Свейн Фрости
Автор:
NiamРаса: Аэс Сидхе, Класс: Эмиссар
𐌴𐌲𐌽𐌹: ①
𐌾𐌻𐌰𐌱𐌰: ◇
𐌴𐍇𐌰𐌳𐌰: ◇
𐌶𐌰𐌱𐌴𐍄: ◇
Нейтральный
Инвентарь:СТАТУСЫ
Печать Сумерек: ◈◇◇◇◇
СЮЖЕТНЫЕ ТЭГИ
◉ Узор: "ОРУЖИЕ ВОЛШЕБНОГО ЛЬДА"
◉ Узор: "МОРОЗНАЯ КАРТИНА"
◉ Узор: "ХЛАДНЫЙ ЩИТ"
◉ Отношения: "Сказание о решимости Королевы Змей, неистовой в битве [Ритика]"
◉ Отношения: "Сказание о стойкости Искателя Соли, щита побратимов [Хельгард]"
◉ Отношения: "Сказание о ценности Хранителя Жизней, великого знатока всех вещей [Йоло]"
РЮКЗАК
◉ Укрепленная роба из плотной кожи
◉ Талисман защиты от Скверны
◉ Освященный кинжал
◉ Кристалл горвильтры ◇◇◇ (друза с 3 отростками, каждый добавляет +1 к творению волшбы)
КОШЕЛЬ
◉ 4 эврем
◉ 9 ариан
◉ 5 кейн
Навыки:ТЕМЫ
Фейри из страны снегов [Необычность]
⩓ Легкий и подвижный (широкий, утилитарный и боевой)
⩓ Карманное измерение (узкий, утилитарный)
⩔ Чужак в чужой стране (широкий, социальный)
☩
Сковать своё имя из пережитых приключенийOerfel Rhwygedig Gwaedgoch - Надвое-разорванный Кроваво-красный Хлад
◇◇◇ ▽▽▽ ▲△△
Криомантия [Магия]
⩓ Оружие изо льда (узкий, боевой)
⩓ Повелитель мороза (широкий, утилитарный)
⩔ Отсутствие эмпатии (узкий, социальный)
☩
Увидеть скрытые связи мироздания ◈◇◇ ▽▽▽ △△△
Эмиссар Холода [Преданность]
⩓ Благоволение Младшего Народца (узкий, социальный)
⩓ Верность слову (широкий, социальный)
⩔ Враждебность Старших рас (узкий, социальный)
☩
Распространить влияние фейри ◇◇◇ ▽▽▽ △△△
Собиратель историй [Особенность]
⩓ Исследователь фольклора (узкий, утилитарный)
⩓ Завораживающий голос (широкий, социальный)
⩔ Слишком вживается в роль (широкий, универсальный)
☩
Узнать все истории на свете ◇◇◇ ▽▽▽ △△△
ОСОБЫЕ УЛУЧШЕНИЯ
—
КВИНТЭССЕНЦИИ
—
ЯЗЫКИ◉ Эмпорики (Торговое Наречие)
◉ Язык Clann na Beinne Fuar (диалект Йат-блаэнор, Современной Старшей Речи)
◉ Норрён (язые эттиров)
Внешность:◈ Возраст: 33 года
◈ Рост: 180 см
◈ Вес: 30 кг
Ключевые элементы: рост выше среднего, выглядит крайне молодо, светлая кожа, белые волосы, ярко-голубые глаза (белки также имеют едва различимый голубоватый оттенок, который при перенапряжении становится ясно видимым, - глаза становятся однотонно-голубыми и слабо светятся), движется со ирреальной грацией.
Свейн - высокий изящный сидх, на человеческий взгляд скорее похожий на юношу с заостренными ушами. Он хрупок и физически слаб, но также стремителен и точен в движениях. Волосы цвета свежевыпавшего снега всегда уложены в идеальную прическу и, кажется, не вполне подчиняются законам физики - во всяком случае, даже сильнейший ветер не может их растрепать. Прозрачно-синие, цвета тонкого льда, глаза неизменно внимательно смотрят на собеседника - и, если присмотреться, можно заметить, что белки глаз также не чисто белые, а имеют слабый голубоватый оттенок. Под глазами - светлые пятна, которые все принимают за ритуальную окраску. В реальности же это пигментные пятна, и его кровь, в отличие от полупрозрачной крови нормальных сидхов, отчетливо отдает синевой. Одеяние из плотной кожи - родич магических роб волшебников Башни - надежно защищает тело. Еще одна, куда менее заметная особенность - Свейн намного легче, чем должен быть в реальности, а его кожа ощутимо холоднее кожи человека.
Он движется с пугающей грацией и почти не оставляет следов. Его взгляд безмятежен, но пронзает насквозь. Все в его облике немного неправильное - ладони чуть больше, чем должны быть; глаза слишком яркие; мимика чуть-чуть отстает от речи, словно он каждый раз вспоминает, как должны двигаться мышцы.
Характер:Ключевые элементы: странный певучий акцент, отсутствие эмпатии, парадоксальная логика, правдивость, преданность слову, мягкий пацифизм.
На первый взгляд Свейн выглядит немного странноватым, но благожелательным и вежливым юношей. Всегда несколько отстраненный и загадочный, он с рассеянным интересом вглядывается во все происходящее, редко вмешиваясь во что-то напрямую. Однако, стоит узнать его поближе - и открывается голодная, ждущая бездна. Фрости намного старше, опаснее и бесчеловечнее, чем может показаться. В окружении диких зверей и на торжественном приёме, средь мертвых тел или ликующей толпы - всюду он будет спокоен, нейтрален и любознателен. Он никогда не лжёт - но каждое его слово значит совсем не то, о чем думает собеседник. С другой стороны, он свято чтит договоры - и его спутники всегда могут доверить ему свою жизнь. "Древний лёд прочнее стали" - так говорят на его родине. Другой особенностью Свейна является спокойный пацифизм - он склонен сначала договариваться, потом браться за оружие. В культуре его народа беспричинное причинение смерти - это потеря еще не рожденной истории, бессмысленный расход непроявленной эхады. Конечно, выбирать между союзником и незнакомцем он также не станет - это попросту непрактично.
Речь Свейна непросто понять - и дело вовсе не в странном акценте. Сидх старательно избегает имен и названий, его речь полна иносказаний и потаённых смыслов. Однако эта же черта, столь неудобная в общении с людьми, оказывается кстати при разговорах с представителями младших рас, на коих он оказывает странное, почти гипнотическое воздействие, словно те видят за его плечами нечто более древнее и величественное, нечто... хладное.
История: Когда Скверна разрушила привычный уклад, Старшим расам пришлось особенно непросто. Сидхи в одночасье лишились слишком многих собратьев, что поставило расу на грань вымирания, и смирились с этим далеко не все. Одни принялись исступленно экспериментиовать с человеческим материалом - но плоды их трудов обратились тщетой и безумием. Другие обратились к тайнам собственной плоти, стремясь улучшить фертильность и ускорить циклы взаимопереходов различных форм единой расы - но фоморы, во тьме своей особенно уязвимые к порче, обращались во зло или становились... Другими. И были еще третьи, что обратились к религии. Эта история о них.
Сообщество сидхов, которые в будущем станут Clann na Beinne Fuar, Детьми Холодной Горы, издревле интересовалось более эзотерическими аспектами существования своей расы. Одними из первых почувствовав ослабление традиционного искусства Земель-Под-Холмом, они принялись искать новые источники могущества, и однажды один такой нашелся. В далеких северных горах за океаном они нашли истинное чудо - одинокого ифеля, скрывавшегося средь мертвых скал и вековечных снегов. Они заключили с духом Пакт Холодной Горы и выстроили в этих землях новое королевство - Королевство Луны Над Метелью, вход в которое сокрыт на одной из замерзших вершин в горах Ормея.
Суть договора была проста - сидхи обещали ифелю защиту и поклонение, а тот, в свою очередь, обязался даровать им свое могущество и новую надежду. Ифель, что принял имя Восходящая Луна, должен был стать новым божеством детей Холодной Горы, их Королём-Королевой. Это была безупречно холодная, спокойная и практичная религия, и вскоре она начала давать плоды. Вера и сила сидхов, отраженная Луной, изменила их, обращая в нечто совершенно иное. Вековечный холод стал их частью, отразившись в чертах и самой сущности. Контакты с собратьями Дети Холодной Горы практически полностью прекратили, справедливо опасаясь обвинений в якшании с силами Бездны, и некому было заметить, что новых кладок становится все меньше, а вот население медленно прирастает. Дети Холодной Горы врят в то, что рождаются из Лунных Грёз, но в реальности дело в другом: эхада Короля-Королевы, подобная той, что в незапамятные времена создала многочисленные расы Младшего народца, позволила избранным жрицам-волшебницам изменять самую суть других существ, манипулируя Истинными Именами и историями великой трансформы фоморов и альвов, и сотворения Младшего народца. Жрицы путешествовали по миру, похищая особенных, слишком близких к волшебному миру человеческих детей. Одной из таких жриц была Бледная Леди.
Одним из таких детей был наш герой...
* * *
Один мальчик очень любил гулять в Темном Лесу. Зря. Впрочем, в самом начале Леса не было.
В начале была Песня, и у Песни было Имя, но Имени этого мальчик не знал. Детям редко дозволены большие вещи, а уж это Слово было велико и взрослому. Мальчик был цветком, взращённым на благодатной почве – такие чаще всего и попадают в беду. Купеческое семейство Бирн, к коему он имел честь принадлежать, без сомнений, преуспевало на своем нелегком поприще – огромный дом и шумные балы; и темное золото, обрамлявшее картины мастеров; и приемы, и разговоры, и множество странных и незнакомых взрослых, занятых своими странными и незнакомыми делами; и странные яства из далекого чужеземья; и многое, многое другое отпечаталось в детской памяти на долгие годы. Или, быть может, этого никогда не было? Детская память непостоянна, а действительность порой подкидывает такое, что впору спутать и день с ночью. Одно можно сказать наверняка – у мальчика была няня, потому что без нее ничего бы не произошло.
Всякий ребенок знает – в мире людей есть лишь три возраста, и няня мальчика не была ни сверстницей, ни, уж тем более, противной девицей, навроде его вечно занятой платьями и вздохами сестрицы. Нет, нянюшка была бесконечно древней, старше, чем даже сама земля или позапрошлый год, старухой. Она не была особенно строгой, не была излишне расторопной, и уж точно не была умна – но она знала столько всего! Нянюшка рассказывала о далеких странах и людях с пёсьими головами; о кораблях из рыбьих костей, бороздящих океаны из персикового варенья; о том, как солнце прячется в самой глубокой пещере Запада, чтобы поспать ночью, а хмурый старик вновь и вновь находит его, прячет в котомку и бежит со всех ног на Восток, чтобы день снова начался; о коварных ведьмах холмов, что скрываются, очевидно, в холмах, и варят супы силы и железо обмана; и, конечно, она говорила о фейри.
Каждый знает, что стоит оставлять молоко для домовых и не переходить дорогу Красным Шапкам. Многие видели альва вживую. А вот фейри… Чудесные – потому что творят чудеса, удивительные – вызывающие удивление, фантастичные – ибо создают фантазии. Истории о них – а Нянюшка знала сотни, если не тысячи рассказов об этих существах – захватывали все внимание Мальчика. Сказки обычно призваны вселять ужас в юные сердца, но то ли Нянюшка не осознавала свою роль в детском воспитании, то ли просто излишне увлекалась, но в её историях необходимый элемент опасности, увы, терялся. Точно так же, как однажды потерялся и сам Мальчик.
Дети, испорченные излишней любовью, часто становятся проблемой для окружающих. Реже они становятся бедой для самих себя. Мальчик, к скромной радости родителей, был из второй категории, иначе он не стал бы слушать высокую бледную леди, что взяла за обыкновение присоединяться к нему в прогулках по семейному парку. Та знала иные истории, не похожие на нянюшкины – о древних тварях, сокрытых во мраке; о лезвиях холода в руках древних рыцарей; о поземке, стелющейся на от века заброшенных тропах, и о секретах, которые никогда не будут явлены миру - а еще у нее с собой было множество сокровищ в таинственной сумке, сплетенной из мерзлых ветвей и трав. Конечно же, намного больше интересного было в небольшой рощице в самом сердце парка, стоит только заглянуть под корень… Да, вот так… И хлопнуть в ладоши, обернувшись вокруг себя. Ничего сложного, не правда ли? Потом леди спросила, как его зовут. Мальчик, конечно, ответил, хоть они и были уже знакомы, ведь так требовала вежливость.
У леди и вправду было множество удивительных вещей – там были и мечи из золота и драгоценных камней; и птицы, говорящие на тысяче языков одновременно; и одежды из стран, которые не были нанесены ни на одну карту; и карты стран, которые никогда не существовали, и даже один абориген из такой страны, который, впрочем, просто лежал на роскошном диване и задумчиво курил странно изогнутую трубку, не обращая внимание ни на что более… Настоящие леди всегда держат слово, и эта леди, безусловно, была подлинной. Затем она спросила имя мальчика, и тот снова ответил, ведь настоящим леди не отказывают.
Среди вещей была одна особенная, и она прочно приковала внимание мальчика. Это было украшение, новогодняя игрушка, светящееся внутренним светом морозное семечко. Многие прошли бы мимо подобного, но для мальчика именно это стало величайшим из чудес. Он знал совершенно точно - в этом сокровище жило чудо, и, когда леди одобрительно кивнула, предложив эту вещь в обмен всего на пару слов, мальчик не задумываясь выпалил свое имя в третий раз… И кое-что изменилось.
Было ли у мальчика имя? Нет, все имена были у бледной леди. Был ли дом? Наверняка, в царстве леди были дома - вряд ли она жила прямо здесь. Быть может, семья? Само собой, матушка как раз стояла перед ним, что еще за вопросы? Сейчас она как раз собиралась отдать мальчику Самое Драгоценное, и ее вороньи когти уже вспороли его грудь. Пока семечко Древнего Леса погружалось в свежую рану, безымянный мальчик кричал, долго и счастливо, как и положено в самом финале. Впрочем, в его случае завершение стало новым началом.
Леди забрала мальчика в свой замок из звездного света и ночной синевы, и начались его труды. Иногда мальчик ухаживал за мертвыми птицами в инеевом вольере. Иногда прислуживал за столом. Иногда приходили Дамы и Господа, и начинался долгий, долгий бал. Иногда они не уходили еще дольше, и тогда мальчику приходилось убирать то, что от них осталось. Порой Господа желали охоты, и псы их свор гнались за юношей, разрывая пятки в клочья, и это было болезненно. Порой охоты желали Дамы, и это было намного больней. Юноша заботился о саде и сам был садом, выращивал камни и бросал их в зверей, пришивал крылья птицам и неудачные финалы к историям, и, на самом-то деле, был счастлив. Это была мирная жизнь, и в ней не было места радости, но без радости ему было лучше. Без радости не было и её противоположности, как бы там она ни называлась... А потом закончилось и это.
В одну холодную вьюжную ночь Бледная леди призвала Мальчика-Слугу в свои покои на вершине самой высокой башни. Сказала она так: «все, что было до этого – лишь маленький сон, и он предваряет собой сон немногим больший». Она рассказала ему о Clann na Beinne Fuar, Народе Холодной Горы, и о сокрытом Королевстве, куда нет пути смертным, и о скованной льдом вечности, и о Дамах и Господах, что были его родичами, и не знал он, почему леди говорит о вещах, которые итак понятны, ведь мир вокруг был и его миром, а народ – его народом. Однако же, оставался еще один шаг, ибо в семью не приходят просто так. Мальчик-слуга должен был встретиться с Королем-Королевой этой земли и отдать Им Самое Драгоценное. Возлег Мальчик-Слуга на мягкие перины, но была тому иная причина, чем каждый мог бы подумать. Взревела метель, и заряды ее вдруг разметали стены покоев, обратив верх каменной башни в мельчайшую крошку, сметая, унося прочь паутинные ткани, обнажая древний камень, что был алтарем, что был обещанием нового рождения, что было дверью-путем-стеной под самыми жестокими в мире звездами – и эти звезды смотрели в ответ. Перед мальчиком-слугой был ифель, и ифель этот был небом, и звездами, и вечной холодной радостью, и вечным холодным покоем, и нежной холодной жестокостью, и, в особенностью – любопытством. И последнее следовало удовлетворить.
Вновь бледная кожа окрасилась свежей кровью, и вновь миру явилось Сокровище. Пропитанное тысячами историй, что рассказывала нянюшка, вскормленное трудами в волшебном замке и скрепленное силами вековечной зимы, зерно последней фантазии засияло Бледной Леди, и та впервые за все время улыбнулась. Она протянула Зерно вверх, к холодным жестоким звездам, и бешеный ветер унес его прочь, к далекой-далекой замерзшей луне. Потом она привлекла Мальчика-Слугу к себе, и тот не был более ни мальчиком, ни слугой, но эхом-отзвуком времен более древних и более холодных, чем сам мир. Из самых холодных в мире звезд, из самых заснеженных горных снов и тоскливого декабрьского ожидания он выткал ломкими пальцами свое новое имя, пока еще слабое и тусклое, короткое и ясное, одинокое. Оно было написано изморозью на осколках зеркал и последними мыслями замерзающего путника, но для фейри оно стало простым словом – Фуэр. «Холодный», что было частью имени каждого из его народа. И было это только началом.
Даже такое, слабое и одинокое Имя, впечатанное в плоть и самую душу новорожденного существа, обратила его кровь чистым льдом, и он застыл, подобный диковинному дереву, уйдя глубоко, глубже самой жизни. Холодные грёзы – совсем не то же, что сны смертного. Разум Фуэра скитался по памяти мира, заново знакомясь с древним камнем внизу и с мимолетными жизнями трав вокруг, с холодными песнями звезд и срединным воздухом. Весь мир был Хладом, просто он об этом совершенно позабыл, и Фуэр мог бы разбудить его, напомнить ему, стать им – но он тоже спал, и спал, и спал… Слишком долго, пока сама Бледная леди не разбила оковы сна. Фуэр проснулся в мире, что был холоден и пуст, и госпожа не улыбалась ему. Более ни единого слова не было произнесено меж ними, ведь равным не требуются слова. Новорожденному требовалось самому сковать свое имя, взрастить его из новых историй – лишь тогда дозволено ему будет вновь приблизиться к Королю-Королеве. И так началось...
* * *
Юный фейри, который пока что носил всего лишь безликое родовое имя Фуэр, принялся за долгое учение. Ученики Детей Хладной Горы не слишком отличаются от слуг. Фуэр ухаживал за садом, в котором вместо живых растений были лишь вырезанные из тончайшего льда цветы - так он учился понимать красоту холода; он прислуживал за столом - проникая в тайны сложного фейского этикета; ухаживал за морозными пауками, лошадьми ярости и огромными псами, что были похожи на волков - и начинал понимать, как живое дерево становится мертвым, а тепло - холодом. Ему была открыта огромная библиотека Бледной леди - библиотека, в котором хранились тысячи историй, как совершенно реальных, так и безнадежно вымышленных. Безжизненные статуи учили его таинствам боя и сотворения оружия из хрупкого, но смертоносного льда - в тех боях не смолкал яростный треск постоянно ломающихся копий, мечей и алебард, мгновенно разрушенных при ударе и вновь воссозданных холодным искусством фэйри. Осколки повисали в воздухе морозным туманом и тончайшими колючками, что цеплялись за одежду и волосы, замедляя, замедляя, останавливая даже дыхание, пока сма Фуэр не обращался в неподвижную статую. Тогда начинался урок долгого сна и смутных грез. Последний урок с каждым разом становился короче, и Бледная Леди, что украдкой следила за успехами своего ученика, тихо улыбалась про себя, как улыбается гордый охотник прекрасной добыче. Бледная Леди была довольна.
Договор с Луной включает в себя особый пункт - каждый из Детей обязан принести нарождающемуся божеству малую толику пронизывающей мир эхады, будь то новая история, музыка, заклинание или тайна. Взамен же, если Король-Королева будут удовлетворены, Дитя обретет новое Имя и будет с полным основанием принято в братство. Многие, впрочем, за всю жизнь так и не получают подобного шанса. Наш герой, однако, оказался одновременно талантливым и удачливым, и однажды судьба ему улыбнулась.
Clann na Beinne Fuar издревле вели дела с местными эттирами. Это вполне обычное дело для двух народов, вынужденных как-то уживаться на одной территории. Впрочем, "дела" - это громко сказано. Немного торговли, немного совместной защиты територии от чудовищ, совсем немного обмена знаниями - замкнутое сообщество сидхов не слишком склонно к созданию плотных связей. Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы узнать от местных торговцев о том, что в далеких землях Гвинедда король замыслил создать нечто новое. Новая гильдия обещала именно то, что им было нужно: новые знания о Скверне и методах защиты от неё, что было необходимо для обороны Луны; новые связи, что было весьма полезно для самого медленно разрастающегося королевства; и новые истории, которые могли бы удовлетворить голод восходящего к божественности ифеля. Дипломаты Королевства направились в Гвинедд с соответствующим предложением. Со своей стороны Дети Холодной Горы предлагали доступ к накопленным знаниям и древней магии, а в перспективе - полноценную торговлю и возможный союз. Неизвестно, каким чудом, но им удалось склонить монарха к эксперименту - один относительно юный, еще не допущенный к самым сокровенным тайнам, сидх примкнет к Красным Маршалам, обеспечивая им доступ к необычным способностям и познаниям фейри.
Именно Фуэр стал Эмиссаром Холода. Он был одновременно наделен редкими магическими талантами, предан Луне, заинтересован в приключениях и, что самое важное, не обладал еще полноценным именем, будучи с точки зрения собратьев всего лишь неразумным ребенком, а потому не обладал и секретами, которые мог бы случайно или намеренно выдать - достаточно ценный, чтобы стать предметом торга, но недостаточно важный, чтобы нельзя было потерять. И, конечно, достаточно разумный и крайне мотивированный для предстоящей работы. Родовое имя не слишком подходило по очень многим причинам, от излишней краткости и безликости до магической уязвимости, и потому ему было присвоено более подходящее и безопасное прозвище - Свэйн Фрости, под стать именам их обычных соседей-эттиров. Так все и началось.