[D&D5e]Герои Амна | ходы игроков | 1.5 Интермедия

  Оказавшись, наконец, наедине с любимой, за закрытыми дверями, Эльмира в первую очередь вскидывает предостерегающе руки в вечернем полумраке:
  — Так, стоп-стоп-стоп, сперва надо стянуть платье, а то ты сейчас так на меня накинешься, что ему конец, и магией толком не починишь, так что будь любезна, аккуратно и без всяких пошлостей развяжи-как мне вот эту шнуровку внизу...
  Вылезать из платья по очевидной причине в виде весьма сытного стола было даже сложнее, чем в него втискиваться. Понадобилась вся природная гибкость леди-змеи для того, чтобы эта операция не закончилась и в самом деле катастрофой для ее богатого наряда. И все-таки через пару минут она стояла перед Андар почти обнаженная, если не считать белых хлопковых трусиков самого скромного кроя. Разумеется, стремительно сгущающиеся сумерки не были для драконьих глаз служительницы Бахамута каким-то препятствием в жадном и пристальном изучении всех изгибов и прочих захватывающих дух деталей облика очаровательной чародейки, и та, отыгрывая давно уже разученную роль в своеобразной пантомиме, сперва награждает Дар возмущенным взглядом в духе "что вы, я не такая", прикрывает маленькие грудки ладошками в мнимом стеснении, а затем, вздохнув, будто нехотя начинает позировать, извиваясь в импровизированном танце, от которого перехватило бы дух и особы куда более холодной, чем красная драконорожденная. Сполна дав собой полюбоваться, не переставая лицом изображаться этакую недотрогу, которая якобы только уступает похоти своей необузданной партнерши, Мира, впрочем, после очередного своего па неожиданно бросает валять дурочку, и молниеносным движением, напоминающим бросок змеи, устремляется к любимой, запрыгивая ей на ручки, обвивает талию паладинки ногами, цепляется ладошками за рога и чмокает в нос, а затем Андар слышит грозное шипение, которое юань-ти позволяет себе издавать лишь с ней наедине:
  — Шшшшш... Это моя драконя, слышали? — обращается Эльмира неведомо к кому в пространство. — Только моя. У нее самая сладкая на свете куночка и самые мягонькие сисечки. Все вы хотите себе такую драконю, но я с вами не поделюсь, ищите в другом месте. Все равно не найдете, потому что только у моей дракони такие крепкие и нежные пальчики и такая... чмок... да, такая красивая мордашка. Кто захочет ее у меня украсть - всем отгрызу головы по самую задницу...
  При последних словах она грозно обнажает зубы. Во время самого первого взаимного исследования тел друг дружки чародейка заявила, что у нее выдающегося размера клыки, и это, дескать, тоже часть драконьего наследия. Андар не то чтобы часто заглядывала специально в рот гладкокожим для сравнения, но, на ее взгляд, зубы Эльмиры выглядели совершенно обыкновенно, по-человечески, однако та продолжала настаивать и даже заставляла любимую совать в рот пальцы, дабы хоть так убедиться в остроте маленьких клыков. Не то что бы последнее было делом неприятным, но в итоге драконице таки пришлось признать, что да, зубки у любимой тоже вполне себе драконьи, настоящее природное оружие...

  Андар все еще испытывала некоторый дискомфорт от боли и бинтов поэтому за энергией Эльмиры не поспевала. Но помогла с платьем, развязав указанные завязки, после чего и сама осторожно и периодически скрипя зубами, стянула с себя одежду, осторожно сложив ее на стуле. В приглушенном освещении Анадр видела в черно-белых тонах, но сейчас цвета ей различать было не нужно, а вот очертания и формы она видела прекрасно. И каждый раз был как в первый! Сердце начинало биться быстрей, огонь в теле драконорожденной разгорался с огромной силой. Андар подхватила любимую под попку одной рукой и тихонько засмеялась:
  – Что это с тобой сегодня? – вторая рука легла чародейке на талию, пересчитывая когтем ребрышки. Выше, еще одно и еще одно и вот уже в ладони Андар оказалась небольшая грудка Эльмиры – Вроде тебя хотели спасать от страшного дракона, а не меня. Эй! Это не для того, чтобы держаться! – обычно паладин была сдержана в плане разных "грязных" словечек и оборотов, в какой-то мере даже стесняясь выражать свою страсть словами, но с лихвой компенсируя это действиями. Конечно усталость и ранения немного тормозили действия драконорожденной, но раз уж Эльмира решила проявить такую инициативу, то можно было и сдаться на ее милость. Андар сделала несколько шагов назад, присела на кровать, чтобы усадить подругу на колени и что бы ей не приходилось держаться за рога, а за что-нибудь помягче.
  – Раз уж ты воспеваешь хвалебные пестни моей груди... – Андар стянула с себя рубаху, слегка выгнула спину – Может уделишь ей немного внимания? – чешуйки и так были достаточно мягкие, не предоставляющие никакой серьезной защиты, а на груди и вовсе почти не отличались от человеческой кожи, но все-таки имели определенной текстуру. Приблизившись нос к носу с любимой слегка облизнулась, провокационно окидывая Эльмиру взглядом – Можешь и зубки свои показать.

  На замечание о сегодняшнем горе-спасителе Эльмира лишь громко фыркнула:
  — Деревня, что с них взять. Не понимают ничего в высоких отношениях двух благородных рептилий, кто кого похитил и кого из чьей пасти надо спасать. И Бездна с ними, ммм... — прижавшись лицом к ложбинке между грудями, Эльмира во всю грудь вдохнула аромат любимой, одновременно млея от перебирающих по ее телу умелых пальчиков Дар. Волей-неволей пришлось отпустить рога паладинки, хватаясь за более надежно выглядящие плечи. У нее еще будет повод взяться за эти роскошные естественные украшения головы Андар, наверняка будет. Пока же — можно снизойти к ее просьбе.
  — Так уж и быть, тогда ляг на спину, — расцепив ноги, Эльмира позволяет обнаженной любовнице устроиться поудобнее, после чего руками сгребает вместе те самые расхваленные и воспетые груди, выдыхая от восторга будто в первый раз. Наверное, на фоне богатырских габаритов дракони, ее чешуйчатые перси выглядели пусть и солидными, но совсем не чрезмерными в плане размера, а вполне пропорциональными, но в маленьких ладошках чародейки они казались настолько огромными, что их хотелось называть какими-то не слишком приличествующими благородной патриаре словами: перед лицом леди-змеи находились огромные красные... не сиськи даже, сисяндры. И Эльмира могла поклясться что Мистрой, что Бахамутом — ей никогда не доводилось держать в руках ничего более драгоценного. В общем, шипя от восторга, она сперва приподняла аппетитные дыньки, чтобы раздвоенным язычком пройтись по самому взопревшему за день и мягкому на ощупь местечку под ними, а затем, высунувшись перед лицом наблюдающей дракони, словно из-за укрытия, нашла глазами сосочки, и, увидев, что те еще не до конца встали от возбуждения, стала исправлять этот недочет — пока не ртом, а кончиком носа, поддразнивая разгоряченную подругу.
  — Мое, — шепчет она, потираясь лобком о крепкий пресс драконорожденной. — Вся — моя. Сколько бы тебя ни было — никогда не будет чересчур. Шшшшш...
  Будь у Дар на спине шерсть — она бы, пожалуй, встала дыбом от такого искусного звукоподражания. Будь она из нормальных гладкокожих — вдоль хребта бы точно пробежали мурашки. К счастью, Эльмира быстро нашла для своего рта занятие куда более достойное, наконец, раздразнив как следует оба соска и жадно вцепившись для начала в левый, стараясь захватить его целиком, вместе с такой мягкой и уязвимой на вид ареолой, и сдвоенным кончиком языка словно обхватывая с трех сторон, что, как узнала по опыту паладинка, будет еще острее ощущаться внизу, на клиторе...

  Обычно Андар проявляла инициативу, но оказавшись в текущем тактическом положении ни капли не чувствовала себя в проигрыше, по праву считая себя самым счастливым существом если не во всем мире, то во всем Амне точно. Ответом Эльмире был негромкий смешок - чародейка могла щекой почувствовать недолгую и легкую вибрацию грудной клетки паладинки .
  – Вот так значит? – драконорожденная осторожно откинулась назад, опираясь на локоть одной руки, чтобы не держать голову на весу. Рогами вполне можно было зацепиться за постельное белье и порвать его – Получается - это ты меня похитила?
  Прикосновение маленьких прохладных ладошек было как обычно приятным, но сейчас в особенности из-за уставшего от боя тела. Впрочем, когда до мягкого добрались не только ручки, но и раздвоенный язычок, Андар начала дышать заметно чаще и глубже, но пока что Эльмира не слышала тихого и довольного рычания, которое бы говорила о более высокой степени возбуждения. Немного выгнувшись навстречу ласкам, драконорожденная запустила ладонь в пышные волосы Эльмиры, но долго там не задержалась.
  – Какая жадная. – тихо произнесла Андар, перебирая локоны подруги, прежде чем пальчики пробежались вниз по спине вплоть до того, чтобы снова ухватить подругу за любимую ягодицу. Судя по движениям бедер, Эльмире нужна была "помощь". Так что все так же держа чародейку за мягонькое, Андар могла добраться до раскаляющегося и чувствительного местечка. Жмурится не хотелось, наоборот, драконорожденная все пыталась поймать взгляд Эльмиры.
  – Мне нравится твой метод завоевания. – Андар шумно выдохнула носом – Ни у кого нету такого прекрасного серебряного язычка...

  — Мммм... — отозвалась сперва жадно и сосредоточенно причмокивающая на грудью любимой Эльмира на слова о "завоевании", однако, почувствовав у себя на промежности юркие пальчики, нахмурилась и неожиданно цапнула Дар за набухший сосок. Не в смысле, что прямо укусила, но до реальной боли от впившихся маленьких клыков оставалось совсем немного, и от неожиданности красная убрала руку с заветного и потаенного, что еще скрывалось за тонкой полоской ткани внизу.
  "Нееет, дорогуша, — думала чародейка. — У тебя была возможность проявить инициативу, но вы взяла и предпочла опрокинуться на спину. А мы ведь с тобой не люди, это у людей телячьи нежности с сантиментами, мы — рептилии, и у нас суровая животная страсть. А у животных, милая моя, кто первая на спину легла — та, стало быть, и подчиняется, и принимает в себя безропотно все... Так у нас, чешуйчатых, дела делаются."
  Это она, конечно, произнесла про себя, а вслух, оторвавшись, наконец, с чмоком от пышной груди, приподнявшись и нависнув над любимой, сказала немного другое:
  — Так. Вот это все, если кто не понял — вотчина благородной леди Эльмиры из дома Пуреноти, патриары Врат Балдура. Ее феод. Эти холмы, и эти равнины, и эти вот ущелья, и особенно — недра. Сегодня она, владетельная сеньора, будет исследовать и инспектировать свою собственность, так что всем быть наготове и демонстрировать себя с лучшей стороны. Ясно? — кому был задан последний вопрос, Андар совершенно не понимала, однако что подразумевается под холмами, развнинами, ущельями — тут не надо было ломать голову, ибо чародейка при каждом слове раскрывала эти метафоры недвусмысленными и жадными прикосновениями, потихоньку в ходе разговора спускаясь вниз, пока перед ней не предстали жаждущие "недра". Коленки драконорожденной были приведены не терпящей сопротивления благородной леди в необходимое положение, после чего та маленькой ладошкой накрыла мясистые нижние губки любимой, сжав их с боков пальцами, а затем резко оторвала руку от гениталий, не без удовольствия отметив, влажное хлюпанье сочной вульвы.
  — Да, у леди Пуреноти обширные владения, и понадобится немалый срок, чтобы их как полагается исследовать, — это были последние слова юань-ти перед тем, как она погрузилась в промежность Андар всем лицом, особо ничего не выцеливая, просто безыскусно елозя губами и носом по влажному и горячему.
  Животные инстинкты, ничего не попишешь...

  От неожиданности Андар слегка вздрогнула и чисто инстинктивно зарычала, но отталкивать Эльмиру не собиралась, наоборот, слегка выгнула спину, а чародейка все же получила кончиком хвоста по сладкой попке.
  — Ох, Мира! — слова чародейки с одной стороны повеселили Андар, но вот ее действия… Каждое прикосновение ускоряло дыхание и разжигало животное желание. Наградой за все ее манипуляции было довольное урчание, переходящее в тихий стон полный нетерпения. Эльмира отлично знала, что играет с огнем (фактически) и если продолжать дразнить драконессу, можно и самой быстро оказаться на лопатках.
  Но у Андар не было совершенно никакого желания нарушать правила, особенно после того, как чародейка сползла совсем вниз.
  — Только твое и ничье больше. — сквозь довольное урчание смогла выдавить паладин, прилагая все усилия, чтобы не двигать бедрами. А что бы деть куда-то руки, закрыла предплечьем одной лицо, а второй вцепилась в одеяло, но хвост все же обвился вокруг ноги Эльмиры.

  Как истинная леди, Эльмира прекрасно знала, что отвечать кому-то с набитым ртом — неприлично. Но как возбужденная самка, добравшаяся до истекающего лона своей любовницы, она решила, что в ее положении этим правилом можно пренебречь, и попыталась пробормотать в ответ Андар что-то, не выпуская из своих верхних губ ее нижние. Пятая конечность красной, угрожающе обвитая вокруг тела юань-ти, вызывала определенные опасения, но сейчас у чародейки, поглощенной изучением "недр", не было никакой возможности купировать эту "угрозу", кроме увеличения интенсивности ласк. Вдоволь натешившись игрой с лоном любимой, леди Пуреноти, наконец, сконцентрировалась на самом сочном и интересном, перейдя к стимуляции внушительного и задорно торчащего клитора. Некогда в детстве раздвоенный кончик языка доставлял ей большие неудобства при общении, и отец потратил много денег на профессионального педагога, который научил девочку при разговоре так аккуратно складывать этот самый язык, чтобы не шипеть и не шепелявить при разговоре. Удивительно, но многие из тех изнурительных логопедических упражений, которыми маленькой Эльмире ставили речь, оказались очень даже пригодными в любовных играх. Сам навык непрерывного контроля за языком, губами, нижней челюстью при разговоре делал ее в части техники оральных ласк большой мастерицей. Ну и необычная форма главного "оружия" могла бы обеспечить большой успех среди всех женщин, неравнодушным к девичьими прелестям... если бы самой юань-ти была интересна хоть кто-нибудь помимо Дар.
  Обволакивая скользкий клитор языком с трех сторон, Эльмира начала водить им вдоль медленными и как будто ленивыми движениями, одновременно вставляя в лоно любимой пару пальцев — что для попробовавшей в своей жизни многое дракони было сущим издевательством. Тоненькие персты чародейки чувствовали себя в просторных "недрах" слишком свободно, не заполняя паладинку, а лишь мечась в пустоте среди пульсирующих ребристых стеночек. Разумеется, она знала, что драконе нужно куда больше, но традиционно делала вид, что ничего этого не понимает. Андар должна была попросить сама, чтобы ее взяли как следует, и вот тогда...
  Тогда ее "недра" ждет суровое испытание.

  «Вот уж точно серебряный язык» — говорить Андар уже членораздельно не могла. Вместо слов изо рта драконорожденной вырывались лишь стоны. Конечно называть дракона животным было опасно для здоровья, но именно эти инстинкты сейчас владели телом Андар, заставляя ее выгибать спину и стискивать зубы, чтобы уж совсем не мешать другим спать. Сплетни, шутки и подколки ее не волновали во все. В «Псах» это было обычное дело.
  Почувствовав пальчики Эльмиры внутри, Андар зарычала, подаваясь вперед на встречу - разгоряченная драконорожденная хотела еще. И разгоряченность тут была не метафорической! Конечно обжечься Эльмира бы не смогла, но прекрасно пальчиками чувствовала близость к огненному ядру подруги.
  — Мира… Хочу тебя… всю… — кое-как выдавила из себя Андар желая больше.

  — Ммммм... — шаловливо урчит Эльмира, обхватив клитор любимой губами, и звуковые вибрации передаются чувствительному лону, заставляя Андар вздрагивать всем телом — от кончиков рогов до когтей на шпорах. Наконец, чародейка отрывается от вкусного и ароматного, вопрошая будто в недоумении:
  — Всю меня хочешь? А насколько всю? Вот настолечко?
  Безымянный палец проникает в лоно, присоединяясь к указательному и среднему — но Дар не чувствует большой разницы.
  — А может, еще вот настолько?
  Мизинец уходит внутрь вслед за безымянным, и тут уже приходится немного тесниться — по крайней мере, пока Эльмира не сворачивает ладошку горсточкой для дальнейшего погружения.
  — О, а еще можно тааааак...
  Внутри лона, присоединившись к остальным "товарищам", оказывается и большой. Ручка миниатюрной чародейки, проникшая в паладинку на полкисти, медленно-медленно поворачивается в теперь уже изрядно заполненном лоне, пока неугомонная леди-змея с восторгом, словно в первый раз, смотрит на то, какое же у дракони все БОЛЬШОЕ, массивное, мясистое на фоне тоненькой и бледненькой веточки ее собственного предплечья. С некоторой тревогой она прислушивается, как принимает ее Дар, не больно ли ей? Не дискомфортно ли? Не стоит ли немного повременить и пару минут посвятить излюбленным обеими нижним поцелуям? Да разве для такого нужен повод? И вот, остановив дальнейшее проникновение, юань-ти снова приникает раздвоенным язычком к вожделенной драгоценности, пока требовательные движения бедер Андар не начинают уже мешать оральным ласкам. Медленно и нежно кисть снова подается вперед, проходя вход во влагалище, пока вдруг не проваливается полностью, и нижние губки Андар с хищным хлюпаньем не смыкаются вокруг запястья. Да, Эльмира взяла свою подругу полностью, взяла способом, который считает извращением большинство записных распутниц — однако в то же время она и сама попалась в плен, ибо там, в хлюпающем лоне, ее руку удерживали могучие мышцы, и рука эта теперь не могла покинуть вожделеющие "недра" без согласия красной.
  Леди Пуреноти угодила в ловушку, однако ахать и охать по поводу своей горькой судьбины не стала. Жестокая драконица заманила ее в свою пещеру? Не беда, благородная леди и там останется благородной леди, начав наводить в новом обиталище свои порядки. Вперед-назад, вперед-назад... вокруг своей оси, чтобы там, наверху, не заснули от скуки... а теперь медленно и аккуратно сожмем внутри кулачок... Да, так маневрировать куда удобнее.
  — Какая же ты у меня... ОГРОМНАЯ! — срывается с шепота на сдавленный крик Эльмира, продолжая стимулировать Андар. — И какая я у тебя... крохотная... И, Бездна меня разбери, как же это горячо смотрится...
  Долго говорить, впрочем, чародейка не стала — ее ротику нашлось куда более практичное применение. Клитор любимой, кажется, набух еще больше, и это значило — простора для шалостей раздвоенному язычку прибавилось.

  Ожидала ли Андар чего-то такого? Определенно нет. Такого ощущения полноты внутри она еще никогда не испытывала. Тело драконорожденной само ответило на немые вопросы Эльмиры, несколько раз ощутимо сжав ее ладонь. А еще если бы ее организм мог так делать, то на глаза Андар бы выступили слезы - все от переполняющий ее чувств. Не способная противостоять накатывающей волне, подалась вперед, что вызвало еще больше спазмов удовольствия. Паладин хоть и слышала слова чародейки, но понять смысл не могла - на столько неожиданно и сильно ее накрыла волна наслаждения.
  Андар выгнула спину чуть ли не приподнимаясь на локтях, из запрокинутой головы вместо вскрика неожиданно вырвался язык пламени, после чего драконорожденная еще раз сжала кисть любимой, после чего без сил повалилась на кровать тяжело дыша и слегка подергивая хвостом. Ощущения было сложно передать, но что Андар могла сказать с уверенностью - такой взрывной и неожиданный оргазм у нее был впервые.

  Еще год назад Эльмира не относилась к постельным играм вообще никак. Ну, то есть, абстрактно считала их необходимым процессом для продолжения рода и воспроизводства всего живого, ну и в плане удовлетворения всяких там "естественных потребностей" тоже, наверное, дело полезное. Ну да это про других, не про нее. Разумеется, за годы самостоятельной жизни девушка не раз становилась объектом мужских ухаживаний, флирта и прочих сердечных забот, однако холодность и картинное непонимание того, что же ей, собственно, предлагают, в итоге деморализовали самых настойчивых кавалеров. Леди Пуреноти и сама воспринимала себя как существо не то чтобы бесполое, но очевидно фригидное. Да так оно по факту и было до знакомства с Дар. Знакомства, которое так радикально изменило ее отношение к самой себе.
  Неопытность в делах постельных имела оборотной стороной отсутствие ограничений и тормозов. Во всяком случае, никто из прежних любовников и любовниц паладинки не догадался взять ее кулаком. Однако сейчас, наблюдая за бурным и пламенным в буквальном смысле оргазмом дракони, леди Пуреноти несколько оробела. В смысле, она собой очень гордилась и не сомневалась в том, что такого Дар еще не испытывала ни разу, однако... так и до пожара недалеко, знаете ли. В общем, пока откинувшаяся на спину красная приходила в себя, Эльмира между ее ног замерла, стараясь не шевелить лишний раз кистью в болезненно чувствительном после такой кульминации лоне. Однако, застыв на минуту в не слишком удобной позе, оседлавшая конвульсивно подергивающийся хвост любимой чародейка все-таки подала наконец голос:
  — Дар? Дааар? Я вынимаю, ладно? Расслабься, пожалуйста, и давай тоже выталкивай, а то я одна не справлюсь...
  Разжав кулачок, девушка медленно-медленно потянула руку на себя, пока та с хлюпом не выскользнула наружу. Льдисто-голубые глаза Эльмиры еще несколько секунд сосредоточены на том, как пульсирует расширившийся вход в драконью пещерку, который теперь далеко не скоро закроется полностью, однако затем она переводит взгляд на свою измазанную в любовных соках по самое запястье кисть, и, вздохнув, начинает ее облизывать.
  Работы для раздвоенного язычка оказалось многовато, однако чародейке и в голову не приходит, например, обтереть липкую ладонь о простыню.

  Напрячь вообще какую-либо мышцу Андар была совершенно не способна. Ни лицевую, ни какую-либо иную. И просто лежала глубоко душа, пребывая в состояния, которое нельзя было описать не иначе как тяжелое опьянение. Разного опыта у Андар было прилично, в конце-концов женщины и мужчины одной весьма древней профессии раньше весьма часто составляли ей компанию в прошлом но все это было не по любви, а по расчёту. И по началу Андар думала, что на качество это не должно было никак влиять, но стоило только найти любимую чародейку, как разница тут же выползла наружу. Драконорожденная ни за чтобы не поменяла не самую опытную в любовных делах Эльмиру на самую опытную и дорогую куртизанку.
  Ничего не отвечая, движением бедер Андар помогла ручке Эльмиры выскользнуть наружу. Впрочем это тоже сопровождалось спазмом, прокатившимся по всему телу драконорожденной. Пролежав пару минут без движения, пока к ней наконец-то не вернулась способность мыслить, Андар подняла слегка затуманенный взгляд на подругу.
  – Надеюсь, завтра я смогу нормально ходить. – усмехнулась драконорожденная, касаясь низа живота. Но стоило коротким когтям коснуться мягкой чешуи, паладин вздрогнула, напрягая мышцы. Способность мыслить окончательно вернулась к Андар и с тихим пыхтением она поднялась на локтях, осторожно взяла Эльмиру за руку, подтягивая к себе, чтобы усадить к себе на мускулистое бедро.
  – Я про тебя не забыла, моя сладкая. – еще подтянула чародейку к себе, ухватив одной рукой за ягодицу, чтобы она посильней прижалась к бедру и практически по нему проехалась. Подалась вперед, приближаясь нос к носу и какое-то время разглядывала глаза Элмиры. Чтобы Андар не пыталась там найти, она это, видимо нашла, чтобы следом приложиться к любимым губам. Целоваться по началу было неудобно просто из-за другой анатомии рта (технически, это можно было назвать пастью, усеянной рядами острых зубов), но с этим тоже справились и длинный и узкий язык драконорожденной теперь искал свою раздвоенную половинку. В то время как свободная ладонь (та что не была занята попкой, слегка сподвигая Миру к движениям бедрами), закопалась в пышных и мягких волосах подруги, перебирая локоны.

  Тщательно вылизав измазанную соками любимой ладонь, Эльмира пробормотала в ответ на первые слова Дар что-то невнятно сконфуженное, делая вид, что так старательно обсасывает пальчики. Сегодня она сама себя удивила этой спонтанной импровизацией, и теперь ей тоже оставалось надеяться, что драконя поутру все-таки не будет переваливаться неловкой уточкой под вопрошающими взглядами соратников. Впрочем, обсуждать завтрашние последствия ночных игр любовницы не стали, потому что ротика Эльмиры, и, если угодно, пасти Андар, нашлось занятие куда более интересное. Задорный огонек в глазах чародейки, оседлавшей могучее бедро, разгорался все сильнее, и было безразлично, что лоно ее и кожу паладинки разделяла ластовица трусиков — тонкая ткань моментально пропиталась влагой вожделения, оставляя на красных чешуйках отчетливый след.
  Поцелуй двух чешуйчатых выглядел скорее как глубокое проникновение языка драконорожденной в рот Эльмиры, где, собственно, и происходило основное действо. Встречное вторжение было, увы, слишком опасным для имеющей совершенно человеческое строение лица леди-змеи. Однако и здесь отсутствие опыта у юной патриары играло на пользу общему удовольствию: впервые научившись целоваться со своей драконей, она теперь не обменяла бы ее мордашку даже на самое симпатичное личико...
  Тем более, когда к этой мордашке прилагаются такие роскошные рога, за которые можно снова уцепиться под благовидным предлогом поиска дополнительной опоры, пока любимая катает тебя вперед-назад по своей сочной ножке. Вперед-назад, вперед-назад, и с каждым разом маленькая чародейка скользит все легче и быстрее по очевидной причине, пока не распаляется до предела и, часто дыша, не разрывает затянувшийся поцелуй.
  — Уффф... Дар, я подумала тут... У тебя есть способ мне как следует отплатить за кулак. У меня такое настроение... Я, в общем, хочу принять два пальца.
  В первую их ночь Эльмира, перевозбудившаяся от пьянящего запаха своей дракони, потребовала у той, чтобы она "сделала ее женщиной". Балдуранская патриара со своим аристократическим воспитанием была уверена, что всякий правильный первый раз для девушки оборачивается кровью и болью, всякими там травматическими разрывами "девичьей чести", и была готова претерпеть подобное от своей первой любви. Но Дар только посмеялась с этих старомодных представлений, объяснив своей партнерше, что совсем не обязательно что-то там внутри женского организма рвать или ломать — тем более, когда тебя берет другая женщина. Умелыми ласками она распаляла и растягивала любимую, пока в Эльмиру не вошел уверенно средний палец четырехпалой руки. Это был, наверное, далеко не предел, однако как-то так получилось, что на этом они и остановились на многие месяцы вперед — чародейка уверяла, что ей хватает, и у воительницы Бахамута не было оснований ей не верить.
  Но вот сейчас, похоже, девочка созрела для перехода их отношений на новый уровень... Этак и до свадьбы недалеко!

  В порыве страсти Андар совсем забыла, что не избавила Эльмиру от всех обременяющих элементов гардероба и не сразу почувствовала бедром прикосновение ткани, нежели чего-то куда более нежного. Драконорожденная ничего не ответила Эльмире сразу, как будто ее слуха даже не коснулись слова чародейки. А все потому что Андар пока что и так было чем заняться! Может быть и и не так сильно, а можно наоборот даже сильней драконорожденную заводила их разница в габаритах: с одной стороны ее инстинкты велели защищать ей маленькое любимое существо, а с другой пробуждали какие-то темные инстинкты от своих прародителей. И смешиваясь это в такой мощный алхимический коктейль, который по температуре не уступал драконьему пламени! Все так же держа одной рукой ягодицу Эльмиры, второй жадно сжала обожаемую небольшую грудь, очерчивая ореолу когтем, прежде чем слегка сжать сосочек между пальцами. Да и другой грудке нужно было уделить нужное внимание. Длинный и узкий драконий язык для этого вполне подходил. Он был чуть более шершавый чем обычный человеческий, но не настолько как в драконей форме, который мог вполне срывать мясо с костей. Подавшись вперед, провела кончиком языка сначала между грудей, а потом уже сосредоточилась на второй, чтобы у Эльмиры не сложилось впечатление, что левая ей нравится больше, чем правая. Эльмира ей нравилась вся целиком!

  Выпав из состояния транса в которой ее привело ласкание прелестей любимой, Андар пару раз моргнула, возвращая в памяти сказанной Эльмирой несколько мгновений назад. Просто так валяться Андар не очень хотелось, но и места тут в комнате было не то чтобы много.
  – Секунду. Иди сюда. – паладин решила перебраться на край кровати, спустив ноги на пол, а чародейку попросила усестся бочком на колено, чтобы через секунду другую лапка Андар уже шмыгнула между бедер любимой – Уверена в своем желании? – вот тут когтями драконорожденная касаться чувствительного не стала, осторожно дразня разгоряченную чародейку, не торопясь проникать внутрь. – Положи руку на мою. – без предупреждений, когтистый палец скользнул внутрь примерно на четверть, а Андар хитро блеснула глазами – Знаешь, мне так нравится это ощущение, тот как ты обхватываешь меня... так странно... и так приятно. Еще глубже?

  Под ласками умелого язычка и пальцев Эльмира громко и протяжно зашипела, совершенно не стесняясь как-то выдать свою истинную змеиную природу. Это завтра, быть может, она будет ругать себя за подобное, но сейчас ее совсем не заботило сохранение тайны, а заботило совсем другое — как бы так поудобнее устроиться, чтобы потянувшаяся ртом к ее соску драконя могла облизать маленькие грудки как следует? Собственно, с их соотношением размеров решение было очевидным: оседлавшая бедро Дар чародейка откинулась назад, крепко вцепившись в рога любимой, одновременно и притягивая ее к себе, и удерживаясь на весу. Пускай ворчит от неудовольствия, если хочет — для чего вообще нужны эти чудесные рожки, если за них нельзя хвататься?
  — Шшшшшшш! — от пронзительно-щекотных ласк почти вся кожа Эльмиры, что не была покрыта чешуей, оказалась усеяна крупными мурашка. — Ссссс ума меня ссссведешшшш!
  Увы, был в этой позе и неудобный момент, связанный с тем, что откинувшаяся назад чародейка уже не прилегала своим лоном к бедру Андар достаточно плотно для стимуляции, как ни ерзала и не пыталась прогнуться поудобнее. Так что смену позы и избавление от трусиков она сочла за истинное благословение богов. И тут выяснилось, что кое-что она забыла, когда в порыв страсти попросила Дар войти в себя уже "по-взрослому". Когти. Пусть обработанные и окультуренные, они все-таки оставались когтями. Лишь на среднем пальце правой лапки любимой коготок был обстрижен начисто, потом что именно этот палец леди Пуреноти регулярно принимала в гости. А вот остальные... мда, неосторожное движение в ее узеньком лоне могло оказаться чреватым. Так что указательный перст драконорожденной, вошедший всего на одну фалангу, заставил девушку на несколько мгновений задержать дыхание.
  — Шшшшш... Помнишь, какой узенькой я была в свой первый разссссс? — мышцы влагалища сжимаются и разжимаются, чародейка прекрасно знает, как Дар любит эти ощущения, да и самой ей так хорошо в очередной раз сходить с ума под умелыми ласками. — Сегодня у нас будет второй такой "первый раз". Будто мы впервые познакомились, и ты, злодейка, заново должна меня развратить... Так сделай меня женщиной и укради мою невинность... снова.
  Ерзая на когтистом пальчике и обильно орошая его своими соками, Эльмира, тем не менее, успела подумать о том, с какими трудностями ей предстоит столкнуться в ближайшем будущем, когда она попытается этот самый коготок как следует подпилить...

  Было у Андар несколько табу. Например она не любила фамильярность, когда пахнет изо рта или когда ее дергают за хвост или хватают за рога… И если бы Эльмира сделала это в обычной обстановке, то драконорожденная точно бы куснула ее за бочек! Но сейчас не было никакого желания как-либо отвлекаться и портить момент какими-то возмущениями. Тем более, когда тебе говорят такие вещи и немного угасшее пламя снова начинает разгораться из тлеющих угольков. Забавное змеиное шипение Эльмиры Андар не стала как-то комментировать, может ей просто захотелось подурачится, как и в начале? Паладин была совсем не против, тем более, что шипение это, как оказалось, очень даже пробирало, поднимая горячую волну.
  — Как же не помнить? Конечно помню. — почти шепотом отвечает Андар любимой — Сначала чудесный вечер и культурная программа, а потом чудесная ночь. — драконорожденная старалась быть осторожной, чтобы не поранить подругу, учитывая ее ерзанье — Я так волновалась! Ведь впервые мне не просто хотелось удовлетворить свои потребности, но и сделать кого-то счастливой. Тебя сделать счастливой!
  Андар не смогла удержаться и снова тянется за поцелуем, под прикрытием которого в дело вступает и второй пальчик, осторожно прокладывая себе путь, не причинив неудобства или болезненных ощущений. Чувство того, как горячие и влажные стенки обхватывают ее пальцы с новой силой разожгли огонь желания, а сбивчивое дыхание чародейки только добавляло температуры в топку страсти драконорожденной.
  — Ты прекрасна, Мира. Снаружи, внутри, душой - я хочу чтобы моя маленькая чародейка была самой счастливой женщиной на свете! — прогудела Андар, отрываясь на миг от сладких губ любимой.

  — Шшшшшш... — одна за другой, медленно, но неизбежно, фаланги массивных пальцев Андар проскальзывают в Эльмиру. Боли в разогретом лоне не ощущается, только ощущение непривычной растянутости, от которого перехватывает дыхание, и не перебиваемая даже предельным возбуждением сосредоточенность: боги нам помогите, Дар, любимая, только не шевельни этим коготком в неправильном направлении!
  — Не верю... — выдыхает чародейка в ответ на поток слов красной. — Ты... была... такая... умелая... опытная... искусная... наверняка... много... училась... на разных... девочкаааахххх... чтобы теперь... вот так... меняааа! — пытаясь заглушить пронзительный крик, девушка впивается губами в драконью пасть, уже совершенно не заботясь о том, чтобы не пораниться, и бедра ее начинают бешено вибрировать в оргазменных судорогах. Драконе приходится проявить чудеса изворотливости, чтобы и в самом деле проклятый коготок не распорол ничего внутри любимой, ибо в эти мгновения сходящая с ума патриара готова принять от нее любую боль с благодарностью. Наконец, миниатюрная чародейка затихает в руках своей великолепной партнерши, устало склоняя голову на покрытую мягкой чешуей грудь.
  — Твое желание исполнено, sia itov. Я и есть сейчас самая счастливая женщина... ну, на этом плане бытия так точно...
  Больше ничего не говоря, Эльмира начинает выталкивать из себя пальцы драконорожденной: все-таки это было для нее в определенном роде вызовом и испытанием далеко не на каждый вечер.

  Стоны, сбивчивое дыхание, извивающееся и бьющееся в экстазе тело любимой было самой ценной наградой для Андар. Дороже любого золота, дороже самого искусного доспеха или оружия и сейчас паладин была самой богатой и самой счастливой на этом плане бытия.
  — Эй! Ты меня прогоняешь? — перебирая волосы чародейки с плохо скрываемой улыбкой поинтересовалась Андар. Драконорожденная попыталась изобразить обиду, но даже в шутку у нее этого не получалось. Не сейчас. Не на Эльмиру. Первым на свет выскользнул когтистый палец, а вот «рабочий» не на долго еще задержался внутри буквально на четверть, чтобы продлить так полюбившиеся ощущения. Получилось так, что Эльмира сама того не зная только сильней снова заводила Андар. А не смотря на усталость, сил у драконорожденной было в достатке. Наконец и последний пальчик покинул лоно любимой и узкий драконий язык тут же облизал оба.
  — Какая у меня сладкая принцесса. — прогудела довольная драконорожденная, больше похожая сейчас на кошку обожравшуюся валерьяны — Не боишься, что я тебя съем?
  Андар улеглась на спину, позволяя Эльмире улечься на ней или рядом, а кончику хвоста любовно оплести изящную лодыжку подруги. Драконорожденная хотела дать Мире несколько минут отдохнуть, что бы в итоге исполнить свою угрозу. Фигурально выражаясь, разумеется.

  Эльмира лишь закатила глаза в ответ на утверждение, что она якобы "прогоняет" пальчики дракони из себя. Ей конечно, хотелось сохранить это невероятное ощущение заполненности, однако она понимала, что "остывающему" после бурного оргазма лону вскоре станет совсем не так приятно — так зачем же портить впечатление от момента, который останется в их памяти самым ярким до... мда, одни боги знают, чем это вообще теперь можно превзойти. Тремя пальцами разом? Или... поэкспериментировать с этим ловким и шаловливым кончиком хвоста? Его, конечно, надо будет тщательно отмыть и вообще подготовить, дело не сегодняшнего вечера, но все же...
  Встряхнув белокурой головкой, Эльмира временно отогнала слишком уж подробные фантазии о необычном применении пятой конечности Дар, тем более что уже и второй пальчик выскользнул из нее с не слишком-то возбуждающим хлюпом. Дар опрокинулась на спину, позволяя своей миниатюрной любовнице хозяйничать и суетиться где-то там сверху, устраиваясь поудобнее.
  В ответ на гастрономический вопрос леди-змея только фыркнула, стараясь изо всех сил не расхохотаться в голос:
  — Да что у меня вообще такого аппетитного — косточками и чешуйками ты только зубы себе покрошишь, хах. Твою принцессу за что ни ухвати — везде сплошные локотки да коленки. Вот ты у меня — совсем другое дело, — сев сверху на драконорожденную, Эльмира собирает ее крупные и мягкие груди в одну горсть, чтобы на несколько мгновение погрузиться в это великолепие всем лицом. — Уфф, вот был бы у меня ротик чуточку пошире — я бы тебя не съела, а просто проглотила целиком. Может, неделю бы потом лежала и переваривала, но... Шшшшшшшш...
  Шипение, которым чародейка прервала свой монолог, здорово будоражит не только саму Андар, но издающую эти звуки Эльмиру. В эти мгновения леди Пуреноти особенно остро ощущают свою расовую принадлежность, ибо для "правильных" юань-ти поедание других разумных двуногих — это не просто нормальная диета, но основа их идентичности, путь к возвышению и могуществу. Стоит ли так шутить с той, кого она считает самым дорогим существом на свете, кого "поедать" готова только единственным взаимноприятным способом? Проклятье, нет! Кыш отсюда, "зов предков", прочь, проклятая кровь! Всю жизнь без этой дряни и дальше буду так же жить!
  Чтобы отвлечься от проснувшихся из-за неосторожных слов Андар хищнических инстинктов, она пытается плавно перевести тему в куда более приятное русло:
  — Ладно, так уж и быть, не стану тобой пока обедать. Знаешь, у нас, Пуреноти, не принято кушать членов своей семьи. И вот я подумала... если... если ты вдруг захочешь стать моей законной супругой, разделить со мной мои богатства и мою фамилию — так уж и быть, я не стану тебя проглатывать и переваривать. Во всяком случае, погожу пока. Мммм? — последние звуки она уже издавала, вобрав в ротик левую грудь дракони, пытаясь пошире разомкнуть челюсти и затолкать в себя побольше мягонького и вкусненького...

  Андар чуть выгнула спину, подаваясь на встречу ласкам. Комплименты драконорожденная получала редко, в основном потому что ее всегда старались обходить стороной и держаться подальше, а если кто-то все же был готов сделать воительнице комплимент, то это касалось именно что военного дела. С Эльмирой Андар наконец-то чувствовала себя женщиной, которую любят за ее красоту, а не только за разрушительное дыхание и умение владеть мечом.
  – Ну как это ничего аппетитного? – наигранно возмутилась драконорожденная запуская лапу в мягкие волосы любимой и перебирая их через пальцы - как вода течет по камням с водопада. Но дальше тему развивать не стала. И если бы у Андар были уши как у собаки или кошки, они бы сейчас стояли торчком. Вместо этого, кончик хвоста задергался, а вертикальные зрачки превратились в две щелочки. Андар пришлось оторвать чародейку от своей груди, чтобы посмотреть ей в глаза. Паладин вглядывалась в лицо любимой несколько долгих мгновений, пытаясь там найти что-то.
  – Это... это шутка? – драконорожденная наклоняла голову и так и эдак, пытаясь найти ответы на свои вопросы в лице Эльмиры – Это не шутка... Нет... Ты скажи, это не шутка? – обычно Андар не терялась в любых ситуациях, но сейчас ситуация была совершенно непривычная и непонятная. По этому паладин выглядела откровенно потерянной.

  Оторванная от вкусненького, Эльмира с некоторым неудовольствием поджала губы, бестрепетно выдерживая испытующий взгляд взволнованной дракони. В руку, оставшуюся на левой груди красной, гулко билось могучее сердце, в ноздри властно шибал общий аромат двух изрядно возбужденных женщин. Выдержав паузу, будто всерьез раздумывая над ответом, леди Пуреноти говорит.
  — Шутка лишь частично. В плане... в плане богатств, которых у меня не имеется и которые я вряд ли наживу со своим аппетитом и любовью к красивым платьюшкам. Насчет фамилии же — ее я с тобой разделю с радостью, потому что ты, такая отважная и благородная, лишь украсишь ее своими деяниями... ну, и своим обликом, разумеется. Кто не согласен из моих балдуранских родственничков — пускай топится в Чионтаре. Уффф... Я не прошу ответа именно сейчас — потому что мы обе мокренькие и думаем не тем, чем подобные вещи стоит обдумывать. Нужно это как-то красиво обставить, сделать официальное предложение там, с кольцами и свидетелями... Ну не сопи ты так, а то комнату подпалишь от радости, — она снова чмокает часто задышавшую Дар в носик, хоть и с опаской по поводу искр, которыми та вот-вот может ее осыпать. — Семейная жизнь — совсем не праздник, а я буду весьма сварливой женушкой, предупреждаю сразу.

  Андар молчала, пытаясь уложить в голове все, что только что произошло. А самое главное, как на это все реагировать!? Сердце бешено колотилось, глаза бегали туда-сюда и паладин вдруг впервые поняла, что до ужаса, до паралича напугана. Паладин Бахамута, воительница и, в конце-концов КРАСНЫЙ ДРАКОН не пасующий перед любыми вызовами вдруг превратилась в маленькую мышку, напуганную до глубины своей мышиной дыши! Чего Андар так боялась? Своего прошлого, которого она так и не знала, а все, что знала - кошмары.И чем бы ее прошлое не оказалось, она совсем не хотела подвергать еще большей опасности Эльмиру.
  Немного уняв мандраж, Андар еще раз внимательно посмотрела чародейке в глаза в поисках намека на шутку или какую-то игру. Нет, Эльмира была серьезна, а к Андар окончательно вернулось самообладание.
  — Тогда я буду ждать свое… кольцо? — честно говоря, традиция была для нее новая и не очень понятная, но раз так надо, значит так надо. Набравшись смелости паладин сначала нежно поцеловала Эльмиру, а потом добавила — А ты, своего ответа. — хотя он и так был очевиден.

  Волнение Андар отдавалось и в сознании Эльмиры, заставляя в очередной раз задуматься над своей собственной природой. Точно ли змеиная кровь делает ее напрочь бесчувственной, а? Или... или все-таки наследие серебряной драконицы, всю свою жизнь так отчаянно мечтавшей стать "настоящей человечицей", оказалось тем самым камнем, на котором треснула коса? Чародейка оставалась серьезной и сдержанной, ожидая ответа своей дракони, однако внутри ее уже начали накрывать свои собственные сомнения. А правильно ли она поступает, поднимая этот вопрос сейчас, не разобравшись самостоятельно со своими докучливыми и снова вставшими на след родственничками? Не безответственно ли делать предложение в таком подвешенном состоянии? Не обернется ли эта поспешность неожиданным ударом из-за угла по их отношениям? Не...
  И все-таки самоконтроль у леди Пуреноти был безукоризненным. Буря в душе, или что там вместо нее находится у юань-ти, никак не отразилась на лице девушки, которая в ответ на слова Дар лишь лукаво улыбнулась, поднимая вверх, к лицу, внушительную руку (лапу?) своей партнерши, отгибая тот самый лишенный когтя средний палец и погружая его рот... увы, не до конца, все-таки разница в размерах давала о себе знать. Последняя фаланга так и осталась на свободе, прежде чем чародейка почувствовала, что начинает давиться. Медленно выпуская палец из губ, она некоторое время так и остается с открытым круглым ртом, и выглядит это довольно нелепо.
  — Что? — улыбается она в ответ на вопросительный взгляд Андар. — Кольцо должно стать сюрпризом, верно? Чтобы ты, как настоящая невеста, увидев меня коленопреклоненной с красивой коробочкой в руке, схватилась за сердце и воскликнула: "О, клянусь Бахамутом, этого не может быть, я что, сплю?" Так что самолично я тебя в ювелирную мастерскую не поведу, это не по правилам. Значит, надо будет самой как-то объяснить мастерам, какой же у тебя толщины палец, вот я и снимаю мерку... А пальчик у тебя такой, что стандартные изделия для человеческих невест смотреть точно смысла нет. И это, вот только не надо хмуриться, был комплимент.
  Еще раз смочив толстый чешуйчатый перст любимой, чародейка потянула его вниз, туда, где, как она считала, ему самое место — неважно, с кольцом или без. И горячая ночь продолжилась естественным образом, новыми и новыми волнами плотского удовольствия разгоняя все сомнения и нелегкие раздумья о будущем, что для нашей чешуйчатой парочки выглядело пока очень уж смутным и неопределенным...