Sensei ♡︎ Mahou Shoujo | ходы игроков | Shojo Sect

Токио, Кацусика; 17.07.201Х, четверг, утро

Мир Коллективного Бессознательного странен даже для проводника. Одна и та же вещь может выглядеть по-разному, если смотреть на неё с разных точек реальности (насколько понятия трехмерной реальности вообще применимы к ноосфере) и, несмотря на отсутствие «времени» и «пространства» в привычном для людей понимании, ноосфера все еще может сохранять некоторое «географическое» разделение – в конце концов, люди одной культуры воспринимают они и те же вещи схожим образом. В Коллективе будущий наставник пробыла недолго, ибо вскоре Миюн переместили в Сон, а оттуда она почувствовала зов этого смешного института Х, пытающегося изучать Коллективное Бессознательное.

Миюн явилась скрытно от человеческих взоров, хотя четко чувствовала, что её просили «явиться видимой». Смешные ученые из института не понимали, что работа с разумными существами кратно сложнее, чем работа с не очень разумной ноосферой, и что простым применением заклинательных формул этого не добиться. Впрочем, им этого никто рассказывать не спешил – пока Коллективное Бессознательное просто игнорировало их существование, а девочки-волшебницы были слишком заняты регулярно возникающими угрозами и кризисами по всей Японии. В любом случае, Миюн смогла легко ускользнуть из комнаты, исчерченной ритуальными фигурами, и отправиться на восток, влекомая одной из сияющих душ.

Вскоре после прибытия в район Кацусика (которая была похожа на большую деревню в сравнении с центром Токио), Миюн нашла школу, в которой училась будущая рыжая волшебница, и приступила к наблюдению.

Девочка – Ёсида Юко, как называли её учителя – была очень... Тревожной. Во время любого урока она нервничала и источала волнение, смешанное с решительностью, усердием, виной, завистью и, возможно, амбициями (последнее для школьниц нехарактерно – такие эмоции имеют характерный запах чего-то среднего между острым перцем и мёдом). Она очень много писала (но не очень аккуратно и грамотно – в тетрадке Миюн могла увидеть многочисленные помарки и перечеркивания, а также текстовые записи покашливания учителей и различные замечания, которыми они прерывали лекции), часто ерзала и непрестанно привлекала внимание учителей – и при ответах постоянно путалась, сбивалась и, после усталого учительского «Садись, Ёсида-кун», вся красная шлепалась обратно и пригибалась к парте, стараясь игнорировать чужие смешки.

Не самую приятную картину дополняло фактическое одиночество девочки – на обедах она либо оставалась одна в классе, либо старалась убежать куда-нибудь подальше, на переменах ни с кем не болтала, состояла в клубе «Идущих домой». Кроме того, Миюн не могла быть уверенной наверняка, но её обеды казались чуть меньшими и более скудными, нежели у других школьниц – за три дня проводник ни разу не увидела у неё мяса, к примеру. На уроках физкультуры Юко была вообще худшей – она была неуклюжа (возможно, дело было всего лишь в смещенном центре тяжести), не могла поднимать тяжести (у неё даже мяч на всегда мог сетку перелететь, хотя Миюн чувствовала, что Юко старается сделать все, что в её силах) и выбивалась из сил еще на первом круге. К счастью, в школе над ней хоть и посмеивались, но беззлобно и она не была вовлечена ни в какие неприятные ситуации (по крайней мере, за эти три дня). Стоит отметить, что пару раз Юко будто чувствовала присутствие Миюн, мотая головой и вглядываясь в том место, где была проводник, но быстро бросала занятие – видеть-то все равно не могла.

Куда больше беспокойства у Миюн мог вызывать дом школьницы. Это было хлипкое двухэтажное общежитие для не самых благонадежных элементов общества – практически никем не заселенное (помимо квартиры Юко, там было занято еще три-четыре помещения). Проблема в том, что квартира, в которой живет Юко, была опечатана магией – пока Миюн своими глазами не увидела, как Юко выходит из пустой (по крайней мере, эмоций оттуда не ощущалось совершенно) комнаты, то могла быть уверена, что там никто не живет. И лишь приблизившись проводник в какой-то момент увидела крайне сложную и многосоставную защиту из заклинаний (и смысл далеко не всех она могла понять – хотя какая-то часть заклинания явно была ответственна за поглощение эмоций для поддержания собственного существования), на создание которой у самой Миюн ушло бы несколько недель беспрерывной работы.

Если бы Миюн решила недолго понаблюдать за квартирой, то также увидела бы еще одну маленькую девочку и взрослую женщину (похожие друг на друга, как две капли воды и определенно схожие с Юко – вероятно, сестра и мать или кузина и тётя), которые выходили и заходили обратно утром и вечером. Обе они обладали определенной возможность стать волшебницами (для взрослой это вообще нестандартная ситуация), но саму Миюн не видели и даже теоретически не смогли бы наложить столь мощное заклинание. Так или иначе, три дня наблюдения не показали ничего нестандартного, за исключением рукотворно наложенной на квартиру магии – кто бы это ни сделал, рядом его больше не было.

Ёсидо Юко была очень эмоциональной и чуткой школьницей с бурлящей чувствами душой, социально изолированной от общества, живущей, судя по всем, чуть хуже остальных и не могущей похвастаться хоть какими-то талантами. Из таких получаются либо самые могущественные волшебницы – либо худшие из Теней. В распоряжении Миюн колоссальные знания всего человечества, однако хватит ли ей опыта, чтобы воспитать из этого дитя героиню? Сейчас раннее утро и Ёсида, кажется, еще спит – стоит ли проводнику ворваться в магически защищенную квартиру, чтобы захватить внимание Юко еще до того, как она пойдет в школу (где наверняка сосредоточиться на учебе), перехватить на пути в школу (когда она уже проснется и не посчитает появление Миюн сном) или уже заняться этим в самой школе (хотя это, вероятно, будет сложнейшим вариантом)?

Ёсидо Юко... потенциальную волшебницу окружала необычная вуаль мистической загадки, не ограниченной одной только предрасположенностью к волшебству. Одной только квартиры опечатанной магией могло хватить чтобы Миюн прониклась к нераскрытой истории школьницы неподдельным интересом, поставив себе цель непременно докопаться до истины. Начать надо было с малого: узнать Юко капельку по-ближе, проведя ещё один день в непосредственной близости к девочке на той дистанции, где она каким-то образом начинает чувствовать присутствие Миюн. Пускай та привыкнет чуточку к сокрытому присутствию Проводника, а уж затем когда настанет время обеда и Ёсида снова займёт какое-нибудь укромное место в отрыве от своих одноклассников – тогда можно будет и явить себя, свершив первый контакт... предпочтительно после того как Юко уже пообедает. Бедная девочка ясно недоедает, уж лучше начать разговор на хоть немного полный желудок...

Немного полетав вокруг Юко, Миюн могла заметить, что Ёсида начинала чувствовать некоторое беспокойство на расстоянии десяти-двадцати метров (то есть пока Миюн находилась в одном классе); в метрах пяти она уже начинала прямо-таки паниковать, явно ощущая присутствие проводника. Это, вообще, очень нехарактерное поведение для людей – даже самые чуткие из людей могут лишь догадываться о том, что с ними рядом проводник, сокрытый от людей; Юко же отличалась сверхчувствительностью по человеческим меркам.

Когда прозвенел звонок на обед, класс почти мгновенное опустел; в нем, помимо будущей волшебницы, осталось три школьника, погруженные в еду и смартфоны – и, судя по исходящим от них эмоциям, они были глубоко погружены в свои дела… Но если Миюн решила не рисковать – стоило подождать до вечера (время от времени подразнивая Ёсиду – она очень забавно вздрагивала и растерянно вращала головой, когда проводник приближалась к ней достаточно близко) и поймать Юко недалеко от дома.

Кацусика – довольно депрессивный район; люди здесь вечером стараюсь не появляться, застройка преимущественно 60-70-ых и требует капитального ремонта; собственно, поэтому и поймать рыженькую после школы (выглядела она очень расстроенной и уставшей, а в эмоциях была очень непривычная для Юко безнадега) удалось без особых проблем; с правой стороны протекала река, с левой стороны разбитая автодорога, за которой огороженное промпредприятие. Людей нет вообще. Идеальный момент – будь Миюн кем-то из павших проводников, это был бы идеальный способ заполучить темную волшебницу. Ей надо быть очень осторожными со словами.

И, как и всегда, прежде, чем Миюн проявилась, Юко что-то почувствовала, резко подняла голову…



– А-ва-ва-ва!? – и отпрыгнула назад, словно кошка, только увидев белоснежную пушистость, зажмурилась и сложила руки в неловком защитном жесте. Секунда, другая... Юко приоткрыла глазки, повращала головой по сторонам и, преодолевая собственную панику и стресс, осторожненько, словно не веря в то, что видит, попыталась протянуть ладошку, кажется… Желая погладить?

Добрые дяди с конфетками и фургончиками с мороженным в прошлом; Япония современности заманивает молодых и доверчивых школьниц для работы по специальности другими методами. Убедившись в положительной первой реакции Юко, проводница довольно про себя покивала, плавно придвинувшись к девочке по-ближе. Сначала поглаживания непонятной пушистой зверушки, затем – за спасибо город от монстров защищать. Так оно и бывает.

– Миюн! – негромко подала голосок Миюн, разглядывая мордашку будущей волшебницы. Разноцветные глазки проводницы блестели двумя драгоценными камнями, мордочка миленько выпячена чуть-чуть вверх, ушки чутко подрагивают через каждые два трепетания ресниц: каждое движение и выражение было тщательно рассчитано для оказания нужного эффекта на цель.

План-капкан был такой: максимально естественно перекочевать к Ёсиде в руки, после начального этапа поглаживаний переключившись на режим переносной зверушки. Пускай привыкнет сначала к новому присутствию, делом можно заняться и немножко позже.

– Мягкая... – прошептала Юко, только дотронулась до Миюн. Дрожащие пальчики аккуратно почесали за ушком – Ёсиду так и трясло от того, что она ненароком могла сделать больно неведомой зверушке и Миюн прекрасно это чувствовала. Понемногу, впрочем, эта осторожность таяла, как таяла и опаска Юко – и вот она уже с абсолютно счастливой гримасой держит удобно расположившуюся на бюсте проводницу в руках и то гладя её по голове, то почесывая под мордочкой. Миюн чувствовала необычное возбуждение и прямо-таки детское счастье от Юко.

Если так подумать, то за дни наблюдений проводница могла видеть пару раз необычную реакцию животных на рыженькую – они прямо на дыбы вставали и шипели или гавкали, отчего Ёсида дергалась. А еще, находясь так близко к сердцу Юко, проводница еще четче ощущала, что с душой Ёсиды было что-то не так. Она ощущалась иначе и Миюн не могла понять, на что это похоже – при этом на расстоянии душа Юко казалась вполне человеческой. Было такое чувство, что в её теле находилось нечто, стремящаяся казаться или быть человеком, но при этом таковым не являющееся...

– Миюн! – полностью согласилась со своей мягкостью проводница, между делом наслаждаясь сервисом и новой палитрой эмоций Юко. Спонтанное желание ещё немного побаловать девочку спустя – и пушистый хвост Миюн берётся за дело, оживлёнными движениями начиная щекотать Ёсиду за руки. Хорошее настроение это всегда хорошо, а хорошее настроение у девочки-волшебницы – ещё лучше.

Однако... чем дольше продолжается наблюдение за Юко – тем больше сюрпризов проявляется в самых неожиданных местах. Странности словно плодились над этой очаровательной и невинной школьницей, с лихвой перегоняя скорость с которой Миюн могла их объяснять. Если недоверие животных ещё как-то можно списать на что-то нормальное, то вот защищённую магией квартиру и какие-то необычности с душой... уже вряд-ли. Обнаружив последнее, проводница тут же не преминула проверить и перепроверить крошечную вероятность того что в данный момент её может обнимать необычная Тень, а не обыкновенная японская школьница. Маловероятно, но... пока есть возможность проверить в непосредственной близости – надо пользоваться моментом.

Покидать руки Ёсиды планов пока не было, так что в своих изысканиях Миюн не спешила, давая девочке возможность вдоволь зарядиться моэ-энергией. Кто знает, может быть получится разглядеть или почувствовать что-нибудь ещё?

– Миюн! Ми~юн? Ми~юн! – кажется, Юко восприняла имя проводница за идеофон и начала чуть ли не мурлыкать, совершенно забыв, где находится. Паника и настороженность исчезли, уступив место теплому умилению. Когда Миюн провела хвостиком, то Есида весело и звонко рассмеялась. Источаемые рыженькой эмоцией были столь обильны, что, казалось, подозрения Миюн верны и она общается с Тенью, но...

Главная проблема Теней в том, что они испытываю очень ограниченный спектр чувств, созданный подавленными эмоциями человека; личность Тени крутится вокруг одной-двух (максимум трех) эмоций одинакового спектра, независимо от того, насколько логичны они в данный момент; Тень Уныния будет отравлять другим праздник и пророчить провал даже когда другие нуждаются в словах поддержки; Тень Радости будет весело смеяться на похоронах и «оптимистично» говорить при утрате цели в жизни что-то вроде «наконец-то ты сдался!». Тени очень помешаны на своей эмоции и поэтому эта эмоция имеет очень яркое «излучение».

И проблема Юко не в том, что её эмоции ярче, чем даже у ребенка – проблема в том, что все её эмоции ярче, чем у ребенка. Это невозможно для Тени, которая захватила тело человека, и практически невозможно даже для психически больных людей... И тут Миюн озарило.

Вглядевшись в структуру души рыженькой, Миюн смогла заметить еще одну характерную для Теней особенность – редуцированное Сверх-Эго; это психологический механизм, благодаря которому люди умеют вовремя промолчать и вообще контролируют свои инстинктивные порывы; у Теней он практически полностью удален, у детей он еще, как правило, не сформирован и в структуре души «вырезанное» и «несформированное» Сверх-Эго выглядят немного по-разному; её же Сверх-Эго словно и сформировано, а словно и нет. С другой стороны, Миюн не смогла заметить другого характерного признака одержимости – душа Юко выглядела цельно, а не так, словно её поглотил паразит.

А еще Миюн заметила кое-что необычное – связь между душой и телом у Юко была очень слабой; казалось, что душа родилась раньше тела и заняла пустующую оболочку (что, в общем-то, теоретически невозможно) и, вместо того, чтобы менять тело под облик души, они вошли в симбиоз и начали меняться взаимно. Есида Юко была, воистину, уникумом – Коллективное Бессознательное не могло припомнить ни единого подобного случая, за исключением заблокированных для проводников противоестественных экспериментов (сама рыженька экспериментом не была и это можно было сказать вполне определенно по ряду вторичных признаков) темных, информацию о которых Коллективное Бессознательное старается уничтожить и растворить в памяти. В общем говоря... Тенью Юко не была. Обычным человеком тоже. Она была прекрасной кандидаткой в волшебницы, но требовала большого внимания – неправильно воспитав или как-то пошутив, можно было начисто «сломать» её и это никому не понравится.



– Уу... Жаль, дома нельзя зверей держать... Не хочу оставлять тебя тут! – пока Миюн изучала душу Юко, та успела наиграться и начала источать явную грусть... А затем вспышка недовольства и она прижимает Миюн к себе!.. Не то, чтобы это вызвало какие-то проблемы – девочка была очень мягкой (во многих смыслах), не очень сильной и осторожной.

– Я особенная-миюн. Меня можно и домой! – в плену плотных обнимашек проводница не пыталась выбраться на волю, только лапкой погладив Юко по макушке. Голосок Миюн звучал максимально непринуждённо, как будто продолжая со своей собеседницей рутинный диалог о погоде. Говорящие звери это феномен нормальный. Точно-точно. Также как и люди что совсем не похожи на людей, но супер-похожи на идеальных кандидатов в девочки-волшебницы. Если по-началу Миюн была необычной школьницей просто заинтригована, то теперь её интерес перерос пределы обыкновенного. Ёсида была настоящим даром этому миру. Очень мягким, невинным и просто очаровательно-умилительным даром.

Дальнейшие душевные изыскания проводница пока-что отложила в сторонку, разузнав необходимый минимум.

Что-то ей подсказывало что ответы на многие вопросы лежат где-то неподалёку...

– А? Кто это ска… – когда пушистая лапка Миюн коснулась головы Юко, школьница впала в ступор, пытаясь понять, что вообще происходит; лишь спустя несколько очень долгих секунд до неё дошло, после чего отпустила проводницу и отпрыгнула в сторону, дрожащей рукой указывая на летающую белую кошку! – Ты говоришь! Говоришь! И летаешь! И глаза разные!

Безусловно, до тех пор, пока Миюн не начала говорить, последние два пункта не смущали Ёсиду.

– Ты прилетела меня съесть!? – от неё так и повеяло страхом и, одновременно, стремлением действовать. Хорошие черты для будущей волшебницы… Правда, как она вообще дошла до этой мысли – вопрос хороший.

Миюн ни капельки не растерялась. Вся мощь Коллективного Бессознательного сконцентрировалась на симуляции дальнейших действий, мириады различных фантомов пролетали перед глазами, пока величайший интеллект проводника вычислял наиболее оптимальную последовательность решений... пушистая зверушка перед Юко повисла в секундной паузе, выдерживая необходимый уровень напряжённой атмосферы...

– Нет.

Раскрыв лапки в приглашающем жесте, но оставаясь на месте, добавила:

– Будешь ещё-миюн?

Юко колебалась недолго.

– Да! – и тут же подскочила и вновь сжала Миюн в объятьях. После двинулась дальше, по пути излучая плавящее тепло и радость: у нормальных людей такая концентрация эмоций легко приведет к образованию тени всего за пару дней, но, видимо, неизвестный, который зачаровывал квартиру Юко, знал это. По пути Юко продолжила тискать неведому зверушку и болтать. – Меня зовут Ёсида Юко! А у тебя есть имя? Кстати… А кто ты? Я не слышала, чтобы раньше кошки разговаривали… Или летали… Ты как нелетающая птица, только летающий котик? Откуда у тебя такой цветастый рог?

Пока суть да дело, рыжая добралась до своего обиталища (на счастье, не попавшись никому на глаза). Когда она это поняла, то её эйфорию тут же сменила печаль и тоска – смена настроения была крайне резкой и даже некомфортной.



– Ну вот… Извини, но мне нельзя зверей, даже говорящих и летающих, – свою хватку она не разжимала и в эмоциях Миюн чувствовала явное нежелание отпускать, причудливо переплетающееся с отчаянием и уже принятым решением оставить Миюн тут. Она жалостливо взглянула на проводницу. – Ты… Ты будешь иногда сюда прилетать? Я найду подработку и буду покупать тебе корм! Какой ты любишь?

Делая вид что впервые слышит имя девочки, проводница закивала, постепенно отвечая на вопросы Юко... и параллельно не переставая дивиться наивной доверчивости своего будущего протеже. Судя по существованию некоторых запретов и готовности ради них идти даже против собственных желаний, какое-то минимальное воспитание у неё присутствовало. Но даже слепому было ясно: обвести вокруг пальца этот комочек ярких эмоций не составит труда даже самому ленивому злодею. Как бы... не пришлось мониторить Юко круглые сутки. Нет, серьёзно, если бы она реально хотела её съесть, сейчас бы Миюн уже доедала бы косточки!

– Можешь звать меня Миюн, – важно представилась пушистая игрушка в руках у Юко, сразу переходя к делу. – Я волшебная проводница для новеньких девочек-волшебниц. И скорей не котик, а... – Миюн сама несколько задумалась, перехватив свой объёмный хвост в лапки для оценки его формы. Достигнув кое-какого вердикта, одна из лапок перекочевала на рог, ограничившись коротким касанием. – Лисичка. Лисорог!

Комбинация черт была абсолютным хаосом лишённым природной логики, но как существу происходящему из ноосферы ей было простительно.

– Нельзя, говоришь... – задумчиво потёршись о держащую её Ёсиду, Миюн ненадолго замолчала, раздумывая о некоторых вариантах решения. Если зверей домой нельзя, то что насчёт всех остальных посетителей? Разрешают ли Юко приводить друзей, или хозяева квартирного зачарования позаботились и об этой лазейке? Если запрета нет, то... может быть, в чуть более гуманоидной форме получится проскочить? – Не отчаивайся!

Решительно прервав девочку на этапе гастрономических расспросов, проводница вкрадчиво вопросила, обвивая хвостиком её руку:

– А не-зверей можно? Я могу... кое-что придумать-миюн!

– Лисичка? Но разве они не рыжие? Или все лисороги белые? – резонно спросила Юко и лишь затем поняла, что Миюн обронила слова о «девочке-волшебнице»… После чего с сияющими глазами и выражением абсолютного восхищения спросила. – Рядом появилась еще одна девочка-волшебница? На замену Тиёды-сан, да? Она тоже будет такой же сильной? Я не знала, что у Тиёды-сан тоже была такая лисорожка!

У Ёсиды не возникло вопросов относительно существования девочек-волшебниц… Вот только никто из людей вообще не должен был о них знать (кроме жутко законспирированного института Х, который даже официальные органы воспринимают как организацию безобидных эзотериков-псевдоученых) и Коллективное Бессознательное вообще строго не рекомендует раскрывать эту тайну из-за катастрофических последствий, которые могут последовать за этим… Хотя близким людям девочки-волшебницы иногда раскрывают эту тайну (особенно в малых городах, где местные уже привыкли к странным вещам, которые все равно не попадут в СМИ). Может быть, под «волшебницей» Юко подразумевает кого-то другого?



– Не-зверей? – рыжая ненадолго зависла, будучи в раздумьях, после чего неуверенно продолжила. – Вроде рыбки? Не знаю, надо у мамы спросить! Тебе нужен будет аквариум? У меня его нет…



Тут её неожиданно переклинило и она застыла. Миюн почувствовала, как Юко окутывает страх.

– А… Т-ты же ведь д-должна жить у новенькой в-волшебницы, д-да? – глаза Юко почти заслезились. Кажется… Кажется, она очень не хотела расставаться с лисорожкой – Юко очень боялась одиночества, если Миюн правильно интерпретировала этот молящий взгляд и цепкие, парализующие чувства, сковавшие сердце рыженькой.

– В зависимости от места обитания, лисички могут быть и белыми и даже чёрными! – не упустила момент поделиться с девочкой интересным фактом Миюн, рефлекторно принявшись за расширение кругозора своей "добычи". – Там где много снега шёрстка обычно маскируется под сугробы, а там где много песка – лисы постепенно приобретают оттенки жёлтого. Миюн исключение – у меня шерсть белого цвета потому-что... так красиво-миюн!

Новость о... гипотетическом знакомстве Ёсиды с девочками-волшебницами была интригующей. И даже объясняющей некоторые моменты. Например – о защитных заклинаниях на доме. Да и если вспомнить про кое-чью аномальную чувствительность к присутствию невидимого проводника... рано или поздно Юко должна была наткнуться на что-то паранормальное. То что этим "чем-то" оказалась другая волшебница – новость хорошая. Иначе... мир скорей всего потерял бы один из самых ярких лучиков света.

– Ещё не появилась... но очень к этому близка, – всё же не удержавшись и захихикав, Миюн посмотрела на ту самую "ещё одну девочку-волшебницу", пока не спеша сгружать на неё интересную новость. Прищурившись, выдала свою честную оценку, растягивая каждое слово: – Она будет о-очень сильной. Много потенциала. Таких как она даже не один на миллион, а много-много меньше-миюн!

Когда речь зашла об аквариуме пушистолисая тут же замахала перед Юко лапками, пока та не напридумала чего ещё смешного.

– Нет-нет-нет, миюн! Ничего такого не надо!.. – Скорость с которой у девочки менялись эмоции была воистину умопомрачительной. Один момент она абсолютно счастлива, другой – уже тонет в отчаянии и страхе. Как бы это ни было любопытно наблюдать... – И маме тоже лучше ничего не говорить.

Коротенький вдох и взгляд, наполненный чем-то тёплым и почти осязаемым.

– Ёсида Юко. Как думаешь, почему я появилась именно перед тобой?

– Ого! А почему там, где много травы, они не меняют шерстку на зеленый? – с интересом спросила Юко в минутку занимательной биологии для самых маленьких. Когда Миюн честно призналась, что её цвет шерстки был придуман исключительно из-за красоты, то Юко издала восхищенное «ва~». – Значит, все лисорожки белые? И красивые? И белые?

– Значит, точно будет сильная, как Тиёда-сан! – стукнула кулачком о ладонь Юко, совершенно не понимая смешинок Миюн и не чувствуя сарказма. Вероятно, именно искренность и наивность Юко стали причиной её отчужденности от людей и, при этом, отсутствия характерного для японского общества угнетения одиночки.



На словах о «скрытности» на мордашке Ёсиды выступило недоумение.

– Нельзя говорить маме? Но водить кого-то в дом без разрешения – неправильно! – у Миюн была тысяча и одна возможность смутить Юко в этот момент. Смогла ли Миюн сдержаться?

А после вопроса о том, почему Миюн появилась перед Юко (а не, к примеру, перед той самой потенциально могущественной волшебницей), рыжая снова зависла, пару секунд усердно думая.

– Ты… Заблудилась? – неуверенно ответила Юко…

…после чего в её голове что-то щелкнуло и она вновь отпрыгнула от Миюн.



– Ты все-таки проголодалась и захотела меня съесть!? – в непритворном ужасе воскликнула Юко, вновь задрожав. Надо сказать, что у Юко был какой-то пунктик на еде – голодает, что ли?

– В основном из-за того что грызуны, на которых охотятся лисы, тот же рыжий цвет не различают-миюн, – продолжила курс зоологии проводница. – Потому лисички для них выходят почти невидимыми... а когда наступает осень, оранжевые оттенки позволяют лучше прятаться от хищников которые охотятся уже на лис. Природа много чего продумала-миюн! – На вопрос про лисорожек Миюн тоненько улыбнулась, воспользовавшись увиливающим тоном. – Все про которые Миюн знает – да.

То что такая она скорей всего единственная на белом свете, лучше было промолчать: можно было без малейших сомнений понять что дальше подумала бы Юко. У неё и так от постоянной смены эмоций скоро начнётся головокружение!

Потому долго издеваться над Ёсидой лисорожка не стала, только помахав головой и прыснув от смеха перед тем как торжественно сообщить нужную новость, тщательно копируя интонацию из подходящего источника:

– Ты волшебница, Юко!

– Ли... Лисички страшные, – дрожащим голосом произнесла Юко, видимо, совершенно забывшая, что эти хитрые животинки хищные и существуют не только в милых (и смешных) Интернет-роликах и на картинках. Она вновь стала чуть более зажатой и неуверенной – жестокая природа устами Миюн напомнила красноволосой о том, как бывает жестока реальность.

Юко посмотрела на проводницу.

На всякий случай сделала шажок назад.

Когда же Миюн наконец-то перешла к делу, Юко не испытала ни капли эмоций – разве что так, немного недоумения. Повращала головой по сторонам.

– А с кем ты... – Юко застыла прямо во время произнесения фразы, нелепо раскрыв рот; в её пустых глазах Миюн могла увидеть тысячи Вселенных, закручивающихся в фрактал, и необъятную глубину космоса, так и зовущую открывать тысячи новых миров. К сожалению, до нового зарождения Вселенной и большого взрыва не дошло – сознание вернулось к Юко быстрее, чем она успела, преисполнившись, раствориться в слиянии с бесконечным сущим. – Это... Ты про меня?

Если Миюн кивнула, Юко тут же панически бы замахала руками.



– Нет-нет-нет-нет-нет! Я не могу быть волшебницей! Совершенно точно нет! Волшебница должна быть сильной! Очень сильной! Сто отжиманий, сто приседаний, сто пресса, десять километров бега в день! И у нас нет денег на бананы! – у рыженькой очень превратное мнение о «силе» волшебниц, в чем, как легко было догадаться, могла быть виновата та самая Тиёда, кем бы она ни была на самом деле (возможно, продавщица протеина)... А, возможно, у Юко очень специфическое мышление, далекое от человеческого (и непонятно, что хуже).

Миюн не просто кивнула, она сделала это трижды, ещё и похлопав лапками, а потом и крутанувшись на месте от переполняющих эмоций! Юко излучала их в настолько достаточном количестве что часть естественным образом осела на проводнице. Образно конечно, но можно и проявить немножко!

– На самом деле, физическая сила – это не очень обязательная черта для мощной магии-миюн, – лисорожка тут же бросилась уговаривать девочку, подлетев поближе и перейдя на вкрадчивый тон консультанта по бытовой технике, на все 200% уверенного в том что вот этот вот чайник вам ОЧЕНЬ нужен ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. – Есть очень много талантов критически важных для защиты простых людей, которыми должна обладать сильная волшебница. И это не говоря о чистой и невинной душе-миюн!

На всякий случай добавила, видя панику на личике Юко:

– И всё это у тебя есть!

Миюн подлетела ещё ближе, с намёком потеревшись шёрсткой и хвостиком о девочку.

– Тебе же интересно хотя-бы немножечко-миюн? Я всё покажу и расскажу! У тебя будет красивый магический костюм с украшением, способность побеждать монстров докучающих людям и даже возможность познакомиться и подружиться с другими волшебницами!

И напоследок добивающее:

– А ещё Миюн будет часто-часто тебя посещать! Миюн?

Моэ-фактор на максимум, любые порывы паники парировать милотой!

Судя по хаосу в эмоциях Юко, она совершенно не привыкла, чтобы кто-то когда-то запутывал её в словесных кружевах, комплиментах и обещаниях: девочка совершенно смутилась, отчаянно желая поверить в слова Миюн о собственной силе и, при этом, искренне считая, что волшебницей быть не должна. И все-таки то ли искреннее стремление помогать людям было слишком сильно, то ли напор Миюн оказался неодолим, но, в конечном итоге, Ёсида не стерпела и, отчаянно краснея, срывающимся голосом выкрикнула:

– Я-я согласна! – подождала пару секунд. Приоткрыла глаз, которые рефлекторно закрыла. Увидела Миюн – и палочку с кулоном. Аккуратно, словно испрашивая разрешения, дотронулась… И запустила инициацию.

Мир покрыла привычная пленка Сна: все поверхности покрыли радужные разводы, текущие то в одну, то в другую сторону, словно бензин, выплеснутый в воду. А перед Миюн явилась… Эм… Одеяние Юко было крайне скромным (даже по меркам самых неотягощенных моралью и стыдом школьниц) – буквально несколько едва прикрывающих полосок ткани; на голове выросли два совершенно недекоративных рога; за спиной бешено маячил черный хвостик, оканчивающийся милым сердечком. Юко испытывала колоссальное смущение и стыд, а Миюн наконец поняла, в чем была проблема с рыженькой.

Для Юко естественный облик – тот, что она обрела сейчас. Юко родилась во Сне, на границе между Коллективным Бессознательным и реальным миром. Она – нечто среднее между Тенью и человеком, одинаково посредственно связанная с обоими мирами, однако здесь… Здесь, вероятно, рано или поздно она станет могущественнее любой из волшебниц, ибо, в отличии от волшебниц, проводников и Теней, являющихся скорее «гостями» Сна, для неё это родной дом... Пусть и совершенно невообразимо, чтобы кто-либо родился между ноосферой и реальностью.



– Ч-что это з-за н-наряд!? – осталось только объяснить это запунцовевшей Юко, которая очень хочет вернуться в реальность (и, если Миюн ничего не предпримет, это и сделает).

– Ох.

Встретить подобную ситуацию прямиком на пороге Сна было настоящим достижением. Положительным или не очень? Сказать было трудно. Лично Миюн не видела в результатах ничего плохого; одна только Ёсида была готова с этим поспорить. Всё-таки для эмоционально нестабильной школьницы произошедшее явно было на грани шока... пусть проводница и достигла в процессе всего этого нового понимания определённых теорий.

Душа волшебницы перед ней и правда была чиста как стёклышко, невинна как вчерашнее дитя... была ли какая-то корреляция между этими фактами и откровенностью магического облачения? С эмоциями что прямо фонтанируют в реальность, не было ли логичным то, что её "защита" в мире Монстров и Теней ограничивается самым минимумом? И эти рожки с длинным хвостом, очень характерным для определённого "фольклорного" создания...

Миюн ещё раз глянула на магическую Юко что кажется сейчас умрёт от стыда.

≪ Тень? Полутень? В очередь! Теперь она в первую очередь наша! ≫

Довольная "перехваченным" у междумирья талантом, пушисторожка моментально принялась за урегулирование почти нанесённого психике школьнице ущерба, прыгнув к ней на уровень лица – чтобы перед Юко на всё поле зрения оказалась мордашка Миюн. Лапки мягко приземлились демонице-поневоле на щёчки в попытке прервать бегство в реальный мир.

– Расслабься, здесь смотреть на тебя некому-миюн.

Подчёркнуто-спокойным голосом проводница попыталась немного успокоить свою первую подопечную.

– Посмотри по сторонам, так выглядит изнанка мира, где обитают монстры.

Прямо в лоб объяснять природу магического костюма было контр-продуктивно. Нужно было немножко притупить первое впечатление, чтобы чрезвычайная эмоциональность не вызвала никаких излишних побочных эффектов... а уже потом попробовать дать какую-то причину. Настоящую? Или фальшивую, но более достоверную? Надо будет подумать и посмотреть на общую реакцию...