё позволение использовать его личную кладовую для гостей судна. Юнона, Владычица, благодарю тебя за заботу и за то, что моей рукой уберегла всех нас от такой чудовищной участи… Галл мало по малу отошёл от шока и начал заниматься своим судном. С помощью братьев Вилиев и их рабов, а также при поддержке Терция и Люция, коим молодой мореход объяснил, что нужно делать и зачем, в какой последовательности и как, был поднят парус, пока дул предрассветный южный ветер. На восходе солнца ветер переменился на северный, потому парус пришлось убрать и приступить к вёслам, но буквально за несколько мгновений до этого Клавдий и Серапион заметили вдали и позади, на самом пределе видимости, огромный корабль под чёрным парусом. Он следовал за «Пегасом» весь день, никогда не приближаясь, несмотря на то, что даже на дальнем расстоянии было видно, что гребцов у этого загадочного судна было в разы больше, чем жалкая дюжина «Пегаса». Следующей ночью же он, подняв паруса, обогнул корабль наших героев по широкой дуге и устремился в сторону Геллеспонта, к утру следующего дня скрывшись из виду. Ещё один день и одна ночь, и на рассвете «Пегас» приблизился к устью огромного пролива, служившего вратами из Азии в Европу. На его восточном побережье располагался Абидос — древний город, ровесник Трои, который многие века славился своими серебряными и золотыми рудниками, а также шахтами, в которых добывали ценимый в Египте и Греции лазурит. Столетие назад или около того рудники и шахты истощились, но Абидос по-прежнему оставался одним из богатейших городов этой части Ойкумены: город обрёл новое богатство в качестве таможенной станции для всех кораблей, следующих через Геллеспонт и перевозящих товары из Империи в восточные страны. Как сообщили кустодиям их сотоварищи по путешествию и битве — братья Вилии — портом и таможней управлял «комес тон стенон» («командующий проливами» по-гречески) — чиновник, который контролировал движение кораблей, управлял командой таможенников, которые проверяли грузы, а также взимали плату за пользование проливами; на данный момент эту должность занимала некая Клео, дочь Актея. В ответ на удивлённые взгляды мужчин, один из Вилиев поспешил объяснить, что в Азии, в отличие от Италии, многие женщины занимали государственные должности и являлись чиновниками, да и военоначальницы в этих краях были не чем-то диковинным, и пусть не встречались сплошь и рядом, но и не были исключением. Когда золотые лучи утреннего солнца залили беломраморные стены Абидоса, к его каменным докам пристал «Пегас». Несмотря на раннее утро, здесь было шумно, людно и тесно, и это сразу же бросилось в глаза и уши кустодиев, проведших почти две недели в море, где повсюду были безбрежные просторы, а максимум людей, которые были рядом, не превышал двух дюжин, а в последние два дня и вовсе сократился до дюжины. Пахло разбухшей от морской воды древесиной, рыбой, тиной, требухой, мочой, горячим свежеиспечённым хлебом, пряностями и душистыми смолами, дорогими духами, едким потом, гарумом и финиками. Люди вокруг говорили, ссорились, перекрикивались и общались на десятках языков и наречий, а цвета и фасоны одежд — а также различные степени наготы — и вообще счесть было невозможно. Оплатив нужные пошлины и заполнив документы, наши герои, Галл, братья Вилии, их рабы и помощники-слуги Гая Юлия и Серапиона наконец ступили на твёрдую землю. Пришло время решать, что делать дальше, но прежде, чем кустодии успели сказать хоть что-то, Публ Вилий Фортунат воскликнул: — Никаких кастр, друзья! Да и ближайшая кастра преторианцев — не в Абидосе, а в Кизике, к востоку от Абидоса. Мы не позволим вам тратить казённые деньги на постоялые дворы и питаться тамошней такой себе пищей, и пить ещё более такое себе вино! — Вы — почётные гости в нашем поместье, как мы и говорили уже неоднократно, — подхватил речь брата Авл Вилий Виктор. —Отныне и навеки, как вы, так и Галл, — мужчина подмигнул вмиг смутившемуся молодому человеку, — должны знать, что у вас есть свой дом в Абидосе.
|
|
72 |
|
|
|
|
Ранее..
Люций всегда выполнял задачи, и поэтому после уничтожения самых сильных противников он предпринял все шаги к правильному сохранению тел для дальнейшего опознания.
А также трофейных доспехов и оружия.
Что касается тел, ему на помощь пришел Клавдий. Однако обнаружив татуировки кустодий не смог их разобрать самостоятельно. даже не смотря на приемлемый свет луны.
"Не знаешь, как поступить? Поступай по Уставу" - для легионера все было просто и понятно. И он привлек внимания деканы к непонятным татуировкам. Потом к телам подошли Серапион и Гай Юлий.
Сципион же тактично отошел назад к трофеям, не мешая товарищам идентифицировать находки.
Усталость накопилась, адреналин схлынул, а кровь противников которой он был перемазан с головы до ног стала подсыхать.
Поэтому первым делом Люций пошел к бочке с водой, принайтованной к мачте. Как следует мыться.
Сел и прислонился спиной к мачте.
Он ждал.
Ждал относительно долгой очереди на перевязку. Так как он пострадал меньше других, то и логично подумав, мысленно отправил сам себя в конец очереди нуждающихся в медицинском уходе. Голосом только проговорив:
- Я потерплю, меня перевязывать после всех остальных.
Горячка боя прошла, морской ветерок был неприятным суша на бойце мокрую же одежду и обветривая доспехи. Но это было меньшее из зол.
Спать хотелось, но было нельзя. Вдруг где-то за канатами затаился какой-нибудь одиночный враг? А рассвета было еще далеко.
Поэтому дожидаясь своей очереди на перевязку убийца взялся приводить в порядок фалькату и щит.
Оружие нужно было тщательно отмыть от крови, протереть тряпицей насухо, а потом смазать небольшим слоем оливкового масла, чтобы предотвратить ржавчину в морском сыром климате. Щит нумидиец также обработал, смазав маслом ремни и крепления.
Получив наконец медпомощь, Люций вместе с Терцием получил указание от деканы помочь Галлу, Вилиям и их рабам с управлением судном.
Это было для нумидийца в диковинку, но новый опыт - есть полезный опыт всегда. А как работают вантовые блоки и как надо вязать узлы и куда крепить - кузнец после небольшого ликбеза сообразил достаточно быстро.
Так прошел день и еще одна ночь.
За это время Люций продолжал дежурить посменно и в свободное время приводил в порядок трофейное оружие и доспехи.
Призовая стоимость трофеев была не достаточно велика, а миссия была очень важна и срочна, чтобы Люций решил попросить декану задержаться в городе, чтобы он смог выгодно сбыть это оружие и найти для члена отряда что-то приличное.
Поэтому вычистив песком оружие, выправив правилом зазубрины на оружии и заодно заточив его - убийца передал связку Галлу. Капитан точно имел какие-то навыки торговца и смог бы эти трофеи сбыть в городе. Наверное.
Также Люций передал ему почищенные песком от крови доспехи, также потом смазанные для сохранности оливковым маслом.
После того как спустились на берег
Сципион привычно размял плечи и по уговору с Терцием вальяжно переместился на левый фланг группы, охраняя отряд от возможного нападения.
Кустодию было все равно принимать ли приглашение радушных хозяев или идти с отрядом в кастру. Его дело было безопасность.
Хотя... общество какой-нибудь смазливой рабыни и кувшин вина бойцу ясно бы не помешали. Вот что было правдой.
|
|
73 |
|
|
|
|
И всё-таки заговор. Если до нападения можно было предположить, что кто-то из имперских агентов ошибся, неверно истолковал какие-то сведения или просто проявил излишнюю бдительность, то письмо, захваченное среди прочих трофеев, развеивало такие предположения как ветер развеивает утренний туман. Маршрут их контуберния был известен Сыновьям Калигулы, а, значит, и цель путешествия, вероятно, тоже. А из этого следует, что теперь нападения стоит ожидать на каждом шагу. Корабль под чёрными парусами также нельзя было счесть добрым знаком: он напоминал об отправляемых в жертву Минотавру, пусть они и были жившими много столетий назад варварами.
Но всё же было в их нынешнем положении и кое-что хорошее, помимо предложения братьев Вилиев променять кастру на аристократическое поместье. Из письма выходило, что Сыновья Калигулы хотели убить ещё и учёного, напавшего на их след, но теперь для этого им понадобится новая группа сторонников. Однако, медлить нельзя: в порту Абидоса у них наверняка есть соглядатаи, которые скоро донесут своим вожакам о том, что их люди не сошли на берег. А, значит, у Марка Ренана стало не сильно больше времени и шансов на выживание. Его необходимо как можно быстрее взять под защиту и опросить о местонахождении Скипетра, а дальше будет видно.
Собственно, именно этими нехитрыми выводами Терций и поделился с сослуживцами, едва ему представилась такая возможность. Конечно, при других обстоятельствах он был бы не прочь отдохнуть после двух недель плавания, но письмо недвусмысленно намекало на то, что Сыновья Калигулы не успокоятся, пока не заметут следы. А, значит, на отдых времени особенно не было. Оскорблять патрициев отказом, разумеется, было невежливо и неразумно, но другого выхода Терций пока не видел. Впрочем, последнее слово будет не за ним, а командиром их контуберния, и от этого Терций испытывал постыдное облегчение.
|
|
74 |
|
|
|
|
Поддержав по-свойски Галла, декана уверенной походкой подошла к близнецам охранникам. Стукнув ближайшего из них, перевязывающего рану на бедре, кулачком в плечом, девушка с истинно варварской непосредственностью, вот только вызванной не менее истинно римским расчетом, усмехнулась:
- Ну что, мужи достойные, одна бриттка убила больше недругов, чем два германца? Представьте, раз на Белом острове такие девы, то какие там мужи? Клянусь стадом Маннана, согласитесь, такую землю не покорить? А нам с вами, достойнейшие, надо как-нибудь сойтись в учебном поединке, посмотреть, что в этом даре сила, а что милость Фортуны, верно?
Посмеявшись, Эйгир вернулась обратно на нос, где ее соратники принялись изучать тела. В обыске трупов она участия не принимала – устроилась неподалеку, вытирая клинок чистой тряпицей, и периодически отпускала те или иные комментарии. Впрочем, когда в руки соратников попало послание с тела лидера мятежников, она поднялась и встала рядом, чтобы прочитать написанное.
Увиденное не слишком взволновало ее, а вот вид подходящих Вилиев заставил побледнеть, от чего еще резче обрисовались скулы и вмиг затвердевший подбородок. Братья хотели знать, что написано – и имели на это полное право, как люди, которые только что проливали кровь в одном строю. Отказать и спрятать бумагу, не вызвав подозрений и окончательно не рассорившись, было нельзя, позволить прочитать – признать, что знакомцы Вилиев служили в Q.Q.I.G.
Делать было нечего – пришлось выбирать между плохим и дурным.
Положив ладонь на плечо держащего записку, декана совершенно серьезно сказала – даже приказала:
- Передай письмо нашим соратникам.
Дождавшись, когда братья прочтут и поднимут вопросительный взгляд, девушка сухо кивнула:
- Все верно, мы здесь на службе императора. Надеюсь, домины, вы понимаете, что это знание не должно покинуть вас. Я же от лица Когорты приношу извинения, что вы оказались втянуты в подобные неприятности.
…В связи с нехваткой моряков декана в ультимативной форме объявила, что она тоже примет на себя роль матроса, так как это в общих интересах. Занятая флотской службой, она не увидела чернопарусный корабль, а услышала о его наличии от коллег. Подобной известие заставило бриттку помрачнеть и устремить задумчивый взгляд вдаль, туда, где за краем видимости терялось судно, принадлежавшее – в том Эйгир ни на миг не сомневалась – Сынам Калигулы. Но, как оракул не силилась, найти более или менее убедительный ответ, почему преследователи не стали догонять «Пегаса» и завершать начатое своими агентами, не смогла.
Единственное предположение выглядело достаточно рискованным – заговорщики решили использовать кустотдиев как свинью, ищущую трюфели, а потом самим полакомиться и свининой, и находкой. Однако такой шаг был слишком безрассуден, и плохо сочетался с прежней попыткой убийства. Допуская, что противники могли передумать, декана все же не рискнула принимать свою идею за основную, мысленно оставив напротив нее большой и яркий вопрос.
… Абидос Эйгир встретила, стоя на носу корабля и любуясь открывающимися пейзажами – яркими, контрастными, похожими на свежевыложенную мозаику. Если Остия и Неаполь казались строгими мужчинами, одетыми в белые хитоны стен, то Абидос напоминал молодую девушку, белизна нарядов которой была украшена множеством украшений. В утреннем свете город казался еще более роскошным – медные скрепы на башнях и стенах блестели подобно золоту, красная черепица сияла, как коралловые подвески, а белизна стен в таком ярком свете, казалась почти идеальной, особенно на фоне глубоко зеленых оттенков моря. Эта нарядная, броская молодость не могла не вызвать улыбки.
После долгого плавания не в меньшую радость была и гомонящая людская толпа, занятая сотней дел и говорившая на десятке разных языков. Эйгир никогда не была особенной любительницей людских толп, то сейчас, после долгого путешествия, такое скопление народа оказалось на удивление приятным – оно делало прибытие каким-то… живым, что ли? Не зря, видимо, во времена дедов ее дедов считалось, что уходящий в море умирает для земли, и воскресает, только когда прибывает обратно.
На последовавшее предложение братьев, ожидаемое, но все равно неожиданное, Эйгир ответила сама: раз уж братья осведомлены, что они кустодии, то играть роль варварки-служанки при патриции уже больше не нужно.
- Благодарю за предложение, домины – мы обязательно им воспользуемся. Но наши дела, к сожалению, не ждут – нам нужно повидать еще одного человека. Поэтому наша благодарность будет выше Альп, если удастся отправить вещи сразу в ваше поместье, а самим туда прибыть несколько позже, в компании еще одного человека. Возможно, и не одного, но вряд ли – если, конечно, это не злоупотребит вашим госеприимством.
Когда вопрос с проживанием был решен, и кустотдии и конезаводчики разошлись, декана продолжила:
- Терций прав – встреча сученым для нас является ключевой. Однако считаю, братья, что нам сначала нужно посетить Клео дочь Актея, κόμης τῶν στενῶν, и поинтересоваться о корабле с черными парусами – или о том, не появлялся он раньше, и не появится ли в будущем. Времени это много не займет, зато уберет необходимость возвращаться в порт. А следом отправимся искать Марка Ренана, и уже потом вместе с ним укрываться за стенами поместья Вилиев.
Предвосхищая предложение разделиться, отвечу отказом – тот, кто останется в порту, вряд ли сумеет быстро догнать остальных. Поэтому предлагаю пойти к ней всем вместе. Все согласны?
|
|
75 |
|
|
|
|
Работа в призовой команде спорилась – благо дело было привычное. Оружие в одно место, доспехи – в другое, все остальное – в третье. Вот только к обычной процедуре добавился осмотр тел погибших, к чему в войсках прибегали редко. И вскоре он дал результат – руны. Причем не те, которыми варвары обильно украшают тело, надеясь на помощь своих богов, а сигили, подчиняющие разум. Значит все-таки не случайное это нападение, а спланированная акция. Эту догадку вскоре подтвердило письмо, найденное у одного из мятежников. Вот только откуда Сыновья узнали про их отправку раньше самих кустодиев – ведь по словам Галла команда сменилась за несколько дней до их появления в порту?
Кстати, надо будет купить себе перстень с топазом, - отметил про себя Клавдий, - а то в следующий раз вино могут и не успеть подменить.
Но вскоре думать о будущих закупках стало некогда – в отсутствие матросов часть их обязанностей пришлось выполнять самим кустодиям. Впрочем, это не принесло ему серьезных неудобств – легионеры были привычны к физическому труду.
Клавдий стоял на борту корабля и смотрел на приближающиеся берега Геллеспонта. Ранее ему пришлось попутешествовать по Империи, но прежде его перемещения ограничивались центральными и серверными провинциями, в Азии он был впервые.
На первый взгляд Абидос не сильно отличался от других портов – да побольше восточного колорита, но в целом ничего необычного. А когда их повели оформлять документы, Клавдий и вовсе улыбнулся – Империя везде Империя, где бы ты не находился порядок должен соблюдаться.
Кстати, этот порядок должен был им помочь с тем самым кораблем с черным парусом.
- Разделяться действительно не надо, - согласился с Эйгир Клавдий, - Про нас знают, нападение явно повторится, отделившийся наверняка станет легкой добычей.
|
|
76 |
|
|
|
|
Итак, легендарные (в отдаленной перспективе) герои современной римской мифологии вырезали целую группу ни в чём не повинных людей. Нет, возможно, за ними числились иные грехи, однако римское право не позволяло привлекать к ответственности мертвецов и уж тем более не позволяло подвергать их пытке и казни. Прискорбно. Серапион чувствовал себя грязным. О нет, безусловно, он с наслаждением предался бы изощрённому насилию над трепещущими жертвами, если бы его самым подлым образом не опередили. Теперь это было уже личным вызовом.
Египтянин сидел в самой глубине трюма вместе со своим юным слугой (мальчишка был слабоват для грубой мужской работы, а самого изыскателя погнали прочь сразу же после того, как выскочивший из его ладоней канат чуть не перешиб одного из рабов Вилиев) и предавался своему любимому занятию. Да, Феликс снова скоблил голову своего патрона, будто бы стараясь добраться до самых костей черепа. Патрон же, в свою очередь, меланхолично выводил имена бунтовщиков на папирусе.
— ...Валент... Бед-Адад.... Арат... И Фест. Мальчик мой, стоит ли добыча усилий, если она даже не способна сопротивляться? — Опасная бритва в ладони мальчишки остановилась, угрожающе накренившись к лишенной волос коже учителя — Феликс всерьез задумался над вопросом, но Серапион нетерпеливо поднял руку, развеивая его думы. — Нет, нет, не имеет значения. Они уже мертвы, и это не исправить. У твоего очаровательного приятеля было не менее четырех возможностей убить меня, и он сознательно проигнорировал каждую из них. Безусловно, достойный человек.
Последнюю фразу Серапион произнёс таким тоном, что не оставалось сомнений — в реальности он имел в виду "типичный идиот". Впрочем, для него различия между двумя этими понятиями и вовсе не существовало. На порез, оставленный случайно дёрнувшейся рукой Феликса, он не обратил ни малейшего внимания.
— И, говоря о философских проблемах — были ли источником колдовства Феста татуировки, или татуировки нанесли, чтобы надежнее сдержать колдуна? Курица и яйцо, мальчик, курица и яйцо. И этого мы тоже пока не узнаем. Прискорбно.
* * *
Вести о чёрном-пречёрном корабле Серапион изрядно обрадовался. В отличие от загадочных морских тварей, всё еще ожидающих своего часа где-то под ногами, творение рук человеческих было понятным, знакомым и удивительно родным. Возможно, там были люди — и их можно было перехитрить, убить, допросить и морально уничтожить. Быть может, там плыли умертвия, змеелюди с востока или огромные прямоходящие жабы далекого юга — но столь же связанные ограничениями человеческого взгляда на вещи. С этим можно было работать. В голове Серапиона зароились коварные мысли, и вновь его спокойное лицо прорезала хищная усмешка – впрочем, только на мгновение. Великий Нил затопит пустыню, но лишь когда придёт его время. Не раньше.
* * *
Наконец-то земля. Величие белокаменного порта должно было взволновать Тутмоса, но на самом деле он практически ничего не испытал. Абидос был всего лишь жалким подобием прекрасной Александрии — просто несчастный торговый городишко, не в меру разжиревший на торговле собственной кровью, и закономерно влекомый к упадку вместе с её, минеральной крови, истощением. Тутмосу, уроженцу и жителю обеих культурных столиц, здесь было ощутимо неуютно. По крайней мере, тут не было угрожающих деревьев и коварных волн, что можно было счесть уже существенным преимуществом.
С предложениями спутников Серапион спорить не стал. Сам он считал, что разделиться и начать ловить убийц на живца было бы довольно уместным — он мог бы даже "случайно" попасться в плен и навести товарищей на логово противника, но... Во-первых, своим товарищам он не доверял. Во-вторых, себе он не доверял тем более. А в-третьих ему надо было отправить в Рим список "бунтовщиков", дабы Приск для разнообразия занялся делом и выплатил компенсации семьям жертв римского правосудия. Быть может, Серапион и был чудовищем, но судебное разбирательство надлежало довести до конца.
|
|
77 |
|