Бледный Энгель
Автор:
lonebeastРаса: Человек [Айзен], Класс: Хирург [Hexe | Ungetümjäger]
СИЛА: ◆◆
ЛОВКОСТЬ: ◆◆◆
СТОЙКОСТЬ: ◆◆◆
СМЕКАЛКА: ◆◆◆
ХАРИЗМА: ◆◆
Артистизм: ◇
Атлетика: ◈◈
Ближний Бой: ◈◈
Внимание: ◈◈◈
Вождение: ◇
Воровство: ◇
Дальний Бой: ◈◈
Драка: ◈◈
Запугивание: ◈
Искушение: ◈
Мореходство: ◇
Скрытность: ◈◈◈
Тактика: ◇
Убеждение: ◇
Учёность: ◈◈
Эмпатия: ◈◈◈
СКВЕРНА: ⓪
Нейтральный
Инвентарь:ОЧКИ ГЕРОЯ
= 2
РАНЫ
◈◇◇◇◎◇◇◇◇◎◇◇◇◇◎◇◇◇◇◎
◉ +1 бонуская кость Герою
◉◉ +2 бонусные кости Злодею
◉◉◉ Все "10" на всех костях взрываются
◉◉◉◉ Беспомощный
◇ Раны нет
◈ Рана
◎ Драматической Раны нет
◉ Драматическая Рана
БОГАТСТВО
Пиастры: 20
Реалы: 0
СНАРЯЖЕНИЕ
—
—
—
Навыки:ПРОФЕССИЯ
— Лекарь, знахарь, экзорцист (Учёность)
ПРОИСХОЖДЕНИЯ и БЗИКИ
—
Hexe: Earn a Hero Point when you go out of your way to ensure that the dead stay dead.
—
Ungetümjäger: Earn a Hero Point when you choose to hunt down an inhuman creature so it will never hurt anyone ever again.
ПРЕИМУЩЕСТВА [18]
— «Ich werde hier nicht sterben» [3 (Айзен)]
Потрать очко героя, чтобы игнорировать все негативные эффекты от Драматических ран на этот раунд:
— злодей не получает бонусные кости за твои 2 Драматические раны,
— ты не становишься беспомощным при 4 Драматических ранах.
— Выживальщик[1]
В дикой местности ты способен добыть достаточно еды для себя и ещё пяти человек. В экстремальных условиях — посреди пустыни или заброшенный в уссурийскую тундру — ты найдёшь еды на себя и ещё на двух людей.
— Несгибаемая воля[2]
После того как кто-либо попытался запугать, соблазнить или иначе вывести тебя из равновесия, потрать очко героя, чтобы автоматически устоять.
— Фехтовальщик[3]
Ты получаешь 1 бонусную кость, когда совершаешь риск Ближнего боя рапирой, кинжалом, кортиком или другим одноручным оружием.
— Чародейство[2 х 2]
Ты получаешь чародейскую силу своей национальной родовой линии. Если покупать это преимущество после создания героя, то только через Историю Героя. Подробности см. в главе о Чародействе в книге правил.
Major Unguent: Ghost Eyes
Eyes carved from the recent dead, mixed with holy water and mandrake, and then smeared across the eyelids. Ghost Eyes allows you to see—for a single Scene—spirits, ghosts, and other such Monsters that would typically be invisible.
Major Unguent: Corpse Tongue
The severed tongue of a corpse, soaked in nightshade and ground into a paste, rubbed on the hexe’s tongue. Corpse Tongue allows you to speak with a dead body, receiving messages from it about anything it knew in life. You can ask two questions for each point of Resolve you have, and the corpse must answer you honestly. After you ask your last question, you vomit, and the corpse you have been questioning crumbles into dust—you cannot question it further, even if you have an additional dose of Corpse Tongue.
Minor Unguent: Revenant Venom
Potent venom from natural creatures, such as spiders and snakes. Revenant Venom is applied to a weapon upon being mixed, and then the weapon is sheathed until ready. When that weapon is next drawn, for 1 Round all Wounds dealt to an undead Monster are doubled. Revenant Venom cannot be applied to a dracheneisen weapon—the two materials are anathema to one another. The dracheneisen causes the Venom to boil away.
Minor Unguent: Tears of the Prophet
A viscous substance made from anointing oil and rare spices. You can apply Tears of the Prophet to a dead body that has not been affected by Hexenwerk. This body cannot return to life.
Minor Unguent: Summer's Smile
A poultice brewed from water from a fast-flowing stream and sickeningly sweet herbs. When applied to a Dramatic Wound caused by an undead Monster, the Dramatic Wound is healed at the end of the Scene.
Minor Unguent: Autumn's Sigh
Seeds from a rotten pumpkin, common red table wine, and a teardrop. Characters who drink Autumn’s Sigh will sleep soundly for the night, untroubled by nightmares (natural or supernatural). They will awaken as normal due to outside stimulus (such as being woken normally, loud noises, etc.), but they fall asleep easily, and their sleep is idyllic and restful.
— Чугунный желудок[1]
Испорченная или сырая пища никогда не причиняет тебе вреда, и ты всё равно получаешь из неё необходимое питание.
— Чудотворец[4]
Будь то обучение у Церкви или у местного шамана — ты знаешь, как лечить раны. Потрать очко героя и ставку в своём действии, чтобы излечить другого героя: он восстанавливает 1 Драматическую рану. Ты должен иметь возможность дотронуться до него.
НЕДОСТАТКИ [3]
— Герой поневоле[2]
Ты просто хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Но приключение зовёт, и — Господь свидетель — ты откликаешься. А потом снова убеждаешь себя, что это было в последний раз. Ты начинаешь каждую игровую сессию с 0 очков героя.
— Соль земли[1]
Ты родом из деревни или бедного квартала, и мир знатных особ для тебя — сказка, которой ты не до конца веришь. В общении с аристократией ты бросаешь на 1 кость меньше.
СТОРОНЫ
Светлая Сторона:
Альтруист — Активируйте светлую сторону, чтобы пережить последствия риска вместо другого героя.
Тёмная Сторона:
Обречённый — Активируйте свою тёмную сторону, когда получаете 1 или более драматичных ран. Вы получаете очко героя за каждую полученную драматичную рану.
РЕПУТАЦИЯ
— Богохульный
ЯЗЫКИ
— Айзенский (говорить и писать) ← родной
— Пиратское линго (говорить)
— Старшая Речь (говорить и писать)
— Монтеньский (говорить и писать)
— Кастильский (говорить)
ИСТОРИЯ
— Сможет ли Энгель всё-таки использовать своё колдовство во благо людей?
Концовки
— Люди узнают о колдовстве Энгеля и пытаются его линчевать; он гибнет или снова вынужден бежать.
— Энгель доказывает, что он может использовать свою тёмную магию на благо людей.
— Широкая публика так и не узнаёт тайну Энгеля; он использует своё колдовство втайне.
Шаги
1 — Встретить проблему, для решения которой нужно колдовство, и использовать его.
2 — Открыться ближайшим товарищам, что он колдун.
3 — Открыться комаде корабля.
4 — Использовать колдовство для помощи кому-то, кто не посвящён в его тайну.
Рост: 163 см
Вес: 59 кг
Вероисповедание: атеист🜳 На вид вряд ли старше двадцати, но уже успел обзавестись шрамами, говорящими о бурном прошлом. Хотя в ихнем Айзене этим никого не удивишь, да? И то, что он не по годам циничен, тоже?
🜳 Внимательно, изучающе смотрит на собеседника. Слушает, прежде чем говорить. Улыбается нечасто. Кажется, вы ему не нравитесь, и он вежлив ровно настолько, чтобы не высказывать это вам в лицо.
🜳 Полное отсутствие манер, особенно за столом. Одно слово - деревенщина (а может быть, даже бродяга).
История:Счастливое детство? Хелена Энгель Фромм никогда не знала, что это такое. Её детство пришлось на войну, забравшую её отца - она не помнила его, как не помнила многих односельчан, от которых остались только опустевшие дома, рассказы взрослых и, если повезёт, могилы. Война кончилась... кончилась ли? Айзенфюрст Зигер продолжал свою личную войну против кастильских завоевателей, только от его "доблести", "храбрости" и "побед" никому не становилось лучше, и с каждым годом кто-то из односельчан Лены умирал от голода, от рук, когтей и зубов ночных ужасов или пуль и клинков мародёров.
Когда в их деревню пришёл странного вида мужчина, говоривший, что может отвести детей туда, где они не будут знать забот, Лене он показался подозрительным, и она не хотела, чтобы мама отдавала её ему. Но её матери едва хватало сил прокормить себя одну, и Лена отправилась с чужаком в неизвестность, чувствуя себя героиней сказки... и надеясь, что в этой сказке героиня в конце останется жива.
Деревня на самой границе Шварценвальда казалась процветающей на фоне умирающей деревни Лены. Здесь было немало подростков, парней и девушек, большинство, как и Лена, из других деревень. И у деревни, как и подозревала девочка, оказались свои секреты: здешние люди верили в "домовых вихтов" и оставляли им гостинцы, и здесь была своя хекса - бабушка Ада. И домовые вихты действительно помогали селянам, а ночные ужасы не трогали деревню - наоборот, когда однажды в деревню заявились кастильские солдаты, той же ночью ходячие мертвецы набросились на них, не трогая селян, а селяне добили выживших. Любопытство постепенно пересиливало страх, Лена сунула свой нос в жилище хексы, и как-то так вышло, что оказалось у неё в ученицах. Посвящение хексы включало в себя поедание гнилого мяса - сначала просто тухлого, потом всё более и более гнилого, с червями, склизкого - но выросшая в голодном послевоенном Зигере девушка не то чтобы была придирчива.
Приближалась первая для Лены зима в новой деревне, и взрослые, взяв с собой мальчиков-подростков, отправились в Шварценвальд заготавливать дрова на зиму. А потом, как узнала Лена, должен был наступить "месяц лучин" - в течение двадцати дней в каждом доме должен был гореть очаг и ярко гореть все свечи и лучины, всю ночь, каждую ночь в течение двадцати дней.
...Когда ночью Лену разбудил крик ужаса и боли откуда-то снаружи, она вскочила, бабушка Ада сказала ей, что всё в порядке, всё уже прошло, но Лена уже бросилась к окну... и снаружи увидела дом с погасшими окнами, а рядом с ним - высокую, намного выше деревенских домов, худую фигуру с огромными когтями, похожими на лезвия гигантских ножниц.
"Это Шаттенманн. Хозяин Шварценвальда", - спокойно объяснила бабушка Ада. - "Он не тронет тебя, если в доме горит свет. Проверь лучины и ложись спать - утром он уйдёт".
Могла ли Лена после такого спать спокойно? Конечно, нет. А утром к хексе принесли разрезанное пополам тело мальчика-подростка из того дома, где погас свет, и бабушка Ада учила Лену, как потрошить человеческое тело, извлекая органы, которые можно было использовать для хексенверка. "Месяц лучин" был не праздником; это было время опасности - каждую ночь Шаттенманн подходил к деревне, и стоило кому-то недоглядеть, и свету в одном из домов погаснуть, как он входил внутрь и убивал спящих своими гигантскими когтями... почему-то только подростков, не трогая взрослых.
Следующим летом в деревню привели ещё новых детей, и Лена, постигавшая основы хексенверка под руководством бабушки Ады, уже знала, что их ждёт то же самое. Что у жителей деревни какой-то договор с Шаттенманном, по которому деревенские жители должны отдавать ему своих детей - и отдают чужих вместо своих. Об этом догадывались и те из ребят, кто пережил прошлую зиму, и некоторые пытались убежать из деревни. Одного потом нашли разрезанным надвое, будто гигантским лезвием, остальных Лена больше не видела, ни живых, ни мёртвых.
А на третий год Лена, как положено девушкам её лет, влюбилась в парня по имени Альдвин. И как только об этом узнали в деревне, взрослые заговорили о свадьбе. Всё произошло так быстро - Лена и Альдвин даже не успели понять, хотят ли они этого на самом деле, как для них сыграли свадьбу (только без священника и без церкви, у старого языческого капища), их объявили мужем и женой. Альдвин был не то чтобы против, а вот Лена была в замешательстве - ей всё это не нравилось, не нравилось, что это произошло фактически насильно, что во время их первой брачной ночи вся деревня стояла снаружи и прислушивалась, а утром выносила на всеобщее обозрение простыню невесты.
Вся деревня очень ждала, что Лена забеременеет, но ей никак этого не удавалось - она не знала сама, почему. И дело было даже не в том, что отвар для этого самого, приготовляемый бабушкой Адой, она тайком выливала и не пила. Альдвин был огорчён, но ещё больше были раздосадованы деревенские жители.
Наступила третья для Лены осень в этой деревне, приближался "месяц лучин"... и Лена знала, что это значит. Альдвину грозила опасность, ему нужно было бежать как можно дальше от владений Шаттенманна. И она собиралась бежать вместе с ним. К счастью, он уже видел и знал достаточно много, чтобы поверить рассказам Лены о грозящей ему опасности. И в первый же день "месяца лучин" они сбежали - рано утром, чтобы успеть отойти как можно дальше от Шварценвальда.
От погони можно было оторваться, от посланных вдогонку мёртвых слуг хексы Лена могла защититься своей магией, но от самого Шаттенманна было лишь одно спасение - свет. До заката они должны были успеть развести большой костёр и поддерживать его всю ночь - и это была страшная ночь, когда они вдвоём жались к костру, не от холода, а от страха, а гигантская, ростом с высокие деревья, фигура протягивала из темноту свою длинную руку, пытаясь схватить их своими когтями-ножницами, и каждый раз это происходило так быстро, что только по рассерженному шипению чудовища Лена понимала, что только что чуть не лишилась жизни. Приближался рассвет, но пламя костра постепенно никло, они не могли отойти от костра в темноту, чтобы набрать ещё растопки, и Шаттенманн атаковал их из темноты всё яростнее, один раз сумев ранить Альдвина, - но с первыми лучами солнца он исчез, и Лена бросилась лечить рану своего молодого мужа.
Уже выпал первый снег, когда они с Альдвином добрались до родной деревни Лены... и обнаружили, что в ней не осталось и десяти живых жителей, и матери Лены среди них не было - она умерла прошлой зимой. Оставшиеся жильцы всё-таки не выгнали их за порог, когда Лена рассказала о своих новых талантах, способных защитить от ночных ужасов, и кое-как с помощью односельчан Лены они сумели пережить зиму. Весной они отправились к деревне Альдвина... и там его мачеха дала ему понять, что два лишних рта ("А скоро и ТРИ!") ей не нужны. Они остались вдвоём посреди негостеприимного мира.
Им повезло встретить отряд солдат-наёмников и прибиться к нему. Альдвин был знаменосцем, потом сражался вместе со всеми, Хелена - кампфенфрау - постирать, подшить, приготовить еду, собрать трофеи с убитых... немного полечить, и наёмники хоть и смотрели на юную хексу подозрительно, но оценили пользу её волшебства для защиты от нежити, которой был полон Айзен. К счастью, у наёмников были стандарты, и пользовать девушку для того, для чего использовали других кампфенфрау, при живом муже они не решались.
Промаршировав через Айзен, наёмный отряд отправился добывать трофеи и славу в Монтень, помогать тамошнему императору против кастильцев. И даже во время войны, даже со всем своим социальным неравенством Монтень показался Хелене пасторальным раём на фоне её родного разорённого войной Айзена, - ужасы войны для неё были привычны, "богато" живущим монтеньцам она завидовала и без сочувствия глядела, как размещённые на постой в монтеньских деревнях наёмнику добывают себе пропитание известным способом. Но её предупредили, что при монтеньцах лучше не демонстрировать свои магические таланты - хотя после того, как Хелена один раз издалека видела магию Порте в действии, она не поняла, чем её магия "хуже".
В одном из боёв с кастильцами погиб Альдвин, его похоронили в общей могиле, и Хелена боялась, что он может восстать из мёртвых, пусть в Монтене она почти не видела живых мертвецов... а потом случайно услышала разговор солдат, что неплохо бы воспользоваться молодой солдатской вдовой. И при первой возможности, не дожидаясь, когда солдаты перейдут от слов к делу, сбежала из армии. И спустя несколько месяцев приключений, включая такие, о которых она предпочла бы не рассказывать и не вспоминать, она вернулась в родной Айзен. Она могла бы осесть в Монтене, но... эта земля, при всех своих достоинствах, была для неё чужой, она была чужой для монтеньцев и боялась поворачиваться к ним спиной.
Точнее, до Айзена добрался юноша по имени Энгель Ландманн - Хелена по пути остригла волосы, переменила одежду, стянула грудь и начала выдавать себя за мужчину. Во время своих приключений с наёмниками она получила столько "мужского внимания", что решила, что ей больше не надо. У неё не осталось почти никаких близких или друзей здесь, но теперь она была опытнее. Сначала Хелена, то есть Энгель, зарабатывал как странствующий знахарь, потом прибился к отряду наёмников - только этот занимался тем, что выслеживал и уничтожал чудовищ на айзенской земле. Таланты Энгеля пришлись кстати, а Энгель чувствовал, что нашёл себя и по-настоящему делает что-то, что делает жизнь людей лучше.
Всё пошло под откос, когда отряд взялся выслеживать монстров у границ Шварценвальда - Энгель сказал, что не хочет туда идти, но его убедили, что в отряде опытные охотники на монстров, и они знают, что делать, чтобы обезопасить себя от хозяина Чёрного Леса. Они не учли одного, не знали и не могли учесть... Когда ночью Шаттенманн явился перед ними, они бросились к заранее разведённому костру, но когда они поняли, что Шаттенманн целенаправленно атакует Энгеля и только его... Энгель не понял, кто толкнул его в темноту (никто из его бывших товарищей потом не признался, что это был он), прежде чем почувствовал ужасную боль, а затем кто-то схватил его и втащил обратно в круг света.
С заданием пришлось попрощаться, и товарищи были невероятно злы на Энгеля - точнее, на Хелену (зашивая рану на груди и животе, её, разумеется, пришлось раздеть), что она не сказала им... очень многое, особенно то, что у Шаттенманна, оказывается, лишние счёты к ней. Они бросили её в ближайшей деревне приходить себя от раны на постели и пошли своей дорогой.
Много дней Энгель восстанавливался после ужасной раны (шрам от груди до живота, чуть не вывалившиеся внутренности - повезло, что не дошло ни до гангрены, ни до перитонита!). А поправившись, решил не бросать профессию.
И уже во Фрайбурге присоединился к другому отряду - интернациональному, где были люди из Айзена, Монтеня, Водачче, Империи Полумесяца, а лидером отряда был кастилец Вернальдино Хулиано де Тордесильяс. Прежде Энгель не встречался с кастильцами в не-враждебной обстановке, но Вернальдино был верующим ватицинцем, но не фанатиком, а учёным и алхимиком, намеренным изучить монстров Айзена с научной точки зрения, понять, что они собой представляют, и как с ними бороться. Что ж, в этом Энгель готов был ему помочь...
...И была готова помочь Хелена, почувствовавшая, что, кажется, во второй раз в жизни влюбляется. И она доверилась Вернальдино и открылась ему... что владеет хексенверком, и он пожелал посмотреть на него в действии. (Хелена была согласна - не могла же она быть полезной новому отряду, постоянно скрывая свой главный навык?) И... увиденное ему не понравилось, совсем - Вернальдино разразился эмоциональной тирадой, какая это отвратительная практика с точки зрения всех законов божеских и человеческих, что лучше было бы Айзену быть землёй, свободной от чародейства, что в отношении практикующих ЭТО он полностью готов поддержать Инквизицию... В общем, они очень быстро разбежались - и хорошо, а не то бы в ход могли пойти не слова и обвинения, а оружие.
А очень скоро Энгель узнал, что теперь каждая собака во Фрайбурге знает, что он богомерзкий колдун, осквернитель могил, каннибал (?!), богохульник и легионопоклонник (в тот раз он много чего высказал Вернальдино о Теусе и том, что он о нём думает) - и ладно бы это, но им заинтересовались заезжие пёзенские хексенъягеры, о которых Энгель слышал много нехорошего (достаточно нехорошего, чтобы отказаться в своё время от идеи вступить в их ряды). И понял, что ему лучше оказаться как можно дальше от Айзена.
И вот он там, где люди ещё говорят на понятном ему языке, но где, как он надеется, нет никого из его прошлого, и никто его не знает. Желая забыть занятия хексенверком, которые не принесли ему добра, желая просто зажить мирной жизнью и больше не рисковать собой, спасая людей, от которых не дождёшься благодарности вместо ножа в спину.
...Как он оказался хирургом на пиратском корабле? В этих краях попробуй найди корабль, НЕ занимающийся пиратством.