| |
|
|
Торги Конезаводчик оказался детиной чуть поменьше Якоба. Видно было, что он и сам не прочь норовистого коня укоротить, а чуть что не по его пойдёт - в подкову согнет. Однако, по купеческому опыту краснолюда, такие купцы обычно внутренне были если не добры, то уж по крайней мере справедливы.
- Этого что-ли? За три сотни? Да ты, краснолюд, сколько махакамской водки перед тем выпил, аль разбавляли чем? У нас в трактире не верь, там название одно, не поморщатся и краснолюду паль налить! А за три сотни кто ж тебе коня доброго продаст? Ну да, норовист, о нем уж слух прошёл, да я его за сотню на состязания для наездников отдаю, уж который раз! Дело, может, и хлопотное, но все поболее заработаю. Меня ж люди засмеют, скажут, Вольдемар Бжезуцкий умом трехнулся! Тыщу - и сговорились. Вот моя цена.
- Так состязания они ж не каждый месяц проводятся. А если наездник какой убьется, ты об этом подумал? Это ж сейчас про норовистого одного коня все говорят. А если случится что, кто твоих лошадок покупать станет? Не о том думаешь, Вольдемар! Это ж не конь, а разорение твоему бизнесу основному! А за репутацию свою будь покоен – никто про цену не узнает! Выйду отсюда в слезах и праведном негодовании, никто и не подумает, что за 350 конягу забрал!
- О наезднике пущай он сам и думает, а вот насчёт каждый месяц ошибаешься, купец! Мы ж в Бондаре, тут рукой махни - уже другая страна, вот и выходит в год по три раза хотя бы, а то и до шести, если какие потрясения, и надо народ потешить, чтоб за вилы не брались. А что мой конь норовист - так зато мой! Я с ним совладать смог, стало быть, и завод у меня справный. На этих скачках один чорт народ себе руки-ноги ломает, на то кметы и ходят смотреть. Если б не ломали, так сборы бы меньше были. Но правда твоя, возить его туда хлопотно, вот и продаю. Верю, что не оговоришь, но вот моё последнее слово - бери за четыре сотни, уж бог с тобой. Но всем скажи, что за тыщу взял. Налог с тыщи я сам уплачу, как раз мне выгода три с полтиной и выйдет
- Добро! 400 и седло к нему с тебя! Ну что, по рукам?
- Седло? Ха, ты шутишь! Ладно, давай так, если ты ему седло положишь, да подпругу застегнешь, я и седло, и стремена, и всю сбрую тебе отдам! Вот в тот же момент. Сразу говорю, лучше сперва у какого наёмника шлем одолжи...
- А давай! Только не я подойду, а мой человек! Сам понимаешь, мне физиономию беречь надо
- Да хоть чорт со дна морского, я всех конюших позову, если не выгорит - потеха будет, а коли вправду твой человек такой умелый, так наука моим! Ну, ударили! По стопочке за сделку, полагаю, краснолюд-то не откажется? Мне тут по знакомству один ученый такой декокт подогнал... Чистый, как слеза русалки!
- Сразу видно, добрый ты купец, Вольдемар. Знаешь как сделки обмывать пристало! Пошли, рассчитаемся и дело обмоем!
- Умеют, черти, в Темерии с рожью общаться! Хотя бочки наши берут, из-под каэдвенского стаута. И чего вот наши так не гонят? Не пойму. Видать, фортун не тот...
Якоб чуть не прослезился, узнав собственный продукт. При других обстоятельствах он бы не преминул похвастать принадлежностью к этому произведению искусства, однако сейчас приходилось держать язык за зубами.
– Ох, хороша, чертовка! Ну пусть у мастера, ее выгнавшему никогда в карманах не будет пусто! Так делать конечно надо уметь! Ну, жди нас к вечеру Вольдемар.
|
|
271 |
|
|
|
|
– Добрый день, госпожа Черри! Надеюсь, не помешали? – Якоб не стал откладывать визит вежливости, и так дел было невпроворот, так что сразу после конезаводчика он отправился к богоугодное заведение, т.е. прямиком в бордель, конечно же по делу, а не беса тешить.
– Рад, что все обошлось и Милош не стал впутывать вас в свои дела, ограничившись одной пойманной птицей. Еще не знаю как, но мы постараемся помочь Анне. Видите ли, как тут дело то обернулось – Анна попросила о помощи нашего друга, направив ему письмо. А некто отравил его. Так что у нас здесь свой интерес имеется. Да и к служительницам Мелитэеле мы завсегда с почтением. И образ богини мы спасли из самых благих побуждений. Только вот сдается мне, что нельзя вам оставаться туточки и бдительность терять – Якоб понизил голос. – Лучше бы вам бежать из Бондара, а лучше и Каэдвена. Понимаю, без денег трудно решиться на такое, а потому вот 300 крон! Это пожертвование от имени нашего почившего друга Гизберта. Кажется он проходил лечение в храме и там познакомился с Анной. Так оно было или не так, мне доподлинно не известно, но к Мелитэеле он относился с большим уважением и думаю, был бы не против, если бы часть его денег послужили благому делу и помогли одной из жриц! Вы только помолитесь за душу его грешную, чтобы его Великая Мать приняла
Касательно же статуи у меня предложение следующее – с большой статуей, которую мы спасли пускаться в бега опасно. Да даже если хранить – накладно. Потому предлагаю вам сработать небольшой образ матери, который можно было в сумке носить, из дерева, глины или воска. Последний вариант на мой взгляд лучше – продеть фитиль, чтобы получилось своего рода свеча – зажечь и пока кто-либо взламывает дверь она и оплавится. Михай в раз сделает, он искуссный ремесленник. А переданную вами статую мы одному верующему передадим. Полурослику, уж больно просил.
- Да, мне действительно нужно уходить, вот только наш ребёнок... Сын Анны. Ему тяжело будет в скитаниях. Так что спасибо вам за деньги, они будут очень кстати! Что до статуи... Не так уж она велика, но не в этом дело. Это образ богини из нашего храма в Эльсборге, а туда он попал из храма Старшего Народа, что стоял на этой земле задолго до прихода людей. Я хранила его с надеждой, что когда-то поставлю, наконец, на алтарь нового святилища, и наши скитания закончатся. Этот образ - символ непрерывной цепи жриц, идущей из древних времен. Его нельзя просто заменить на восковую фигурку. А молиться богине можно и вовсе без статуэтки - алтарь для этого не нужен. Если низушек, о котором вы говорите, и вправду верует, он поймёт меня, и сам не захочет владеть образом. Скорей всего, ему тоже грозит изгнание, так что нам лучше отправиться вместе. Познакомите меня с ним?
- Насчёт мальца не беспокойтесь. Попробую что-нибудь придумать. Михаю подмастерье нужен, поговорю с ним... Или себе помощником возьму. Нельзя ему в Брндаре оставаться...
А статуя... Хм... Не знал, что она так ценна для храма. Давайте сделаем вот что. Статую мы спрячем в окрестностях Бондара. Так надёжнее будет. Закопаем под деревом приметным, чтобы она не в те руки не попала. А полурослик... Проверим сперва, истинно ли он верующий...
- Мал он ещё в подмастерья, за юбкой ходит. Да и кто ему тот Михай... Дядька незнакомый. Нет, я с собой его возьму. Если Анна освободится, снова будем вместе жить. А про статуэтку вы хорошо придумали, так и сделаем. Как знать, может, богиня через такой клад проявится? Тут посреди реки есть остров, который ни одной стране не принадлежит, на нем древнее людское капище было, ещё до тех времен, как люди эльфийских богов приняли. Место силы. Лучшее место для таких дел.
- Значит там и схороним. Ну благословите тогда что ли, госпожа Черри. И берегите себя!
- Пусть Общая Мать присмотрит за вами!
|
|
272 |
|
|
|
|
- Весточку это можно, если человек хороший. А деваху ту мне по-человечески жаль, конечно. Давай, пиши, чего надо, да продуктов ей каких купи. Я как передачу оформлю.
|
|
273 |
|
|
|
|
– Значит так, Бартек. Парадигма поменялась. Статую мы не продаем. Тут дело такое – хотят нас развести да забрать вещи ценную за бесценок. То оказывается не просто статуя, а настоящая святыня, ещё из эльфийского святилища в храм Мелитеэле переданная. Так что продать ее за семь сотен – сильно продешевить. Но ежели твой Личинка признает, что она у нас и мы продавать не будем, сдается мне, что захочет он нам глотки перерезать. Поэтому вот как сделаем – статую спрятать нужно. Есть островок посреди реки. Возьми Яржека, лопату да лодью раздобудьте. Возьмите на время или наймите – расходы я компенсирую. На острове там статую схороните. Если вдруг что найдете там– Черри что-то говорила о том, что богиня на клад указать может – тащите в "Копыто". Я для Личинки пусти слух, что вечером помянем Гизберта да рано утром поедем в Бен Глеан. Готов сотню поставить, что по дороге ждать нас будет. Вот и проверим наш отряд в деле, Рубайлы мы или только языками молоть горазды и шептунов пускать. Ну, не куксись, понимаю, что сделка сорвалась. Давай так, ежели ни с кладом, ни с Личинкой не срастётся, будет тебе от меня лично премия за ценную информацию, чтобы обиды не держал. Есть такая ведь, Бартек – инвестиция прозывается. Это когда что-то не тратишь сразу, а придерживаешь, чтобы потом с большей выгодой оно для тебя обернулось. Так что считай что статуя эта она наша инвестиция.
– Только ты это, про остров разузнай сперва у местных, место-то больно специфическое. Капище там раньше было – как бы на какой-нибудь дрянь не нарваться
|
|
274 |
|
|
|
|
Вот так и вышло, что в очередной раз пришлось Бартеку свистать по округе свою уже ставшую привычной "агентуру". Примелькались ему чумазые рожицы местных пострелов, различать ребят начал. Ещё пара дней в Бондаре, и можно из пацанов будет собственную ватагу сорганизовать и таких делов накуролесить, эх! Отринув праздные мечтания, впрочем, плут раздал "агентуре" полдюжины крон и новый набор указаний.
Во-первых, лопату справную сыскать. Небось у кого в хозяйстве родительском без дела лежит. Во-вторых, ежели у кого в семейном хозяйстве ещё и лодка имеется, тому надбавка к жалованью. Ежели нема, пущай укажут Бартеку паромщика местного или, ещё лучше, рыбака какого. В-третьих, поинтересовался Крысонос у ребятни, какие в Бондаре об острове речном слухи ходят. Правда ль, что капище на том острове древнее? Не случалось ли там людям пропадать или ещё что пострашнее? Ну и напоследок главное: надобно людям глубокоуважаемого Личинки сообщить, что продавец першпективный, что о барыге справки наводил, продавать интересную вещицу раздумал и вообще завтрева в Бан Глеан с зарёй убывает.
Из инструкциев Вырвы Бартек многое понял. В очередной раз убедился, что умище в башке краснолюдской гнездится капитальный! О прирастании капитала печётся, стало быть. Хоть и обескуражил вора сперва срыв сделки с Личинкой, резону в доводах Якоба было немало, нехотя признавал вор. Пуще прочего распалили же воображение крысоносово и отогнали тоску заветные, сладкие слова "клад", "премия", "инвестиция" и "парадигма". Последнее Бартек впервые слышал и кто иль что есть "парадигма" не ведал, но на языке перекатывалось оно многообещающе. Правда, провоцировать барыгу-низушка не хотелось, зачем огород городить, ежели можно из Бондара в темноте двинуть? Как бы душегубства не вышло. Но вслух Якобу не возразил и поручение исполнил. Атаману виднее.
На заднем дворе "Копыта" завидел плут занятого починкой доспеха покойного Гиза Михая. Уверенно работал краснолюд, ладно, залюбуешься! "Эдакому мастеру инструмент навроде отмычки сварганить плёвое дело, чай..." - отвлечённо подумал Бартек, а затем приветственно похлопал кузнеца по плечу и выложил указания Вырвы. Наконец расселся подле Михая, дожидаясь возвращения Яржека и Лары, потому как трусоватым своим грызуньим нутром чуял, что на остров без надёжной компании лучше не таскаться, особенно ввечеру.
А покамест Бартек грустным собачьим взглядом красноречиво косился на остатки вяленого мясца на блюдце под рукой Михая.
|
|
275 |
|
|
|
|
|
Лопата в Бондаре чуть не в каждом доме была, да и лодок хватало - что для рыбалки, что для переправы на ту сторону. Правда, чтоб пересечь лодку, нужно было на таможне разрешение получить, но местные рыбаки имели право промысла до середины реки - как раз до того самого острова. Капище на нем и вправду было, и вообще за местом водилась дурная слава - то ли утопцы там бродили, то ли русалки, то ли полуночницы - всяк разное скажет, а правды не докопаться. Ясно одно - никто по своей воле к острову не ходит, да и делать там, в общем, нечего. Всё, чего смог добиться Бартек - уговор с двумя рыбаками в том, что они высадят пассажиров на плёсе ниже по течению за островом, а по сигналу - свету фонаря - заберут всех обратно. Обычно за лодку просили две кроны с пассажира, но тут заломили десять. Ну хоть лопата бесплатно. 
|
|
277 |
|
|
|
|
Дело шло скоро - долго ли умеючи?!
Пива ещё хватало, даже пена не успела улечься. А вдохновение и вовсе усиливалось.
- Эх, вона как... Ага-ага. - Бартека Михай слушал вроде и внимательно, однако ж от дела не отвлекался и отвечал порой весьма не внятно - оно и понятно, с полным-то ртом закуски, да причавкивая от удовольствия.
Закончив с одной броней, кузнец слизнул с бороды пивную пену и снял с себя бригантину собственную.
- А то чё ж я, эт само, как тот босоногий сапожник, верно? - и принялся со всей увлечённостью к кузнечному творчеству.
- ...ага, и мыслит Якоб, что драться будем, кхм? - Тортеваль отвлёк внимание от бригантины, но лишь для того, чтобы посмотреть на свою кувалду, стоящую подле телеги.
- Подай сюдыть, мою кроху, Бартек. Давно облегчить хочу, да, эт само, всё другие дела в руки лезут.
- Ты сам-то чем в баталиях орудовать привык? А то ж давай, покамест, эт само, пиво-то моё не выдохлось, так и тебе чё путнëго сотворю? Хоть бы и клинок кинжальный, так выправлю?
|
|
278 |
|
|
|
|
Любо-дорого наблюдать за работой профессионала. Смотришь, к примеру, на труд щипача умелого иль взломщика филигранного, и сердце радуется. В кузнечном деле Бартек не смыслил, а всё ж даже его зенкам очевидно было не только умение михаево, но и душа, что в ручной труд ремесленник вкладывает. Знать, такое влияние на краснолюдов пиво оказывает. Волшебство да и только!
Бартек и так к труду Михая уваженьем проникся, а уж стоило тому предложить инструмент ратный Крысоносу выправить за просто так, тут и вовсе радость накатила.
- Премного благодарен за предложение ваше, мастер Тортеваль. Признаться, в ближнем бою-то я не мастак орудовать, статью не вышел. Разве что по большой нужде. А вот из арбалетца постреливаю, случается. Охотой балуюсь. Вот только плечо у арбалетца моего погнулось маленько, да рычаг спусковой заедает в момент неподходящий, курва. Вы бы глянули милостиво глазом своим мастерским.
|
|
279 |
|
|
|
|
Несмотря на весь энергичный характер Якоба, дел не уменьшалось. Они росли, как грибы после доброго дождя и плодились как гули на месте недавней сечи. Только насчёт похорон договорился, коняжку сторговал (плохо вышло, но да ладно, за лишние потраченные кроны купец никогда не душился, а себя корить – дело дурное) и со жрицей столковался. А нужно уже грев в тюрьму передавать и экспедицию на остров организовывать. Может хоть она пополнит казну, а то пока сплошные убытки и траты. А на кости времени совсем не оставалось – и так носился краснолюд топорща бороду по всему Бондару и даже на призывно маячащие груди из окон не смотрел. Такие дела, что не до утех.
На рынке Якоб купил продуктов да теплую шаль. Теплые вещи арестантам иметь не положено, но может Жегля будет выдавать Анне на время в особенно холодные ночи, а опосля забирать. Закон есть закон конечно, так что вряд ли стоит рассчитывать на большое снисхождение, вот только закона, чтобы человек страдал сидя в тюрьме – такого закона нет. Записку приложил малую: "Держитесь, Анна. Великая мать присмотрит за вами и вашим сыном". Лишнего писать не стал – не хватало ещё, чтобы записка в руки Милоша попала, а Анна может и смекнет, что Черри Виш присмотрит за ее сыном. Да и сам факт записки не приободрит, покажет, что есть ещё у нее здесь союзники.
Следующим делом Якоб стал снаряжать экспедицию. Место и правда было дурным, так что от первоначальных планов послать туда Бартека да Яржека пришлось отказаться, иначе пришлось бы им хоронить не только Гизберта. Нужно было идти всем, брать Михая и Лару, да и самому быть готовым за оружие взяться. Бартек молодец, расстарался, была у них и лодья и все для дела необходимое. Оставалось лишь слова сказать нужные, верные – в напутствие первому совместному делу.
– До сих пор дела наши по разному шли. Пришлось и с бесправием нам столкнуться и товарища боевого потерять. Но мы не сломались, не разбежались и не упали духом. А по прежнему вместе, за то вам моя сердечная благодарность. Не знаю как оно с прибытием выйдет – станут ли Рубайлы более успешным предприятием чем производство водки, но одно точно сказать могу – я рад, что судьба свела меня с каждым из вас и за каждого из вас я готов и меч обнажить коли понадобится и к черту сходить поторговаться, чтобы вас из пекла высвободить. Так что с богом. И да поможет нам добрая мать Мелитеэле!
|
|
280 |
|
|
|
|
С тренировки Лара возвращалась с намерением наведаться в бани. Конечно, за персональный чан пришлось бы раскошелиться, но желание погрузиться в тёплую воду, дав отдых натруженным мышцам, смыть с себя дорожную пыль и пот было настолько всепоглощающим, что трата не казалась девушке такой уж безрассудной. А если добавить к купанию целебных трав...
В поместье фон Мерцев ванная комната — наравне с каминной — была одним из её любимейших мест. Мало что могло сравниться с удовольствием устроиться вблизи живого пламени, позволяя ещё влажным волосам напитаться его силой, и под мерными взмахами дубового гребня заструиться шёлком по спине и груди. Боги, как же не хватало в походной жизни их отряда этого ежедневного ритуала... Остальные неудобства кочевничества Лару не тяготили, эльфы Синих гор терпят и не такие лишения.
В который уже раз за время пребывания в этом захолустье в её планы вмешивалась капризная воля случая, Лара сбилась со счёта. Вот и сейчас поход к Лорелее пришлось отложить: с конюшен, куда отправились Якоб с Бартеком, срочно послали за ней. Делать нечего, пришлось идти как была, растрёпанной, в пропотевшей и запачканной рубашке, выпростанной поверх штанов. Хотя, если так подумать, вполне органичный для ведьмачки вид — вряд ли специалисты по чудищам выглядят так, будто только от цирюльника, с их-то образом жизни.
— Ну? — вместо приветствия изрекла эльфийка, смерив хмурым взглядом конезаводчика.
Вид у Лары был такой, будто только что её сдёрнули из склепа, где она готовила засаду на упырей, и согласилась она только потому, что самому милсдарю Янсену понадобилось её безотлагательное участие.
Глянув в сторону краснодюда и «прогуливающегося» поодаль Бартека, Лара понимающе кивнула и направилась к стойлу.
— Не подходите близко. А лучше вообще не ходите за мной.
Для стороннего наблюдателя выглядело происходящее мудрёно, если не сказать туманно: чему там кивнула эльфийка и с чем именно согласилась, если меж ней и купцом не было произнесено ни слова? Леший этих ведьмаков разберёт. Или ведьм. Может, у эльфов это вообще одно и то же, кто знает.
Хозяин коня не знал, что мальчишка посыльный, тайком отправленный Бартеком, уже подробно изложил Ларе все инструкции — так почему бы и не напустить таинственности? В деле поддержания ведьмачьего реноме требовался творческий подход, так что в такие моменты девушка с удовольствием отпускала воображение в свободный полёт.
Очень скоро стало ясно, что конь — никакой не дьявол и вообще не в дурном характере дело. Истинный нрав скакуна маскировался сильной болью — именно она толкала его на агрессивное поведение, и именно эту искажённую картину видели окружающие, по собственному невежеству принимая за настоящую.
Но Лара знала, кáк смотреть. Она не стала кормить коня или заискивать как-то иначе — лошади чутко чувствуют фальшь. Не предпринимала попыток навязать общение силой или, тем более, утвердить главенство. Казалось, она вообще не имела цели вступить с животным в контакт, держась исключительно в передне-левом секторе его обзора и на почтительном расстоянии — подходящем для того, чтобы конь заметил её, но недостаточном, чтобы общество незнакомки начало причинять дискомфорт.
Лара умела ждать, терпеливо-созерцательно, как могут только Aen Seidhe. Лошади ещё те гордецы и молчуны, а жеребцы тем более: они предпочтут скрывать признаки недуга до последнего, нежели попросят о помощи. Но эльфийка никуда не спешила. Она знала: рано или поздно конь свыкнется с её присутствием и перестанет обращать на неё внимание, а значит прекратит и таиться — тогда-то и нужно взглянуть.
На уши. Разведённые концами далеко друг от друга и прижатые кзади. На скулы. Рельефные, ярко очерченные, словно конь ужасно злился — так, что желваки ходили ходуном. На нос, из широких ноздрей которого толчками вырывались короткие, рваные, судорожные выдохи. И наконец на глаза, которые никогда не врут — и неважно, на скольких ногах передвигается существо. Вороная масть отчасти служила маскировкой, затрудняя определение главного признака — и всё же Лара увидела то, что искала и боялась найти одновременно. Страдание. Будь жеребец человеком, про выражение его напряжённого лица сказали бы: «Сложил брови домиком». У лошадей не было бровей, но характерный мимический жест боли, которую уже сложно терпеть и прятать внутри, роднил их с разумными расами.
Медленно, плавно, чтобы не провоцировать, Лара сократила дистанцию.
— Ты не злой. Ты просто болен, — понизив голос, произнесла она негромко на Старшей речи. — Остальные этого не понимают. И если ты не перестанешь бушевать, вскоре тебя убьют. Но я могу забрать тебя отсюда навсегда и поискать лекаря. Хочешь? Только нужно немного потерпеть и вести себя спокойно. Выбирай сам.
Результат броска 1D10+16: 20 - "Wilderness Survival".
|
|
281 |
|
|
|
|
Дьявол не был бы Дьяволом, если б просто терпел боль. Конечно, каждый раз, когда наездник ставил ногу в "то самое" положение, надавливая на что-то внутри, живот сводило, будто проглотил гвоздь от подковы. Но он был слишком горд, чтобы признать поражение. Нет, он не болен! Он особенный. И ему нужен свой наездник, тоже особенный. Или вовсе бежать на свободе, вот только от долгого бега иногда просыпается боль. Наверняка это оттого, что кузнец пытался нацепить на него седло, и опять нажал где не надо.
Но эта женщина, пожалуй, могла быть особенной. Во-первых, она была женщиной - уже хорошо, не то что все прежние седоки. Во-вторых, она смелая. Редкие наездники подходили к нему без запаха страха. Наконец, она просто другая. Не человек, хотя человеком сильно пахнет. Ближе, роднее. Вот ей дают седло. Зря, очень зря.
Посмотрела в глаза, сказала что-то. Хорошо, попробуй. Быть может, это и есть судьба. Но не совершай ошибок. Их было слишком много в этой жизни.
|
|
282 |
|
|
|
|
Седло Лара взяла лишь затем, чтобы тут же отбросить в сторону. Всё в нём источало энергию страдания — запах потёртой кожи, её скрип, прикосновение тугих ремней к ноющей спине — и один только его вид вызывал у жеребца приступ исступлённой ярости. Она не станет навязывать ему вещь, единственная ассоциация которой — боль. Бессмысленная жестокость.
Сделав ещё шаг навстречу, эльфийка протянула руку ладонью вверх. Не навязываясь, а предлагая: мол, если хочешь, поглажу.
— Грива как беззвёздная осенняя ночь, — заметила она, склонив голову с любованием. — А у меня вот наоборот, как свет луны. Занятная противоположность...
Наговорившись с черногривым вполголоса, Лара обернулась на ожидающих неподалёку.
— Это эльфийский конь, он не станет ходить под вашим седлом. Уважайте его волю, — сказала девушка так, будто признавала за Дьяволом право на убийство, если кто-то дерзнёт этой воли ослушаться и посягнуть на его независимость.
Она солгала. Но только насчёт первого. Второе — почитание природы и живых существ, которых людская раса из слепой гордыни считала неразумными тварями — было для неё непреложным законом.
И всё-таки дурацкое имя. Надо будет поразмышлять, как лучше наречь коня для новой жизни. В том, что открывается чистая страница его земного пути, Лара не сомневалась. Нужно только найти лекаря, а ей самой — поискать целебных трав в окрестностях. Горицвет и младолист, что румяны, словно заря пред заморозками. Скромница свеча Извечной. Пьянящий медонос солнцеворот. Да мохнатые шишечки эрнии. И неплохо бы поспрашивать у местных, нет ли где тихого колодца на окраине. Издавна известно: молчанная вода чудесной силой обладает, если знать, как набирать.
Бублик будет вне себя от радости. Уж больно он охотник в лес и по лугам летать.
Результат броска 1D10+16: 17 - "Wilderness Survival (поиск целебных трав)".
|
|
283 |
|
|
|
|
Конезаводчик сначала смотрел на ведьмачку с недоверием, особенно когда она от седла отказалась. Мол, ясное дело, замах на золотой, удар на медяшку. Но когда Дьявол подогнул передние ноги, чтобы Лара смогла сесть на него без всякого седла, присвистнул с уважением.
- Ну, по всему вижу, судьба ваша конём владеть, а седла вам не надо. Не все травы, что вы ищете, в округе есть, но кое-что из запасов дам, если Дьяволу поможет - я только рад буду, и поделом мне, что сам хворь не заметил. Остальное, даст Огонь Вечный, в округе найдёте.
Дьявол и впрямь был конём гордым и хвастливым. Стоило Ларе оказаться на его спине, как он выпрямился, и сходу перешёл на рысь, а там и вовсе в галоп - показать, как он хорош. От этого показа эльфийка сама чуть себе почки не отбила, но все ж смогла угомонить скакуна, И спустя полчаса выездки он уже понимал, когда можно проявить удаль, а когда не стоит. После прогулки по округе, собрав нужные травы, Лара уже на своём коне вернулась к заднему двору Чаши, где Якоб назначил сбор отряда.
|
|
284 |
|
|
|
|
Знакомцы Гизарма просьбу выслушали без прежнего дружелюбия. Один назвал цену, второй велел пока убрать кошель. Мол, сделать может не он, зато знает человека, который и дела обстряпает, и по полочкам разложит стройнее дьякона, когда тот трезвый. Пришлось пройти через двор с мокрыми бочками и тёмными коридорами спуститься под склад. Копьё было велено оставить под присмотром охраны, а вот корд отнимать не стали. Было ли это знаком доверия или намёком, сколько клинков дожидается по другую сторону двери, не понятно. Личинка сидел за столом, рассчитанным на человека, поэтому ноги его не доставали до пола. Неудобство это он обратил в преимущество: всякий входивший сперва утыкался взглядом в начищенные сапоги низушка и лишь потом — в лицо хозяина. На столе перед ним лежали сургуч, нож для бумаги и три аккуратные стопки монет. У стены двое здоровяков молча проверяли самострелы. На левом запястье у каждого была повязана тонкая жёлтая бечёвка, пропитанная воском. — Белетье… — не предложив представиться, медленно произнёс низушек, словно взвешивал фамилию посетителя на невидимых весах репутации. — Род старый, владения утрачены, доказательства сгорели. Удивительно, как часто старые роды горят вместе с доказательствами. Он перевернул страницу толстой книги счетов. — Родословную сделать можно. Двести крон. Получишь двух умерших двоюродных дедов, одного бездетного лыцаря и герб, достаточно невнятный, чтобы запомнить его с первого раза. Побахвалиться перед трактирными девками сойдёт. Личинка сдвинул в сторону сургуч. — Печать военной канцелярии — другое дело. Настоящую не продают. Настоящей распоряжаются, пока хозяин не заметил пропажи. Поддельную изготовят за сто восемьдесят, если принесёшь хороший оттиск. Иначе выйдет детская игрушка, а за детские игрушки у нас взрослых дядей на дыбе вздёргивают. Захлопнув книгу, он глянул на Гизарма, и что-то холодное, хищное появилось в его взгляде. — Что до Вырвы, про этого сучьего потроха я тебе и бесплатно расскажу. Всё равно информация про него скоро гроша ломаного стоить не будет. В Бондар припёрся несколько дней назад, поставил на уши весь город. О сделке со мной договорился через своего человека. Я думал, честный, а оказался мелкий пиздливый кусок краснолюдской залупы. При нём ещё четверо, шатия-братия. Ремесленник Тортеваль. Яржек, деревенщина. Лара из остроухих, которую в городе называют ведьмачкой. Раньше смеялись. Теперь перестали: у неё появился серебряный меч, а добровольцев проверять его подлинность на собственном горле нет. Последний — толковый парень, из наших. Крысонос погоняло. Уж не знаю, чем ему эта шантрапа глянулась. Он выдержал паузу, позволив звуку натягиваемой тетивы самострела заполнить комнату. — Шестого бойца намедни схоронили. Денег после межевого острова у них прибавилось, известности тоже. Да так, что от короны получили бумагу с печатью через местного сыскаря. Тьфу, — Личинка брезгливо сплюнул. — Сегодня утром снялись в Бан Глеан. Сможешь легко нагнать их по дороге, если, конечно, оно тебе ещё надо.
|
|
285 |
|
|
|
|
Гизарм понимающе ухмыльнулся, ничуть не смутившись холодного взгляда низушка, а на мордоворотов вообще не обратил внимания, словно на листья на осеннем тракте.
Наглый наемник вальяжно оперся ладонью о край стола, поближе к стопкам монет. Поддельная родословная была ему нужна не ради девок — для них у него хватало собственного обаяния, — а чтобы окончательно закрепить за собой статус «благородного ковирца».
— Двести крон за погорельцев, Личинка? Побойся богов, я же наемник, а не казначей короля Редании, — парень сокрушенно покачал головой, но в глазах его плясали искры азарта. — Давай так: я плачу сотню прямо сейчас, а вторую половину мы закроем услугой, пришлёшь человечка, он шепнет мне пароль "Белетье – лучшие правители Ковира, которых мог бы пожелать себе честный народ". Ну... Или доплачу звонкой монетой с первой добычи. Честное ковирское! А вот насчет военной печати… тут ты меня за живое задел. Дело нужное. Держи твои сто восемьдесят, но чтобы оттиск был такой, чтоб сам маршал не отличил.
– Ну а про услуги ты знаешь, да? Всё просто и прозрачно как в лучших банковских домах – один МРУТ это 11 крон. МРУТ, – чуть развернувшись к охранникам, объяснил словоохотливый шпион: – Это Минимальный Размер Убийственного Труда. Дешевле чьей либо жизни мне встречать, признаюсь, не доводилось. Соответственно, определяя услугу по классу, от 1-го до 9-го, ценность подсчитать будет легко. На оптовые заказы скидок нет, извини. Работа тяжелая.
Успешно сторговавшись и забрав бумаги с фальшивой печатью канцелярии, Гизарм вежливо распрощался с хозяином подвала – с такими как Личинка он всегда предпочитал дружить и ссориться лишь изредка, по случайности. Из-за бабы там, или карточной игры, или неудачной шутки, или... В-общем, поводы изредка находились.
Забрав свое верное копье у хмурых громил на выходе, верзила оседлал коня и уверенно направил его к тракту. Информация о купце была своевременнойа. Раз уж отряд этим утром снялся в сторону Бан Глеана, у Белетье был отличный шанс. Наемник пустил лошадь рысью, рассчитывая перехватить краснолюдский обоз на полпути и разыграть перед купцом где-нибудь у придорожного трактира сцену «случайной встречи» одинокого безденежного бойца, ищущего работу.
|
|
286 |
|