| |
|
|
- Гвен! Гвендолин! Девочка!
Михай звал эльфийку, очень надеясь, что прохлада ночного воздуха остудит ее голову. Но ответом была тишина. Он искал, тщательно, заглядывая в тёмные углы и переворачивая мусор, если под ними мог бы хоть кто-то спрятаться. Разбудил и напугал одного бездомного, скольких крыс отвлек от их дел крысиных даже не сосчитать. А Гвен нигде не было.
"Как в землю ушла!" - проносилась в голове тревожная мысль. Тревожная в первую очередь из-за того, что более правдоподобным было "украли, похитили!“, что не уберёг, и далее воображение Тортеваля рисовало такое, что хоть сразу бордели штурмовать идти. Успокаивало лишь то, что тихо бы Гвен не сдалась, он бы услышал и... потом хоть на плаху! Или он просто пошёл не той стороной и, значит, Гизберт найдёт её.
- Гвен! Гвен, вернись! - Михай снова крикнул и снова напугал крыс в темноте. Добавил уже тише. - Пожалуйста...
Отчаяние начинало царапаться внутри. По-первости, он был уверен, что далеко бы эльфийка убежать не успела. Однако ж теперь переживал, что шибко не дооценил ее проворность.
И чего она испугалась так?
“нет больше рабыни Гвен", "передай ему... прикрывал?". Даже чувство обиды появилось. Другом ведь считал, а он темнил, темнил и дотемнил. Может и со сделкой что не то было? И не с проста Якоб так прощается да от имущества избавиться спешит?
- Михай. Нашлась. - к огромному удовольствию Тортеваля Бартек нашёл беглянку. И подумать, за его спиной! То есть краснолюд тут все облазил, не увидел, а он Бартек, молодчик, обнаружил. Во даёт!
- Гвен, зря ты так! Опасно тут ночью! Тебя украсть могли! И...и... Тьфу! - Михай осекся, потому как грубые слова старался удержать в себе, а словосочетание "главной доброй девой" звучало бы нелепо и вовсе не угрожающе, а скорее наоборот. - Мы ж переживаем!
- Гвен... Якоб велел передать, что бумагу сжёг. Полностью. И тебе велел далее имя сменить и под ведьмачку быть. Токма никак ум мой не поймёт, чегой эт он так прощается?
Тортеваль следовал в Копыто чуть позади, совершенно не пытаясь поравняться, будто следил, чтобы эльфийка снова не побежала. Шёл и недовольно пыхтел, явно ворчал и бурчал, но сам с собой.
Михай вспоминал, как пытался выяснить у Якоба, ещё когда впервые увидел своего знакомца со столь неожиданным сопровождением, что да как, да почему? Якоб, конечно, краснолюд толковый и предприимчивый. Однако эльфийка на подхвате? Но Вырва был хитер и изворотлив не только в торгах. Наговорил чего-то, вроде всё понято, логично, но не на тему вопроса. И так оба раза! Потому в третий раз, побоявшись прослыть краснолюдом слабого ума, Михай спрашивать уже не стал. Но вопросом "Какова связь?“ Михай задавался ещё неоднократно, глядя на парочку, и у него имелась кой-какая версия, просто будучи краснолюдом воспитанным, он ни к кому с этим не лез, держал при себе.
"Да тепереча стало любопытно аж до ёжиков в заду! Аль не пора ли вопросец повторить?"
- Ушёл?! Курва его етти! Ух...
Михай насупился, брови его встопорщились. Вдох-выдох. - Ух, я ему! Ладно, чай не дурак. А пока, стало быть, мы с этой стороны темничных стен придумаем как, эт само, имя и репутацию Якоба сподмочь очистить. Штрафом сыскарь грозил великим. Но то по наговорам! - Тортеваль сделал акцент на последнем слове. - А, коль по делу, так там пусто.. Авось сами сработаем. Надо своё доказать иль чужое, эт само, отменить. Пятерка свидетелей странная, откуда? Небось паскудники, эт само, профессиональные какие. Вальден, не слыхивал ли ты об таких оказиях?
|
|
151 |
|
|
|
|
— Извините, — рассеянно пробормотала Гвен. — Надо было… подумать в тишине.
Удивительно было, что едва знакомые могут переживать за неё. Тем более за неё. Странно, дико даже. А может, Михай так обобщил, на самом деле говоря только за себя — тогда ничего удивительного: чем больше Гвен узнавала краснолюдов, тем больше убеждалась, что за внешней грубоватостью манер большинства из них скрывалось доброе сердце. А так ли уж важно, облечена она в изящную словесность или не очень?
В «Копыте» было тепло натоплено, и эльфийка позволила себе с пару минут погреться у камина, протянув ладони навстречу пляшущим всполохам. Внизу за столом заседали Яржек с Гизбертом, явно настроившись отвести душу за сытным ужином.
Приблизившись и как-то странно посмотрев на Гизберта, девушка забрала у него бокал, поднесла к лицу, принюхалась с явным сомнением… а в следующую секунду осушила залпом.
— Ещё, — протянув мужчине пустую посудину обратно, требовательно попросила она.
Второй порции белого боклерского была уготована та же участь, скоропостижная и бескомпромиссная. Будто невидимый рубеж раскинулся сейчас у ног девушки, и всего шаг отделял её от того, чтобы наконец преодолеть его. Шаг, для которого не хватало толики решимости.
— Давайте соберёмся наверху, — обращаясь ко всем, сказала эльфийка и направилась вверх по лестнице.
Когда комната наполнилась их поредевшим отрядом, Гвен обвела собравшихся глазами и заговорила, не смотря ни на кого конкретного:
— Якоб запретил нам платить штраф из своих заработанных. Но если будет доказана его вина, заплатить всё равно придётся. Либо гнить в тюрьме. Можно обойти запрет Якоба. Я могу попросить… — она сделала паузу, сглатывая комок, подступивший к горлу, — …у него, чьё имя сгорело в огне вместе с купчей. Для него это несущественная сумма. И если я попрошу от себя, вряд ли он откажет. Только выезжать нужно сейчас и скакать всю ночь до Вергена, что в Аэдирне. Нужна лошадь, быстрая, скаковая.
Она помолчала, давая мужчинам осознать сказанное, а затем продолжила:
— Есть ещё способ, но я не знаю, насколько надёжный. Я бы не стала полагаться на него слишком сильно. Спросить Кшиштофа Гвезда, не может ли он взамен аванса поспособствовать освобождению Якоба. Его наниматель — дворянин, а значит, у него есть полезные связи. Захочет ли он задействовать их для помощи неизвестному краснолюду?
Девушка с сомнением покачала головой, прекрасно представляя, как в подобных случаях мыслит типичный представителя аристократии.
— Однако в этом случае мы обязуемся выполнить заказ на ведьмака либо будем вынуждены вернуть Гвезду 300 крон аванса. И, самое главное, если не получится, мы лишь упустим время, которого и так не в избытке.
|
|
152 |
|
|
|
|
Так вот о какой возможности собрать выкуп говорила Гвен на крыше! Ну и дела. На горизонте проступала неясная фигура прежнего владельца эльфки. И малопредставимые для воображения Крысоноса две с половиной тысячи крон были для сей прелюбопытной фигуры несущественной суммой. Стало быть, фигура - крупной масти купец или кто повыше. Такие фигуры обычно мысленно заносил Крысонос сразу в оба столбца: и в возможности, и в опасности. Впрочем, Гвен-то виднее, на что готова она пойти для спасения Якоба. Чай, свободная душа отныне. Можно и пособить ей, ежели потребуется. Да только видно, что шибко режет эльфийке душу сия перспектива. Вон как на боклерское налегает девица...
- Насчёт коняки спорой беспокоиться не извольте, милсдарыня. Справить можно. Арендовать у вестовых, что почту развозят. Али ещё какая добрая душа уступит. Может и Гвезд пособит. До Верхней Мархии ить путь неблизкий, а уж куда поскачете на самом деле - не его ума дело. Так что... - Бартек отвлёкся, вперил зенки в оставшиеся дожидаться старого (или нового) хозяина вещи Янсена. - Глядите-ка, вон она, та самая верёвка, что давеча милсдарь Вырва одолжить мне обещался. Добрая вещь, в ремесле разведческом пособная дюже. С вашего позволения...
Крысонос принялся шебаршить в купеческой суме. Отвлёкся от этого занятия, только чтобы озвучить ещё одно соображение.
- И раз уж о разведочных делах речь зашла. Один охочий до фонаря источник сообщает, будто та ватага хмырей, что поутру нам конкуренциев насоставлять пыталась, не только в ратушу вхожа, что по себе подозрительно шибко, но и в банях "Лорелея" весь день кутить изволит. Деньгами от трудов неправедных тут попахивает, доложу я вам, господа! У совести моей вострый нюх на грязные делишки, оттого и обхожу их всегда стороной, не берусь. Я бы метнулся скоро, разузнал, не сии ли субъекты на капитана нашего напраслину возвели. Языки у них, чай, уже вдоволь развязались. Разговорить-то есть методы, главное подластиться. Мол, надули меня, сироту, жадобы краснолюдские. Без жалованья рассчитали, на холод собачий выгнали. Ежели кто подстраховать меня захочет - премного благодарен буду.
Крысонос широко улыбнулся. Рука с мотком верёвки будто сама собой ползла в его заплечный мешок.
|
|
153 |
|
|
|
|
- Ты что, меня моим же пивом угощаешь? Щедро! - усмехнулся трактирщик
- Хочешь на чай дать, так и скажи. Но давай, посижу, все равно нет никого.
Вальден налил себе кружку на баре, уселся напротив Гизберта и Якоба.
- Вы здесь новенькие, и люди приличные, платите исправно, стало быть, при деньгах и уважении. Вот знак этот на трактире, пучок соломы - то ценовой знак, а не просто духов отогнать. Означает, что в этой корчме собираются наёмники, которых можно свободно взять за плату, чтоб сопроводили ценный груз. С началом строительства этой магистралии очень важная профессия оказалась! Понятное дело, не только наёмники сюда заходят, но и купцы, конечно, и простой люд. Вот те трое, что на вас озлились - наёмники. Не бог весть кто, завтра сгинут - их и искать не станут. Но свой кодекс имеют. Вы вроде как с купцом зашли, а заказа на охранение не оставили. Ну, те смекнули, что краснолюд эльфку да своих сородичей в охрану взял, а здесь так не принято. Ну, мол, как так, купец есть, а работы нет? Глаза им замозолили. Решили, видно, сначала пугнуть вас, а не вышло. Тогда, видимо, в управу пошли. Тут пару часов назад заходил с чёрного хода сыскарь, он и меня допрашивал, все хотел вызнать, что у вас за груз. Ну я что, копаться в ваших вещах буду? Говорю, груза как такового и нет, вон телега пустая стоит. Говорят, мол, водку вы везете. Ну я отпираться не стал, говорю, слыхал, в ящиках звенело. Ну так что такое пару ящиков? Господа из Махакама, это им не груз вовсе, а так, запас на неделю путешествия, и тот истощился уже поди. Пришлось дать им ключи от вашей комнаты, но я присутствовал - ничего не открывали. Только зашли, осмотрели глазами, да вышли, даже порог не переступили. Я, честно сказать, не думал, что делу ход дадут - ну если б там контрабанда была, или ещё что, так ведь ясно, что нету! Вы уж простите, может правда лишнего сказал, но у меня трактир, нельзя мне перед сыском врать. Если спросят - все честно отвечать надо.
|
|
154 |
|
|
|
|
– Отчего ж не угостить? Да я всё понимаю, сам ведь наёмничаю не вчера, а старый приятель открыл кабак в Элландере, тоже вот корчмует потихоньку. Так он и сказывал, что у вас жизнь не из сладких, только кажется, что монеты так и текут в карман. А на деле каждому дворянчику зеленому угоди, каждого стражника иль писаря королевского напои-накорми и всё за свой счет. Понятное дело, Вальден, я ж не краснолюд, соображаю, – поддакивал Гизберт Брогу, да и в общем-то вполне на честном глазу, без всякого двоедушия.
Корчмари бывают разные, и этот ему казался не из худших. А открывать комнаты чинушам они знамо дело обязаны, хотя тут тоже как повезет. В голове зрели планы, как вывернуться из всей ситуёвины с прибытком, а не потерями. Пора уже, пора, Гизберт, шевелить мозгами на старости лет.
– А что если ты нам подсобишь Вальден, а? Никто наши ящики не трогал. А мы туда набросаем барахла, будь покоен. Ты ж сам говоришь, что никто в них не заглядывал, а слово твое ценят. Ты ж видишь, тут всё из пальца высосано. Скажи только, что мол видел бутылки, да сразу не вспомнил. И бутылок тех было не боле десятка. Так на суде и посмеются все над этими горе-доносчиками. А? И мы все в прибытке. Нам компенсацию в суде, купцу удовлетворение. А раз мне полагается шестая доля, то я тебе ее и отдам. Работа просто сейчас позарез нужна, а без этого купца я тут застряну на всё лето и еще в тюрягу загремлю за шею какого-нибудь бедолаги, которого зашибу по пьяни. Так что мне проще с тобой поделиться, чем тут куковать до скончания веков. А может уговорю всю компенсацию тебе отдать, – заговорил по душам Гизберт с корчмарем, когда они осушили по чарке вина, а кухарные девки притащили и стали метать на стол еду.
***
...Затем, когда разговор закончился, Гизберт вместе с Яржеком стал ждать остальных. Только войдя, стал ругаться на своего сородича разозленный купец Тортеваль. Потом пришли и беглянка с удачливым "охотником" – хотя образ охотницы боле подходил стройной, но крепкой фигуре Гвендолин, чем тщедушному Бартеку, с которым они вместе ввалились в корчму.
Наверху так наверху – Гвендолин быстро выпила пару чарок и вихрем полетела вверх по лестница. Пришлось тоже идти, когда все за ней потянулись.
Гизберт дал знак, чтобы трактирные девки тащили закуску и выпивку прямо в комнату, где предполагалось заседание честной компании. И чтобы еще несколько бутылок боклерского вина, а с ними вкупе и полынной настойки (которую Гизберт очень любил) тоже тащили. Все же, тюрьма там или не тюрьма, а успехи надо отметить. И потом понеслось! Честно говоря, Гизберт даже не успевал за ходом мыслей всех нынешних собутыльников, и только глаза старого наёмника всё больше расширялись от удивления. Планы были по-воински решительные (у краснолюда-то и скоятаэльки, да вор переулочного), грандиозные и связанные с другими городами. Это ж подумать, скакать, загоняя лошадь да на ночь глядя! Так и шею свернуть недолго, он бы сам ни в жизнь не согласился на такое, хотя приходилось Везунчику и в баталиях держать строй под ливнем болтов арбалетчиков. Но не решился бы. А эти – на тебе, готовы хоть сейчас! И Яржек хорош, рот разинул, слушает, глаза воодушевленные. И куда гонят коней...
– Да охолоните вы! – прикрикнул Гизберт, когда девки вышли, а эльфийка энергично рассказывала последнюю часть своего плана Бартеку в основном. Без служанок корчмы стало попросторнее, наёмник налили себе полынной настойки и залпом выпил чарку.
– Какие кони? Какие дворяне? Да шут с ними со всеми! Чего вы? Ну-тка, выпьем все, утро вечера мудренее. На ночь еще не хватало скакать, чтобы из-зща пустяка конь сломал ногу в какой-нибудь колдобине по темени, и свернуть себе шею, а? Штоб волки потом труп глодали. Из-за ерунды какой... Ну посадили купца Вырву, что с того? – призывал остальных к хладнокровию Гизберт, нарезая телячью колбасу: – Такое каждый случается. Налоги, бюрократия.
– Я и сам из-за них сидел в долговых ямах пару раз. Сами справимся, нечего нам к кому другому обращаться. Мы сейчас наёмная баталия. И в нашем деле слухи уходят быстро. Вот пожалобимся мы к кому или, положим, наоборот, найдём стукачей и повесим на суку – такое сделать ума не надо. А после закрепится за нами репутация слабаков или отморозков. И обращаться к нам либо никто не будет, либо такие же ухари. Не-е-е-т, надо всем остыть. Выпить, поесть, поспать. А завтра в суд сходим и глядишь, договоримся с Вальденом, он вроде не против за нас свидетелем пойти, только деньжат тоже отсыпать просит. А доказательств по его же словам тут нет никаких. Так что не вешайте носы, дело плёвое, – закончил Гизберт, благодушно осушая вторую чарку.
Результат броска 1D10+6: 9 - "убеждение людей".
|
|
155 |
|
|
|
|
- Ящики ящиками, то ваша забота, и сказать можно что угодно, только одна тут закавыка есть - ответил Гизберту Вальден, хотя в глазах у трактирщика уже поблескивали будущие монетки
- Смеяться-то будут не только над доносчиками, но и над обвинительный государевым. И если так выйдет, что из-за моих только слов - мне худо будет, милсдарь. Вас здесь так и так завтра не будет, хоть штраф вашему купцу повесят, хоть компенсации выплатят, а у меня трактир. С ним не уедешь! Прижмут меня после такого, по любой мелочи. И народ пострадает - известное дело, сыскарь любит так свои дела вести, чтоб через людей подневольных, а куда уж подневольнее меня будет, если к тому же на особый присмотр попаду! Так что не могу я ничего изменить в том, что уже сказал людям государевым. Слово в слово повторить должен.
- Но может ведь так статься, что новые обстоятельства открылись. Может? Вполне. Вот, скажем, сейчас я, как гражданин послушный и радеющий, побегу к ратуше, да потребую, чтоб отметку внесли, мол, имею сведения о деле, что нынче утром расследовалось. Ну и скажу что-то новое. Что всё дело перевернёт. А там вам компенсации, а мы поделим. Так вот очень даже можно устроить, потому что обвинитель сходу станет не вашего купца крыть, а наветчиков. Ну и выйдет, что все хорошие, а они плохие, никто и не в обиде вообще. А вот что сказать - тут я не знаю. Не видал ещё.
|
|
156 |
|
|
|
|
– На том и сговоримся, милсдарь Вальден, к всеобщему удовольствию, – вспоминал Гизберта свои слова и пожатие рук, которым закончился разговор с корчмарём.
|
|
157 |
|
|
|
|
Позвала от Дядюшки была тепло принята сердцем Яржека. Глядишь и вправду славная команда у них складывается. Уже видно как каждый за каждого горой. А уж как за Вырву то запереживали все! Это хорошо. Значит в беде не оставят. А быть может и Яржеку если помощь нужна будет, то можно будет найти плечо друга рядом. Стол накрытый оказался от души. Детина довольный засучил рукава и принялся поглощать пищу за себя и за Якоба. А чего, его всё равно пока тут нет, а пареньку надобно подкрепиться, что б силушку не растерять.
— Благодарствую за стол, Дядьку. Выручать Якоба так и так скорее надобно.
Ну а дальше Гизберт разговорился с трактирщиком и он в целом оказался не плохим мужиком то, от чего Яржеку было очень стыдно. Да ещё и кажетс в случае чего помочь согласился..
— Эт самое.. Ты не серчай.. Я ж ведь это, за Якоба нашего распереживался.. Ну а покамест тут мы, обращайся ежели чего поднять переставить надо.. А то места теперь не нахожу, уж больно неудобно вышло как то...
И пока Яржек извинялся перед Вальденом, Гвендолин снова куда то убежала. Ну хоть не на улицу, ёк макарёк. Тут все и засобирались наверх. Там эльфийка держала речь, а потом и Бартек своё добавил.
— Верно, дядь Гиз, не надобно торопиться куда то сейчас. Эт я уже на шкуре своейной понял.. Звиняться пришлось. Там Вальден кой чего рассказал путного по тому как рыскали по нашим вещам и вправду же - что за внутренности у бутылей никто не проверял! Быть может бадяги на хлестать туда какой. А там глядишь и будут думать что водка, возьмут на пробу да обплюются все. Давайте мы к тому же мужичку то обратимся да порошка слабительного намешаем!.. - Заговорчески тише, начал говорить Яржек. Его провинциальная гениальность так и пёрла, напрягая до предела извилины - И тебя Бартек я поддержу! Не гоже оставлять малохольных тех на самотёк. Тут уж, коль придется, показания то мы им и подправим!
Желание двинуть по столу и все стулья побросать было просто невероятным, но Яржек смог с ним совладать. Всё же снова извиняться перед трактирщиком было уже выше его сил.
—
|
|
158 |
|
|
|
|
- Сговоримся, как не сговориться. Вы мне только скажите, что нового в деле вскрылось, да поскорее, сыскарь-то тоже человек, небось скоро спать пойдёт
|
|
159 |
|
|
|
|
– Да мелочи это, но важные. В ящиках тех была вода в бутылках. Ну для краснолюдов нашенских это вроде как родная вода с их Родины. Это уж как пить дать. Так что кому она нужна? Попутал бес глаза добрых людей, которые за налоги Бондара радели, вот и всё, – пожал плечами Гизберт, предлагая корчмарю крючок-идею. Всё равно никто не видел те бутылки, кроме алхимика, так что ври с три короба...
***
Правда потом, этот разговор всплыл в его мыслях после второй чарки полынной настойки уже за посиделками с товарищами. И Гизберт им всё честь по чести рассказал.
– Надо получается и нашего купца подневольного известить, чтоб он сказал как нужно. Мол водица та с моей родовой земли и только. Милсдарь Тортеваль, можете вы об этом переговорить с милсдарем Янсеном, чтобы гладко всё было? – сказал Везунчик: – Ну и вот за алхимиком бы уследить, чтобы он не приполз на суд, это важно. Кто за такое возьмется не представляю. Из меня следак так себе, никакущий право слово. А тут надо бы и уследить, и от суда отвадить, если что. Вообще штуку смешную можно провернуть... Как вам идея?
И Гизберт рассказал мысль касательно алхимика – если за ним все же придут стражники, то может Бартек сможет украсть его ключ от лавки? А Яржек будет ждать рядом на подхвате. Он здоровый парень. И получится, что если алхимик уйдет, то у них будет достаточно времени, чтобы вскрыть лавку и вынести водку, подменить ее водой. И всё будет в ажуре. Жалко только алхимика, все же это жестокая шутка, но...
А про бани и клеветников Гизберт знать ничего не знал и сказать не мог. Так что и не сказал. Он еще иногда поглядывал в оконце комнаты и не налегал больше на спиртное – потому что с минуты на минуту ждал того самого господина, который просил помощи в грядущем поединке.
|
|
160 |
|
|
|
|
- Остановись, Гвен! - Михай вылупил глаза, увидев, сколь эльфийка способна в поглощении вина. - Нам еще, эт само, дела делать!
К радости краснолюда, та и сама контроллировала ситуацию.
Михай, как краснолюд порядочный, вину предпочёл пиво. Пинту того же портера, что пил днём. Праздничный ужин в качестве закуски в том числе, был весьма кстати - Тортеваль едва-едва не касался кронного дна. Забавно, что крон золотых в кирасе было, аж давило на живот, да вот своих там было лишь два десятка.
- Бартек, веревка, коль нужна, бери. А остальное Якоб сам поделит, коли желание такое заимеет. - Для себя, Михай был уверен, он тоже нашёл бы чего взять на память, да хоть бы арбалет. Однако, решительно не желал верить, что у них заберут Вырву. Решительно намеревался вызволят друга. - Я же имею план завтра с ним в путь далее отправиться. Как и все же, да? Завтра ж либо по справедливости будет, либо не нужно нам такое. Тогда хоть бы и побег да боле в Каэдвен ни ногой.
- Итак. Коль за Вырву просто заплатить, он выйти откажется! Хоть в кирасу стражникам насерет, ради протесту, но не выйдет. А коль, эт само, на силу выгонят, так он нам в пиво харкать станет. Осерчает шибко.
- Гизберт дело говорит. В суд надо. Однако ж, у нас всего один свидетель, а там пятеро. В четыре перевес выходит! И слова надо без запинок чоб были, эт само, для большего убедительства.
- Вода в бутылках, махакамская? Годная версия. С Якобом обговорю утрецом. Но пока б узнать надо всё. Ящик, аль два, забрать обратно и бутыли пустые надо...
- Алхимику неприятностей чинить не станем. Покуда нет его вины. Однако б поспрошать его стоит. Может знать чего-нибудь по нашему делу. - краснолюд крепко задумался, обхватив свободной от кружки рукой свою рыжую бороду. - Вдруг его уже привлекли сыскари? А коль образцы изъяли? Ммм? Скверно...
- Аккуратно надо нам, чтобы большей беды не накликать. - понизив голос, Тортеваль добавил шёпотом, что само собой был не очень-то ему свойственно. - И вызнать бы, с кем всё ж дружбу водит наш трактирщик. А то...
- Я схожу до алхимика. Кто составит мне, эт само, общества?
|
|
161 |
|
|
|
|
Лишь пригубляя дармовое белое вино, Бартек наблюдал за товарищами. Напиваться пьяным не имел привычки, ибо роскошь то для самого молодого да хилого в разбойничьей ватаге непозволительная. Обидеть плюгавца среди лихого люда охотников всегда было вдоволь, одно спасенье - быстрый ум да зоркий глаз. Смотрел на остальных рубайл поверх чаши вор и любовался. Планами так и фонтанируют, один затейливее другого! Даже Яржек, и тот выказал зачатки знатного забияки. Гвен припомнила Гвезда: ежели б удалось ведьмачке вместо аванса заручиться поддержкой сего далеко не последнего, судя по виду, господина, можно было бы и за контракт евоный взяться. А уж выполнять ли, можно и после решить. Гиз оказался дядькой шибко прозорливым, уже успел к казавшемуся неприступным трактирщику мосты навести. Ловко стряпает Везунчик! Тортеваль выказывал подход последовательный, мастеровым свойственный. К тому же верёвку без нареканий Бартеку уступил - широка душа краснолюдская. Впрочем, придись вдруг Вырву срочно из темницы выручать, верёвка кстати окажется. Пущай часа своего дожидается.
Ежели полной веры милсдарю Брогу не было, - а откудова бы ей взяться, больно ловок корчмарь! - то Михай дело говорил: надобно проследить, понесёт ли он вести о “новых обстоятельствах" сыскарю или ещё куды. Из всей артели проследить за Брогом сподручнее всего было Бартеку, сдаётся. Так рассудив, Крысонос спустился в зал постоялого двора и остался там сидючи дожидаться, отлучится куда корчмарь али нет.
|
|
162 |
|
|
|
|
Пока отряд Якоба решал, что ж им теперь делать, дверь отворилась, и в "Копыто" зашёл недавний знакомец Гизберта. С первого вдоха ему явно претило здешнее место, но он преодолел отвращение, и подошёл к столу, за которым собралась вся компания, и предложил Гизберту обсудить дела рядом, если, конечно, он не собирается привлекать к делу своих друзей.
- Итак, мой друг получил вызов на дуэль. Вызов от человека равного по положению, а друг мой, к несчастью для него, дорожит своей честью, и отказаться не подумал. Опять же, к несчастью, он вовсе не боец. Он ученый, и из того, чем он занят, лично я понимаю лишь разговоры о движении светил, и то через раз, иногда же он пускается в рассуждения о настолько воображаемых вещах, что я даже не представляю, как его выводы остаются здравыми, а он сам - в целом рассудке. Тот, кто его вызвал, тоже человек неглупый, но он куда больше времени провел с саблей, чем с пером - это офицер гарнизона в Бан Глеан. Я опасаюсь, что на дуэли мой друг будет убит, но и смерть его оппонента была бы трагедией - неминуемо дело дойдёт до гарнизонного расследования, а поскольку вызов состоялся при офицерской компании... Ну, вы понимаете, провести несколько лет за решёткой - все равно что смерть для человека, не привыкшего к тяготам. Я пытался помириться спорщиков, но мне это кажется делом бесполезным, оба горячи, как тавро, готовое к употреблению. Мне видится два пути. Первый - подстроив несчастный случай, я могу на время вывести своего друга из игры, и назвать вас его представителем. Правила чести позволяют такое, и хотя впоследствии я буду бит, это небольшая плата за сохранение жизни. В таком случае вашей задачей будет получить первое ранение, однако же не смертельное для себя. Меня, конечно, устроило бы и смертельное, но в таком случае, какой будет смысл в плате за услуги? Итак, вы сойдетесь в поединке, вас ранят, скажем, уколом в плечо, после чего я оплачу и ваше лечение, и ваши услуги, честь бретера будет удовлетворена, а с честью своего друга я и сам как-нибудь разберусь.
- Второй вариант более рискованный, но в случае успеха я гарантирую вам куда более щедрую оплату, поскольку благодарность будет исходить не только от меня. В данном случае вы получите не только деньги, но и славу - или влияние, если решите остаться в тени. Во втором варианте вы обучите моего друга защите и контратаке, а ваши друзья, которых, как я вижу, много, устроят небольшие неприятности для его соперника. Упаси вас Огонь Вечный, никаких ядов или подобного! Небольшая, но досадная болезнь, в которой стыдно признаться девятнадцатилетнему младшему лейтенанту, лёгкая царапина от скоятаэльской стрелы, немного мешающая удобно держать клинок, или же даже внезапный порыв ветра, налетевший во время поединка - все, что угодно, что позволит в нужное время сильно склонить чашу весов на сторону моего друга. Уверяю вас, у него и в мыслях нет идти на убийство, да он и не способен, так что в этом случае мы опять же не рискуем ничьими жизнями. Разумеется, победив на дуэли, мой друг будет считать, что обязан этим исключительно вашему высокому искусству фехтования, и, разумеется, своей гениальной способности быстро обучиться. Вы получите деньги, которые я собрал ради успеха предприятия, и в придачу запас лекарств, который вам в таком случае не понадобится, а мой друг, я уверен, вознаградит вас не меньше моего. Достаточно сказать, что он даёт уроки математики при столичном дворе.
- И о деньгах. В первом случае я дам вам семь сотен за поединок, да к тому же обеспечу лечение и полный пансион на время, пока не заживёт рана. Во втором случае я готов заплатить не меньше тысячи, и передам вам зелья, приготовленные знакомым алхимиком ради быстрого заживления ран. Разумеется, мы с вами должны условиться, что вы сохраните в тайне все то, что должно быть сохранено в тайне. Что скажете?
|
|
163 |
|
|
|
|
Гизберт показал рукой на соседний стол (к счастью, они оказались внизу в общем зале, ведь сначала все пересуды были в комнате, куда все пошли за Гвен, но вскоре вернулись вниз) со столом честной компании. На породистом лице аристократа (никаких сомнений дворянин) читалось легкое отвращение ко всей обстановке, что давало определенные выводы.
Гизберт не стал затягивать этот момент, заказывать еду или выпивку – на такого человека не произведешь впечатление простецкими удовольствиями. Но внимательно выслушал весь рассказ, не прерывая и только кивая мерно время от времени. В конце, когда молодой дворянин замолчал, Гизберт положил ладонь на стол как бы подводя итог. Словам он не очень верил (почти никогда) и предстояло еще их проверить, а тут еще вся этиа каверза с налогами и стукачами...
– Благодарю, милсдарь... Будет удобнее, если я буду знать ваше благородное имя и титул. А также имена дуэлянтов, – Гизберт и правда был очень далек от обходительных манер, но в военных лагерях среди офицеров всегда немало аристократов, а если наемник доживает до седин, то волей-неволей обзаводится хорошим слухом и мотает на ус то, что слышал. Так что кое-какое представление имелось.
– ...Так-так... Вот как мы можем устроить... (далее Гизберт назвал имя и титул собеседника). Мне нужно устроить встречу с вашим другом как можно скорее, посмотреть на его движения, стойку, осанку. Понять, может ли он быстро обучиться, ведь все люди разные и имеют разные склонности от природы. Когда и где назначена дуэль, сколько осталось времени?.., – получая ответы, Гизберт кивал и потирал подбородок: – Ага, ясно... Тогда так. Нам нужна встреча, где мы познакомимся и я дам несколько советов для поединка. Это стоит 100 крон. С возможностью отказа или смены варианта решения проблемы. Возможно, милсдарь, только возможно... но план придется изменить. Если вас это устроит, то назначайте встречу.
После того, как разговор был закончен, Гизберт сел обратно за общий стол и быстро пересказ в общем чертах, зачем он отходил беседовать с молодым человеком, который явно не принадлежал к местной публике корчмы.
|
|
164 |
|
|
|
|
- Если бы я хотел назваться, назвался бы. Слушайте, милсдарь, конечно, я в щекотливом положении, но не в отчаянном же. Вы цену себе знаете, это похвально. Я прибыл в Бондар, чтобы найти человека, который согласится помочь, и притом заработает честные деньги. Достаточно большие для одного наемничьего заказа. Однако же вы не первый меч королевства, чтобы диктовать мне условия. Понимаю, у вас есть профессиональная честь. Я уважаю ее, потому на ваше предложение небольшого урока согласен. Мы можем встретиться завтра утром, скажем, в полдень, вам будет удобно? Можем назначить любое другое время, но не день - все же, хоть дуэль и может подождать немного, это не любовное письмо из Скеллиге в Цинтру, решать нужно быстро. У меня хорошая лошадь, я успею за ночь доскакать до Бан Глеана, а к утру мы уже будем здесь, в Бондаре, вам не придется никуда уезжать.
|
|
165 |
|
|
|
|
Когда Гизберт прикрикнул на них, Гвендолин не вспылила в ответ, не возразила. Она вообще ничего не сказала — лишь обожгла Везунчика ледяным взглядом и отвернулась. Последний раз на неё кричали на невольничьем рынке. Макс — никогда. Он умел привлечь к себе внимание и добиться своего, вообще не повышая голоса, отхлестав жестокими словами, словно пощёчинами.
И что вот её дернуло излагать свои предложения?.. Потерянное понапрасну время. Гвен чувствовала, как оно, подобно песку в часах, утекает по крупинке-мгновению — и страшилась не успеть сделать хоть что-нибудь. Поговорили, так ни к чему и не пришли, а суд уже завтра в полдень. Ну уж нет, сидеть сложа руки она не станет. И совершенно точно последнее, что она собирается делать сейчас, — это кутить, уповая на то, что авось к завтрему оно само как-нибудь всё устроится наилучшим образом. Не устроится. Жизнь научила Гвен, что проблемы имеют свойство только усугубляться, если медлить с их решением. А ещё тому, что людские поговорки вообще не применимы к старшим расам. И если для людей утро действительно может быть мудреней вечера, то для Aen Seidhe милее ночи нет подруги. И советчицы. Надо лишь уметь прислушиваться к её шёпотам.
Но вот слово взял Михай, вызвавшись сходить к алхимику. А ведь верно, он — один из главных свидетелей, если обвинению придёт мысль вызвать его в судебное заседание.
— Я могу сходить с тобой, — робко подала голос Гвендолин, не сильно надеясь на успех.
Алхимик — человек образованный, учёный, а значит, есть вероятность, что его взгляды не сильно затуманены ксенофобскими предубеждениями. Он не выставил за дверь Якоба — это давало надежду договориться. Или хотя бы узнать, не посещал ли его сыск.
***
В вошедшем посетителе Гвендолин сразу различила человека благородного происхождения: манеры, речь и лёгкая, скрываемая брезгливость во взгляде, которым он окинул таверну — заведение, явно не подходящее ему по статусу. Девушка никак не вмешивалась в разговор за соседним столом, лишь изредка поглядывая на дворянина, искоса и ненавязчиво. И что ему могло понадобиться от Гизберта?..
Впрочем, дело вскоре прояснил сам наёмник, пересев обратно за их стол и пересказав суть делового предложения. Даже любопытно стало, из-за чего могут вызвать на дуэль учёного. Но, надо отдать должное его благородству: не умея толком обращаться с оружием, он всё же не уклонился от вызова, а с честью принял его. По-мужски.
|
|
166 |
|
|
|
|
Глядя как народ начинает рассуждать о планах освобождения Вырвы, Яржек свёл брови и пытался уловить ход мыслей каждого, однако каждый раз он терял ход этих мыслей, сводя всё к одному итогу: найти стукачей? Да в морду им дать! Что б не разговаривали лишнего. Найти чиновника? Да в морду ему дать! Чего о на честного торговца полено покатил! Найти алхимика? Да в морду ему дать! Зачем? Да что б неповадно было.
За такими думами Яржек выглушил стакан пива, от чего щёчки его зарозовели. Ну и пущай умы друзей займутся планами, а ежели пригодится кто то, что бы в морду дать, так Детина рядышком всегда найдётся. Затем Яржек заметил как Гвен выпила вина. Дядьку пока трепался с кем то, а у парня желание лясы подточить проснулась. Ему страсть как захотелось разузнать, а как же там эльфы то живут у себя. Ведь все о чём батя рассказывал про них, теперь вставало под вопросом.
— Прошу прощения, милсарыня Гвендолин.. Или как к вам обратиться то.. А вот на вашей родине то, деревни бывают? Есть там люд простой, что коз пасёт, да поле возделывает?
Затем он глянул на Михая. Больно нравился ему краснолюд этот. Ежели у Якоб по отечески парень относился, всё же тот дал ему шанс на новую жизнь, то Михай походил на весёлого деда, который завсегда и шуткануть готов, но и отчитать при необходимости.
— Слушай, Михай. А отчего ты ремесленником стать то решил? Неужто все краснолюды с молотом в руках родятся? Якоб то вон по другой тропинке пошёл.
Бартек был самым скрытным из всех. Он всегда поддерживал и говорил приятные слова, но вот чего у того на уме понять всегда тяжко было. Яржеку хотелось разузнать что то такое, что могло бы больше доверия вызвать к напарнику по команде.
— Бартек, ведь с тех пор как ты с нами меня всё вопрос один донимает. А Крысонос то это фамилия такая, али прозвище полученное?
|
|
167 |
|
|
|
|
- Я? Решил? Нет, Яржек. Решил я, эт само, путеходом быть, кочевником, стал быть. Мир смотреть, людей, эт само, и... не только. А ремесло... У нас же ж краснолюдов как? Токма волоски под губой - нате, пожалуй, молот детсткий, эт само, осваивай. Коль над губой, так дуй меха. А коль всё разом, да на, кхе-кхе... - Михай хитро прищурился, косясь на Гвен и одновременно от неё отворачиваясь, добавил. - Ну, ты понял, где, ага? Так всё, куй-ковай, как говорится! Вот батя меня и учил. Стал быть, я, эт само, кузнец потомственный! Ремесленник неспрошенный. Но ремесло-то славное, да. И везде на булки кусок да пива чарку заработать можно.
|
|
168 |
|
|
|
|
Истомился, видать, Яржек, пока компания ихняя планы обсуждала, а седой наёмник вёл переговоры с каким-то гоголем-щёголем. Весь опыт общения Бартека с аристократией начинался и заканчивался на окриках вроде "Стража, потрудитесь освободить дорогу от шелудивых псов!", ещё с юности приучивших драпать с благородных глаз долой да подальше. Посему встревать в беседу Гиза с благородным господином Бартек и не думал. Благородные - они ить обращениев человеческих не знают. То ли дело Детина! Бартек обрадовался возможности почесать языком с благодарным слушателем. - Крысонос, милсдарь Кряж, есть прозвище, в корень зрите. Да не простое, а из шибко нравоучительной истории выросшее, стало быть. Вот слушайте. Царствовал в былые годы в Аэдирне король, Демавендом прозванный. Был тот Демавенд, как у монархов водится, пронумерован, да нумер его сейчас не упомню. Дюже любил тот король справедливость! Так любил, что аж на троне его сиятельному заду не сиделось. Задумал Демавенд ходить в народ, простым кметом облачившись. Чтоб своими глазами проверку учинить: не слишком ли его вельможи да министерии народец-то аэдирнский налогами да поборами изводят? Прогулялся в лохмотьях король по окраинам стольного града, нищету видал, срам и убожество подданных своих. Ужаснулся Демавенд! Вернулся во дворец гневливый. Созвал всех сановников, да как следует отругал за то, что народец больно привольно живёт, жирует да пирует за казённый счёт. И распорядился подати-то вдвое задрать. Потому как шибко любил справедливость, а какая ж то справедливость, ежели живот мужицкий полуполон, а казна государева полупуста?
Не давая Кряжу переварить толком сказанное, Бартек сразу напустился на него с продолжением истории.
- Повадился с тех пор Демавенд в народ шастать. Раз сходит: расцветут виселицы на лобном месте свежими покойничками. Другой сходит: слетят с насиженных мест калеки да нищие. Так бы и наладил устройство государственное король, не попадись ему как-то бабка-гадалка на пути. Король её посохом погнал, да вернувшись приказал генералу гвардии порядок в столице навести, чтобы всякие старые крысы из канав помойных не вылазили и путникам не докучали. Вот только за трапезой дурно Демавенду стало, удалился в опочивальню. А наутро, - тревогу бьют! - не вышел король из покоев. Долго совещались придворные, ветры со страха в панталоны пуская. Не решались двери открыть, жребьи тягали. Наконец, набрались храбрости, заглянули: а тама на перинах королевских токмо серая крыса разлеглась. Да не простая, а с малой короную на своём челе грызуньем.
- Делать нечего, решили вельможи: монарх есть монарх, будь он крысою хоть трижды. Усадили хвостатую на трон, стали к писку прислушиваться. Один раз пропищит - казнить велит, два - миловать. Так и потекла жизнь аэдирнская. И вроде как с королём в новом обличье мужичью-то задышалося привольнее. Начали аж кметы короля от чистого сердца славить! Всё ж таки пищала крыса коронованная больше дублем, миловала народец. Одна с ней беда была: улизнуть норовила. С трона золотого в канавы помойные тянуло его величество. Непорядок, засмеют Его Величество при дворах заграничных! Завели для противодейства сей монаршей привычке одного парня, дюже ловкого да зоркого, чтоб носил короля повсюду на подушке парчовой. Чуть Величество рыпнется - хвать и на место законное, в тронную залу. Парень был сноровистый, короля на раз выуживал хоть из-под половиц мрамо́рных, хоть из исподнего дамзе́лей дворцовых, хоть из погребов кухо́нных. Ни разу до канав да ям поганых не допустил коронованную крысобу. За заслуги перед государством даровали тому парню должность крысоноса королевского, да жалованье аки у иного генерала прописали.
Увлекшийся нескончаемым рассказом, Бартек и сам раскраснелся в запале, не уступая теперь румянцем Яржеку.
- И было бы всё ладно да гладко в жизни верного королевского крысоноса, не припрись однажды ко двору ведьмачина страшномордый. Проклятье, говорит, на монарха наложено ведьмою. За плату - сыму. Ну, вельможи и расщедрились, потому как казна уж пустела опасно, дюже лыберальничала крыса-то в указах. Ведьму, ту саму гадалку, ведьмак разыскал да зарубил ударом особым. Обратилась вмиг крыса обратно в Демавенда, к ликованию придворных. Первым же приказом велел король гнать взашей мошенника-ведьмака, с колдуньей в явный сговор вступившего для присвоения казённых средство́в. А вторым указом уж под зад коленом крысоносу досталось. Будто не нянчил он короля да не лелеял на подушечке парчовой - забылися заслуги. - С тех пор давних и по наши дни, молве согласно, бродит сиротка, Крысоносом прозванный, по свету, горе мыкает, крысам да детям на дуде играет и песни о крысином короле, что однажды возвернётся, слагает. Тёзки мы с ним по прозвищу, знать. Меня-то, - наконец осклабился самодовольной улыбкой Бартек, поглаживая куцую свою жилетку, - Крысоносом вот за сию тёплую шкурку прозвали, завистникам крысиным мехом кажущуюся. Теперича, не взыщите, ваша очередь мне сказку сказывать, милсдарь Кряж. Таков уж закон взаимностивый!
|
|
169 |
|
|
|
|
— Славный рассказ, Бартек. Уж не сам ли ты тот самый Крысолов то? - улыбнувшись, сказал Яржек - Ну а коль мою сказку тебе надобно, так слухай. То и не сказка, и не быль, а вот какая молва по Барсучьему Яру ходит. В жаркие дни, когда солнце стоит прямо над головой и тень под ногами исчезает, как дым, помни — не ходи по полю, не говори вслух и не отвечай, если окликнут.
Так учили в наших краях с незапамятных времён. Ибо в тот час, когда даже птицы замолкают, а трава сохнет на корню, выходит Она — Полуденница. Высокая, белая, как колосья в зное, с лицом, что не видно под солнцем, и голосом, что шелестит, как скошенная рожь. В руках — коса, но не железная, а из самого света. И режет она не тело, а разум.
Был у нас мальчик — Петро. Упрямый, гордый: "Я не боюсь жары! Я весь день работать могу!" говорил он.
Бабка его умоляла: "Ложись в тень, передохни в полдень,дурень! Закрой глаза! Не шевелись!"
А он смеялся: "Полуденница, что ль? Да это бабьи сказки!"
И вот — в самую жару, когда воздух дрожит, как вода, пошёл он в поле.
И услышал: "Что делаешь, мальчик?"
Голос — тихий, как ветер над пшеницей.
Он обернулся… и ответил.
Утром нашли его посреди нивы. Лежит, глаза открыты, но ничего не видят. Руки и ноги — переплетены, как сноп, будто связал их кто. Гор ально молвить не может — только бормочет неразборно, все что можно понять: "Кошу… кошу… кошу…"
С тех пор в нашей деревне никто не работает в полдень.
Кто нарушит — того Полуденница забирает в своё царство, где нет ни ночи, ни покоя, только бесконечное поле и вечный приказ: Коси! А если вдруг почувствуешь, что в зное кто-то зовёт тебя по имени — зажми уши, закрой рот и ляг ничком в борозду. Вспомнив сказку, Яржек поёжился. Видать было что и сам в неё верил, да когда работал всяк полдень отдыхать старался. — Вот так вот у нас заведено. Всегда до жути боялся, а вдруг и взаправду придёт.. Вдруг и немолва всё это...
|
|
170 |
|
|
|
|
Яржека Гвен побаивалась — уж больно вспыльчив и скор на расправу тот был, да и видом внушителен и устрашающ. Но стоило парню открыть рот, обратившись к ней с вопросом, как робость отпустила, и ушло неловкое чувство скованности. Он спрашивал о её доме.
— Мой родной край — цветущая долина, что раскинулась у подножия Синих гор. Дол Блатанна так и переводится со Старшей речи, «Долина цветов». Каждое время года она прекрасна: ковёр разнотравья сменяет цвета, и в этом буйстве красок нет ни одного похожего на другой дня. Будь то солнечные лучи, падающие на вечерней заре, или хмурое утро с укрывшими светило свинцовыми тучами, — Долине цветов всегда есть чем удивить твой взор, и всюду слышится птичья разноголосица. Музыка самой природы…
Подперев рукой голову, Гвендолин вспоминала детство и ранние годы юношества. Её отстранённый взгляд был обращён на Яржека, но глаза цвета молодой поросли смотрели словно сквозь него, устремившись в иное измерение прошлого.
— В поселениях Дол Блатанна всегда жили в гармонии со всем живым — это непреложный закон сосуществования. С уважением относиться к природе — и тогда она с благодарностью откликнется, преподнеся щедрые дары: богатый урожай, дичь и лесные богатства в изобилии, чистую воду горных ручьёв.
Её взгляд помрачнел.
— Война всё искалечила, принесла свои порядки, попрала этот закон. Всё чаще в Долине вместо голосов птиц слышится смертоносный звон металла, оттесняя остатки моего народа всё выше в суровые горы. Всё чаще там проливается кровь Старшего народа — и всё чаще зацветает в Долине феаинневедд…* .
Теперь эльфийка взглянула прямо на Яржека, спросив:
— Ты же знаешь легенду об этом цветке? Легенду о Ларе Доррен?
|
|
171 |
|
|
|
|
Яржек обратил внимание на погрусневший взгляд эльфийки. Он даже не мог представить какие эмоции сейчас были в сердце у Гвен. Он на миг представил как в его деревню приходят люди с оружием и все кого он знал, уважал, любил страдают... Только сейчас он взглянул на это с другой стороны.
— Да.. Ну и дела... Хотел бы я своими глазами повидать те места. Да и природу я люблю! Ты знаешь какая у нас водица источнике подле реки!? - Яржек аж стукнул по столу с силой. Такой резкий всплеск эмоций мог даже напугать неподготовленных, но взглянув на лицо Детины, все ставало на свои места. Исключительно искренняя улыбка и распахнутый рот, говорили о том, что парень действительно вспомнил что то невероятно хорошее и душевное! - Да какая ж красота то! С утреца пораньше пойти к ручью, да ключевой водой умытися. Оно ж прям на весь день бодрости духу придаёт!
— Легенду? Неа.. Не слыхал. Расскажешь? Уж больно интересно.. - С ребячьей наивностью пробормотал Яржек.
|
|
172 |
|
|
|
|
— Грустная это легенда, Яржек, — проговорила Гвен тихо. — Лара Доррен аэп Шиадаль была талантливой чародейкой. Происходила она из королевского рода, из народа Aen Elle. Эльфы эти высоки и статны и живут десять человеческих жизней, но это не остановило Лару, когда её выбор пал на возлюбленного из людей. Крегеннана из Лёда, что в Каэдвене.
Девушка задумалась над символичностью совпадения.
— Крегеннан был простолюдином, но ум его и искра таланта настолько выдающимися, что он блестяще окончил учёбу, став могущественным чародеем. Когда они с Ларой повстречали друг друга, то уже не смогли расстаться. Крегеннан был сторонником мирного сосуществования людей и старших рас, эльфы любили его, и он всегда был желанным гостем на их землях. Но были и противники такого союза, как среди людей, так и среди эльфов. Недоброжелатели пустили слух, будто бы Крегеннан — предатель своей расы. Что хочет он погубить людей в угоду эльфам. Лару обвиняли в кровосмешении с dh’oine. И задумали враги убить влюблённых. Попав в западню, чародей пал на месте, а Лара вырвалась и бежала прочь в надежде укрыться от преследователей. Вскоре, измученная и обессиленная голодом и морозами, она умерла, успев родить девочку Рианнон. Малышка бы замёрзла подле матери, но судьба смилостивилась над ней — девочку спасла Церро, королева Редании, по счастливой случайности проезжавшая мимо.
Гвен взглянула на бутылку вина, уже наполовину опустошённую, но наполнять бокал не стала. У Старшего народа поминание павших было иным.
— Место гибели Лары стало островком весны — там растаял снег, пригрели лучи солнца и расцвёл дивный цветок. Мой народ так и называет его «Дитя Солнца» — феаинневедд. Он растёт только в Долине цветов и в Синих горах. А ещё там, где была пролита кровь эльфа.
Гвендолин умолкла, думая о чём-то своём. Со стороны было заметно, что какое-то неразрешимое противоречие не даёт ей покоя, но она не решается ни произнести этого вслух, ни спросить мнения или совета.
Гвендолин вспоминала Макса. Его убийственные своей противоречивостью поступки. Его чуждую логику, которая в первые месяцы знакомства вихрем ворвалась в сознание, внесла хаос и сумятицу в саму психическую суть её — мысли, мироощущение, восприятие — повсюду. Заставила мучительно думать ночи напролёт и сомневаться. Она вспоминала его молчание — не из-за отказа объяснить причину и следствие своих действий, а из-за убеждённости, что всё совершаемое им очевидно и для неё. Гвен часто не понимала его, но молчала тоже, не решаясь спросить.
Когда была жива матушка, она часто повторяла ей, ещё девочке, что самое великое счастье, — держать на руках первенца, похожего на твоего возлюбленного. Что если у пары рождается ребёнок, такой союз благословен свыше. «Все мы смертны. Даже длинный век Aeh Seidhe и Aen Elle имеет конец. Но в детях мы обретаем истинное бессмертие», — напутствовала Ириме.
Макс не дал ей самого главного — ребёнка. Смысла жизни каждой Aeh Seidhe. Не захотел. Значит ли это, что он не любил её по-настоящему? Тогда почему не позволял уйти, боясь её гибели? Зачем берёг? Или то была не забота вовсе? Почему, если так хотел привязать к себе, не использовал самое верное средство удержать её подле — крепче любой веревки, прочнее любой цепи? Опасался людского осуждения? Наследственного спора? Какая суета и глупость…
Ну а что, в самом деле, будет, если просто спросить? — подумала эльфийка.
— Яржек, можешь ты мне помочь понять одну вещь? — решилась наконец Гвендолин. — Есть один человек, которого я... который мне не безразличен. Но я не могу понять, взаимно ли это, потому что он человек. Вот ты молодой, видный парень. Девушки, наверное, на тебя заглядываются. А может, тебе самому кто-то нравится. Так сильно, что на других уже и не смотришь, не замечаешь, а только с ней одной тянет быть. Как понять, что тебя кто-то любит? По каким признакам, в чём эта любовь измеряется? Как у вас, людей, заведено её показывать?
|
|
173 |
|
|
|
|
— Э-э… - Яржек замялся, уставился в пол, потом почесал затылок, будто пытаясь вытащить оттуда нужное слово. — Ты… ты про любовь? Я то… я сам не знаю. Никогда не был… то есть, девушки смеются, перешёптываются когда на меня глядят, да, но думаю — они просто над одёжей моей смеются. Или потому что упал в корыто... Хоть батька и говорил, что Маришка пуще остальных краснеет, когда на них оборачиваюсь.
Он помолчал, задумавшись. Перекатил пустой стакан из руки в руку и как то более серьёзно что ли, продолжил
— Но слушай… у нас в деревне была коза. Белая. А рядом жил баран — чёрный, весь в кудрях. Дивились всё тому как он ходил за ней. Носил ей лучшую траву. Стоял под дождём, пока она спала в сарае. Даже волка отогнал однажды — как дасть тому по рёбрам. - Яржек вздохнул, поглядыва на Гвен. Не подумает ли чего на его пример, но другого у парня не было.. - И знаешь? Она потом с ним всё лето ходила. Думается мне что он не смотрел, белая она или чёрная.
Он снова опустил глаза, голос стал тише.
— Вот и люди… и эльфы… и кто угодно. Раса — это как тулуп. Сверху то оно разное может быть. А внутри — сердце. Оно одно у всех. - Он замялся, потом добавил, почти шёпотом - Если человек… или эльф… или даже коза… любит.. он делает так, чтобы тебе было тепло. Не трогает твою еду, даже если голоден. Смотрит на тебя — и забывает, где он и что он. И если кто-то обидит тебя — он сразу вперёд лезет, даже если не понял, зачем.
Яржек вдруг смутился окончательно.
— Я… я не знаю, правильно ли это. Но у нас в деревне говорят: "Любовь — не в словах. Она в том, что человек делает, когда думает, что его никто не видит." Так что если он смотрит на тебя… и улыбается, как будто нашёл мёд в пустом горшке… значит, он уже давно твой. - И, красный как свёкла, быстро добавил - Только не говори Якобу, что я это сказал. А то скажет — глупость. А я… я просто про козу вспомнил. Ладно?..
|
|
174 |
|
|
|
|
-...ммм! - Михай промычал нечто одобрительное. Могло показаться, что это было про пиво. Но на самом деле краснолюд оценил эльфийскую легенду. Он ведь даже было жил не так уж далеко от Долины Цветов, или "Дол Блатан", как ему было привычнее. Но никогда там не бывал, не видел. Он уже собирался было уточнить, после очередного большого глотка, а возможно ли ему туда попасть, дабы своими глазами оценить всю красоту, полюбоваться. Да не нашпигуют ли его стрелами аки ежа какие-нибудь лесные высокорасовые расисты за меньший рост или от зависти к его шикарной бороде. Однако поперхнулся и осекся, осозновав, до какой глубины откровений дошло их неожиданное застолье. Михай медленно отодвинул ото рта кружку и тихо поставил на стол. Заинтересованность краснолюда выдавали и сощуренные глаза, и складки на лбу, и пивная пена на бороде, которую Тортеваль обычно спешил убрать сразу же.
- Ух. Ох. - чтобы не значили вздохи Михая, но сопровождались лёгкими, еле заметными кивками.
- Не скажет... - прозвучало тихое, задумчивое утверждение. - Ты ж верно говоришь, Яржек.
Тортеваль задумчиво помолчал, глядя в стоящий на столе бокал, но продолжил, обращаясь к эльфийке.
- Ох, Гвен. Мысли чужие знать - эт удел магиков, да и то, эт само, не каждый магик могëт. Но Яржек прав. Будь то человек, эльф, краснолюд, дела свершённые смотреть следует. Коль не слюнтяй мамкин, коль сам мужицкий не токма годами, так и делать мужицки станет, коль, эт само, любовь. Рядом будет, дабы хоть глазом да касаться. И беречь, аки дракон сокровище. Но... Всяко случаться может. О! Один верный приём знаю. Подойти близе-е-енько надо, да как хвать его за бороду!
Михай, не сводя взгляда с Гвендолин, схватил кулаком воздух и стал его на свой кулак наматывать, словно отмеряя в оборотах кулака длину незримой бороды. А потом с силой уронил кулак об стол, аж из кружки его на стол пиво брызнуло.
- И глазами в очи крепко глядючи, спрашиваешь: "Любишь, аль не любишь?". Коль да, так он не спужается, "да" скажет и ближе прижмется. - Михай, бросив быстрые взгляды на Гизберта и Яржека, добавил, пожимая плечами. - Ну, коль бороды нет, токма за яйца хватать. Но и с такой методой ошибки бывают.
|
|
175 |
|
|
|
|
Слушал-слушал разговоры товарищей о высоких материях Бартек, глаз с трактирщика не спускаючи. Мрачнел. Не вытерпел, и чтобы собственные думы заглушить, вслед за Михаем встрял всё-таки без спросу в беседу.
- Как по мне, всё верно говорите, милсдари: в душу чужую, хвала богам, не заглянешь, а посему любовь преж всего заботой проверяется, что твой золотой - зубом. Самая верная проверка. Ежели о ком всем сердцем печётся человек, то благо егоное выше своего всегда поставит. Вот токмо благо-то всякому по-своему видится, вот где заковыка. Иной кмет рассудит, что благо есть добродетель. Вот и учит добродетели супружницу дорогую кулаками да розгами. У самого от жалости сердце рвётся, сжимается, но любовь ить самоотверженна, жертв от тебя требует. Потому и лупит кмет бабу свою со всей силы. Ради её же блага, собственный интерес презремши.
Глубоко вздохнул Крысонос, настроившись на романтический лад.
- Иной солдатик, чтобы милку свою гостинцем порадовать, готов жизнью рискнуть! Деревни да хутора вражески разорять ить дело опасное, того и гляди вилы в бок воткнут хамы какие-нето. Но разве страшится солдат, любовью к подвигу гонимый? Нет, жжёт он избы, отвагой страсти преисполнившись, чтоб посредь пепелища колечко для пассии своей разыскать, порадовать, домой добравшись. Вот как сильна любовь настояща!
- Купчишки, напраслину возводят злые языки, народ будто меркательный, высоким чувствам неподвластный. Врут, милсдари, скажу я вам! Влюблённый купец до таких авантюрьев готов пуститься, что ради одной лишь выгоды никогда бы не решился предпринять. Аки голубь своей голубушке гнездо плетущий, купец избранницу надёжной заботой окружает, чтобы ни в чём недостатку не знала! Хоромы царские возведёт, в парчу да шелка оденет. И так всякий раз по новой, ить влюбчивый они народ, купчишки. Не успеют старую пассию коленом под зад на паперть спровадить, как уж для ненаглядной помоложе надорвать жилы готовы, ах!
- Ну а за господ благородных не скажу, ибо не ведаю. Потому как ежели благо любимой каждому на свой манер представляется, то умам высоким да учёным оно, верно, шибко сложным видится, запутанным. Эдаких материев нам не разобрать. Предмет тёмный!
|
|
176 |
|