[D&D 5] Любовь и смерть | ходы игроков | 2. Скальд

Хозяин ночлежки поведал Альберту, что Царус живёт в крошечной деревушке на севере, недалеко от Скальда. Собеседник помнил лишь, что та деревня лежит на берегу реки Килован, но названия её подсказать не смог. Он также добавил, что Царус вряд ли вернулся домой, не завершив дела в Гармонии, в частности, старик обещал утром заехать в ночлежку, но отчего-то задержался. В городе он обычно останавливался у своих старых приятелей, Бакки и Девона, стражников, обычно дежуривших в тюрьме под ратушей. Впрочем, хозяин уже знал об их печальной участи и отчего-то полагал, что гоблины к этому причастны. Он предположил, что Царус мог заночевать у кого-нибудь ещё, поскольку знакомых в городе у него было предостаточно.

После этого невольные путешественники к облегчению толстяка-хозяина в полном составе покинула его клоповник. Дневная Гармония произвела на чужестранцев гораздо более приятное впечатление. В свете дня уютные домики, ухоженные улочки и улыбающиеся прохожие радовали глаз. Отовсюду слышались звонкие песни, так и подначивающие пуститься в пляс. Впрочем, от твёрдого желания поскорее покинуть это место и двинуться на север никакие песни и благостные виды путешественников не избавили. Благодаря тонкому нюху Рудольфа они без труда отыскали конюшню. Тамошний хозяин продавал и лошадей, и повозки, и даже карету, на которой прежде выезжал за город сам мейстрзингер.

– Ох, вижу, среди вас есть люди не бедные, но не знаю, потяните ли мою цену, – важно заявил владелец конюшни. – Телега три серебряные монеты стоит, карета – десять. Вон те лошадки за пять монет пойдут, а вот эти – за семь.

По кормирским меркам лошадей и повозки хозяин отдавал чуть ли ни бесплатно, но чужестранцы уже знали, что золотые монеты в этих краях не в ходу, а вместо них используются серебро с изображением лиры. Коноторговец ни за что не хотел принимать в оплату золото, но посоветовал одного менялу, который мог бы помочь путешественникам с обменом. Меняла в свою очередь долго проверял золотые монеты, каких в жизни не видел, долго проверял их и на прочность, и в кислоту погружал, и на весах измерял. В итоге он предложил обмен в эквиваленте одна золотая монета Кормира за одну местную серебряную лиру, в противном случае он не хотел рисковать с покупкой незнакомой ему валюты, от которой был единый прок с переплавкой в золото, на которое ещё нужно было отыскать покупателя.

Заполучив коней и повозку, путешественники по вращающемуся мосту покинули Гармонию и двинулись по уже знакомой им дороге на север, в сторону второго из двух городов Картакасса. Во время поездки Руна вернулась с донесением о том, что ни Марии, ни Царуса в окрестностях крестьянского домика не обнаружилось. Зато обнаружились незнакомые мужчина и женщина, которые деловито копали что-то в огороде. Это известие заставило путешественников насторожиться, и они сделали небольшой крюк, чтобы разобраться в чём дело. Действительно у дома Марии они обнаружили неопрятных мужчину и женщину в потертой крестьянской одежде, которые деловито копались в хозяйском огороде, уничтожая посадки. До этого они разобрали небольшой заборчик и сняли с петель двери.

– Соседи мы ейные, – противным голосом ответил мужик, когда путешественники осведомили о том, кто они и что тут делают. – Вот выкупили ейный домик, обживаемся.

– Полное право имеем, между прочим, купчая имеется, – вторила мужику перемазанная с ног до головы грязью тётка. – Мария деток забрала и уехала. Волков забоялась, трусиха.

– Ага, а волки страх-то чуют, – поддакивал мужик. – Вон мы их не боимси, нас и не трожуть.

Из дальнейшей беседы с этими со всех сторон неприятными людьми ясно стало, что за Марией приехал её дальний родич Царус и забрал всё семейство с собой. Уехали они на север, к Скальду. Соседи пренебрежительно отзывались и о Марии, и о Царусе, зачем-то добавив, что таким как они только под Скальдом и жить, и нечего к ним Гармонию соваться. Очевидно, что на обывательском уровне имелись значительные разногласия между жителями двух городов Картакасса и их окрестностей.
 
Дальнейший путь на север пролегал по малонаселенной местности, где встречались только лес с одной стороны дороги, а с другой лежали поля, в большинстве своём поросшие травой, иногда виднелись небольшие фермерские домики. Ещё дальше на север вдоль дороги стали встречаться развалины каких-то древних каменных построек, настолько старые, что уже невозможно было определить их былого назначения. В некоторых с трудом угадывались небольшие крепости, другие, похоже, были культовыми сооружениями. Сейчас в окрестностях этих развалин никто не жил и не у кого было спросить, какая за ними скрывалась история. Но одна находка была пришельцам из Кормира знакома – это был мильный столб, древний, заросший, но отчего-то имевший на себе изображение дракона точь-в-точь как королевском гербе династии Обарскиров. Такие каменные столбы встречались и в Кормире на старых дорогах, на новых же их давно сменили деревянные указатели.

Ближе к вечеру путешественники узрели Скальд, вначале показавшийся не городом, а большой крепостью, занявшей стратегическую позицию между рекой и холмом, служившими ей естественной защитой с запада и востока. С юга же Скальд защищала высокая каменная стена из белого камня, а в центре её возвышался и ромбовидный форт с башнями, воротами и решётками. В этом форте сходились дороги, идущие на юг, к Гармонии, и на запад, вероятно, в Ситикус. Все эти оборонительные сооружения здорово походили на виденные ранее руины, и создавалось впечатление, что они возникли сильно раньше города.

Перед Скальдом вдоль дороги раскинулась россыпь лачуг, в сравнении с которыми даже трущобы Гармонии выглядели как аристократические поместья. При этом среди лачуг попадались на удивление приличные дома с выкрашенными заборчиками, новыми черепичными крышами и ухоженными садиками. И в лачугах, и домах жили люди, которые выглядели под стать своим обиталищам. Роднило их только то, с каким нескрываемым недоверием, смешанным с презрением, они взирали на приезжих. Было ли причиной тому явное иноземное происхождение отряда из семерых путешественников, или же так относились ко всем, кто приезжал со стороны Гармонии – оставалось только гадать. В этом пригороде впервые встретились гражданские, что имели при себе оружие – зачастую дрянные длинные ножи и топоры, но всё же оружие, а не рабочий инструмент. У многих обитателей лачуг имелись шрамы и бандитские татуировки, которые давали некоторое понимание, чем промышляют здешние обитатели.

В Скальд отряд въезжал через форт, ворота которого были открыты. Внутри форта не обнаружилось никаких построек, лишь обширное пустое пространство, где теперь стояли полусгнившие телеги. Следы старинных укреплений ещё можно было разобрать, но сами укрепления, вероятно, разобрали на камни, из которых строили первые дома Скальда. Всего пара стражников патрулировала то, что осталось от форта, где должно быть был когда-то гарнизон в несколько сотен человек. Стражники были вооружены алебардами и облачены в униформу подобную той, что носили их коллеги из Гармонии, разве что здесь преобладал жёлтый цвет.

Из форта две дороги вели в сам Скальд. У западной висела табличка с надписью «Нижний Скальд. Порт». У восточной – «Верхний Скальд. Великий Зал песни и танца. Старая Картаканская гостиница. Дорога на Гундарак». Путешественники въехали в город по восточной дороге и очутились на улицах Скальда, которые одновременно походили на виденное в Гармонии, и разительно от него отличались. Архитектурный стиль был весьма схож, но в Скальд выглядел более богато. Здесь на улицах никто не пел и не радовался жизни, все встреченные прохожие спешили куда-то по своим делам. При этом население Скальда было не однородно человеческим, встречались эльфы, дворфы, гномы и полурослики, пусть немного, но они хотя бы были. Эльфы при этом не выглядели как измученная пародия на некогда великую расу, а отличались горделивой грацией и вели себя с присущим представителям Старшего Народа высокомерием. Встречали на улицах и люди, которые, судя по их нарядам, были приезжими. Так, Альберт увидел мужчину, который носил парик с длинными волнистыми локонами и одеяние, весьма напоминающее одеяния уотердипских богатеев.

Немного проехав по улочкам Скальда, путешественники оказались на базарной площади, небольшой, по меркам крупных городов Кормира, но для здешних мест весьма солидной. Здесь продавалось всё и вся – еда, одежда, предметы домашнего обихода, мебель, инструменты, оружие. Среди последнего выделялась палатка с пороховыми ружьями, которые в Кормире почти не встречались. Здесь же на прилавке продавалось не менее двадцати орудий разного размера и калибра. Торговал этим всем низенький иностранец с длинными завитыми усами и чёрной повязкой на один глаз. Стражи на рыночной площади было больше, чем у городских ворот – не меньше дюжины алебардистов, а при них парочка офицеров с мечами. Часть стражников охраняла двухэтажный особняк с колоннами напротив рынка, который, судя по гипсовым барельефам с изображением танцоров и музыкантов, наверное, и был Великим Залом песни и танца.

– Господины мои, вам помочь чем? – с улыбкой обратился к чужестранцам худенький мальчонка лет десяти в дырявых ботиночках и прохудившейся курточке. – За два медяка всё покажу, всё расскажу, по лучшим местам славного Скальда проведу.

– И это всего за два медяка? – шутливо хмыкнул солдат, спрыгивая на землю - хотелось уже конечности размять, наконец, с дальней дороги. Знавал солдат таких вот гидов с дырой в ботинке: не один приезжий в Арабеле был разут, во всех смыслах, подобными “помощниками”. Впрочем, солнце уже катались к закату, а значит как минимум еще предстояло встать на постой где-то. – Давай, коли не шутишь. Как звать тебя, малец?

Дель пригладил усы, глянул на спутников, ежели кто чего добавить хотел, да кинул взгляд за спину, туда откуда они пришли. Скальд выглядел совсем по другому по сравнению с Гармонией. Всё и все здесь были как то подсобраннее, что ли, хоть добродушием даже и не пахло. Хотя, кто знает, что тут происходит с закатом солнца...

Путешествие выдалось не из тяжелых, пусть и началось с весьма неприятного знакомтсва с соседями Марии. С учетом расскзаанного Рэммом, слова немытых крестьян выглядели правдой. По крайней мере, можно было надеяться, что Царус жив, да еще и сам в сторону Скальда поехал. Глядишь, скокро еще свидятся!

Дорога на север, между городами, оказалась на удивление спокойной. После первого дня прибытия в здешние земли, Андель уж точно не ожидал умиротворения захолустья.

– Длинная дорога ведет к моему дому... – В какой-то момент слова песни возникли на языке и полукровка не стал противиться. Старая-старая лирика, которую Стиртт подцепил от одного из сослуживцев. Сейчас песня особо напоминала о родном крае.

– Дом мой находится у подножия горы, где ждут меня пять акров чернозёма, – продолжал Дель, наслаждаясь моментом. В те минуты ему казалось, что все не так уж и плохо: маленького лорда удастся поставить на ноги, а там уж и путь домой сыщется. А уж там, глядишь, будет еще денек другой побыть на постое у матери в таверне, да хорошенько отоспаться.

– Пять акров есть, что бы вырастить поесть?...

– Ох, вижу, среди вас есть люди не бедные, но не знаю, потяните ли мою цену

Местный язык все ещё давался Руди с трудом, но торговца лошадьми конокрад сразу уразумел, едва увидел его надутые щеки, гонорливо вздёрнутый нос да руки, упертые в бока. Не нужно быть полиглотом, чтобы сообразить, что цену будет набивать да ломить за захудалых кляч.

– Не спешите, милсдари, кошели раскрывать – то успеется – ухмыльнулся Руди. А ну-ка, посмотрим, что сей добрый господин, нам за лошадок сватает. Таааак, глянем, что у их с зубами. Так и думал – ни одной лошади младше десяти лет нет. Зубы все съедены. Старые лошади говорю. Или молодых давай или цена ниже. Бабки тоже посмотрим. О, у этой перелом был. У этой копыто разбито... В общем так, господин купец, давай цену сбрасывай, сам видишь, покупатель попался знающий, сбросить негодный товар не выйдет. Давай цену ниже, выберем лучшее из того, что предлагаешь и на том сойдёмся, лады?

Дорога, вопреки ожиданиям Арна выдалась на удивление спокойной. Ни волков, ни их проклятых сородичей из перелесков не выскакивало, не было видно и разбойного люда, или многажды уже помянутых гоблинов. Повозка тряслась на дороге, храпели лошади, маленький лорд спал, далёкий от забот и горестей своих незадачливых спасителей – и Арнил, стоило признаться, немного ему завидовал: у самого рыцаря на душе скребли кошки, он поджилками чуял неправильность происходящего и вину, и даже визит к дому Марии не снял с его души этого груза. История рассказаная теми кого они нашли на ферме казалась ему странной, но едва ли Арн смог бы точно сказать что именно не вызывало у него доверия. Быть может ему просто не нравились эти люди?

От размышлений его оторвал Андель, заведший простенькую песню, заставившую Арнила задуматься. Казалось будто целая вечность прошла с той поры когда он в последний раз был дома, в Марсембере. Конечно же это не было чем-то необычным для странствующего рыцаря, но отчего-то тоска схватила его за самое сердце.

– А у нас по другому поют – заметил он, когда полуэльф замолк, и подняв голову к небу грустно улыбнулся. Достав лютню, Арн осторожно провёл по струнам. Когда же он в последний раз играл на ней? Будто бы ту же самую вечность. Кашлянув, рыцарь вновь провёл по струнам и затянул одну из песен которые частенько исполняли менестрели в тавернах там, дома:

– Мой старый славный Марсембер, где стелется туман
Где маяки горят в ночи, и шум по кабакам
Где всяк найдёт приют и кров, и кораблю причал
Мой добрый старый Марсембер, тебя я потерял

Мне стал постыл покой и дом, и в путь пустился я
И соль морей и пыль дорог и холод острия
Клинка врага я испытал, и славен был мой путь
Но как бы мне, но как бы мне, мой Марсембер вернуть

Далёкий светлый Марсембер – покинутая мать*
Тебя бы мне, тебя бы мне во сне хоть повидать
Ты так далёк, мой Марсембер, но в сердце я несу
Твои огни и твой туман – рассветную красу...

×××

Скальд показался быстрее чем ждал Арнил. Город выглядел живее чем Гармония, и это пожалуй радовало: может быть здесь и в самом деле будет проще разузнать что-то существенное.

– Нам нужно быть осторожнее – тихо сказал он, бросая взгляд на Анделя, спрыгнувшего с воза и болтающего с местным пареньком – Кажется Волк нас и здесь видеть не хотел?

Хотя при свете дня Гармония смотрелась куда приятнее, Харальд был рад решению убраться, наконец из этого странного места. Цены на конюшне оказались весьма приятным сюрпризом даже с учётом грабительского курса обмена кормирских золотых на местное серебро. Впрочем, и клячи у конюха были не первой свежести. Полуэльф вызвался сам оплатить повозку и двух тягловых, и Привыкший к Пути не стал спорить, обменяв на серебро ровно семь своих золотых монет. На эти деньги он, с оглядкой на оценку Руди, выбрал наименее болезную из предложенных лошадок, и по пути на север имел удобную возможность время от времени выезжать вперёд повозки, чтобы разведать путь.

Скальд же имел вид куда как более суровый, чем оставленная позади Гармония. Разношёрстная публика на улицах казалась собранной, не в пример серьёзнее тех блаженных, готовых пуститься в пляс по любому, даже откровенно дрянному поводу. Пропустив телегу вперёд, Харальд пустил свою лошадь неспешным шагом, иногда вставая в стременах, чтобы получше рассмотреть улицу. Напоминавший беспризорника мальчонка не вызывал особого доверия, но и опасаться слишком сильно у охотника не было причин: их отряд был достаточно велик и хорошо вооружён, чтобы встретить возможные напасти тёмных подворотен. А уж если малец действительно проведёт по городу, как обещал, да ещё и наведёт на трактир поприличнее вчерашнего клоповника, день и вовсе может закончиться хорошо.

- Вмешивающимися в дела местные нас видеть он не хотел.

Кислое лицо Альберта не изменилось с момента встречи с новоселами, обживавшими дом Марии. Правда, в это гримасу прибавилась значительная доля беспокойства, когда спутники решили петь начать. Это слишком хорошо вписывалось в картину наползающего безумия, подавляющего личность элементами этого мира.

Но слишком глубоко погружаться в размышления об этом аспекте их ситуации он себе не позволил. Эта тропа столь же верно вела в пучины сумасшествия, что и магическое воздействие мира. Вместо этого он поставил себе другую задачу.

- Не мы тут первые, не мы и последние.

Мысль была высказана где-то на полпути, в перерыве между песнями.

- Если потерпим неудачу, то должны хоть как-то помочь тем, кто попадет сюда после нас. Не каждому Царус в лесу попадется. Если заметите что-то, что кажется важным или просто необычным, говорите мне…

Заметки, которые делал Альберт до этого, носили спонтанный характер - он их делал больше для себя, как любой истинный ученый, фиксирующий события, но без плана и конкретной цели, руководствуясь лишь общим императивом сбора знаний. Но этому суждено было измениться.

Сделанным на свободных от записанных заклинаний листах магической книги записям предстояло перекочевать на нормальную, не магическую бумагу. Получить структуру. И заголовок.

Иномирье. Путеводитель по Картакасу.
За авторством Альберта д'Эполи

Правда, в этих местах, от слова “Иномирье” нужно будет избавиться. Не так поймут. И вряд ли у этой книге будет твердая обложка с золотым тиснением и гравированными буквами, как сперва представилось перед мысленным взором. Но что-то подобное он сам бы искал в местной библиотеке. Или ином храме знаний. Не могла же изустная традиция настолько преобладать…

Выяснить, так оно или нет, возможно было лишь в Скальде. И после предельно поверхностного знакомства с городом и окрестностями, когда перед ними появился мелкий паренек с попыткой поживиться на чужестранцах, Альберт задал (после спутников остальных) вопрос, на который получил неутешительный ответ в Гармонии.

- Коль готов проводить, то скажи, есть ли здесь библиотека. Хранилище книг. Место, где много записей. Если сам не знаешь, то укажи, где люди торгующие бумагой и писчими товарами тут находятся.

Когда пурпурный дракон, к которому Рэмм проникся доверием и уважением изначально, ведь он и сам прежде, чем стать боевым магом Кормира, служил в рядах этой элитной армии королевства, заплатил за телегу и двух лошадей, молодой человек не раздумывая вытянул почти всё золото, что у него было в кошеле, и отдал полуэльфу с неожиданной для его лица тёплой улыбкой:

— Благодарю тебя, Дель. Позволь разделить с тобой эти траты; ты ведь знаешь, насколько мне дорог этот парнишка. Я молю Дарителю Рассвета в надежде на то, что мы сможем отыскать достойную помощь, тех, кто сможет исцелить бедолагу Фили…

Впоследствии всю дорогу до дома Марии, а потом и до самого Скальда Рэмм провёл в телеге, баюкая голову Фильдора у себя на коленях и время от времени прикладывая ладонь ко лбу мальчика, чтобы удостовериться, что не начался жар. Руна умостилась на борту повозки и, в перерывах между очисткой своих перьев и сладкой дремотой, издавала встревоженные чирикающие звуки каждый раз, когда взгляд её золотистых очей падал на маленького лорда. Рэмм почти не участвовал в неспешной беседе, которую вели сотоварищи по дороге, хотя песня, которую затянул Арнил, ему пришлась весьма по душе — вероятно, потому что напомнила о его… об их мире, в котором они были ещё пару дней назад, и возвращение в который являлось сегодня вопросом весьма сомнительным и тревожным. Кроха истинной реальности отозвалась теплом и сладкой грустью в душе у Алсевира, и он, улыбнувшись, благодарно кивнул паладину, когда тот закончил петь.

* * *

Босяк, мылившийся в проводники, тоже вызвал улыбку у в остальном не особо щедрого на эмоции или мимику Рэмма. Выудив из поясного кошеля пригоршню медяков, молодой волшебник вручил их парнишке и добавил ещё один вопрос вдогонку к вопросу чародея из Глубоководья:

— Один из наших спутников, — Рэмм указал на Фили, — захворал, причём весьма сильно. Мы надеялись, что в Скальде есть хоть кто-то, кто смог бы нам помочь исцелить недуг или хотя бы его определить. Скажи мне, достойный обитатель Скальда, есть ли у вас тут лечебницы? Может, какие знаменитые на округу знахари или лекари? Может, жрецы какого благодетельного божества, которое милостиво исцеляет недуги? К кому бы обратился ты, если бы заболел кто-то из твоих близких? Мы будем бесконечно благодарны, если ты поможешь нам и в этом тоже…

Торговец лошадьми оказался тёртым калачом. На все увещевания Рудольфа он только усмехался.

– Ты называешь очевидные вещи, мой друг, я и сам вижу недостатки, но цена такая, какую я назвал, – невозмутимо отвечал коноторговец. – У меня сам мейстрзингер лошадок покупал, да больше не у кого. И вы иного товара не найдёте. Гармония-то у нас ма-а-аленькая. Так что, мой друг, или вы с товарищами идёте пешком до самого Скальда, или берёте моих лошадок с повозкой, я уж по доброте душевной сёдла и сбрую вам за бесплатно дам.

Так что сбить цену у Руди не вышло. Будь у него в запасе времени побольше, он бы после заката вломился в конюшню и сам бы взял всё, что ему приглянулось, но времени не было. А потому пришлось платить, да ещё и золото меня на местное дрянное серебро по грабительскому курсу.

* * *

У дома Марии Альберт и Рэмм присмотрелись к могилам родных прежней хозяйки. Всё те же две могилки были нетронутыми, но цветы с них пропали, как исчезли и таблички. Новые же владельцы очень недовольны оказались, что чужеземцы рыскают по их владениям и что-то тут высматривают.

– Неча здесь глаза пучить, идите уж отсель, – рявкнул сосед, который с его манерой речи легко бы в роли сторожевого пса мог облаивать прохожих.

– Целы могилы, видите, чай не изверги мы, – более дипломатично встряла жена соседа. – Веник только сухой выкинула. Всё равно Мария своих покойников потом заберёт. Нечего им у нас в огороде делать.

– Ежайте уж, – не унимался мужик. – Не то пожалуюсь господину Кляусу.

Рэмм ещё и магией перед отъездом на могилы взглянул, потому как Альберт имел на их счёт некоторые подозрения. Обычные они были, совершенно не магические.

* * *

– Матео меня звать, господины мои, – отвечал парнишка звонким голосом, почти нараспев, отвесив при этом поклон. – Благодарю вас безмерно. Тут больше, чем две монеты. Желаете больше одной экскурсии?

Мальчишка перебирал на ладони восемь медяков, которые дал ему Рэмм. Его не смутило, что это была валюта иной страны, куда большее впечатление на Матео произвело количество монет. Он перекладывал монеты из ладони в ладонь, что-то беззвучно проговаривая с озадаченным видном. Наблюдатели быстро поняли, что малец не умеет считать даже до восьми.

– Мне жаль вашего друга, щедрый господин, надеюсь всё с ним будет хорошо, – благожелательно улыбнулся паренёк, оставив попытки сосчитать медяки. – В Скальде есть цирюльник, мастер Хаузер, а ещё торговец пиявками, Старый Брун. Люди говорят, что лучше всего обратиться за лечением к ведьмам.

Матео внимательно огляделся по сторонам, словно проверяя, что никто их не подслушивает, и заговорщически прошептал:

– Но я бы, господины мои, вам не советовал. У ведьм дурной нрав, могут в жабу прекратить или вовсе в супе сварить.

Мальчик ещё раз оглянулся, чтобы убедиться, что никто больше его не слышал и не донесёт потом ведьмам. Убедившись, что всё в порядке, Матео вернул на физиономию восторженную улыбку.

– Есть ещё один колдун, Рахман из Хазлана, у него в Нижнем Скальде палатка с жёлтой занавеской, – мальчик с большим энтузиазмом рассказывал про колдуна, который едва ли к вопросу относился, поскольку не был ни знахарем, ни целителем, ни даже жрецом. – Он всеведущ, у него третий глаз и хрустальный шар, что показывает ему прошлое, настоящее и будущее. А ещё Рахман берёт недорого. Что же до жрецов, господины мои, то в Скальде они не приживаются. Бывало приходили, да так и уходили. Мы тут не чтим богов. Зачем? Они же все выдуманные.

Мальчишка звонко засмеялся, будто сказал очень смешную шутку.

– Мне не ведомо, что такое блеватека, господин мой, - отвечал Матео волшебнику д`Эполи. – Я слышал про книги, одну даже видел, правда, издалека. Но чтобы книг было много? Такого не бывает, господин, не надо меня обманывать. Я уже не маленький, чтобы в такие сказки верить, мне скоро двенадцать лет. Но книги и бумага здесь без надобности, господин мой. Люди Скальда не умеют ни читать, ни писать. Нам это не нужно. Все знания хранит наша память и память тех, кто бы до нас. Так, куда именно вас отвести, господины мои? К цирюльнику, к торговцу пиявками, в хоспис Халы, к колдуну? Или, может, господины желают отдохнуть в Старой Картаканской гостинице, посмотреть на водопад, покататься на лодке, посетить поместье мейстрзингера? Только скажите, Матео вас отведёт, куда надо.

Дель прикрыл улыбку от "блевотеки" тыльной стороной ладони, делая вид, что приглаживает усы. Такой парнишка, конечно, не пропадет, чувствуется, что тертый калач. "Лишь бы этот самый Волк и здесь не объявился", - внезапно подумал про себя солдат.

– Так мы тут не на один день, глядишь несколько экскурсий и понадобится, Матео, – хмыкнул Стиртт и улыбнулся мальчишке, видя как тот пытается пересчитать щедрую оплату Рэмма. Что-то боевой маг сегодня легок на руку был. – Уже вечереет, а мы с дороги: поесть да выпить бы. А там уж и всё остальное. Ну, к гостинице, господа? – обратился уже к своим товарищам полукровка. – А там уже, глядишь, за столом и послушать можно чего в Скальде творится.

– Приятно познакомиться, Маттео, и спасибо тебе за помощь и сведения! Я — Рэмм, это — Руди, Альберт, Андель, Арнил (знаю, у нас слишком много людей на "А"), Харальд и Хрокр. Вот такая у нас компания: три "А", два "Р", два "Х" — вместе "АРХ!" выходит. Грозно, разве нет? — с лёгкой улыбкой ответил Рэмм.

Присев на корточки, молодой человек начал передвигать монетки в ладошке мальца:

— Монеток больше, чем две, дружище. Гляди: вот — две монетки, как ты просил. Вот это уже называется "три", когда ты можешь их треугольничком сложить. Когда квадратиком — это уже четыре. Цветочком — пять. Потом идёт шесть, далее семь, и, в конце концов, восемь, — каждое своё объяснение молодой маг пояснял манипуляциями монетками в ладони скальдского пацана. — И это не много; ты — хороший парень, Маттео, и не нужно напрягаться, проводя нам экскурсии; просто будь нашим советчиком в этом городе — и этого будет достаточно. Вон, дядька Андель дело сказал: нам бы где поужинать, помыться да заночевать; а завтра утром приходи к нам снова — и мы скажем тебе, куда ты можешь нас отвести. Если, конечно, захочешь, — Рэмм поднялся на ноги, потрепал босяка по голове и снова тепло улыбнулся.

Издав мелодичный писк, Руна спикировала на его плечо и, устроившись на кожаной куртке волшебника, принялась разглядывать Маттео своими золотистыми очами.

Эх, просился торговец, ой как просился, чтобы Руди провел внеплановую ночную инвентаризацию да дело было спешное, хотя дом он конечно приметил и на всякий случай мелком пометил знаком глаза и дуги вроде языка, что на воровском языке значило, что здесь живёт доносчик.

– Сдается мне, милсдари, что нам нужно Маттэо попросить на постоялый двор нас отвести. Не шибко дрянной, чтобы хотя бы не более одного жмура за месяц с него выносили. И пиво чтобы мочой не разило. В общем такой, куда бы он родича отвёл, но и не такой, чтобы полкошелька спустить. А что касается врачей, сдается мне, что нам нужно к этому трехглазому сходить. Только проверим его сперва. Скажусь хворым, посмотрим, что мне скажет.

- Любопытно…

На новообразовавшегося проводника Альберт смотрел, как на нечто, неожиданно выбравшееся из лаборатории и одним этим фактом заслужившее интерес и необходимость изучения. Этакий спонтанный дорожный мефит из неизвестного плана. Такие, конечно, имелись и по всем Королевствам, но так уж получилось, что сам д’Эполи особо с ними не взаимодействовал.

Экспонат, правда, сообщил несколько неприятных новостей. Но вердикт безоговорочно изустной традиции бы пока еще не окончательным - хранилища знаний нередко бывают известны лишь тем, кто к этим знаниям стремится, а Маттео не умел считать до восьми. Чему, к удивлению Альберта, попытался обучить его Рэмм. Правда, почему-то боевой маг на восьми остановился.

- Я полагаю, нашего юного друга заинтересует перспектива научиться считать до девяти и десяти.

Визит чародею, действительно, стоял на первом месте. Однако прежде этого следовало найти ночлег - и место будущего сбора.

- Но для этого ему придется уделить нам чуть больше времени. Сперва мы пойдем в гостиницу, а утром, наверное, по разным местам. Мастер Рудольф, я составлю вам компанию, если вы не будете возражать. А мэтру Рэмму и сир Арнилу я бы предложил наконец познакомиться с местным культом Халы.

Называть вместо фамилий имена было непривычно, но кто знает, кому Маттео будет о них трепаться. Или, если худшие из подозрений справедливы, кто будет копаться у него в голове.

- Да, Маттео, еще вопрос. Вистани тут не водятся случаем? Нас про них предупреждали, что народ дурной, и надо держаться от них подальше.

– Непременно ознакомимся – отозвался Арн – Только я бы предпочёл для начала оставить вещи в гостинице и устроить там Фильдора. И может быть поесть.

"И не исключал бы визита головорезов или и вовсе оборотней по наши головы" – прибавил он про себя, но произносить этого вслух не стал: ни к чему было попусту стращать паренька, пускай он и был балбес и безбожник. Не стоило им пожалуй и слишком уж сходиться с Матео, Царуса доброта к ним едва ли довела до добра, даже если тот и правда всего лишь уехал. Говорить об этом при мальчике Арнил тоже не стал, только едва заметно качнул головой глядя как возится с тем Рэмм.

– Кхм. Матео — сказал наконец он – Не видел ли ты чтобы со стороны Гармонии в Скальд приезжал старик на телеге? Царусом звать, с ним могла быть женщина с детьми.

Улыбка на лице мальчишки растянулась до ушей, когда Рэмм представил себя и своих спутников, а после начал учить его счёту до восьми. Искренняя ребяческая незамутнённая радость, какую в этом краю волшебнику до сих пор встречать не доводилось. Была ещё Мария, безмерно благодарная Рудольф за его деньги, но тягостная тоска омрачала и её душу, и её радость. И вот теперь этот чумазый Матео, довольный и монеткам, и тому, как вежливо и дружелюбно с ним общаются взрослые.

– Не вопрос, господины мои, идём к гостинице, – и мальчик бодро зашагал по улице в северном направлении, откуда слышался шум реки, увлекая новых знакомых за собой. – В Скальде только одна гостиница, Старая Картаканская Гостиница, старейшая во всём Картакассе, раньше самого города появилась. Вот скажешь «Гостиница», и всякий местный поймёт, о чём речь. Её ещё Домом Барда называют, потому что построили её во времена Харкона Лукаса, величайшего картаканского барда, и сам он частенько туда захаживает. Нынешний Харкон, тот, что был мейстрзингером раньше, тоже там частый гость.

Довольно скоро путешественники, следуя за своим гидом, оставили рыночную площадь и оказались на широкой улице, вдоль которой плотно-плотно расположились ремесленные мастерские. Их легко было отличить по цветастым табличкам с изображениями инструментов, которые мастера используют, или продукции, которую те производят: молотки и гвозди, ступка с пестиком, иголка с ниткой, бочка, клещи и так далее.

– Говорят, господин мой, что я наполовину вистан, – усмехнулся Матео, отвечая на вопрос Альберта. – Мамочка моя будто с одним из их племени встречалась, а потом на свет я появился. Папку я и вправду никогда не видел, а потому не знаю, что из этого правда. Тётя Иза говорит, что узнаем, когда вырасту. Стану чернявым красавцем, значит, точно вистан. Хе-хе. Вот тогда и отправлюсь с остальными путешествовать. Они порою появляются в Скальде, приходят и уходят, когда им вздумается. То, что вам говорили, господин мой, правда, но и неправда. Как мы с вами разные, так и вистани тоже. Есть вороватые и злые, такие ограбят и околдуют, но есть добрые и честные, которые помогут, если их о том ласково попросить. Но сейчас вистани вы в Скальде не найдёте, может, приедут на зимовку, а может и нет.

Довольно скоро путешественники оказались у реки, служившей Скальду северной границей. Так дело обстояло и в Гармонии, но там перед рекой имелась ещё и крепостная стена. Здесь же прямо за городской чертой с востока на запад бежала бурная река, на которой расположилось несколько островков. К одному из таких островков прямо от дороги, по которой вёл Матео, тянулся мост, а с островка на противоположный берег – ещё один мост. На самом же островке стояли две небольшие башенки, соединённые мостом с воротами. Опять же решение так контролировать въезд в город севера напоминало подход Гармонии, но там была более замысловатая конструкция с огромной башней и поворачивающимся мостом. В западном направлении на берегу реки располагался небольшой порт, у пристаней которого расположилось несколько десятков разнообразных лодок от небольших рыбацких до того, что в Кормире назвали бы прогулочными яхтами.

– Кто же не знает Царуса, – усмехнулся Матео, когда Арнил упомянул старика. – Вечно тут да там появляется, хоть и старый, а всё суетится, что-то делает. Не встречал его пару дней.

Процессия повернула на восток и пошла по берегу реки в сторону гостиницы. Слышался нарастающий шум воды, со временем переросший в настоящий рёв бушующей стихии. Источником его оказался водопад, вернее пара водопадов, срывающихся с высокой скалы в реку. Вода бурлила белой пеной, над ней поднималась словно мистическая туманная дымка. Из этой дымки проступали очертания большого каменного здания, расположившегося на ещё одном небольшом островке посреди реки. Водопады и здание на острове у их подножья имели чарующий вид. Что-то таинственно прекрасное было в том, как в тумане мелькали размытые человеческие фигуры, по которым нельзя было понять, это живые люди или же призраки.

– Это место называется Котлом, – гордо сказал Матео, показывая на водопады. – Вода настолько гладко обточила края реки в этом месте, что образовался круг. А вот это на острове и есть Старая Картаканская Гостиница. Не бойтесь шума воды, изнутри он слышится совсем иначе, и засыпать под него одно удовольствие. А вон мельница с часами. Тоже эта, как её, доставпримечательность.

И действительно на берегу реки располагалась водяная мельница, большей частью скрытая туманом, лишь на вершине её виднелся циферблат часов. Отображаемое время соответствовало раннему вечеру. Любоваться красотами долго не стали, Матео повёл своих новых знакомых по деревянному мосту к гостинице.

– Ночью лучше не выходить, господины мои, – предупредил мальчик, лицо его стало очень серьёзным. – В темноте тут видимость очень плохая, легко можно свалиться в воду и уже не выплыть, а крика из шума никто не услышит. Река быстрая, унесёт, и пикнуть не успеешь, а дальше по течению хватает острых скал. На моей памяти только одному человеку удалось в реке выжить, но его так всего переломало, что лучше б утонул. Говорят, духи утопленников в Котле обитают и, завидуя живым, утягивают их к себе на дно.

Гостиница имела весьма причудливую форму, рассмотреть которую в полной мере не выходило из-за тумана. Было ощущение, что здание многократно обрастало пристройками и надстройками, выполненными из разных материалов и в разных архитектурных стилях. Основой служило каменное одноэтажное здание, над частью которого возвышалась пристройка ещё из двух деревянных этажей, а над ними высилась ещё вновь каменная башенка. Гостиница занимала почти всё пространство островка, на котором имелся ещё небольшой причал с несколькими пришвартованными лодками, а вот места, где разместить телегу и лошадей попросту не оставалось.

– Я отвезу лошадей и телегу в конюшню, тут недалеко, – предложил Матео, когда обозначилась проблема. – Если дадите ещё пару медяков на уплату конюху.

Но прежде путешественники повозку оставили на мосту и в сопровождении маленького гида открыли массивные дубовые двери и вошли в гостиницу. Заведение поражало размерами. Огромный зал был забит людьми. Большинство сидело за длинными столами на три десятка персон, отдельно были уголки с небольшими круглыми столами на четыре или восемь персон, а имелись ещё и балконы, где с максимальным комфортом отдыхала самая состоятельная публика. Публика была самая разная: заскочившие поужинать и пропустить кружку пива простые работяги, компании крепких мужчин, державшиеся отдельно, которые, как пояснил Матео, принадлежали к избранной касте лесорубов, и заезжие состоятельные купцы. Среди отдыхающих курсировало сразу несколько менестрелей с лютнями, гуслями и дудами, наполнявших зал чарующей музыкой. Иногда кто-нибудь из гостей при приближении к его столику менестреля вдруг начинал петь удивительно прекрасным голосом, идеально попадая в музыку, а вскоре его сосед с тем мастерством подхватывал песню.

– Господа, прячьте кошельки, у нас воришка объявился, – раздался женский крик, не злой, но настолько громкий, что пробился через пение и музыку.

Перед чужестранцами показалась пышная женщина лет сорока в простом платье с фартуком, в руке её был поднос с десятком пивных кружек, который она держала словно пушинку. Женщина со строгим укором на Матео. Тот поначалу стушевался под её взглядом, но нашёл ободрение в своих спутниках.

– Ничего я не вор, – с какой-то недетской дерзостью ответил Матео и важно надул щёки.

– Ага, не вор, а кто у меня крендельки воровал? – вопрошала женщина. – Главное, попросил бы, я б тебе может и дала. Но нет, тайком таскал. Вон отсюда, паршивец, на неделю проштрафился.

– Я заплачу за всё, у меня, тёть Иза, знаешь сколько денег есть? – мальчик просиял, доставая монетки. – Восемь монет.

Матео для уверенности посмотрел на Рэмма с немым вопросом, правильно ли он сказал.

– И вообще, я тебе клиентов привёл, богатеи, и остановиться желают, – мальчик отошёл в сторону, будто его крошечное тельце способно было скрыть семерых взрослых мужчин.

– Ну, раз богатеи, то пусть заходят, а ты марш на кухню, скажи Хейнкоку, чтобы тебя накормил, – женщина проследила, чтобы мальчишка умчался через зал в одну из дверей, откуда регулярно выходили официанты с подносами, а после обратилась к спутникам Матео. – Добрый вечер, господа. Добро пожаловать в Дом Барда, – она указала на висящий на стене портрет солидного мужчины в роскошном наряде в шляпе с пером, который взирал с картины со снисходительной улыбкой. – Меня зовут Изабелла. Желаете поужинать? Может хотите остановиться у нас на постой? Ох, вижу, ребёночек ваш совсем утомился.

Среди посетителей путешественники заметили своего знакомого, добродушного старика Царуса, который один сидел в углу с миской супа и кружкой пива. Вместо того, чтобы обрадоваться появлению чужестранцев, старик встревожился и засуетился, взгляд его испуганно блуждал по залу, словно искал выход, но похоже, покинуть гостиницу можно было только тем путём, через который вошли его знакомцы.

Приподнятое настроение Деля, воодушевленного весьма теплой и добродушной обстановкой внутри Дома Барда, немного поубавилось, когда Изабелла вернула его мысли обратно к главной цели всего их путешествия - Фильдору. Поразительно, как мерно спящий мальчик может не привлекать к себе внимания... А может Стиртту, просто, тяжело было фокусироваться лишь на плохом, и хотелось побольше разгрузить и голову и душу. "Ничего, мы на верном пути, милостью Смеющейся Леди".

– Доброго вечера, хозяюшка! – постарался ответить как можно более непринужденно и добродушно солдат, что, обычно, удавалось ему без труда. Особенно в тавернах. Особенно, когда встречали радушно. И когда это столь сильно напомнило о доме и родных. – Чувствуется, хорошо у вас тут. Нам бы и поесть и переночевать. Найдется тут отдельный столик для нас? Есть ли комната для шестерых, быть может? Как верно заметила, хозяюшка, наш маленький компаньон сильно устал, первым делом надо бы его устроить.

Про заметку Матео о "богатеях" Андель пока говорить ничего не стал, на случай, если это действительно поможет создать хорошее впечатление. Впрочем, Изабелла не производила впечатление женщины, охочей до монет в первую очередь. Судя по ее разговору с мальцом, ощущалась она как строгая, но добродушная матушка.

Парень не подвёл: добросовестно отрабатывая щедрые чаевые Алсевира, Матео привёл путников в весьма приличный на скромный вкус Харальда трактир. Встретившая их хозяйка производила приятное впечатление, и следопыт уже готов был понадеяться на благополучное завершение дня. Поприветствовав Изабеллу почтительным кивком, Привыкший к Пути, улучив момент, вложил в руку хозяйки золотую монету. Из своего опыта следопыт знал, что щедрая предоплата здорово укрепляет доверие трактирщиков к угрюмым, потрёпаным и до зубов вооружённым мужикам на пороге их заведения.
— Всё так, сударыня, — поддержал он слова Деля. — Ночлег и ужин. Помыться бы тоже не помешало.

Отступив назад, Харальд предоставил возможность остальным задать свои вопросы или озвучить пожелания. Подойдя к Рудольфу, он извлёк из кармана теперь уже серебряную монету и протянул конокраду.
— Дружище, ты, кажись, к лошадкам подход имеешь. Сделай милость, пригляди, куда там малец наших поведёт, да с конюхом сговорись. Чтоб устроил, как положено. И чтоб мы знали, где искать своих, случись чего.
Харальд окинул спутника пристальным взглядом, гадая, возьмётся ли он выполнить просьбу. И выполнит ли, не создав новых проблем. Придя в согласие с собственными мыслями, следопыт добавил:
— Только, это, — Привыкший к Пути на миг замялся, подбирая слова. — Не стращай там никого, ладно? Не надобно нам тут лишнего внимания привлекать.