| |
|
|
- Какое владение топором! Das ist fantastisch! – восхитился дворф действиями предводительницы разбойников. Да, она выбрала не тот путь и принесла всем много горя, но это не отменяло ее превосходных боевых навыков. В схватке один на один, да что там, один на два ни у кого из их отряда, даже у самого Кендримма, не было против нее никаких шансов.
Эх, эти бы усилия да в мирных целях…. Хотя, der Wolf stirbt in seiner Haut..
Дворф мотнул головой, прогоняя ненужные мысли, и взмахнул топором. Лезвие оружия ярко сверкнуло в неровном свете светильников и молнией понеслось вниз. Как ни хороша была Владмира, а от этого удара увернуться она не смогла. Голова главы разбойничьей шайки отделилась от тела и, совершив короткий, но от этого не менее впечатляющий полет, приземлилась на залитый кровью пол. Рыжие волосы быстро стали темнеть, словно бы в них перебралась темная сущность их владелицы.
А Кендримм не унимался. Не успело тело Владмиры занять свое место на земле, а дворф с разворота нанес новый удар. Топор вонзился в бок последнего из находящихся рядом бандитов, почти отправив его туда, где сейчас находилась большая часть банды.
- Сдавайся, идиот, - рявкнул Кендримм, выдирая из врага окровавленное оружие, - Это твой последний шанс!
Результат броска 1D20+9: 24 - "Атака боевым топором Владмиру".
Результат броска 1D8+4: 12 - "Урон".
Результат броска 1D20+4: 18 - "Атака по Головорезу-6"
Результат броска 1D8+4: 5 - "Урон"
|
|
91 |
|
|
|
|
Пока за спиною у Шолты формировался портал, а леди Джаманди заканчивала бой со вторым льдистым великаном, Владмира пала от совместных усилий будущих освободителей Украденных Земель. Красивая девушка была бы весьма популярна везде и всюду, не изуродуй она себя отвратительными бандитскими татуировками, шрамами от явно нечестного и неблагородного стиля жизни, а также своими поступками, из-за которых, даже будучи откровенно неповторимой внешне, она воспринималась всеми, кто был нынче в дуэльном зале поместья Алдори, как монстр во плоти… Эта красавица закончила своё короткое и, как оказалось, бессмысленное существование в этом мире, отведав стали Кендриммова топора, осыпавшись на мраморный пол кровавым месивом плоти, костей и внутренностей.
Увидев это, Шолта хищно зашипела и, выхватив из рукава дротик — один из тех, которыми немногим ранее пыталась отравить дворфа, — швырнула его в единственного из уцелевших разбойников «Чёрных Слёз»:
— Дудки! Никаких «сдавайся», никаких свидетелей, особенно из числа пушечного мяса! Но вы — вы можете быть уверены, что я и мой Господин — мы ещё непременно встретимся, и вы заплатите за то, что стали занозой в стопе Короля-Светоча! Мой владыка вездесущ и всемогущ, потому — спите с одним глазом открытым, ежели вам дорога ваша жизнь… Хотя… Вы в любом случае уже ходячие мертвецы!
Разразившись безумным смехом, ведьма сделала шаг назад. Портал за её спиной полностью сформировался: пентаграмма на полу мерцала оранжево-алым светом, словно угли, раздуваемые в горниле кузнеца, и свет этот не рассеивался по сторонам, но прямыми лучами устремлялся ввысь, отчего всё это светопреставление выглядело так, будто за спиною у Шолты возникло мерцающее ало-золотое марево. Как только ведьма оказалась внутри, кроваво-красное облако заполонило эту световую «шахту», и в следующее мгновение всё исчезло — вот оно было, вот ты моргнул, и вот ничего нет, словно и не было вовсе.
Практически в тот же самый момент, когда ведьма исчезла, раздался оглушительный грохот из северо-западной части дуэльного зала — леди Джаманди Алдори пронзила своим пламенеющим мечом сердце великана и тот присоединился к своему брату на полу, начав истекать тающей и испаряющейся в тёплом воздухе помещения синевато-голубой кровью. Воительница была покрыта кровью — и своей, и разбойников, которых убила до великанов, и тяжело дышала; оглядевшись вокруг, она увидела голову судьи Дорна и тяжело вздохнула:
— Боги, да что же это такое… Столько достойных людей погибло этой ночью… Я благодарю вас за помощь, друзья, и за то, что вы защитили моё поместье. Но ещё не время расслабляться — нам нужно убедиться, что лейтенант Ивензи выполнил мой приказ и главный зал надёжно защищён…
🜲 🜲 🜲
В какой-то момент эта ночь закончилась.
Ивензи и его солдаты устояли перед напором бандитов, атаковавших поместье снаружи; когда к ним присоединилась леди Джаманди и её спутники, дверь была открыта и все те злодеи, что оставались снаружи, были истреблены без жалости и пощады — легендарной воительницей, нашими героями, лейтенантом Ивензи и его стражниками, теми, кто ещё уцелел на тот момент.
После леди Джаманди открыла заслоны и решётки, изолировавшие первый этаж поместья, и наши герои вместе со стражей зачистили внешний периметр. Не выжил никто, но об этом на тот момент никто и не думал; память о тех, кто пал, кто умер так рано, так незаслуженно, так глупо, придавала сил всем защитникам особняка леди Джаманди Алдори, и потому на рассвете эта земля была безопасной, очищенной от разбойничьей мрази. Хозяйка поместья отправила в Рестов гонцов за инженерами и строителями для того, чтобы начать восстанавливать свой особняк, ещё раз искренне поблагодарила наших героев за помощь, одарила их золотом — и в благодарность за помощь в защите поместья, и в качестве аванса за будущую кампанию по освоению Украденных Земель — и предложила попытаться хотя бы немного, хотя бы несколько часов отдохнуть.
Дела и разговоры будут потом; нынче — пришло время зализывать раны, восстанавливать разрушенное и оказывать последние почести павшим...
|
|
92 |
|
|
|
|
То, как одним ударом Владмира зарубила бледнокожего судью, а следом чуть было не достала шею Тибора. Чудо помешало кровавому круговороту смерти утянуть и его за собой, сохранить буйную головушку на собственных плечах. Перед мысленным взором купца в краткий миг пролетела вся его жизнь, а последним задержавшимся в этом калейдоскопе образов была дикая сцена с его собственной башкой, висящей на стене среди охотничьих трофеев. Отвратительная пухлая рожа портила всю картину. Тибор не успел выйти из оцепенения, а его товарищи уже включили грозную атаманшу к длинному списку жертв сегодняшней ночи. Тучный торговец, смертельно уставший и внезапно бледный подошёл к умирающей женщине и заглянул ей в глаза.
– Почему ты не хочешь умереть?! Смерть хороша, – произнёс Тибор мрачным голосом, принадлежавшим будто совсем другому человеку.
Когда-то услышанные им слова вдруг всплыли в памяти Младшего и самым противоестественным образом слетели с языка. Тибор вспомнил, как пару недель на пиру юный студиозус, чем-то весьма напоминавший Освальда, желая продемонстрировать образованность и эрудицию, процитировал за столом давно почившего философа. Тогда купец из Заозёрья расхохотался, столь нелепыми показались ему слова учёного старца, видимо, ни дня в своей жизни не работавшего, а лишь маравшего бумагу и испражнявшегося в вечность подобными афоризмами. Отчего Тибор произнёс теперь эти слова? Он сам превращался в философа? Возможно. Эта насыщенная событиями ночь сильно его изменила. Из купца и мясника он превратился в умелого убийцу. Теперь вот философствовал. Какие амплуа предстоит ему примерить в будущем? Рыцаря без страха и упрёка, героя-любовника? Время покажет.
Атаманша тем временем испустила последний вздох. Теперь на Тибора смотрели пустые мёртвые глаза некогда красивой женщины. Пару мгновений назад купец не испытывал к ней ничего кроме лютой ненависти, она была врагом, чертовски опасным и готовым отнять его собственную жизнь. А ещё на ней висела вся ответственность за устроенное сегодняшней ночью побоище, все эти ненужные смерти: Элерион, Авель, Алар, Амири и другие. Ради чего всё этого? Ради глупых амбиций, желания показать миру, что ты чего-то стоишь? Вот показала, лежишь мёртвая на грязном полу и стоишь ровно столько, сколько дадут за твой татуированный труп. Родители нарекли тебя Владмирой, ожидая великих свершений, власти над миром, а ты вон что устроила. Глупо и жалко. Сострадание к мёртвому врагу, что к нему уж точно бы никаких тёплых чувств не испытал бы, открыло какие-то новые грани в душе Тибора. Он позволил себе опуститься на колено и закрыть покойнице глаза.
К тому моменту, как купец вернулся из размышлений в реальность, ведьма была готова шагнуть в портал и стращала героев прощальной речью. Из её жутких обещаний выходило, что Шолта, вероятно, и была той, кто дёргал атаманшу за ниточки, кто подбил её на этот суицидальный «подвиг», в котором вся банда «Чёрных Слёз» и закончила свой бесславный путь. И кто, чёрт возьми, этот Король-Светоч? Очередной преступный авторитет? Большая шишка среди ведьм и колдунов? Тибор не знал никого с таким титулом, да и из королей мог сейчас назвать лишь Нолески Суртова, правившего Бревоем. Вот он на роль светоча никак не тянул, да и королём был с большой натяжкой.
– Мы обязательно встретимся, Шолта, с тобой и с твоим королём, – бросил ведьме на прощание Тибор, осклабившись. – И в следующий раз я всё-таки тебя убью.
И вот кто сейчас Тибора за язык тянул? Какая-то нелепая дурь ему в башку стукнула, желание показать себя крутым перед какой-то девкой. Как молокосос себя повёл. Не стоило сыпать такими обещаниями, превращая политическую или криминальную историю (мотивы ведьмы и её патрона были для купца загадкой) в личную вендетту. Ох, хорошо это не могло закончиться, Шолта себя показала умелой и хитрой противницей, у которой арсенал скверных приёмчиков и подлянок. Теперь и вправду придётся с открытыми глазами спать, или охрану нанимать, или бросать к чертям всю эту затею с Украденными Землями и домой в Заозёрье ехать. Последняя мысль всё более соблазнительной казалась.
– Замечу, что пару душегубов мы всё-таки взяли живыми, – заметил Тибор для хозяйки поместья, когда ведьма их покинула. – Отдыхают возле наших спален. Уверен, вам будет интересно с ними побеседовать.
А после этого была ещё пара стычек с уцелевшими бандитами, с которыми теперь расправлялись легко и непринуждённо, будто изводили крыс, наводнивших погреб. Когда с делом освобождения поместья было покончено, Тибор удалился в опочивальню досматривать столь грубо прерванный сон. Сердце его обуревали сомнения относительно того, чем обернётся для него дальнейшее участие в деле освобождения Украденных Земель. Теперь, когда он на собственном опыте испытал, что такое сражения и смерти, когда узнал, что у него есть опасные враги, когда понял, насколько уязвимыми могут быть даже столь влиятельные особы как Джаманди Алдори, радужные фантазии о собственном баронстве столкнулись с жестокой реальностью. Всё это надобно было обмозговать, как следует, но смертельная усталость навалилась на Тибора и утянула его в сладкие объятья сна.
|
|
93 |
|
|
|
|
Секира Владиры больше не могла кому либо навредить, ибо её хозяйка всё же пала под сконцентрированным натиском нескольких потенциальных покорителей, освободителей Украденных Земель. И этой информации оказалось достаточно для Цитры, чтобы та сфокусировала всё своё внимание на единственной оставшейся враждебной особе: один из наёмников через секунду предательски получит в свою спину увесистый дротик, лишь бы, не дав возможности другим взять того живьём от ведьмы, поиздеваться над враждебными ей авантюристами напоследок.
Возможно, было бы правильным позволить той спокойно уйти, ибо ведьма и так знала, что Леди Джаманди, изрубив своим оружием великанов, скорее всего мигом рванёт к ней и оборвёт далеко не продолжительную жизнь чароплетки, а значит вся эта бравада - исключительно напускная. И всё же, госпожа Талмэй всё ещё находилась в состоянии аффекта и явно не считала прощальную речь уходящей в портал особы чем то более, чем простым проявлением невежества, высокомерия: мадам в капюшоне просто не получала достаточно по лицу, чтобы понимать, когда стоило заткнуться и тактически отступить. Цитра собиралась это исправить.
Не дожидаясь окончания начавшегося монолога, темнокожая Бревойка мигом сделала тоже самое, что при пробуждении после отключки: мгновенный подъём на ноги и молниеносный рывок к цели, занявший едва ли и пяти секунд. Для пущей надежности, Цитра также, не желая сковывать свои движения лишним грузом доспехов, мигом сбросила их с себя в процессе воплощения своих намерений, словно змея, сбрасывающая свою кожу при линьке. И вроде бы ещё немного, ещё чуть чуть и госпожа Талмэй дотянется до подзадержавшейся говоруньи и, подобно кошкам, хватающие своей пастью зазевавшихся на земле птичек чтобы ими потом полакомиться, мертвой хваткой та вцепится в ведьму, не давая слинять.
... промах ...
Предательский промах во время попытки схватить оторву в балахонах из за ухудшегося на миг зрения, как результат парочки серьёзных ударов по голове, одним из которых Цитру заставили потерять сознание, в то время как вторым чуть не отправили в мир иной, позволил случиться тому, что в итоге и случилось: разразившись безумным смехом, ведьма сделала шаг назад. Портал за спиной говоруньи полностью сформировался: пентаграмма на полу мерцала оранжево-алым светом, словно угли, раздуваемые в горниле кузнеца, и свет этот не рассеивался по сторонам, но прямыми лучами устремлялся ввысь, отчего всё это светопреставление выглядело так, будто за спиною у Шолты возникло мерцающее ало-золотое марево. Как только ведьма оказалась внутри, кроваво-красное облако заполонило эту световую «шахту», и в следующее мгновение всё исчезло — вот оно было, вот ты моргнул, и вот ничего нет, словно и не было вовсе.
От подобной допущенной осечки, из за которого не удалось прервать попытку побега оторвы в тёмных одеяниях, Цитра буквально эмоционально взорвалась: настолько она не желала допустить побега кого либо из вторженцев, приложивших руку к смерти Авеля Дорна.
- БЛЯДСТВО! - выпалила госпожа Талмэй от бессилия как либо изменить случившееся здесь, после чего от переполнявшей злобы впечатала заряженный магической энергией кулак в стену, оставляя на месте удара солидный такой отпечаток от удара с едва видимыми трещинами, по которому, если несколько раз также приложиться, то вполне можно было бы снести данный элемент особняка.
И лишь после возвращение взгляда на трупы головорезов и их лидерши, лицезрев остальных добровольцев по изведению вторженцев, Цитра в итоге сдержала свой эмоциональный порыв, не пустилась во все тяжкие, круша всё, что подвернётся под руку: ей всё равно с руки подобное будет починить потом, но если это было чем то материальным, а вот репутация - неосязаема. Репутация той особы, кому леди Джаманди Алдори вверит буквально завтра великую миссию по завоеванию и заселению Украденных Земель, строя в сжатые сроки новое Королевство рука об руку с будущими великими управленцами этих территорий, а возможно и самого Бревоя: будущие политики, будущие лидеры гильдейских союзов, будущие инноваторы, верховные религиозные деятели, коллекционеры некогда утерянных знаний ... список большой, всё не перечислить. Лишь бы был народ, согласный на подобную, можно сказать, авантюру.
- Мы обязательно встретимся, Шолта, с тобой и с твоим королём, – бросил ведьме на прощание Тибор, осклабившись. – И в следующий раз я всё-таки тебя убью.
- Вижу, что подобная ночка не убавила вашего желания освободить и покорить Украденные Земли. - вкусив свежепризванный целебный плод с дерева, прежде чем оно превратится в пыль, в ничто, вновь облачившаяся в каменную чешую Цитра одобрительно отозвалась о порыве одного из незнакомых ей авантюристов, - Значит усилия данных головорезов, нанятых исключительно для саботажа кампании леди Джаманди, не достигли желаемого эффекта. Хотя предполагаю, что после разнесшейся по Рестову вести об случившемся мы едва ли увидим утром толпу желающих.
Впрочем, сочувствующая Великая Владычица Мечей Бревоя лишний раз напомнила остальным добровольцам, стоявшим посреди поверженных трупов, что проблема пока что не была устранена насовсем и она не отказалась бы от помощи.
— Боги, да что же это такое… Столько достойных людей погибло этой ночью… Я благодарю вас за помощь, друзья, и за то, что вы защитили моё поместье. Но ещё не время расслабляться — нам нужно убедиться, что лейтенант Ивензи выполнил мой приказ и главный зал надёжно защищён…
🜲 🜲 🜲
Участие в искоренении осаждавших снаружи злодеев, врагов Бревоя, пусть и далеко не в первых рядах - то, что помогло выветрить всю накопившуюся злобу. За то, что те вообще посмели вторгнуться с оружием в Бревой и намерением убивать местный народ. За испорченный сон. За смерти всех тех, кому вверили свои жизни авантюристы, считая, что особняк - идеально защищенное место для отсыпа. За испорченную репутацию леди Джаманди, которой это явно аукнется рано или поздно, припомня сегодняшние потери. За будущие слёзы не только близких знакомых, но и каких нибудь членов семьи: бывшие на хорошем счету работящие крестьяне Талмэйцы, которых Цитра периодически навещала и одаривала деньгами (какой в них толк для той, кто может за лишние десятки, сотни золотых хороший каменно-деревянный дом из ничего буквально за день сдать?), вряд ли спокойно отнесутся к тому, что одна из их дочурок, подающая великие надежды, чуть не умерла в особняке.
Нашлись слёзы и у Цитры, чтобы их пролить после всех ночных сражений, собравшись вместе с такими же оплакивателями смертей. Немного, по одной персоне, но нашлись: воскрешение мертвых - это хоть и не что то мифическое, однако способных на подобное могучих чудотворцев в Бревое столь мало, что их можно по пальцам пересчитать, а очереди на их услуги буквально расписаны на дни вперёд, где для Авеля Дорна вряд ли найдется место. Поэтому она не питала каких то иллюзий по данному поводу.
Ну а напоследок адепт земли и природы перед отсыпом напомнила леди Джаманди Алдори, что если вдруг местные инженеры и строители не справятся с физическим устранением последствий, вроде того же западного обгоревшего крыла, то она готова впрячься в это дело после полуденного собрания, где постарается наверстать пропущенное вечернее знакомство с участниками кампании: так сказать подарок напоследок перед отбытием в Украденные Земли в составе какой нибудь группы, где та поможет сразу обустроить выданные Великой Владычицей Мечей во владения территории.
|
|
94 |
|
|
|
|
Остаток ночи прошёл в тёплой семейной атмосфере. Как известно, всякое семейное застолье обречено заканчиваться резней, так к началу дня условные герои и безусловная леди Джаманди, можно сказать, породнились. Ивензи к огромному удивлению Освальда, не сумел провалить оборону окончательно, что, безусловно, означало, что он обдумал замечания молодого аристократа и сделал верные жизненные выводы. Или просто выжившие солдаты оказались крепче своих более смертных товарищей. Увы, но список замечаний об организации, который Освальд подготовил было для леди Джаманди, так и остался пылиться в дальних уголках его разума. Ужасно болела голова. Разряд магии, который запустила в него Шолта, явно не прошёл даром. Мысли словно бы замедлились, медленно погружаясь в вязкую тьму. Освальд попытался перечислить по памяти виды нежити и их характерные свойства, но… «Умертвия — они...» В памяти всплывали названия, разрозненные картины, странные, ни с чем знакомым не связанные формулы. Общая картина никак не собиралась воедино. Словно бы что-то мешало, что-то грязное, черное и липкое, навязшее на веках, проникающее в уши, тянущее за руки… Хватит. Чтобы отвлечься, Освальд, найдя спокойный угол, взялся за исследования. Амулет Тартуччо по прежнему манил молодого учёного. Поистине ценный дар — объект, способный ударить в ответ на любое заклинание и погасить его возвратной волной. Почти живой, адаптирующийся, реагирующий на малейшее прикосновение магии. Освальд потратил часы, осторожно воздействуя на предмет переменчивыми растворами, записывая реакции, изучая малейшие колебания. Хоть его разум и не поспевал за его же собственным стремлением, но метод, знание, воля всё еще были при нём. Вновь и вновь его мысли возвращались к Шолте. Другие враги — что Нишкив, отправившийся в Бездну под конвоем разъяренной Джаэталь, что Владмира, отправившаяся по тому же маршруту в сопровождении Авеля, уже истирались из памяти, но эта ведьма… Мордвейн чувствовал, что их разговор ещё очень далёк от завершения, а имя её покровителя, «Короля-Светоча», будоражило воображение. Стоило поискать что-нибудь на этот счёт в библиотеке Джаманди, но это потом, всё потом. Язвительный голос колдуньи всё звучал в ушах исследователя, а он продолжал работу. Завершив свои эксперименты, Освальд сел за письмо. Это очень важно — держать связь с семьей, особенно если тебе от них что-то нужно. Впрочем, молодой человек и впрямь любил своих родных — тех, кто разделял его страсть к великим грехам и ужасному злу. Само собой, он использовал шифр — Мордвейны обожали секреты и заговоры, и даже список покупок закрывали какой-нибудь придуманной прямо тут же на месте системой. Обе сестры любили загадки одинаково, и оставалось лишь гадать, которая из них справится первой.
Привет тебе, моя милая, милая сестрёнка! И тебе привет, мерзкая уродина.
И теперь, когда вы перестали выдирать друг у друга волосы, выясняя кто есть кто, рассказываю. Дороги в Бревое оставляют желать лучшего, но в остальном путешествие прошло без приключений. А, пока не забыл — вышлите запасной меднабор, пришлось оставить его одной мерзкой семейке. Подумать только — они уже хотели сбежать от страданий жизни во владения Фаразмы! Но я о них позаботился, как принято у Мордвейнов! Вы же мной гордитесь? Обязательно гордитесь, это ведь смертный грех.
Замок Джаманди оставил… Двоякое впечатление. Немного бедновато, но у южан это обычное дело. А вот что действительно плохо — с охраной явные проблемы: посреди ночи явилась банда маргиналов, притащили трех великанов, устроили поджог… Даже нам, гостям, пришлось поучаствовать, представляете? Нет, нет, не бойтесь, все прошло довольно мирно, просто пообщались и разошлись. Но сам факт!
Зато вот народ тут и правда забавный. Слышали о мастере Тартуччо? Да, он тут был, мы с ним успели немного подискутировать, и он даже оставил мне подарок на память! Очень интересная штука, натолкнувшая меня на одну мысль, но об этом позже. Еще был тут такой Тибор, совершенно безумный маньяк, надо его с братом познакомить. Никогда не видел, чтобы кто-то с таким остервенением резал людей! А я всегда говорил, что нам надо больше работать с фермерами, среди них найдётся немало самородков! А вместе с ним еще и Кендримм, вот уж жестокий дворф. Брат таких называет «военными социопатами», одну девочку чуть ли не располовинил, и вообще столько народу положил! Я всё ждал, когда он на меня кинется, но не сложилось, может, потом еще… Вам бы он точно понравился! Или вот Броуди, я всегда знал, что церковь сгнила до основания (и не без участия нашей дражайшей матушки, как она там, кстати?), но этот, ооо… Всамделишный некромант — нет, самих ритуалов я не видел, но то, как он работал с тем вампиром, это надо видеть. У меня тоже есть какой-то опыт, но в сравнении с ним я дилетант. А уж эта его воровская натура… И, говоря о ворах — сколько раз я просил заняться проблемой гоблинов? Да, у нас тут как раз объявился один, Альт-Хамом зовут. Отвратительно героическая личность, но какой-же изворотливый! Его бы мне тоже хотелось познакомить с Паулем, такое нельзя упускать. Ему ведь нужен был хороший тактик в штаб? Кажется, нужен. <часть текста неразборчива и неоднократно перечеркнута до полной неразличимости>. А ещё Цитра, мы пока не успели с ней поближе познакомиться, однако при первой нашей встрече она попыталась избить женщину и отравить героя, так что, думаю, мы с ней поладим.
А еще была одна девушка один весьма любопытный специалист. Типичный пример попадания в плохую компанию, но задатки у неё великолепные. Подумайте только — она в одиночку сумела справиться с семерыми здоровыми мужиками, сумела улучшить некоторые аспекты моей тактики, да еще и маг весьма недурный. Я хотел предложить ей работать у нас, но она убежала раньше, чем я успел начать интервью. Обиделась? В общем, я посмотрел-подумал, и кажется знаю, какую тему взять для диссертации.
Медальон мастера Тартуччо крайне любопытно реагирует на магию. Похоже на встречный резонанс, но довольно избирательный. Думаю, мне стоит применить к нему ту формулу, «аккустический амплификатар Нэрзеля». Помните предположение о взаимосвязи устойчивых колебаний и метаэффектов рестабилизации? Так вот…
<несколько страниц заполнено рассуждениями о природе магии, таблицами и схемами>
Засим, хоть мне и неловко просить моих милых сестричек, но не могли бы вы поразмыслить над формулой резонатора? Если я правильно помню, вы в своё время работали над «песней убийственной тоски», так что, если найдёте время изучить вопрос, я буду бесконечно благодарен.
<Еще несколько страниц заполнено новыми формулами, чертежами устрашающего вида посоха, выкладками из теории передачи звука и ссылками на трактаты по некромантии и истории>
Засим, все. Расскажите, как вы там в целом, удачен ли ваш эксперимент по самозарождению мышей? Брат всё так же хандрит? Как родители и как учитель? Хотя мастер Аэларион, верно, не покажет носа из склепа еще лет десять. Но если увидитесь — передавайте привет!
С любовью, Освальд.
Когда день уже клонился к закату, Освальд покинул поместье Джаманди, сказавшись внезапной потребностью побродить по ночным улицам. В городе у него была снята комната, в которой хранилось нечто слишком ужасное, чтобы являть это миру — зловещая птица, что являла собой помесь жаворонка, крокодила и, вероятно, ручной пилы. Птицу звали Гемма и она, безусловно, жаждала крови — в основном, самого Освальда. Укусив того за палец (четырежды, если быть точным), она, наконец, позволила ему закрепить письмо у себя на ноге, выслушала короткие инструкции и, покинув Рестов, устремилась на север. Найти дорогу для нее не представляло сложностей. Оставшись в одиночестве, Освальд лениво потянулся, задумчиво пересчитывая трещины в не таком уж высоком потолке, и принялся смешивать загадочные вещества в своих виалах. Шолта превратила в оружие свой разум, голос и магию. Что ж, наука могла уравнять шансы. Стены комнаты явно строили на века. Задушенный хрип Освальда, когда экспериментальный эликсир менял его горло, никто не услышал.
|
|
95 |
|
|
|
|
После побега Шолты и помощи в зачистке поместья от оставшихся бандитов Броуди лежал на кровати в одной из комнат, куда головорезы не успели добраться и пролить чью-либо кровь, но сон к нему не шёл. Он безучастно смотрел в потолок, не чувствуя усталости, пока из-за ставен не начал пробиваться всё более яркий свет, сменяя серый рассветный сумрак и знаменуя окончательное наступление утра. Тогда Броуди встал, сел за стол и, сцепив ладони в замок, ткнулся в них лбом.
В голове по кругу повторялись события минувшей ночи.
Вот с безумной решимостью в глазах выбежал из восточного крыла Алар, а через секунду он погиб, и дальше они сражались над его горящим под дождём телом. Картина поменялась: каким-то чудом они одолели ледяного великана, который дал им прикурить отморозиться, а в кладовке среди мешков с картошкой, капустой и репой лежали заботливо брошенные чудовищем тела Валери, Амири и Харгрима… нет, Харрима — так его звали. Потом они вместе с солдатами потушили пожар в пиршественном зале, спасли Тартуччо и начали сражаться с остальными бандитами. Кинжалы вошли в грудь Элериона с той же лёгкостью, с какой пальцы вязнут в гнилых яблоках нечистого на руку торгаша. А ведь Броуди так и не успел узнать его получше. Элериона, не торгаша. У них получилось повергнуть Нишкива с его прихвостнями, но тот напоследок зарубил Джаэталь, которую они только что освободили из пут на бильярдном столе…
Голова Авеля Дорна отлетела к его ногам. Шолта, выкрикивая угрозы, поспешила исчезнуть в алом зареве портала, потому что леди Джаманди расправилась сразу с двумя ледяными великанами, а они разобрались с Владмирой и её подручными.
Глаза. Повсюду были мёртвые глаза мёртвых людей, эльфов, дворфа, огра, великанов… Потеряв свет жизни, они безучастно смотрели вверх, в стороны, на потолок и стены, на жреца. Глаза врагов Броуди не трогал, глаза товарищей — закрывал. Глаза, глаза, глаза… Их взгляды будто были прикованы к нему.
Броуди поднял голову Авеля, и мёртвые глаза уставились на него. Тогда жрец приложил голову к шее судьи и закрыл ему глаза.
Дальше он шёл за остальными, кого-то помогал лечить, кого-то — добивать, но всё это слилось в невнятную кашу из отдельных картин. Броуди помнил только, что зачем-то прихватил с собой несчастный клюв кровоищейки — наверное, чтобы не потерялся; всё же он принадлежал леди Джаманди.
= = =
И всё же ему удалось задремать, когда хоровод закрытых и открытых мёртвых глаз ушёл, уступив место клюву кровоищейки и смутному осознанию, что такую вещь терять было нельзя, а то за неё заставят заплатить. А у него таких денег не было и не водилось никогда.
Тем сильнее было его удивление, когда, проснувшись ближе к полудню с тяжёлой головой, он увидел на полу не менее тяжёлый мешок, в котором золотые монеты теснились похлеще сельди в бочке. Только тогда Броуди вспомнил, как леди Джаманди одарила их золотом, а он повинился перед ней и рассказал об использованных целебных зельях из найденного в её тайнике лекарского набора, а также о вытащенном из пасти татцельвырма хоботке кровоищейки. Всё это принадлежало ей, и, стало быть, ей и надо было решать судьбу этих предметов.
Ну а дальше, оказав посильную помощь всем нуждающимся, до кого ещё не дотянулись милосердные руки прибывших лекарей, Броуди пошёл домой, обнимая мешок с предательски звенящими золотыми монетами. Что делать с этим свалившимся на голову богатством, было пока решительно непонятно. Может быть, с отцом Рованом и с братишками-сестришками вместе он скорее придумает, как их лучше потратить. Так много золота ему одному явно было не нужно.
|
|
96 |
|
|
|
|
Работа солдата в чем-то схожа с работой ремесленника. Так кузнец может выковать меч, разбивающий вдребезги щит, а может сделать подковы и косы. Строитель может построить дворец, а может и хлев для свиней. И то, и то полезная уважаемая работа, но в первом случае она может подняться до высот искусства, а во-втором так и останется обыкновенной рутиной.
Вот и у военных, есть схватки с сильным соперником, штурм хорошо укрепленных позиций – и это можно назвать военным искусством – а есть обыкновенное ремесло, к коим, безусловно, можно было отнести зачистку окрестностей поместья леди Алдори.
Кендримм занимался военным ремеслом с молчаливым остервенением. Работал без изысков, но чисто – несмотря на сопровождавшие это действо кровь и отдельные части тел – пленных и раненных после него не оставалось.
Но любая работа имеет свойство заканчиваться. Не стал исключением и этот случай, и перед Кендриммом встал вопрос чем занять остаток ночи… А как поступают дворфы, когда они расстроены? Не нами сказано - Solange das Bier reicht, ist die Welt noch in Ordnung! – не нам и менять. А еще Кендримм разбирал события прошедшего дня – на широком столе появлялись картофелины, головки чеснока, пустые кружки – они перемещались, окружали, ходили в атаку… и в этот раз Харимм был спасен, Валери и Амири не погибали, Элерион не истекал кровью от полученных в грудь кинжалов… А всего-то надо было проявить разумную решительность в одном случае, изменить боевой порядок в другом и провести обходной маневр в третьем. Да, это и отличает солдата, хоть и хорошего, от командира – умение найти правильное решение. И этому он должен учиться, учиться и учиться! Zum Lernen ist niemand zu alt…
Кендримм одним махом сдвинул все свое овощное воинство в сторону и аккуратно расправил на столе прядь рыжих волос. Дворф некоторое время молча смотрел на лежащий перед ним трофей, потом вздохнул, убрал волосы в сумку и протянул руку к кружке. Das ist kein Grund zur Sorge, da bleibt noch Bier übrig!
|
|
97 |
|
|
|
|
Альт-Хам, пропустивший финальное противостояние, кажется, не изменился внешне особенно: всё тот же нелепый наряд и помятая шляпа на голове. Он даже почти не изменился повадками, несмотря на продемонстрированную всем трусость — пусть и под влиянием магии ведьмы, всё та же непосредственная самоуверенность. Но там, куда не доставали взгляды плохо его знавших героев, сдвиги были существенны. Эти потери, эта ночь не смогли оставить его равнодушным. С самого детства он выходил если не победителем, то более-менее сухим из воды, и вот такое сокрушительное поражение. А именно так запомнил Альхам эту ночь — его вторая крупная неудача на пути к могуществу. Ему не выбило почву из-под ног только потому, что нужно было сражаться, нужно было раз за разом смотреть в лицо смерти. Но внешне гоблин почти не изменился, всё так же нагло обратился к уставшей леди замка с просьбой.
— Госпожа, моя просит вас пустить этого в тихие залы библиотеки поместья — враги оказались магичны, и мне следует подготовиться к следующей нашей встрече. Магия могуча подготовкой! — получив золото и благодарность после окончательной победы, Альтхам перешёл в социальное наступление, пока Альдори была вымотана и слаба. — Я видеть у господина мёртвого судьи книгу заклинаний, позвольте мне переписать егойные труды в свою книгу? Обещать, что я направлю эти силы на пользу нашего дел и тем самым прославлю имя Аваля Дорна. — гоблин воровато оглянулся в сторону Талмей и добавил громче. — Так он незримо быть с нами вместе и помогать в освоении земель! А ещё я не отказаться от любых заклинаний, что ваша милость даст мне... Конечно, моя готов заплатить. — Альт-Хам потряс выданным ему мешочком с золотом после небольшой заминки, когда жаба жадности — как говорили гоблины его племени, боролась в нём с гидрой амбиций.
Остаток ночи гоблин провел не столько за отдыхом, сколько за систематизацией своих вещей и перекладыванием содержимого рюкзака Алара. Иногда он останавливался, уставившись в потолок и крутя между зелеными пальцами серебрушку, но потом вздыхал и отрывался от мыслей. От тяжести воспоминаний.
Закончив со всем и подремав несколько часов прямо за столом недалеко от Кендримма, на кухне поместья, гоблин потянулся, схватил свой нелепый посох, напялил шляпу и отправился на встречу с леди Альдори, напевая куплет из подслушанной им в Питаксе и модной теперь песенки:
...Конечно, всё хуже может кончиться,
Ещё один мучительный день пройдёт,
И захочется, жить захочется!
Впрочем, кажется, он помнил только эти три строки и просто напевал их раз за разом, меняя интонацию и строя рожи, пока не надоело.
|
|
98 |
|