| |
|
|
Сибиль полежала в кадке ещё много, наблюдая за переодеванием Кхамали с нескрываемым наслаждением, а затем также наскоро убрала полотенцем влагу с тела и и накинула лёгкую тунику, которыми их так вежливо снабдил Орден. После ванны она сильно преобразилась - клоки слипшихся волос обратились в ровные локоны, кожа стала светлее, а глаза ярче. Узнав, что хочет сделать рыженькая, она решила, что это неплохой способ сплотить команду. Их осталось всего пятеро, и ей хотелось бы, чтобы на остальных была возможность положиться. Если она планирует занять высокую позицию в Ордене, ей необходима надёжная опора.
Быстрый ответ Эржебет немного ввёл в замешательство:
– Похоже, что-то здесь случилось, пока нас не было – она также обратила внимание на накрытый стол – я пойду наверх, скажу нашему таинственному другу о том, что ванна свободна, а потом можно и поесть.
С этими словами Сибиль быстро поднялась по лестнице и нашла комнату, занятую Спинелло. Быстрым стуком она оповестила его о своём присутствии, и в этот раз её голос не звучал грубо или холодно, скорее даже по-дружески, что с непривычки могло смутить:
– Эй, reclus, ванна свободна. Советую занять её побыстрее, пока девчонки выясняют отношения и вода не остыла.
|
|
121 |
|
|
|
|
На секунду тело Эрже напряглось, но тут же расслабилось.
- Дура, - мысленно согласилась она, а потом для связных мыслей времени уже не было.
Она не целовалась два года, но тело все помнило. И, главное, жаждала душа. Быть не самой сильной и страшной, а просто девушкой которую любят. Просто снова кому-то довериться, без оглядки, сомнений и колебаний. Перестать быть одной. Эрже со всей нерастраченной страстью и нежностью ответила на поцелуй и прикрыла глаза. Ее руки обхватили тело подруги и прижали к себе.
- Моя...
И поцелуй продолжился, пока ей хватило воздуха в легких. А потом был короткий, судорожный вздох и новые поцелуи. Она и забыла, как мешает собственный нос. И Цезни было сейчас все равно, что их сейчас может кто-то увидеть. Ее глаза распахнулись с новым вдохом, но из всего мира она видела сейчас только лицо Арин и ее глаза. А большего ей было и не надо...
|
|
122 |
|
|
|
|
Ураганная реакция Эржи слегка обескуражила Кхамали. Вроде ж несколько минут назад они нормально сидели, сосали кровушку и занимались другими взрослыми делами, и вдруг чего-то пошло не так. Повернувшись к Сибиль, она театрально разводит руками... и ощущает, как полотенце, которым обмотано ее субтильное тело, начинает соскальзывать вниз. Негромко ругнувшись, она его подхватывает, некоторое время занимаясь повторным закреплением на радость любимой.
— Охохох, что-то мне кажется — будет тут знатная драма промеж нашими сисястенькими. А там еще наставница на Аринку заглядывалась. Проклятье, не люблю такое. Хотя... — тут мануш призадумалась, пытаясь найти в ситуации помимо проблем еще и возможности. — Да, зови этого Спинеля, одной Аурелии известно, сколько они там отношения выяснять будут. О, и правда, кто-то подсуетился насчет поесть, прекрасно.
Оставшись на первом этаже в одиночестве, Кхамали начала переносить тарелки с нарезкой, вино и все прочее быстро съедобное в гостиную, периодически борясь с соскальзывающим вниз полотенцем, но упорно не желая переодеваться. Да, все было здорово в этом домике, мягонько и уютно, но вот общего костра посреди комнаты определенно не хватало.
Может, именно поэтому ее "табор" так увлеченно сосет друг дружке не только кровушку, но и мозги?
|
|
123 |
|
|
|
|
Арин была уверена, что ее оттолкнут, или вообще влепят пощечину. Но как же была рада ошибиться! Легкие обожгло из-за нехватки воздуха, но на это было настолько наплевать, что так и сознание можно было потерять! Когда последний раз кто-то с ней делился своим теплом и жизнью одновременно? Да никогда. Такое было впервые. Когда их губы все-таким разомкнулись, на Эржебет смотрели два блестящих ни то от слез ни то от эмоций карминовых глаза. Пусть один и был слегка подернут дымкой из-за шрама, пересекающего глаз от лба до скулы. Клыкастая улыбка до ушей дополняла картину настроения сероволосой. Арин на столько забылась и отдалась процессу, что забыла об опасности, которую представляли клыки во время поцелуя, но похоже дискомфорта Эржебет это не доставило. Да и откуда Арин про это «помнить»? Если она не то что не целовалась, а даже за руку никого не держала с момента как в ней поселилась Тьма. Воровато оглядевшись (на возможных зрителей сейчас было плевать совсем, а вот немного удобства хотелось да и уже скинуть с себя эти лохмотья в которые превратилась ее одежда), подхватила Эржебет под пятую точку и с небольшим усилием подняла, давая ей обхватить себя ногами. Может Арин была не так сильна, но подстегиваемая жгучим желанием могла без проблем свою ношу пронести несколько метров. Арин на секунду замерла, когда сердце сделало кувырок из-за эхом прошедшегося по сознанию слова «Моя…»
— Обмыться и наверх. Иначе меня разорвет терпеть еще хотя бы одну лишнюю минуту. — серьезно но дрожащим (!) голосом произнесла Арин занося свою ношу внутрь и начисто игнорируя суетящуюся Кхмали. Единственный раз стрельнула глазами в ее сторону, когда с рыжей начало сползать полотенце — Вот рыжая бесстыжая. Честных людей смущает!
Как всегда в моменты повышенной эмоциональной нагрузки Арин начинала нести всякий несусветный бред, а уровень ее без того не очень приличных шуток падал именно туда, куда упал уровень преступности Орнабура, когда из него исчезли Сибиль и Арин.
Дверь в купальню закрылась, Арин поискала глазами застежки но к ее сожалению это был колет и вместо пуговиц на нем были завязки, а развязывать их зубами - не самая лучшая идея. По этому Эрже пришлось осторожно отпустить и вот уже тогда начать помогать с раздеванием. Наверное, если приводить грубые аналогии, то тело Арин можно было сравнить со шпагой. Тонкий, острейший клинок, который может как рубить так и колоть - не очень широкие плечи, отнюдь не тонкие ручки, ярко выраженная талия из-за бедер, длинные ноги, делавшие пистолершу почти самой высокой из всей компании и почти что полное отсутствие жировой ткани из-за чего живот выглядел абсолютно плоским и слегка рельефным. И шрамы. Много шрамов. Особенно выделялись два на правой груди как будто от чьих-то когтей. Но это было два «пропущенных» удара ножом, которые вполне могли оставить Арин без половинки того, где все еще жировая ткань оставалась.
— Я даже не спросила… — нетерпеливо стягивая с подруги брюки нарушила молчание Арин — Ты была когда-нибудь с женщиной? Мне то все едино - любовь границ не знает. Ни сердечная, ни плотская… — Арин ойкнула и заткнулась — Я, наверное, слишком много болтаю… и сейчас мой язычок точно должен быть занят чем-то другим. На сполоснуться надо, от нас как от лошадей скаковых несет.
|
|
124 |
|
|
|
|
Стук вырвал его из череды размышлений. За дверью прозвучали незнакомые интонации. Спинель последний раз взглянул в окно, где Семиконечная Звезда ярко блестела над погруженными в тень улочками и площадями Монт-Орели. Солнечный блик от неё отражался в вине, придавая тому благородный рубиновый оттенок. Лигариец раздражённо отодвинул кружку в сторону.
Запоздало он понял, что дружелюбный голос принадлежал Сибилль. Её тон тревожил даже больше, чем прямые угрозы, брошенные перед собором. В оранбурских трущобах внезапная милость всегда означала скорую подставу. Сибилль наверняка это понимала — они оба жили там, где за беспечность выставляли двойной тариф.
— Играет, или не считает нужным быть серьезной?
Игнорируя стук, он размеренно собирал необходимое для ванны. В его руках оказались полотенца, чистая одежда, мыло и золотые часы, инкрустированные серебром. Удерживая стопку, он столкнулся один на один с Сибилль. Спинель слегка наклонил голову набок:
— Не подумал, что ты ждёшь ответа, — он сделал паузу. — Спасибо.
|
|
125 |
|
|
|
|
Руки и тело прекрасно справлялись с тем, чтобы быстро избавиться от одежды и помочь это сделать подруги. Впрочем пальцы то и дело отвлекались на то, чтобы скользнуть по коже и волосам, чуть сдавить, нажать, погладить. А ванна и теплая вода, из предмета обожания, о котором Цезни часто мечтала в лесу, превратилась в обязательную процедуру, но такую надоедливую и мешающую. Впрочем у Эрже появились мысли, как это исправить. И она ускорила свои движения, не слишком заботясь о сохранности ткани и пуговиц в одежде подруги.
- Если что, куплю ей новую, - промелькнуло в голове.
Но пояс с пистолетами пришлось расстегивать.
По сравнению с Арин она была чуть ниже, но более мясистая, особенно в области груди, бедер и ягодиц. Недостатка в пище бывшая разбойница не испытывала, а остальное сделали ранняя беременность и то, что "волка ноги кормят". Хотя в ее случае нужно было поменять слово на "волчицу". И шрамами было покрыто только лицо и шея девушки. Так как в первую минуту своей первой драки насмерть она не смогла поднять древесную кожу на лицо. Причем из-за дурацкого смущения, так как не хотела выглядеть чудовищем. Боль и кровь тогда быстро смыли человеческие предрассудки, а шрамы остались.
- Нет, - порывисто ответила Эрже, - ты, вообще, второй человек с кем я... целуюсь.
Когда Арин осталась без одежды, девушка одним легким движением подняла ее и опустила в ванну, а потом запрыгнула туда сама.
- Да, - выдохнула она, - давай просто ополоснемся и в комнату.
|
|
126 |
|
|
|
|
Отсутствие ответа с другой стороны слегка смутило Сибиль, но по звукам открывающихся шкафов и ящиков она поняла, что Спинелло её услышал. Но пока он собирался, снизу донёсся сильный хлопок двери в ванну – очевидно, другие девочки уже вернулись. Опершись на стену она дождалась, пока дверь откроется.
– Уже не за что, эти двое внезапно вернулись и забежали быстрее тебя, странные они, даже вещи не взяли, – Сибиль сделала небольшую паузу и подошла ближе, положив Спинелю руку на плечо – слушай, по поводу того, что было по пути на это собрание, не обижайся, ладно? Таким, как мы, стоит держаться вместе, в бою нет опаснее врага, чем товарищ, которому не доверяешь. Согласен? – она продолжала говорить в дружеской манере, как будто того враждебного диалога между ними вовсе не было, к тому же и её внешний вид сильно контрастировал с тем, что был ранее.
|
|
127 |
|
|
|
|
"Руки заняты. Двойной тариф" — мысль пронеслась и исчезла за миг до того, как девушка сжала его плечо. К удивлению, за этим ничего не последовало, а рука легла легко — он чувствовал, что запросто высвободится. Тон Сибилль оставался предельно дружелюбным и обескураживал, но в словах узнавались знакомые схемы. Полумрак коридора создавал ту же атмосферу, что и ранее на кухне.
— Да уж, мы действительно из одной ямы, — он хмыкнул. — Да, конечно. Ты права.
И ни слова про способности, роль и взаимовыручку. Сибилль не оценивает и не ищет в нем члена команды, она прикрывает тылы. Это честная сделка.
Спинель плавно высвободил плечо и сделал несколько шагов к лестнице, обнажая спину. Не поворачиваясь, ровным тоном добавил:
— Ты тоже меня извини. Мне не стоило припоминать.
...Марго, Пьер, Жан, Мишель, Луи Медведь...
|
|
128 |
|
|
|
|
К сожалению, в момент, когда вернувшаяся в дом Арин атаковала Кхамали словесно, та была слишком занята, неся в каждой руке по блюду с нарезками, а подмышками стараясь придерживать снова начавшее сползать вниз полотенце. Не самое лучшее положение, чтобы быстро придумать остроумный ответ, так что девчонка просто по-детски показала ехидной кровососке язык, продолжив суетливые приготовления к общему сбору. Впрочем, когда, наконец, сверху спустились Сибиль со Спинелем, она демонстративно громко проинформировала:
— Эх, опоздал ты, парень, сисястики уже вернулись и захватили купальню, даже полотенец с собой не взяли, растяпы, как они ложкой-то в рот попадают? — улыбнувшись, она плюхнулась на диван, положив ногу на ногу так, чтобы "рыжую-бесстыжую" снизу нельзя было рассмотреть ни с какого ракурса. — Ну да ладно, подождем, такой день пережили и вывезли, в конце концов...
Из кухни маленькая мануш помимо всего прочего притащила и увесистую котелку копченой колбасы в целью употребить ее лично и в одно лицо. И сейчас, устроившись поудобнее и не желая дожидаться какого-то подобия общей трапезы, от души вгрызлась в присвоенную вкусняшку, продолжая:
— Аурелией клянусь, я себя в этом домике чувствую, как будто на деле — как мы раньше с бандой подламывали всякие особнячки знатнюков. Был однажды случай смешной — как раз про дела и жратву одновременно. Дали нам наводку на дом одного обедневшего благородного семейства, которое летом как раз за город уезжало. Была у них, как заказчик сказал, картина, какой они сами не знали настоящей цены, вот нашей задачей и было вытянуть это полотно, все остальное, что найдем — наше. И дело в принципе легкое оказалось — в домике остался старикан-привратник да одна служанка, быстренько их связали да в чулане заперли, ну и, пока мы с Сибиль занимались самым главным — мелкота наша пошла шариться по кухне. Проглоты хреновы, будто мы их дома не кормили... В общем, картину мы нашли и упаковали, решили немного простукать стены в кабинете на предмет всяких тайничков, и тут выбегает из кухни с криком Зубастик Пейре, за морду держится, воет, словно ему бубенцы дверью прищемили, а за ним вываливается вся остальная кодла перепуганная, и никто не может ответить, какого беса творится. Потом уже выяснилось, что этот болван нашел на кухне кулек с лигарийскими перцами, которых раньше в глаза не видел, решил, что это какая-то ягода вкусная, схватил целую горсть и сразу в рот отправил. Ясное дело, ему не понравилось, проплевался он и забыл об этом деле, а через несколько минут той самой рукой, которой за перцы хватался, полез глаз почесать — ну и тут началось... Да, сейчас-то весело, а тогда мы пересрались здорово, пока догнали, что делать — вопил этот чертила мелкий на весь квартал. Вот времечко-то было, а? — и тут смеющаяся мануш перехватывает настроение Сибиль, которая где-то внутри себя далека от застольного веселья, и понимает, что ничего не знает о дальнейшей судьбе банды, и вообще, за обнимашками и полизушками забыла расспросить любимую, как она жила без нее эти месяцы.
Смех Кхамали постепенно затухает, и та уже больше досадует на свой не меру длинный язык, чем ест и говорит.
|
|
129 |
|
|
|
|
Арин громко сглотнула, поедая роскошную фигуру Эржебет взглядом, не зная на чем его остановить. Ее же корсет был застегнут на мелкие пуговицы, которые поддавались с трудом и парочка, похоже, пала смертью храбрых под натиском подруги. Арин была не против. Обычно, в противовес своему показному хаотичному поведению, Арин старалась сохранять порядок - держать себя в форме, хоть немного ухаживать за своей внешностью и сохранять одежду в порядке. Сейчас ей было ну совсем не до этого. Понять на сколько она соскучилась по ласке смогла только сейчас, оказавшись в руках Эржебет. И, откровенно говоря, таяла.
«Уф… я становлюсь сентиментальной» — дыхание слегка участилось и почему-то становилось жарко.
От признания Эрже Арин бросило с удвоенной силой в жар, а сердце совершило еще один кувырок. Это был подарок, подарок не меньше чем подарить свою невинность. По крайней мере в глазах Арин. Пистолерша провела двумя пальцами по ключице подруги, другой рукой расправляя свои серые волосы, что бы они спадали на спину, а не были собраны в хвост.
— Ай! Я тебе не котенок меня на руках таскать! — засмеялась девушка, когда ее в очередной раз переставили с места на место. Смех резко оборвался, потому что Арин поняла, что не смеялась так искренни и по доброму уже очень и очень давно. В основном это были хоть и безобидные, но низкопробные шутки, а сейчас чистый и добрый смех.
Самым сложным было помочь подруге обмыться, при этом не распуская руки, хотя изучить страсть как хотелось каждый изгиб, каждую грань. Запомнить не только визуально, но и тактильно. Арин, по крайней мере, справилась. Почти. Не способная отвести взгляд от подруги, тихо произнесла:
— Если я у тебя первая… То не важно, что будет дальше - я сделаю все, что бы этот вечер запомнился тебе на всегда. — конечно это было очень самоуверенно, у самой Арин опыта было не то что бы очень много, да и тот больше теоретический, но почему-то хотелось, что бы именно сегодня Эржебет запомнила на долго. И уже собиралась шагнуть за порог, но остановилась. Арин то было плевать на взгляды остальных. Пускай завидуют. Или смущаются. Пистолерша хоть и могла по праву гордится своей фигурой, но никогда этого не делала, воспринимая тело человека как самую естественную вещь под Луной. А вот Эржебет могла думать совсем иначе. Да и Спинеля ей совсем не хотелось смущать сверх меры, ведь обещала же защищать не только от других, но и от себя в том числе. А такими словами Арин не смела разбрасываться.
— Кажется, у нас проблема… — сероволосая собиралась уже попросить Кхамали помочь с решением этой самой проблемы, если конечно ей не хочется снова разглядывать их с Эрже поближе, но внезапно обнаружила кем-то закинутые свежие полотенца и одежду — Проблема решена. Но нет, увольте, одеваться, что бы раздеваться?
Арин поплотней завернулась в полотенце на манер Кхамали, но вот из-за разницы в размерах и телосложении придется шажки делать поменьше. Подобрав как старую одежду, так и чистые вещи, сцапала Эржебет за руку и с чувством собственного достоинства (а именно слегка выпятив грудь, раз уж Кхамали так делала на этом акцент, возможно ей нравилось?) пошлепала босыми ногами к лестнице, только остановившись на пару мгновений что бы спросить:
— Вы же не съедите все за десять минут? — на полном серьезе поинтересовалась Арин, скользя взглядом между троицей — Нам бы обсудить кое-что с глазу на глаз и вернемся к вам.
А получив ответ скрылась из виду, утащив за собой подругу. И вот наконец-то они остались одни, складывалось полное ощущение того, что Арин только этого момента и ждала последние годы, проведенные в одиночестве. И дождалась. Полотенце соскальзывает вниз, стопка одежды оказывается на кровати придавленная сверху оружейной сбруей. Последовать за ней следом? Ну уж нет, не интересно. Была у Арин мечта-фантазия, которую хотелось когда-нибудь воплотить в жизнь, которая не редко навешала девушку в мокрых снах. Так почему бы не подарить ее Эржебет? Поцелуй был не долгий, пришлось приложить усилия, что бы оторваться от губ подруги, но Арин почему-то была уверена, что это того стоило.
— Обопрись на стенку — тихо просит подругу, после чего губы касаются шеи. Как же тяжело оказывалось сохранить самообладание в этот момент, когда достаточно всего то вонзить клыки и столь желанную артерию, пульсирующую жизненной силой. Но это был всего лишь поцелуй, мягкий, невесомый. А потом еще один ниже. И еще. Остановившись на груди, Арин подняла глаза на подругу.
— Посмотри на меня, пожалуйста. Хочу видеть твои глазки. — и все так же продолжила прокладывать себе путь поцелуями ниже, дав наконец-то полную волю рукам, изучая каждый изгиб тела подруги до которого могла дотянуться. Опустившись на колени, Арин набрала побольше воздуха в легкие, готовясь нырнуть в водоворот, что бы ЭТОТ чувственный и затяжной поцелуй Эржебет запомнила на долго.
|
|
130 |
|
|
|
|
Первый мужчина Эрже был весьма раскрепощенным молодым дворянином. С ее точки зрения так слишком раскрепощенным. Вот только ослепленная любовью она не могла сказать «нет». Так что познакомилась с его членом всеми тремя естественными отверстиями своего тела. Вот только Антуан предпочитал брать, а не давать. Так что опыт девушки был довольно однообразным. И туда ее еще никто не целовал. Не то, чтобы она чего-то стеснялась, но просто не знала, чего ждать. И пока голова Арин с поцелуями опускалась вниз, следила за ней расширенными глазами. А сердце в груди билось, как во время боя. Без красивых сравнений, вроде птички в клетке ребер. Просто ровно и можно ускорило свой ход. А каждое прикосновение губ, каждая остановка и поцелуй порождали теплые волны внутри. И Эрже было чуточку стыдно, за то, какая она заросшая была внизу. Во время жизни во дворце Обервилей она начисто брила лобок и ноги. Но во время разбойнической жизни не могла, да и не хотела, ухаживать за собой внизу. Для кого?! Так что она неумело пошутила:
- Не запутайся там в кустике.
А потом губы и язык подруги добрались до нежной плоти и Эрже вскрикнула, а потом громко застонала.
Ее пальцы нашли волосы Арин и перебирали их, лаская голову.
И сквозь стоны прорывалось:
- Да...
- Да...
и
- Да!
Арин что-то говорила про десять минут, но сейчас время для девушки потеряло значение и смысл. Сейчас оно измерялось не секундами и минутами, а теплыми и влажными прикосновениями, звуками, дыханием, блеском глаз. В какой-то миг она перехватила инициативу, уложила подругу на кровать и уже ее голова оказалась между бедер Арин...
|
|
131 |
|
|
|
|
Спустившись вниз Сибиль уселась рядом с Кхамали и расслабилась, принявшись за еду и вино, так заботливо разложенные в гостиной. И всё бы шло хорошо, но рыженькая решила вспомнить былое. Конечно, это была хорошая история и, наверно, она могла бы вызвать тёплые эмоции. Но то, что было потом, не отпускало Сибиль до сих пор. И второе напоминание о банде за день уже казалось чем-то навязчивым, как будто сама судьба неизменно возвращает её к тому, что уже давно произошло. Она постаралась не подавать виду, но по затихающему тону маленькой мануш поняла, что получается не очень. Решив избежать неловкой паузы, Сибиль быстро поменяла тему:
– Да, время было то ещё – её взгляд задержался на Спинелло, она улыбнулась и слегка подалась в его сторону – с Кхамали мы повидали немало, но хотелось бы узнать, чем Оранбуре живут буржуа? Наверняка и ты попадал в истории.
|
|
132 |
|
|
|
|
— Мы не можем ждать так долго. Нужно идти.
— Так мы потеряемся окончательно, — отрезал Спинель. — Луи приведет их. Как всегда.
Подтверждая его слова, в дверь ввалились десятеро людей. Послышались испуганные возгласы и многочисленные шаги за спиной. Со всего здания к ним стекались люди. Вошедшие выглядели ужасно: одежда многих была разодрана, трое прижимали руками кровоточащие раны, ещё двое были без чувств, их пришлось нести на спинах. Раненых обступили со всех сторон, на них посыпался град вопросов. Из поднявшегося шума Спинелю не удавалось уловить и половину.
— Что случилось? Где Пьер? Где Филипп?
— Пьер проверяет хвост.
— Филипп? А Филипп?
Массивная фигура, в которой нетрудно было узнать Луи, сползла по стене. Он тупо смотрел в одну точку, охватив руками голову. Его пальцы, казалось, вот-вот ее проломят.
— Эй-эй-эй, медведь! Черт возьми. Что с тобой? Ты... Не ранен.
— Мы встретили Крыс, — холодный мужской голос разрезал воздух, пресекая все разговоры.
Мишель отступила на несколько шагов назад, от испуга ее голос стал ещё тоньше:
— Крыс? Здесь? Невозможно.
— Но они были там.
За Мишель последовали иные выкрики:
— Они появлялись здесь раньше? Кто их навел?
— Что им вообще здесь нужно?
— Это же вызов Братству!
Спинель поднял руку, осаживая толпу:
— А вам не кажется, что все это — не нашего ума дело?
Голоса снова стихли. Тишину прерывал только плач здоровяка. Заикаясь и дрожа, вырывая слова между всхлипами, он выдавил:
— Э-то бы-была она. Б-б-брат...ству...
По рядам пронесся панический шепот. У всех на устах было только одно имя.
— Поднимайте его, мы уходим.
***
Спинель издал слишком громкий смешок, после чего спешно прикрыл рот ладонью. Он растягивал слова и делал между ними большие паузы:
— Знаешь. Торговцы, в Оранбуре, и не только, хорошо живут только в том случае, если держат свои истории под замком.
Спинель опёрся о стену, слыша плеск воды за ней. Он отвёл взгляд в сторону, немного вверх и прищурился как будто что-то припоминая. Задумчивость — лучший повод избежать зрительного контакта.
— Лоран, так звали вашего заказчика? Яркий тому пример, — он усмехнулся и опустил взгляд, но в этот раз на собственные ноги. — Отец ещё был жив, когда это произошло. Картину вашу увезли и удачно продали где-то в Сент-Дениз... А через месяц она оказалась снова в Оранбуре, прямо на приеме у какого-то дворянчика. И настоящие хозяева там же. Подарили её, что-ли, ему. В общем, скандал вышел знатный. Конечно, продавца сразу нашли. После такого не выплывают, ещё и репутация его партнёров оказалась подмочена. Головы многих торговцев едва удержались на плечах...
Спинель усердно вспоминал время, когда он ещё был наследником торгового дома. Но все новые и новые воспоминания всплывали в его голове. Слова застряли в горле. Вовремя вышедшие девушки стали его спасением. Кинув "я ненадолго", он заперся в ванной.
Через десять минут, он появился в гостиной в чистой одежде и с полотенцем на голове.
— М-м-м, а вам не кажется, что всем было бы удобней, купайся вы вчетвером? Вода остыла уже.
|
|
133 |
|
|
|
|
Музыка! Музыка для ее ушей! Сделать кого-то счастливой хотя бы на краткий миг - разве это не прекрасно? Разве счастливая подруга это не то ради чего стоит сражаться? Мотивации в эту секунду у Арин прибавилось значительно! А уж небольшое неудобство в виде некоторой неухоженности Эржебет она готова была игнорировать просто ради этих волшебных звуков еще и отправивших самооценку Арин пробивать крышу.
Сама сероволосая всегда старалась сохранять ухоженный вид просто потому что порядок во всем помогал успокаивать разум. А со спокойным разумом куда проще было обуздать свой голод. Увы, за недели пути прикоснуться к воде то было проблемой, не говоря о том, что бы раздобыть бритву!
Такой инициативности от Эржебет Арин не ожидала, но как оказалось отсутствие опыта с лихвой было компенсировано энтузиазмом! А если положить на это на то, что пистолерша и так была уже была изрядно взведена, то много ей и не надо было.
— Эрже-е-е! — в верхней точке голос Арин совался, изогнув спину слегка зажала голову подруги в замок, отдавая всю себя…
По ощущениям прошла целая вечность, пока Арин просто лежала на спине, слушая лишь дыхание подруги и биение ее большого сильного сердца.
— А ты не обманываешь? — нарушила тишину пистолерша, кося хитрый взгляд на Эржебет, после чего ойкнула прикоснувшись к себе — Второй человек с которым ты целуешься? Смотри какой беспорядок устроила!
Конечно хотелось еще просто поваляться, особенно после того как завеса Тьмы над миром вдруг на мгновение была прорвана таким ярким лучом света, но от коллектива тоже отбиваться не очень хотелось. А еще есть! Нет, жрать! И пистолеты бы не плохо в порядок привести.
Одежда, которой их снабдил орден была просто практичной, это было все лучше чем ее износившийся наряд. Кроме того касание хоть и грубой, но чистой ткани было куда приятней, чем жесткий корсет и изрядно поношенные брюки. Спустившись вниз вместе с Эрже, Арин тут же плюхнулась на пол на против рыжей-бесстыжей. Пистолерша излучала радость и была сейчас больше всего похожа на кошку обожравшуюся кошачьей мяты. И Арин не была бы собой, если бы по все еще завернутой в полотенце мануш не пробежалась бы раздевающим взглядом и уже собралась отшутится, но Кхамали спас появившийся из купальни Спинель, добавивший еще больше поводов для низкопробных шуток.
— Ха, соображаешь! — хихикнула Арин, укладывая перед собой пистолеты и вытаскивая из сбруи маленький складной шомпол, тряпочку и баночку с какой-то субстанцией густой — Я же так и предлагала в начале!
В еде Арин была совсем не претенциозна, по этому до чего могла дотянуться, то и жевала. И вести себя так как будто сейчас наверху ничего не произошло она не собиралась, по этому ладонь стабильно лежала на руке у сидящей рядом подруги ровно в том месте, где все еще оставались две небольшие красные точки.
— Слушайте… ну раз мы все пережили этот день вместе, значит это что-то о нас да говорит, правильно? — титаническим усилием проглотив кусок сыра, Арин взялась за стакан с вином, хоть и хотелось чего покрепче — Может выпьем за то что бы оно так и дальше оставалось? Что бы эта компания не поредела? Знаю, наивно, учитывая во что мы влезли по самые макушки, но… — Арин состроила неопределенное выражение лица — Почему нет?
|
|
134 |
|
|
|
|
Настроение у Эрже было замечательное. Вот только не слишком хотелось спускаться вниз, а продолжать валяться на кровати. Одной или не одной, но больше, пока, не двигаться. Чтобы не спугнуть робкое ощущение счастья и покоя. И можно будет заснуть спокойно, без опаски и ожидания нападения. Из-за этого во время своей разбойничьей жизни девушка предпочитала в теплое время года ночевать в лесу, а не внутри человеческого жилья. Просто потому, что так было меньше риска. Вниз, она, конечно спустилась, но как же не хотелось говорить о делах. И это, пока, удавалось.
Она поддержала тост Арин:
- Будем! За великолепную пятерку!
А чуть раньше Спинель дал ей прекрасную возможность поболтать на отвлеченные темы.
- Четверым в одной ванне будет тесновато. - Бет ухмыльнулась, - И в такой тесноте можно будет легко перепутать кого мыть. Но, в следующий раз, можем пустить тебя первым. Или будем подбрасывать монетку для того, чтобы определить очередность.
Она потянулась, а потом потянулась за куском сыра.
- А ведь слуги с кипятком придут и завтра, и послезавтра. За одно это можно уважать Орден. На рекрутах они не экономят.
Некоторое время Цезни не торопливо жевала, а потом выпила еще вина и продолжила отвлеченные разговоры.
- Девчонки, а вы заметили, что у нас тут собрались все масти?! Арин - блондинка, Сибиль - брюнетка, Кхамали - рыжая, и я каштановая. У нас в столице марграфства была знаменитая группа менестрелек, квартет. Так они туда солисток тоже по цвету волос подбирали. Прямо как у нас. Я была на одном представлении. Красиво. Так что надо по-быстрому победить тьму и можно будет здесь такую же группу организовать. Кхамали, с ее острым язычком, будет петь, я играть на трубе, Арин подойдет барабан, вместо пистолетов, а Сибиль остается лютня или скрипка. Спинель же будет договариваться о выступлениях и считать деньги. Надо будет завтра спросить у Игритт про инструменты.
|
|
135 |
|
|
|
|
На довольно продолжительное время Кхамали затихла, усердно жуя колбасу и делая вид, что с интересом слушает продолжение истории с картиной от Спинеля. Успели покинуть купальню и отправиться наверх сисястики, покинул общий стол Спинель, Аринка с Эрже занялись в чьей-то комнатке известно чем, а маленькая мануш все сидела, изрядно ссутулившись и молча утоляя голод. В этой суете время для обстоятельного разговора о недавнем прошлом, наверное, еще не настало, но, кажется, далеко не все вопросы в их отношениях были закрыты красивым романтическим воссоединением. Минуты до общего сбора тянулись мучительно долго, но, наконец, вся пятерка оказалась за столом, и тут Кхамали пришла в действие, словно ветряная мельница при нужном мистрале:
— Ненене, народ, давайте сохраним порядок купанья, как он есть, — машет она рукой с колбасным огрызком. — А то, знаете, начнем друг на дружку пялиться, вода остынет, кто-нибудь на куске мыла подскользнется и задницу себе сломает, ну его. И в любом случае, не обессудьте, но девочки вперед, а то ведь...
Она хотела продолжить свою мысль в том духе, что Спинель, раззадоренный присутствием аж двух таких горячих парочек, может потерять над собой контроль и спустить в чужую кадку — после чего через пару месяцев кому-то придется объяснять партнерше за чудо непорочного зачатия (прости, Аурелия, дуру за дурные мысли) и клянчить у Игритт снадобья для вытравливания плода. Для девичьей компании, тем более таких битых жизнью оторв, шуточка была вполне себе в масть, однако, взглянув на парня, мануш вспомнила старую мудрость: умеешь считать до десяти — остановись на семи. Так что тезис ее, увы, так и остался неподкрепленным существенными обоснованиями. Благо, разговор быстро перескочил на другую, весьма благодарную тему:
— Ну, чтоб у нас все было, народ, и нам за это ничего не было! — стукается он стакашком о посуду в руках напарниц. — А если так поглядеть — Орден этот страшную власть себе забрал, а? Слуги с горячей водой еще ладно, а вот еда — мне кажется, даже личную гвардию императрицы так не всякий день потчуют. Житуха-то по стране стала совсем хреновая, даже там, где пять лет назад у крестьянина хоть раз в неделю была курица в супе, теперь хоть кору с деревьев жри... Наши на дороге тоже уже больше выживают, а не живут. И, если такие разносолы в этой крепости обыкновенное дело, причем не для дворянчиков одних, а для рекрутов из распоследней уличной рвани, вроде нас... да, даже представить сложно, как этот Орден всю Империю за горло ухватил. И я, может, дурочка неграмотная, но, сдается мне, подобную силищу можно употребить далеко не только на борьбу с Тьмой, тем более что никто понятия не имеет, как эту занавеску наверху с солнышка-то убрать. Соображаете? Мы впятером, толком друг дружки не зная, да и собственных своих сил тоже, уработали Игритт так, между делом. А представьте себе, если будет не пятеро, а, допустим, хотя бы сто порожденек, которых несколько лет крепко натаскивали, обучали действовать слаженно, помогать друг дружке усиливать эти темные дары и проклятия... Как вы думаете, сколько такая сотня сможет размотать отборных гвардейских полков, не потеряв ни одного человека? То-то же...
Вино ударило Кхамали в голову, она откинулась на спинку дивана, не замечая, как с одной из грудей начало вновь соскальзывать полотенце.
— Что мы теперь — козырная масть, тут к гадалке не ходи, тем более что гадалка прямо перед вами, — продолжает она. — А вот в чьем рукаве нас до поры до времени держат, и на какой стол в итоге швырнут — это вопрос вопросов. Пока расклад не сильно понятный...
Тут, впрочем, Эржебет подняла на тему разноцветных головушек и как-то резко перешла от нее к музыке.
— Хах, я тебя разочарую, Бет — никто в таких ситуациях специально не подбирает певиц по цвету волос, перекрасить уже имеющихся куда меньшая морока. У нас в таборе краденых коней так умело перерисовывали, что хозяева в упор отличить не могли, пару раз прямо спасало от больших проблем. Ну и да, Тьму забороть мы этим вечером уже не успеем, а вот насчет песен, если хорошо попросите свою рыжую — так отчего бы и нет?
Судя по разрумянившимся щечкам — мануш дошла до кондиции и была готова к выступлению, а уж петь в их народе умели даже те, кто не имел таланта ни к гаданию, ни к конокрадству...
|
|
136 |
|
|
|
|
Ответ Спинелло оставил лишь разочарование. Сибиль надеялась узнать о нём хоть что-то новое, но парень как будто никогда не расслабляется. Если так пойдёт и дальше, доверять ему точно не получится. В ответ на его рассказ о судьбе картины она бросила лишь:
– Каждый в этом городе знает, на что идёт и с кем сотрудничает. А если не знает, то пожинает плоды своей глупости.
***
Наконец, все собрались за столом и тут же принялись обсуждать очередь в ванной. Последнее, о чём им стоит переживать, ведь кто знает, вернутся ли они в эту ванну ещё раз. После тоста Арин Сибиль подняла кубок с остальными, но их энтузиазм она точно не разделяла. Её мысли уже были в другом месте, и единственная связь с реальностью, которая у неё оставалась – это любимая рядом. Её искренность и абсолютное отсутствие какого-либо стеснения согревали и пленяли. Но спадающее полотенце Сибиль всё же аккуратно поправила и шепнула, что перед выступлением Кхамали желательно бы хоть что-то надеть. Кстати о выступлениях, то, что сказала Эржебет, крайне озадачило. Либо она таким образом пытается отвлечься, либо она невероятно легкомысленна, что может плохо аукнуться им в будущем. Неожиданно слышать такое от бывалого воина, похоже, Сибиль всё же переоценивала её способности.
|
|
137 |
|
|
|
|
Звякнув стаканами и слушая остальных, Арин принялась за любимое оружие. Почистить ствол от нагара, дерево ложа от отпечатков своей же пятерни и пыли, высыпать лишний порох с «полки». Но чем дальше Арин слушала Кхамали, тем сильней хмурилась. Все эти политические игры, махинации… в словах захмелевшей рыжей была логика - сила привлекает, такая сила как контролируемое живое оружие будет привлекать еще больше. Только Арин не собиралась быть ни чьим оружием в политических играх или в борьбе за власть в Империи. Орден был для нее способом исполнить свою клятву - бороться с Тьмой.
— Вот уж увольте. — Арин подняла одного из «Охотников», взвела курок, прицеливаясь куда-то в стену, выжала спуск. Курок звонко щелкнул по «полке».
— Я здесь не для того что бы чье-то жадное до власти эго удовлетворять. И надеюсь, что руководство Ордена придерживается той же мысли, потому что если они об этом забудут и займутся борьбой за власть — второй пистолет звонко щелкнул спущенным курком — Людям конец. И я точно не собираюсь становится разменной монетой в играх «благородных господ».
Закончив с ворчанием и чисткой пистолетов, аккуратно сложила все назад в кармашки своей сбруи.
— Давайте не будем об этом, а? Не сейчас. Лучше уж о музыке. Если ты поешь хотя бы в половину так же хорошо, как материшься. — Арин хихикнула — С удовольствием послушаю.
|
|
138 |
|
|
|
|
— Ой, ну если вы просите, — протянула мануш с наигранной неохотой, хотя попросить ее успела одна лишь Арин. — Так уж и быть, уважу почтеннейшую публику, только сначала переоденусь.
Резко поднявшись, Кхамали бодро припустила наверх, сверкнув напоследок голыми ягодицами из-под задравшегося полотенца, переоделась в казенное с быстротой императорского гвардейца, и вскоре зрители заслышали на лестнице снова приближающийся глухой топот босых ступней. Судя по тому, что по пути на третий этаж и обратно девчонка ни разу не навернулась и даже не запнулась — вино повлияло на нее куда слабее, чем могло показаться на первый взгляд. Появившись снова в дверях, уже одетая и с распущенными почти сухими волосами, она прокашлялась перед вступительной речью:
— С этой песни у нас в таборе начинался каждый вечер у общего костра. Дальше уже пели про любовь, про свободу, про воровское счастье и тяжкие невзгоды, которые терпели мануш от своих гонителей, но сперва славили Аурелию и нашего великого родоначальника — Хитрого Баро. Я очень давно не чувствовала себя так уютно и спокойно, как сейчас, поэтому и вспомнила про детство свое в таборе, и про эту песню. Хорошо, наверное, что Сандро увели — он хоть и ровный парень, но мог бы обидеться, хотя на что обижаться-то, про Деву-Мученицу мы всегда пели с любовью и уважением. В общем, слушайте... — и, картинно раскинув руки, девушка затянула:
С амвона вам поп не расскажет о том,
Что было на Лысой Горе под крестом:
В Распятия день, скорбный день для земли
Язычники Солнце на казнь привели.
Шел мимо Баро — знаменитейший плут,
Увидел, как Деву к кресту волокут,
И, чтоб преподать нечестивцам урок,
Стянул у них гвозди и молоток.
Славный пройдоха — Хитрый Баро
Был падок всегда на чужое добро,
Но доброе сердце имел в груди он
И Солнцем навек его род озарен.
Смеется народ, и дрожат палачи,
И сам Прокуратор во гневе кричит.
Баро улыбается, стоя в толпе,
Но голос он слышит в своей голове:
"О Внук Фараона! Ты ловок и смел!
Но крестные муки — таков Мой удел.
Верни поскорей палачам инструмент,
И пусть воссияет над миром Мой Свет."
Славный пройдоха — Хитрый Баро
Был падок всегда на чужое добро,
Но доброе сердце имел в груди он
И Солнцем навек его род озарен.
И казнь состоялась, и, муки приняв,
Аурелия в небо ушла, указав
Всем людям дорогу к спасенью от Тьмы,
И славим за то по земле Ее мы.
А детям Баро, хоть того в книгах нет,
Прощенье навеки дала Дева-Свет,
И всякий мануш, что идет воровать
Не будет за это по смерти страдать.
Славный пройдоха - Хитрый Баро
Был падок всегда на чужое добро,
Но доброе сердце имел в груди он
И Солнцем навек его род озарен.
С амвона вам поп не расскажет о том,
Что было на Лысой Горе под крестом...
Дотянув до конца последние строки, Кхамали замолчала. Это перед исполнением можно пустословить и что-то объяснять, пусть и не слишком долго, чтобы не утомить публику, а вот после последних нот лучше помолчать — тут сотрясать воздух должны уже слушатели.
|
|
139 |
|