[D&D 5] Любовь и смерть | ходы игроков | 1. Гармония

Может иным господам такой прием и показался чрезмерно скромным после всех учиненных геройств, а ему, Руди, было за счастье ложиться не на холодный тюремный пол, а на свежую солому, что хранила ещё запах урожая без какого-либо намека на прелость. Заснул Руди сразу, едва положил котомку под голову – сказывался длинный и непростой день. Только снились ему волки, которые кружили в танце в человеческой одежде в тронном зале, а маленький Филдор сидел на троне со скучающим видом и играл с деревянным солдатиком и лошадкой. В солдатике Руди вдруг узнал себя, а игра была странной – лошадка догоняла солдатика и отрывала ему голову, откусывая разом как качан капусты. Что-то вдруг упало с трона и покатилось через толпы танцующих, пока не остановилась и ног Руди. То была его собственная голова с окровавленным раззявленным ртом. Глаза на голове внезапно открылись и она сказала, нелепо кривя рот:

– Добре дошъл, Руди...

Рудольф проснулся весь в поту. Понадобилось не менее десяти минут, чтобы унять сердце, колотящееся в груди. Недоброе то место было – чувствовал это Руди всем своим нутром. Конокрад понял это ещё там, в тюрьме. Не больно то они удивились, увидев сраженного вервольфа., будто они тут по улицам разгуливают как коты или собаки.

Андель тихо присвистнул, наблюдая "разукрашенное" лицо танцовщицы. Стало на душе полуэльфа немного тоскливо, что даже где-то там, в мире чужом, какие-то вещи не меняются совсем. И, конечно, в груди немного щемануло от осознания, что столь необычная девушка уже обещала свое сердце другому. Что ж, оно и к лучшему, пожалуй: никаких ложных надежд.

В остальном утро выдалось на удивление хорошим: тело ломило после неудобного сна рядом с лордом, но, возможно, пара глотков вина всё же сделало свое дело. Да и боль в мышцах была из той породы, что говорит тебе: "Ты жив!", чем нельзя было непорадоваться. Да и погодка, как будто бы давала надежду, что всё произшедшее вчера в местной тюрьме было сном. Дурным таким сном... Если бы не остатки крови на броне и одежде, от которой по темени избавиться уже не оставалось сил. Солдат мысленно сделал себе заметку обратиться к мастеру Альберту, на случай если у него, как у волшебника-путешественника, найдется какой-нибудь магический трюк в рукаве. ..

– По крайней мере вы живы, сударыня, и, полагаю, относительно не стеснены в передвижении, – зачем-то выдал полукровка, приглаживая поистрепавшиеся за вечер и ночь усы. – Кхм... полагаю, не совру если скажу от лица нашего отряда, что предложение весьма интересное, но позвольте узнать: что значит "помочь с мучителем"? Надеюсь, речь не о каком-то... хмм.. физическом устранении. В данном случае я сомневюсь, что нам есть чем вам помочь.

Акриэль неожиданно засмеялась, будто Андель рассказал какую-то шутку, упомянув физическое устранение злодея-лесоруба. Тут же девушка объяснила:

– Простите мою реакцию, но вы не ведаете о ком идёт речь. Барды Картакасса – грозная сила, лучшие из них способны превращать забитых крестьян в умелых и бесстрашных бойцов, подчинять своей воле других существ и даже убивать силой одного лишь голоса. Так вот мой мучитель – один из самых искусных бардов в этих краях, даже мейстрзингер Кляус не рискнёт против него выступить. Он повелевает ужасными волками и натравливает их на своих врагов, у него десятки, если не сотни приспешников, готовых биться за своего господина. Какими бы умелыми героями вы ни были, с этим человеком вам не совладать. Но даже если каким-то чудом смерть заслуженная смерть настигнет моего мучителя, то это будет означать и мой конец. Видите ли, меня ему не удалось принудить к замужеству ни силой, ни угрозами, ни даже бардовскими талантами. Матушка рассказывала, что среди наших предков были могущественные волшебники, и, возможно, оттого надо мною не властны злодейские чары барда.

Впрочем, он нашёл ещё более сильные чары – древний артефакт, известный под именем Корона душ. У меня есть ощущение, что создали его как раз мои предки. Но мой мучитель обратил корону против меня, связав через неё наши души и судьбы. Теперь его смерть – моя смерть. Корона не позволяет мне сбежать из этого проклятого края. Вы говорите, я не стеснена в передвижении? Отнюдь, меня держат на цепи, и всё время эту цепь укорачивают, пока наконец не удушат в неволе. Моё единственное спасение – это заполучить Корону душ и снять заклятие, тогда я смогу сбежать и наконец-то быть со своим любимым. Но без вашей помощи ничего не получится. Корона находится у тёмной колдуньи Радаги, которая помогала моему мучителю сотворить заклинание. Мне известно, что её логово где-то на востоке, в глуши, где кончаются леса Картакасса и начинается безжизненная пустошь. В своих снах я видела это зловещее место – капище с чудовищными идолами, у которых сложено множество костей.

Спал Арнил плохо и долго не мог заснуть, несмотря на всю накопленную за безумно долгий день усталость. Ныли усталые ноги, ныли раны – обработанные и затянутые последними силами остававшимися у паладина, однако всё ещё не прошедшие бесследно, колола спину и бока жёсткая солома лежака, заставляя вертеться в поисках удобного положения – и Арн мог поклясться что слышал не то внутри соломы, не то в стенах ночлежки шуршание какого-то гнуса. В ноздри нещадно лезли запахи – крови, пота и одним богам ведомо чего ещё, а что хуже всего – из головы никак не хотели уходить мысли – о собственном бессилии и бесполезности, о неминуемом превращении в кровожадную тварь и непременной расправе над всеми вокруг, о том что ему, как и его товарищам и парню вытащенному из пасти волка должно быть на роду написано бесславно сгинуть в проклятой и забытой богами глуши за невесть сколько лиг от Кормира. Сами собой мысли перетекали на тех с кем ему пришлось разделить судьбу. Что он знал об этих людях? Мог ли довериться им? Могли ли они довериться ему и следовало ли доверять им всем старшему лорду Вудбранду, или вернее его кастеляну?...

×××

Из беспокойного сна, Арнила вырвал скрип половиц где-то невдалеке от него, приглушённый гомон множества голосов доносящийся снизу и запах еды. Разлепив глаза, рыцарь не без труда приподнялся на лежаке. Утреннее солнце ярко светило, пробиваясь через щели в стенах и крыше — похоже было на то что рассвет Арн проспал. Это было нехорошо – наставник был бы им недоволен. Старик нередко повторял что обстоятельства не должны становиться преградой для внутренней дисциплины – обычно в те дни когда Арн ухитрялся избежать каких нибудь утомительных обязанностей или уроков.

Улыбнувшись воспоминаниям – это были хорошие времена, хотя конечно слуге Владыки следовало избегать ловушки ностальгии, Арнил проверил места вчерашних укусов и царапин. Похоже было на то что раны и в самом деле более или менее затянулись и не спешили открываться снова, и это было пожалуй хорошей новостью – кажется первой с тех пор как они очутились в этих краях.

Поднявшись на ноги Арнил поприветствовал неспящих уже товарищей, оделся и, прочитав утренние молитвы и проверив состояние Фильдора – никаких изменений не наблюдалось – насколько сумел попытался привести себя в порядок. Его дублет выглядел жалко – когти и зубы продравшие даже железо кольчуги, не были милосердны к пусть и плотной, но всё же простой ткани, да и засохшая кровь на одежде едва ли могла придать кому-то шарма. Сапоги и штаны тоже были жутко изгвазданы – и Арну не хотелось думать о том что думали о них хозяин и постояльцы ночлежки вчера ночью, и насколько жутко он сам выглядел в глазах вчерашней артистки –Акриель. Неудивительно что та не спешила им довериться – удивительно было то что и вовсе не сбежала в ужасе, как то сделала бы любая обычная девушка – не из числа воительниц или целительниц. Припомнив вчерашний день, Арнил с удивлением отметил что и Зон Кляус и Царус, и нищие из этой дыры вместе с её хозяином, отнеслись к их внешнему виду на удивление спокойно. Это едва ли можно было счесть добрым знаком – но и размышлять о том что оно могло означать не хотелось.

Попытки смыть с одежды впитавшуюся кровь видимого результата не принесли — но во всяком случае можно было надеяться на то что теперь он был меньше похож на мстительного мертвеца вылезшего из могилы и чуть больше... ну хотя бы на оборванца и мародёра – в сравнении с ним вчерашним это казалось серьёзным повышением. Наверное следовало поискать в городе лавки и просто купить новую одежду. Похоже было на то что золото Кормира по здешним меркам было почти состоянием, а кошель Арнила всё ещё не совсем опустел.

Закончив со стиркой, Арн вновь вернулся к отряду, к своему удивлению обнаружив на их этаже и Акриель. Артистка всё ещё выглядела не очень хорошо, но по крайней мере на этот раз похоже была настроена на разговор...

×××

Рассказ был не слишком длинным – и откровенно говоря Арнил был немного разочарован – как было бы хорошо, если бы они могли убить одним выстрелом обоих зайцев – и помочь человеку в беде и найти ответ на вопрос кто и зачем перенёс их и Фили Вудбранда в... это место, и может быть даже вразумить неведомых злоумышленников его моргенштерном и клинками, стрелами и заклятиями его товарищей. История же Акриель была несомненно грустной – и конечно же бросать её в беде звучало бесчестно, особенно с учётом дел её неведомого жениха с некой ведьмой, но могло ли это в самом деле помочь им с Фили Вудбрандом? Кроме того Арну неуловимо казалось что что-то Акриель недоговаривала.

– Множество костей? – зацепившись за последние слова артистки уточнил рыцарь, во время её рассказа усевшийся на свою лежанку, бросая взгляд на Альберта и Рэмма, в надежде что волшебники смогут лучше нежели он сам соотнести рассказ с виденным ими прежде – место из рассказа Акриель было похоже на ту поляну с которой они забрали Фили Вудбранда – разве что идолов Арн там не помнил, да и было то как будто бы ещё в Кормире. Кроме того девушка упомянула о том что её жених мог натравливать на своих врагов волков – а волков во всей этой дурной истории похоже было предостаточно. Может быть всё это всё ещё было связано, или же он хотел видеть желаемое

Мотнув головой Арнил поправился

– Прошу прощения, госпожа, ваши слова мне кое о чём напомнили. Похоже ваш жених и в самом деле ужасный человек, и разрушить его замыслы было бы благородным деянием. Я бы охотно помог с этим, если бы дело зависело только от меня, однако к сожалению сейчас мы связаны обязательствами по отношению к юному лорду – рыцарь кивнул в сторону Фили Вудбранда – и его родителям, поэтому нам не хотелось бы подвергать мальчика ещё большему риску. Хотелось бы верить что ваш возлюбленный сможет помочь ему даже там где оказалась бессильна доверенная мне сила Рассветного Владыки, однако не хотелось бы не зная брода соваться в бурную реку с ребёнком на руках, по крайней мере пока наше положение не совсем отчаянно.

Ещё раз качнув головой Арнил продолжил

– Я не говорю что мы отказываем вам – и по крайней мере моё вчерашнее предложение остаётся в силе – однако вы ведь чего-то недоговариваете, верно? Может вам эти вещи кажутся очевидными, но мы то ведь не отсюда. Совсем недавно мы едва ли парой слов с местными могли перекинуться!

Хмыкнув – а ведь после схватки с оборотнем эта проблема и вовсе куда то испарилась – Арн подытожил

– Неудивительно в нашем положении желание по крайней мере знать больше, так ведь? Расскажите, кто ваш жених? Вы как будто избегаете называть его имя и рассказывать о нём в подробностях, но нам ведь нужно иметь представление о том с кем нам может быть придётся иметь дело, и насколько в действительности велико его влияние. Что за волки служат вашему жениху, и если он настолько могуществен, то отчего обходится долей... лесоруба, вместо того чтобы бросить вызов тому же господину Кляусу? Непохоже на то чтобы его удерживала совесть, или ему было не плевать на законы – не думаю что ваши обычаи позволяют... связывать души при помощи сомнительной магии. И если уж мы говорим о магии, что это за колдунья, которая помогает вашему жениху?

Замолчав на несколько мгновений, Арнил поглядел на Акриель и, припомнив первую беседу с ней добавил

– Кроме того, помнится вчера вы упомянули что Фильдору не суждено вернуться домой, и не успели объяснить что это означает. Насколько я могу понять у вас, госпожа, есть некий прорицательский дар? Что именно он говорит вам про мальчика?

Дель тихо присвистнул от рассказа Акриэль - дела-то вон как заворачиваются.

– Сочувствую вашему положению, – негромко добавил от себя солдат, после того как разговор перехватил сэр Арнил. Вопросы и сомнения рыцаря совпадали с тем, что роилось в голове у Пурпурного Дракона, кроме разве что момент про "недоговариваете", но если так подумать, то все складывалось действительно очень гладко в историю про даму в беде. Прям как в сказке. С учетом обстоятельств - страшной сказке.

– Скажите, возможно ли что местные барды настолько могущественны, что могут переносить людей из одного... хмм... мира, скажем так, в другой?

Само слово "бард" и то описание, что давала им танцовщица и старик-возница, ломалось в голове полукровки о привычное предстваление о сказителях-странниках, что собирают истории или сочиняют их сами, а после рассказывают в тавернах. Вернее, похоже, в чем-то, только как будто бы в какой-то момент истории это честная и благородная профессия была искажена чьей-то чужой волей. "Интересно, а смог бы я стать местным бардом?", - промелькнула быстрая мысль.

Проснулся волшебник благодаря Руне, которая, как она обычно это делала по утрам, начала ходить туда-сюда по его груди. Раскрыв свои зелёные глаза, Рэмм сразу же встретился взглядом с золотыми очами соколицы, смотревшей с осуждением: мол, сколько можно спать?!

Всё тело ныло после бесконечного, перенасыщенного событиями и активностью прошлого дня, но хотя бы уже не болело, наполняя ослепительной болью за каждое резкое движение. Пусть и в никудышних условиях, но всё же полноценный сон сделал своё дело, и молодой человек снова ощутил себя живым, молодым и полным сил. Умывшись и попытавшись — безуспешно — привести в порядок свою копну кудрявых непослушных волос, Рэмм ограничился тем, что хотя бы смог вытянуть из своих локонов все стебли соломы (кое-какие ему помогла извлечь Руна, вытащив их своим клювом). Какое-то время боевой маг провёл в компании своего гримуара, напоминая себе слова и жесты чар, которые были у него в арсенале; когда и это было окончено, лёгкое бурчание в животе напомнило кормирцу о том, что по утрам люди обычно завтракают. Собравшись было отправиться на поиски съестного, мэтр Алсевир застыл, увидев пришедшую Акриэль.

Ни её внешний вид, ни её речи не вызвали сочувствия в сердце у Рэмма; возможно, чувства всё ещё были притуплены шоком от перехода меж мирами, осознания этого, от всего, что они пережили вчера, и от ноющей тревоги и беспокойства о Фильдоре. Или, возможно, фраза о том, что «ей больно ставить условия, но…» — стала убийцей сочувствия к этой девушке, в другой ситуации которой Алсевир наверняка попытался бы и помочь, и проявить поддержку, и сочувствие? Взрослый человек, который ставит свою жизнь выше жизни невинного дитя?! Глаза кормирца сузились и начали наливаться кровью.

Безумный , пугающий своей неестественностью, искажённостью мир. Тут всё извращено, словно в кривом зеркале. Барды и лесорубы — важнее и почётнее, чем короли, священники и чародеи?! Гоблины — не мелкая назойливая и, фактически, легко истребимая мелюзга, но нечто, чего боятся все и вся?! Повсюду волки и оборотни?! Магические артефакты, синхронизирующие жизнь двух существ?! И волки, снова эти проклятые волки — не «затянуло» ли их сюда по какой-то неведомой причине, связанной с волками, этой самой «короной» и необходимостью помочь уничтожить проклятый артефакт, который не должен был быть созданным от слова «вообще»?!

Пока часть сознания волшебника пыталась выудить в закромах памяти хотя бы что-то, что могло бы помочь понять природу проклятия, наложенного этой самой «короной», и понять принцип её действия, другая часть сознания Рэмма негодовала от сказанного плясуньей и от того, что он оказался прав в своём недоверии к этой особе и в своей неприязни к ней. Кормирец любил обнаруживать, что ошибся в своём первом впечатлении, но тут явно был не тот случай. Тяжело вздохнув, боевой маг начал медленно обходить Акриэль по кругу, говоря спокойно и размеренно:

— Давайте проанализируем сказанное вами, госпожа Акриэль. Судя по вашим словам, этот безымянный злодей, чьё имя вы подчёркнуто не назвали ни разу (возможно, чтобы лишить нас возможности связаться с ним напрямую), творит чудовищные деяния против вас и вашего народа, он сеет смерть и страдания по этой земле. У вас есть шанс всё это исправить, совершив героический подвиг самопожертвования — вонзив себе кинжал в сердце, вы избавите этот край от этого безымянного монстра. Но нет, вы слишком эгоистичны для этого; вы хотите жить, и жить с неким доктором Доминиани, — Рэмм продолжил обходить плясунью по широкому кругу. — Перед вами маленький мальчик, невинное дитя, которое, более чем уверен, если и совершил хоть какое-либо зло — оно всяко было менее и по силе, и по количеству, чем совершённое вами, ведь никто не безгрешен и я не поверю, что вы в жизни не творили зла. У вас есть шанс спасти малыша, отведя нас к вашему любовн… возлюбленному, как это сделала бы любая сострадательная душа, даже не надеясь на помощь в ответ — помощь, которая, уверяю вас, наверняка последовала бы: движимые благодарностью и чувством долга мы бы помогли всем, чем могли бы тем, кто безусловно и чистосердечно помог бы вернуть сознание и здоровье нашему маленькому подопечному. Но нет, вы слишком эгоистичны и для этого; вы хотите жить, и жить с этим самым доктором Доминиани, к которому мы, на самом деле, можем попытаться отправиться и сами — раз уж он такой расчудесный целитель, наверняка путь к нему знаете не только вы, добрая госпожа, — Рэмм вложил максимум яда и язвительности в слово «добрая».

— Также мы можем попытаться помочь местным, просто убив вас, а с вами умрёт и злодей. Или мы можем захватить вас в плен и отправиться к нему и попросить у него помощи, в качестве оплаты за оную передав вас… — Алсевир театральным жестом хлопнул себя по лбу: — Ах! Нет! Не можем! Поскольку вы намеренно не сообщили нам его имя! Что свидетельствует о том, что вы нам не доверяете. Вы нас используете в своих эгоистичных целях; если вам действительно дорога ваша жизнь и если всё, что вы поведали — правда, и если вы действительно настолько невинны и добросердечны, какой хотите показаться — скажите, почему мы должны вам доверять? Если вы хотите нашей помощи — я бы посоветовал две вещи: во-первых, прекратите паясничать, разыгрывая из себя страждущую жертву, которой «больно ставить условия», и ведите себя соответствующе, такой, какой вы есть на самом деле: эгоистичной бессердечной манипуляторшой, готовой пойти на всё ради своей выгоды. Во-вторых же — нам нужны все сведения, всё, что вы наверняка утаили. Начните с деталей, о которых спросил вас мой сотоварищ — имя этого «злодея» и сведения о Радаге, а также объяснение вашей зловещей фразы о том, что Фили не вернётся домой. Для начала; у нас будут ещё вопросы. Если желаете нашей помощи и не желаете помочь нам прежде, чем мы поможем вам — вы обязаны рассказать всё. Иначе, как я уже сказал ранее, у нас есть и иные варианты, мы, хвала Владыке Зари, не в настолько безвыходной ситуации, как вы.

Мэтр Алсевир остановился прямо перед девушкой, скрестил руки на груди и уставился немигающим взором, которому научился у своего сокола, ей в глаза.

Вопросы Арнила были совершенно уместными. Рассказ Акриэль действительно содержал значительные умолчания, и определенно девушка тщательно избегала называть имя лесоруба, который пытался её подчинить. Да и сама речь казалась отрепетированной заранее. При этом паладин не ощутил фальши в эмоциях танцовщицы, как не почувствовал с её стороны желания обманом заманить отряд в какую-то опасную авантюру. Когда Арнил задавал свои вопросы, в глазах Акриэль он видел готовность на них отвечать.

Впрочем, Рэмм Алсевир иначе воспринял слова девушки, лишь укрепившись в своём недоверии к ней. В его памяти всплывали различные чары, способные воспроизвести эффект, производимый Короной душ. Буквального сходства боевому чародею на ум не пришло, хотя нечто похожее можно было наблюдать в заклинании, которым в некоторых церквях жрецы связывали магическими узами новобрачных. Эффект их был совершенно безвредный, да и куда проще по своей сути, но и чары эти относились к самым простым. Существование описанного Акриэль эффекта связывания двух существ при помощи магии в целом было возможным, но вместе с тем довольно редким или вообще уникальным.

Но белые пятна в рассказе девушки настолько вывели из себя Рэмма, что он принялся давить на неё, отбросив всякое сочувствие и не веря слезам. Откровенной лжи маг не почувствовал в её рассказе, но явно неслучайные недомолвки для него облекались в форму изощренной попытки манипуляции. Кружа вокруг растерявшейся от такого напора Акриэль, он осыпал её жестокими обвинениями, подчёркивая, что не верит её словам, и обвинял в эгоизме. Ещё бы, мерзавка не желала погубить себя, а заодно и жестоко злодея, а хотела счастья в объятьях этого доктора. Она не желала бескорыстно помочь мальчику, а требовала в обмен свободы для себя. Яд и желчь обильно сочились из речей Алсевира. Сперва девушка пыталась держать его в поле зрения и вертела головой, следуя его круговым движениям, но потом опустила голову. Танцовщицу трясло, пока маг продолжал свой собственный танец.

Когда же Рэмм закончил и остановился, обратив пристальный взгляд на Акриэль, та подняла голову. На лице её отобразилась целая гамма негативных эмоций, слёзы стекали по щекам, рана на губе снова сочилась кровью, а глаза были полны ненависти, устремлённой на чародея.

– Как же я ошиблась, – холодно произнесла девушка. – Я надеялась, что вы станете моими рыцарями, но встретила ещё одного мучителя. Ты жесток, чужестранец, твои слова ранят больнее, чем рабская плеть. Ты не моё спасение, ты – моя погибель.

Акриэль закрыла глаза и постаралась успокоиться, но это у неё не вышло. Её трясло от переполнявших её эмоций. Когда она вновь открыла глаза, то с презрением отвела взгляд от Рэмма, и взглянула на Фили.

– На ребёнке нет вины, – голос девушки несколько смягчился. – Вы найдёте клинику доктора к востоку от Тофельдорфа. Назовите ему моё имя, и он поможет. Прощайте.

Вновь Акриэль обернулась к кормирскому магу. С губ её словно песня сорвались слова:

  Да сгинет твой свет, словно уголь в печи,
  За злобу в глазах и за гнев палача!
  Пусть сердце твое, как камень, молчит,
  Не зная ни ласки, ни чувства плеча.

Неожиданно девушка ударила себя в грудь. Поначалу показалось, что это был просто удар кулаком, но из места удара по гладкой коже тут же заструился алый ручеёк. Мужчины заметили в руке Акриэль небольшой нож. Лезвие было небольшим и плохо заточенным, им было сложно нанести глубокую рану. Но танцовщица ударила в то же место ещё раз, вложив у удар все силы. Теперь лезвие вошло на всю глубину, а девушка, издав душераздирающий крик боли, обмякла и рухнула на пол. Из раны уже бежал не ручеёк, а полноводная река, от вод которой багряной стала белоснежная блуза. Жизнь стремительно покидала хрупкое девичье тело.

Когда мэтры говорили с девушкой Руди лишь стоял да слушал. Негоже ему, низкородному, лезть вперёд людей учёных да знающих. Девушка просила принести ей какую-то Корону – и плут навострил уши, полагая, что речь идёт о драгоценности. Но то был магический артефакт, а с магией плут предпочитал не связываться – ничего хорошего от нее не жди. Чем сильнее магическая вещь, тем больше вокруг нее пролито крови, а кровь простых людей вроде Руди завсегда первой льется за господский интерес. В целом конокрад был согласен, что уж слишком настойчиво дева хотела вовлечь их в это дело за здорово живёшь. Ишь ты, с синяками пришла, а поет-то как сладко. Хотел Руди спросить, чего ж она других не наняла или чего это возлюбленный ее Корону ту не раздобудет, а? Выходит, правильно все мэтры рассудили – хочет хитрая чужими руками жар загрести. Хоть бы золота посулила – так нет, за помощь малую хочет сторговаться. А вот чего не ожидал конокрад, так это того, что танцовщица ножичком себя пырнет. А кровь кааак хлынет фонтаном! Словно лошади кто яремную вену вскрыл!

– Стой! Вот ведь дура! Лекаря кликните! Есть тряпка у кого какая? Да не стойте же столбом, помогите! Помрёт же ведь!

Арнил ожидал что девушка вспыхнет – слушая обвинения Рэмма ему и самому несколько раз хотелось заткнуть товарища – не было совершенно ничего доброго в том как волшебник обрушился на их гостью – даже если бы та и правда была той хитрой и рассчётливой сволочью, каковой Рэмм её очевидно видел, ничего столь дурного чтобы заслужить подобное обращение Акриель сделать пока ещё не успела и слова боевого волшебника казались чересчур жестокими даже тогда когда вторили собственным мыслям Арна о недомолвках.

Вспышку гнева и желание немедленно осадить Рэмма Арнил унял, терпеливо ожидая пока волшебник не закончит – рыцарю не хотелось окончательно превращать цивилизованную беседу в ругань базарных бабок, и он рассчитывал на то что – дав вспыльчивому амнийцу выговориться – того будет легче успокоить и может быть даже заставить извиниться. В конце концов вчерашний день слишком многое поменял в их жизни, в таком положении наговорить чего-нибудь о чём и сам потом будешь сожалеть было проще простого.

Чего Арнил не ожидал, так это того что случилось дальше. Будто заворожённый слушал он слова артистки, смотрел как та трясётся от с трудом сдерживаемых эмоций. Ему казалось что сейчас та хлопнув дверью уйдёт – и видит Владыка Арн не стал бы ей в этом препятствовать – но тут Акриель повернулась к Рэмму.

Прозвучали слова, раздался звук который в повисшей тишине трудно было с чем то перепутать, а следом за ним последовал ещё один удар и крик.

Не в силах сказать ничего более осмысленного, Арн грязно выругался, не то в адрес Рэмма, не то рухнувшей на дощатый пол артистки, вскочил с лежака и бросился в её сторону. Едва не врезавшись в Анделя, паладин не иначе как чудом ухитрился разминуться с ним и подбежать к Акриель следом за рыжим конокрадом

— Не мешайся – коротко рявкнул он на того и возлагая руки на зияющую рану зашептал слова молитвы, надеясь на то что бог не оставит своего слугу в этот час и смилуется над их несчастной гостьей.

Когда Акриель попыталась (возможно, вполне успешно), убить себя, демонстративно безучастно наблюдавший из кресла (хотя это, пожалуй, было слишком гордым названием для обшарпанного стула с подлокотниками) за ходом беседы, подался вперед, но замер, поняв, что просто не успевает ничего сделать. Замерев на мгновение, он оставшуюся часть поднятия со стула завершил неторопливо. Он не ожидал, что Акриель зайдет настолько далеко. И чувствовал себя несколько виноватым от того, что не вмешался в беседу раньше - возможно, такого исхода удалось бы избежать. Но показывать свои истинные эмоции Альберт не собирался.

- Имена, сир Халлмен, имеют силу. И разносятся эхом далеко.

Взгляд мага уперся в лежащую на земле девушку.

- И это делает наше положение еще более тяжелым. Тот, кто может услышать свое имя, либо по-настоящему могущественен, либо слишком хорошо знает правила, по которым действуют чары этого места. Воистину страшный враг…

Лицо Альберта приняло нехарактерно печальное выражение. Ненадолго. После чего он присел рядом и забрал выпавший из руки Акриель нож. Если усилия паладина не пропадут зря, не стоит давать девушке второй шанс свести счеты с жизнью.

- Это объясняет и нежелание называть этого лесоруба, и попытку утаить от нас детали. С описанным механизмом работы короны возможно и другое – он может слышать ее через связь душ. Не суть важно – если этот бард и лесоруб действительно обладает приписанным ему влиянием, то он не по зубам нам даже без сверхъестественного могущества. Хотя я бы не стал рассчитывать на "простой" вариант после всего произошедшего.

Оторвав наконец глаза от несчастной, он посмотрел на Рэмма.

- Люди в пророческом трансе не всегда могут объяснить свои слова. Я бы не вешал приманку в виде доктора рядом с предельно подозрительным пророчеством о безнадежности наших усилий, будь я хитрым и расчетливым манипулятором. А про личность этого загадочного злодея спросим Царуса – вряд ли он не знает кого-то настолько влиятельного.

Взгляд белесых глаз несколько раз метнулся между Акриель и Рэммом. После чего он почти шепотом по привычке прошептал:

- Любопытно…

И глаза остановились на девушке. Целебная сила паладина должна была возыметь свое действие – если было не слишком поздно. Пока что в ситуации было очень много предположений - в том числе и его собственных.

– Чёрт... – выдохнул полукровка, которого "выходка” танцовщицы застала в абсолютный расплох, настолько, что причину крика Акриэль он понял лишь когда возле девушки оказался паладин Латандера с молитвой на устах.

Возможно, Стиртта чересчур увлек внутренний дилалог на тему того, как рьяно боевой кормирский маг накинулся на их гостью. Возможно, солдат в своей простоте не ожидал, что девушка оказалась доведена до отчаяния такой степени, что буквально заколола сама себя. Насколько, вообще, нужно быть человеком решительным, чтобы преодолеть страх перед смертью и поднять руку на себя самого?

Его собственные чары могли бы помочь, но вокруг Акриэль собралось уже слишком много народу. Да и, кажется, молитва Арнила возымела действие. Дель почувствовал, как спадает в теле напряжение и, гулко выдохнув, припал к ближайшей стене.

– Рэмм... какого дьявола?! Что с тобой? – спросил Андель, чувствую что нужно хоть что-то сказать.

— Со мной как раз всё в порядке. Все мои аргументы, озвученные ранее, коренятся в фактах и опираются на слова, сказанные нашей неуравновешенной плясуньей, которая, судя по всему, ещё и не совсем дружит с головой, раз уж вместо того, чтобы ответить на вопросы или опровергнуть всё, что я сказал, контраргументами, не нашла ничего лучше, как выдать пафосную речь ни о чём и наложить на себя руки. Что может служить очередным доказательством моей правоты, кстати, — Рэмм фыркнул и, резко развернувшись, направился к выходу. — Я попытаюсь раздобыть нам транспорт, чтобы мы немедля отправились к этому доктору Доминиани. Я напомню, господа, что наш первоочередной долг, ради которого мы все подписались на это предприятие, это спасти Фильдора, а мальчик всё ещё очень далёк от спасения — и от родного дома. У нас огромное количество работы впереди.

С этими словами боевой маг вышел наружу.

Альберт проследил взглядом за Рэммом и окликнул того, когда тот уже приблизился к порогу:

- Мастер Алсевир. Если она лгала про все, то и ее совету про доктора верить нельзя. Мы знаем о нем лишь с ее слов – и прежде чем ехать, следуя вашей же логике, стоит их проверить, прежде чем везти к нему Фильдора. А если она сказала правду про доктора… может быть, она не настолько плохой человек?

Задерживать кромирского боевого мага он не собирался - просто подкинуть тому почву для размышлений. И остальным тоже. имелся и достаточно очевидный контраргумент, но он делал попытку Акриель сманипулировать ими скорее заслуживающией жалости. Или же оскорбительной по отношению к их интеллекту.

– Да все одно проверить надо, что там за врач. Слышали же, он как раз душевными болезнями занимается. А нам такие аккурат и нужны. Вы же, господа, всеми силами лечили барчонка, а все одно – не помогло. Не выдюжим без лекаря душевного, не справимся. И это... – снизив голос, начал было Руди. – нам бы на проклятье господина мага проверить. Слышали же, что там цыганка эта сказала. Ещё и в рифму. Как пить дать пророчество или проклятье. Может она... ведьма – не сказал, а едва выдохнул страшное слово Руди, осенив себя кругом восходящего светила

Дель со смешанным чувством проводил уходящего Алсевира: с одной стороны, это очень выглядело по аристоратически, когда ты живешь в своем высоком замке и мысли твои этих горизонтов не покидают; с другой стороны, полукровка верил, что амниец заботится о мальчике. Догадывался ли Рэмм, что недоверие его задело не только Акриэль?

Так или иначе, спорить здесь и сейчас Стиртт не хотел: не то место и не то время. Да и мастер Альберт сказал все весьма складно. Иронично, что иногда ты ждешь какой-то порядочности и чести от "своих", а проявляют ее"чужие".

— Не думаю, что Рэмму это нужно, — ответил конокраду солдат.

Дурацкая сиутация, ни дать ни взять. Андель даже нацепил перевязь с скимитаром на пояс, хотя ничего к опасности, вроде как, не располагало. Он подошел ближе к троице товарищей и девушке.

— Помощь нужна?

Немного помедлив, будто не решаясь, полуэльф все-таки негромко добавил:

— И это... если придется, есть у меня возможность узнать правду она говорит или нет.

Зажав глубокую рану на груди девушки, Руди ощутил, как тёплая кровь струится между его пальцами. Последними усилиями умирающая попыталась оттолкнуть от себя рыжего конокрада, но руки её вскоре безвольно опустились. Никакой лекарь не успел бы справиться с такой раной. Руди чувствовал, как жизненная сила уходит из молодого и красивого тела. Однако на помощь пришёл Арнил. Дарованная его богом целительная сила заставила рану в скорости затянуться. Но паладин не сразу понял, успел он спасти жизнь, или заживлял раны уже покойницы. Какое-то время он не чувствовал ни дыхания, ни сердцебиения. Но вдруг Акриэль открыла глаза и с протяжным стоном отвернулась от склонившихся над ней мужчин.

– Даже смерть моя мне подвластна, – горько простонала девушка, ощупывая затянувшуюся рану, похоже, не понимая, как так вдруг исчезла.

Взгляд её, уже не гневный, а лишь безгранично печальный, окинул комнату. Танцовщица попыталась приподняться, но силы к ней вернулись не в полной мере, отчего она неловко завалилась на бок. Даже эти неловкие движения походили на какой-то грациозный танец, напоминающий движения змеи. Возможно, тому виной были длинный стройные ножки, которые не скрывал задравшийся подол платья.

– Я на цепи, понимаете? – проговорила Акриэль, стараясь принять мало-мальски приличную для дамы позу. – Нет… не понимаете. Никто не может понять… Что теперь, добрые господа?

Слово «добрые» девушка передала с той же язвительностью, какой его произносил Алсевир.

– Дать умереть не дали. Для чего? Чтобы совесть очистить? Или намерены отдать меня моему мучителю, как говорил ваш дружок?

* * *

Рэмм не дождался этой сцены и вышел из ночлежки. На первом этаже, где ютились бездомные, не были ни одной живой души, видно, все испугались крика Акриэль и надумали себе всякого о том, что с хрупкой девушкой может делать отряд вооружённых чужеземцев. На улице, впрочем, тоже народу было немного. Бродяги с утра, вероятно, расползлись по городу, оставив свои жалкие лачуги. При свете солнца вид этой улицы с покосившимися домишками производил ещё более тягостное впечатление. В Кормире нужно было потрудиться, чтобы отыскать столь же убогое место, да и то оно бы, наверняка, оказалось давно оставлено людьми.

Рэмм быстро понял, что совершенно не ориентируется в незнакомом городе. Возница вёз отряд по ночным тёмным улочкам, ориентируясь лишь на одному ему знакомые ориентиры. Сейчас волшебник даже не мог понять, с какой стороны они приехали. Где тут искать лошадей и телегу, он тоже себе представлял очень смутно. Возможно, стоило дождаться Царуса, который обещал вернуться к своим спутникам по утру. Или спросить кого-то из местных.

Кроме нескольких увечных бродяг, которые тут же попытались уйти, стоило Рэмму обратить на них взор, рядом с ночлежкой был ещё один человек. И он совершенно не вписывался в окружение. Это был крепко сложенный мужчина в рабочей одежде, чистой и почти неношеной, и начищенных сапогах. Мужчина сидел на бочке, курил трубку и с интересом наблюдал за кормирским магом, совершенно не скрываясь.

После произошедшего Руди с большой опаской посмотрел на девушку. С одной стороны, хорошо бы перенести ее ослабевшую на кровать, ну а как сглазит. Нет-нет, он теперь ее пальцем не тронет, ищите других дурней. Лучше бы ушла сама. Но она не уходила, а чего-то ждала и Руди решил, что лучше сбежать самому

– Я это... Пройду, господину Рэмму с лошадями помогу...

Но спустившись, Руди первым делом отыскал колодец, чтобы отмыться. А то так и недолго переполох устроить. А уж потом осмотрелся, чтобы отыскать кормирца, да конюшню приметить

Отодвинувшись от Акриель, Арн выдохнул и тыльной стороной ладони вытер со лба выступивший пот, убирая вместе с тем прилипшую прядь волос. Нелепая и одновременно с тем чудовищная смерть, едва не случившаяся по их вине, отступала, давая дорогу жизни и надежде, и рыцарь не мог не благодарить за это своего бога. Пусть ненавидит и презирает, пусть думает о нём и об остальных что хочет, но по крайней мере дура будет жива, будут милостивы боги сделается мудрее и может быть даже однажды и в самом деле воссоединится со своим доктором и забудет обо всём случившемся как об страшном сне.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув – не хотелось бы дать в голос дрожи, Арнил поднялся на ноги, сделал шаг обратно к Акриель, навис над ней и спокойно – насколько мог в буре переполняющих его эмоций – проговорил

– Знаешь что? Жизнь и смерть тебе не игрушки, чтобы разбрасываться ими ради того чтобы проучить первого встречного хама! Думаешь наш, как ты говоришь, "дружок", расстроился и что-нибудь там осознал? Да как бы не так, он ушёл лошадей искать, а помри ты и он завтра же о тебе забудет. У него своя жизнь, свои заботы, своя ответственность – вот за этого мальчишку например.

Кивнув в сторону где спал Фили Вудбранд, Арн упёр руки в бока и добавил

– Это его не извиняет, конечно, но так и ты уже не маленькая девочка, чтобы тебя так заботило что о тебе думает человек которого ты вчера впервые встретила!

Глубоко вздохнув, паладин присел возле девушки и мягче добавил

– Да и боги бы и с ним и нашим отрядом, но ты о докторе своём подумала, а? Ему то каково было бы узнать об этом? Больно когда надежды не оправдываются, я понимаю, но что мы – последние у кого можно попросить о помощи? Надежда умирает последней, Акриель, и даже после самой долгой ночи всегда наступает утро, даже если в это уже не очень веришь.

Арн хмыкнул и грустно улыбнулся. Вчерашняя ночь порой казалась ему совершенно нескончаемой, но в конце концов прошла и она. Свет всегда побеждал мрак.

– Не собираемся мы тебя никому выдавать – сказал он – По крайней мере не собираюсь я. Если мы обидели тебя слишком сильно, то ты вольна идти куда вздумается... ну или куда можешь. Удерживать не будем. Но если ты всё ещё готова с нами говорить то – паладин замялся – можем начать всё сначала? Ты расскажешь всю эту историю целиком, мы подумаем чем всё таки можем помочь. Излечить юного лорда всё равно остается нашей главной и первой здесь целью, но когда его судьба перестанет висеть на волоске то и мы – или по меньшей мере некоторые из нас – сможем действовать более свободно.

"Может даже Рэмм перестанет беситься" – подумалось Арну, но вслух он этого не сказал. Напоминать Акриель о Рэмме ещё раз было ни к чему, да ему и самому не очень хотелось думать о товарище сейчас. Тот был неправ и этого, пока что, было достаточно.

– Ничего не могу пообещать – подытожил паладин – Но хоть что-то, это ведь лучше чем ничего?

Протянув артистке руку – спешно вытертую от ее же крови об и без того изгвазданный дублет – Арнил ещё раз вздохнул

– В любом случае, лежать в луже крови на полу последнее дело. Давай помогу подняться.

— Как будто бы мы не с того начали наше знакомство, — хмыкнул полукровка, отходя чуть в сторону, чтобы дать танцовщице больше «воздуха». Похоже, сейчас в комнате остались все самые заинтересованные. —Как видите, сударыня, у нас тут и у самих взгляд на вещи… разный выходит даже меж собой. Да и в целом, ситуация наша не из простых, как не крути. Перед тем как во что то ввязываться, понять бы что тут в ваших краях вообще происходит…

Между делом Андель выудил из своих вещей трубку, да кисет с табаком. Хотел он насладиться куревом чуть попозже, спокойно, да куда уж теперь. Хотя бы и просто душу успокоить.

Выложив пригоршню табака на подоконник, Стиртт размял его немного, дал чуть «подышать», да начал забивать в трубку.

Акриэль приняла руку Арнила и тяжело поднялась. Несколько секунд она разглядывала пролитую на полу лужу крови, её крови. С сомнением окинув взглядом собравшихся, она приняла предложение вернуться к диалогу, но это было непросто, после всего случившегося.

– Это было не для него, это было для меня, – ответила паладину танцовщица. – И этим снова всё закончится, если я не найду способ сбежать из клетки. Вы не осознаете, в какой я ситуации и как мало у меня из неё выходов. В тот момент, когда ваш спутник говорил все эти ужасные вещи, я поняла, что иных выходов у меня нет.

Взгляд Акриэль блуждал по полу, словно в поисках чего-то, руки суетливо поправляли подол перепачканного платья.

– Мой мучитель носит имя Харкон Лукас, – с видимым трудом девушка пересилила себя и назвала загадочного злодея. – Возможно, вы уже слышали его и наверняка ещё не раз услышите. Это имя легендарного героя Картакасса, барда-освободителя, который несколько веков назад поднял народ на борьбу с чужеземными завоевателями. Сегодня этим именем зовётся совсем другой человек, нагло присвоивший себе наследие и славу героя прошлого. Он очень могущественный человек, но мне сложно объяснить природу этого могущества чужестранцам, не знакомым с укладом жизни в Картакассе. Здесь лесорубы – это весьма состоятельные люди, потому как лес – главное богатство нашего края, его продают далеко на севере, где для покорения морей нужны корабли, а лучше материала для их постройки не сыскать. Мой мучитель не просто лесоруб, а глава большой артели, то есть человек состоятельный. Мейстрзингер Кляус боится его, потому как знает, что без шансов проиграет в поединке, если Лукас вдруг захочет бросить ему вызов. Ночью Кляус принимал моего мучителя как дорого гостя, закатив по этому случаю роскошный приём. И он, не задумываясь, исполнит всё, лишь бы ему угодить. Понимаете теперь, о каком человеке я говорю? На его стороне всё – богатство, власть, бардовские чары и даже тёмное колдовство. Никто во всём Картакассе не рискнёт против него открыто выступить. Мой возлюбленный доктор в свой последний визит попытался увезти меня с собой, но люди Лукаса нас выследили, избили его до полусмерти, но всё же отпустили, не решившись ссорить с его сюзереном, герцогом Гундаром.

Лицо Акриэль приобрело такой печальный вид, что, казалось, она вот-вот расплачется, но этого не произошло.

– Теперь, когда вы знаете, какой злодей пленил меня, вы понимаете, сколько ничтожны шансы его одолеть, – продолжила танцовщица. – Поэтому я не хотела говорить. Вы не первые, когда я прошу о помощи. До вас были другие чужестранцы. Некоторые были даже настолько безрассудно храбрыми, что действительно попытались мне помочь. Увы, их участь была печальной. Впрочем, тогда я ещё не знала о Короне душ. Этот предмет – одновременно моё проклятье и мой шанс. Лукаса не одолеть открыто, но корону добыть возможно, она – слабое звено замысла моего мучителя. Он не рискнул сам связываться со столь тёмной магии, а потому обратился к чародейке Радаге. Я никогда не встречала её, но отчётливо видела во снах. Она потеряла рассудок, чересчур глубоко погрузившись в магию смерти, и давно оставила компанию живых, предпочитая разговаривать с костями умерших. Радага опасна и жестока, но у неё нет могущества Лукаса. Её можно одолеть, или же попытаться выкрасть корону.

А дальше я смогу с помощью Короны душ снять чары и наконец сбежать от своего мучителя. Почему-то я точно знаю, как ей пользоваться, потому и предполагаю, что связана с ней через предков. Как знаю и то, что корона не является творением зла. Быть может, я сумею обратить её силу на помощь вам и этому несчастному мальчику. Вы верно поняли про мои пророческие способности. В моём роду были и странники-вистани, чей дар позволяет им лицезреть будущее. Мой дар слаб, и я не вижу всей картины, как не умею находить в потоке расплывчатых образов что-то конкретное. Но я том же самом сне, где мне явилась корона и логово Радаги, я видела вас и дитя. Видела, что вы пришли через туман и не знаете, как отыскать дорогу обратно. Я почувствовала вашу растерянность и тревогу за вашего юного подопечного, а потому слова там, на площади, вырвались сами собой. Мне показалось, что вы, я, мальчик и корона связаны, но я понятия не имею, в чём заключается эта связь. Мы можем помочь друг другу, а можем и погубить.

Но если ничего не делать – ваша участь не завидна. Вы не первые туманные странники в этих краях. Все прошлые, кого я встречала, пытались отыскать дорогу домой, и никто не преуспел. Те, кто задержались здесь достаточно долго, постепенно теряли память о своём прошлом, а после и своё естество, превращаясь в потерявших разум безумцев. Отчего это происходит – никто не знает. Быть может, где-нибудь отыщется мудрец, знающий ответы, но в Картакассе вы такого не найдёте. И не думаю, что здешние барды, хоть как-то к этому причастны.

Арнил слушал рассказ Акриель молча. Злая колдунья, злой бард-лесоруб, злая-но-не-злая волшебная корона, во всём этом будто бы была какая-то чрезмерная нарочитость, что-то из тех историй которые мамки и няньки рассказывают детям на ночь. Будь здесь Рэмм, он должно быть не поверил бы ни слову – и возможно снова наговорил бы всякого, однако Рэмм, к счастью или нет, их общество временно покинул, а самому Арну казалось что чуть не убившая себя и едва вытащенная с порога смерти Акриель, будь она даже закоренелой мошенницей, была немного не в том состоянии чтобы нагло и откровенно врать им в лицо сейчас.

Это однако не препятствовало её возможности чего-либо не знать, всё ещё недоговаривать о чём нибудь важном, или же искренне заблуждаться. Акриель и не скрывала того что не знает –может ли им в самом деле помочь та волшебная корона — и даже если сам Арн и хотел бы помочь ей несмотря на это обстоятельство, он не мог позволить себе забыть про их основную задачу, и тем более не мог говорить за остальных своих товарищей — включая и Рэмма, который скорее всего был бы против любой помощи артистке.

Паладин неуверенно повернул голову к оставшемуся в комнате седовласому волшебнику. Тот явно понимал в волшебной теории больше их всех вместе взятых – может быть за исключением всё того же Рэмма, но тот всё ещё не был с ними в комнате, и всё таки был боевым волшебником: практика должно быть была ему много ближе теории.

– Мэтр Альберт, что скажете? – спросил Арнил, имея в виду и возможности волшебной короны и рассказ Акриель о неизбежном безумии которое настигнет их если они в этом месте задержатся

Дель хмыкнул и чуть улыбнулся. Не рассказу Акриэль, там улыбаться было совсем нечему: он и не заметил, как лодыжка, мучавшая его почти с самого начала их спасательной миссии, “отпустила” после ночного сна. Полуэльф даже покрутил ей из стороны в сторону, чтобы убедиться: напряжение все еще чувствовалось, но ноющей боли уже не было.

– Спасибо, что поделились, – произнес Андель, когда девушка закончила свою историю. – Это звучит... действительно ужасно - никто не должен подвергаться такой участи. Я искренне вам соболезную, сударыня, и... не знаю как мы можем пройти мимо такого.

Последнее полукровка адрессовал своим товарищам по несчастью, обводя компанию взглядом.

– По крайней мере, это выглядит как наш шанс исцелить малыша и выбраться из этих земель. – Стиртт перевел взгляд на танцовщицу. – Позвольте только уточнить несколько моментов: вы уже не раз упоминали туманы. Что вы имеете ввиду? И как это связано с заблудшими путниками вроде нас?

Если мысль о том, что забредшие сюда странники теряли себя по прошествии некоторого времени, пугала солдата, то виду он не подал. На деле, это звучало как... что-то далекое, чего Стиртт не ожидал вскорости, ну или по крайней мере, думал что выбраться им удастся выбраться гораздо быстрее.

Плотно забив “чашу” трубки табаком, Дель поискал взглядом что-нибудь, что станет источником огня. Из подходящего нашелся лишь огарок свечи, что, впрочем, тоже работало. Покопавшись в своем рюкзаке, полуэльф достал огниво и после нескольких попыток, с помощью трута, добыл небольшой, но устойчивый источник огня. Вооружившись огарком, и пристроившись у приоткрытого окна, Андель принялся раскуривать трубку.

– Туманы – это суть нашего края, и его величайшая загадка, – отвечала танцовщица Стиртту, с интересом наблюдая за его манипуляциями с трубкой. – Картакасс лишь малая их часть того, что зовётся Землями туманов. Вечный туман, сквозь который невозможно пройти не сгинуть, повсюду в наших краях. Южная граница Картакасса – это непроницаемая стена, сотканная из тумана. Всякий, кто войдёт в туман, будет потерян навек или же вернётся спустя время, но лишится рассудка. Порою из тумана приходят чужеземцы, вроде вас, которые понятия не имеют, как оказались в наших краях. У вас ведь так и было, верно? Вы сказали, что были в каком-то Королевском лесу и вдруг очутились здесь. В окрестностях нет никаких королевских лесов, а единственный король правит где-то далеко-далеко на севере.

Акриэль задумалась прежде, чем продолжить. Похоже, она сомневалась, стоит ли рассказывать дальше.

– Лишь кочевникам из народа вистани известен способ ходить через туманы, – с замиранием проговорила девушка и с опаской огляделась вокруг, словно боялась, что её подслушивают. – Но это тёмный народ, про который говорят дурные вещи. Они воруют детей и домашний скот, способны видеть будущее и играть с нитями судьбы, накладывать сглаз и порчу. В моём роду были вистане, но эта дурная кровь награждает меня лишь смутными видениями, от которых одни беды. Когда-то я пыталась разыскать вистан, надеясь сбежать с ними через туман, вот только в этих краях их не видели много лет. Местные их боятся и не подпускают к своим селениям, а Лукас и вовсе объявил на них охоту.

* * *

Руди быстро привёл себя в подобающий вид у колодца, смыв кровь девушки со своих рук и одежды. Все обитатели ночлежки разбежались, только заслышав предсмертный крик танцовщицы. Краем глаза конокрад замечал напуганных людей, попрятавшихся по углам. К счастью, Вассер действовал достаточно осторожно и сам никому на глаза не попался, а то они легко могли неверно расценить появление окровавленного мужчины сразу после пронзительного женского крика.

Не задерживаясь напрасно, Рудольф вышел на улицу. Он примерно представлял, где искать конюшню в этом незнакомом городе. Во время ночной поездки с Царусом по дремлющим улочкам, он почуял знакомый конский запах и даже расслышал ржание. Профессионалу не составило бы труда быстро выйти на след. Впрочем, на входе в ночлежку Руди обнаружил не успевшего далеко уйти кормирского волшебника Рэмма, который не мог так быстро сориентироваться в незнакомом городе, который толком не рассмотрел в ночи. Взгляд мага остановился на одном из местных, который в отличие от прочих обитателей бедняцкого квартала, не убежал при виде вооружённого незнакомца, а открыто и без всякого страха смотрел на него. Конокрада этот наблюдатель, кажется, не заметил.

— Ух, — только и выдохнул полукровка, на какое-то время отвлекшись от своего занятия, увлеченный рассказом о таинственном тумане, что впускает, но не выпускает. Чувство родилось из смутного ощущения, что в другой день в таверне матушки, еще безусый Дель слышал что-то такое от путешественников, которым приносил эль за стол. Наверное, по этому история девушки не казалась такой уж сказочной, положение отряда уже тому было доказательством.

Табак быстро потух без присмотра, так что Андель вновь принялся раскуривать трубку. Не смотря на приоткрытое окно, запах дуба вперемешку с чем-то сладковатым, ближайшие товарищи могли ощутить - «Старый Тобби», смесь которую делал в своей лавке халфлинг Пэрри Браст, была весьма популярна как в Арабеле, так и за его пределами.

— Звучит… удивительно, — хмыкнув и чуть улыбнувшись, ответил солдат. Дома такую историю можно будет рассказывать не один вечер. — Так много вопросов, но… Акриэль, скажи, — Дель как то внезапно перешел на «ты», — есть ли у тебя еще время побыть с нами и хорошенько все обсудить? А то и просветить нас по некоторым вопросам?

Неужто ворье на мага глаз положило – моментально напрягся Руди. Надо бы прикрыть, а то неровен час, порешают его молодого-красивого, а на его, Руди, повесят потом чужое дело. Плавали, знаем.

Альберт наблюдал за происходящим и размышлял. Высказывать свои мысли он, однако, не спешил. Один такой вот, высказал. В какой-то момент, однако, паладин решил обратиться к нему, как к авторитету по делам магическим. Вот только дела магические, вопреки распространенному мнению, не являются совсем уж какой-то полной абстракцией. И большинство магов не держат в голове свойства всех магических предметов, не говоря уж о легендарных артефактах. Чтобы что-то об этой "Короне Душ" сказать с уверенностью, нужно было либо ознакомиться с записями о ее свойствах, причем, в идеале, из нескольких источников. Или же наложить на нее руки. Даже если Акриель не говорила всей правды об этом предмете, понять, в чем именно она искажала истину, просто так, теоретизируя в кресле, было невозможно.

Вот только…

Щека д’Эполи чуть дернулась.

- Не буду исключать это из сферы возможного, сир Халлмен.

Маг пожал плечами, причем это движение несколько выдавало испытываемый им дискомфорт.

- Мы говорим на языке местных, либо же они понимают наш язык – это место определенно обладает своей магией, способной проникать в глубины разума. Причем магией фоновой, а не банальными чарами. Кто скажет, что это не начало описанной…

Беспокойство в голосе Альберта нарастало, и следующее слово он уже произнес с явной интонацией плохо скрываемой тревоги.

- …трансформы? Про корону мне сказать что-то сложно, но магия душ является одной из самых сложных. И древние артефакты нередко обладают связанными, но разными свойствами. Например, посвященный огню артефакт может создавать огненные шары, метать огненные стрелы или вызывать огненный шторм, а в руках опытного чародея или при соблюдении некоторых условий…

Тревога в голосе мага чуть улеглась, и уступила место ноткам, которые бы легко узнал каждый, кто хоть раз посещал лекцию, которую читает кто-то, по настоящему влюбленный в свое дело.

- …обрести контроль над самой субстанцией огня. Каждый артефакт уникален, и уникальны механизмы работы с ним. Если свойства обычного магического предмет мало-мальски грамотный маг может раскрыть за несколько часов или дней, если случится такое, что при нем не окажется ни нужных инструментов, ни нужных заклинаний, то на изучение аретфактов могут уйти годы. Нередко только для раскрытия механизма работы с ним снаряжают экспедиции – в подземелья или библиотеки. И не знаю, что страшнее.

Небольшая пауза, чтобы позволить аудитории оценить чувство юмора лектора.

- Более того, артефакты, без исключения, опасны. И я говорю не про их способности или желание некоторых людей заполучить их любой ценой, а про влияние на обладателя. Магический предмет такой силы не может не откладывать отпечаток, и я слышал, что существуют артефакты, которые меняют саму душу! Поэтому, мисс Акриель, я был весьма обеспокоен, когда вы сказали, что вашему мучителю – и лучше будем называть его так во избежание нежелательных эффектов вашей связи, потребовалась помощь погрязшей в темных искусствах колдуньи. Видимо, он знает силу Короны, и знает ее воздействие на человека, что использует ее.

Мечтательно расфокусировавшийся во время речи взгляд Альберта сосредоточился на девушке.

- Возможно, она не является творением зла. Но этого и не требуется, чтобы артефакт причинял вред своему обладателю или окружающим. Легкие человека сгорят за считанные секунды пребывания в Крематории*, но это не делает План Огня злым. Впрочем, я думаю, если мы найдем эту Корону, то сможем определить если не функции, то ее сущность. Таким предметам сложно скрывать себя.

Чуть промолчав, маг добавил.

- Прошу прощения, мисс, это была слишком интересная тема, и я несколько заговорился. Однако… я прошу прощения за невежливость, но мне необходимо сказать пару слов своим спутникам.

Он будто бы что-то хотел добавить, но оборвал себя, даже не начав говорить. Странно это было, выходить из своего же номера, но он не хотел, чтобы слова его были услышаны Акриелью.

- Часть про вистани может действительно оказаться нашей дорогой отсюда, господа. Я вспомнил несколько легенд, которые говорили о способностях этих кочевников повелевать туманами. Конечно, все это густо сдобрено неприязнью к этому народу, ведущему кочевой образ жизни, но часть историй не объяснить умением сбегать из-под носа стражи. Они обладают какой-то магией, позволяющей им перемещаться между местами и, похоже, мирами. Даже если Акриель не говорит нам всей правды, вистани действительно существуют в нашем мире. И, как только что выяснилось, в этом. Являясь, таким образом, связующим звеном. Они действительно нередко обладают провидческими способностями, особенно женщины, и проклятий их стоит серьезно опасаться. Что заставляет меня беспокоиться за нашего несдержанного на выражения друга.

Он чуть промедлил.

- Если бы это проклятие оказалось предсмертным, все было бы совсем плохо. Но сейчас, скорее всего, это еще один инструмент в руках Акриель. Даже если она сама этого не понимает.

Арн примолк, покуда Андель беседовал с их гостьей – признаться он был рад тому что кто-то кроме него готов был поддержать этот разговор, рождающий вместо ответов только ещё больше вопросов. Воспользовавшись этой передышкой и тем что мэтр Альберт похоже задумался над тем что Акриель уже успела им рассказать, рыцарь извлёк из поставленного рядом рюкзака бурдюк с водой и сделал несколько глотков, смачивая пересохшее горло.

Ответ мэтра д'Эполи, прозвучавший следом, тоже не слишком обнадёжил – мало им было оказаться в этих... Землях туманов, мало того что на их попечении оставался бессознательный ребёнок, мало было того что его покусал проклятый оборотень – так ещё и причины опасаться за собственную личность у них и правда были, а штука на которую Акриель предлагала им возложить надежды могла оказаться опасна. Хотя это как раз не удивляло – трудно было поверить что можно ожидать чего-то хорошего от артефакта зовущегося столь зловещим именем.

Кивнув волшебнику Арнил поднялся и последовал за ним, извинившись перед Акриель и пообещав непременно вернуться. Выслушав соображения Альберта он заметил

– Но она ведь не умерла? Значит серьёзной угрозы нет, я правильно понимаю?

Вздохнув он прибавил

– Большей чем та которая и без того повисла над всеми нами, если верить рассказу Акриель. В любом случае я не буду просить её снять это проклятие. Не думаю что я вправе, и полагаю наш несдержанный товарищ должен извиниться перед ней сам чтобы Акриель прислушалась к этой просьбе. И независимо от этого, я думаю нам нужно взять время на обсуждение... всех обстоятельств между нашим отрядом.

Бум. Бум. Бум.

Стучало сердце.

«Дура. Идиотка. Лгунья. Притворщица. Сколько таких мы видели?! Чем это всё заканчивалось?! ЧЕМ?»

Иииии! Ииии! Ииииииииии!

Кричала Руна.

Не кричала.

Плакала.

Она не понимала этого мира, в котором она и её хозяин… нет, её друг — оказались.

Она не принимала того, как с каждым ударом сердца он становится всё более и более замкнутым в самом себе.

Всё более тёмным и нелюдимым.

Всё более не собой. Не тем Рэммом, который призвал её в этот мир, чтобы стать продолжением себя самого.

Заскрежетали зубы. Сплюнул.

Ииииии!

«Пытаться убить себя вместо того, чтобы указать на мои ошибки в суждениях? Вместо того, чтобы апеллировать к здравому смыслу, идти на поводу эмоций?! Что это за путь?! Зачем?! Доказать свою невиновность?! Свою правоту?! Неужели это так легко?! Неужели это способно что-то доказать?! Что-то изменить?!»

Ииии!

Рэмм выхватил кинжал, который всегда был у него под рукой, в изящных кожаных ножнах, прикреплённых к поясу со стороны левого бедра. Сталь кормирского клинка блекло блеснула в сумрачном свете этого серого мира.

Иииииии!

В том месте, где находилась одна из самых важных артерий, мэтр Алсевир ощутил укол клинка, и всё, буквально всё внутри молодого человека — и сознание, и подсознание, и мышцы, и нервы, и кожа — вспыхнули огнём, сковавшим движения, затмившим разум. Нажал чуть сильнее — сталь проникла в мышечный слой, потекла кровь, но до артерии не достигла.

Ииииииииии! ИИИИИИИИИИИ!!!

Если бы Руди появился на несколько мгновений ранее, он бы увидел, как кормирский маг выхватил кинжал из ножен, что были у него на поясе слева, и вонзил себе в горло справа — как раз там, где располагалась сонная артерия. Практически в тот же момент соколица чародея, Руна или как её там, спикировала вниз и вцепилась когтями в руку Алсевира, заставив того оттёрнуть её, выронить кинжал и зашипеть — одновременно и от боли, и от злости. Рэмм дёрнул рукой с такой силой, что бедная птица стрелой полетела доле, и спустя удар сердца с глухим стуком ударилась о землю. Руна затрепетала крыльями и начала издавать серию громких обиженных писков, на которые Рэмм ответил лишь виноватым взглядом. Молодой человек присел на корточки и протянул окровавленную руку к барахтавшейся в пыли соколице, но та, возмущённо пискнув, взмыла ввысь и скрылась из виду.

Пробормотав что-то себе под нос, Рэмм поднялся на ноги и огляделся. Он увидел Рудольфа, который в этот момент появился тут и принялся пытливо разглядывать кормирца и другого — того, которого Алсевир приметил сразу же, как вышел в это подворье, вот только из-за нахлынувших эмоций не смог сделать целью своего сосредоточения. Другой мужик с интересом посматривал на Рэмма, покуривая трубку; взгляд был не в стиле «осматриваю окрестности», но целенаправленный и осознанно заинтересованный.

Встретившись взглядом с конокрадом, Рэмм кивнул в сторону незнакомца с трубкой, после чего подошёл к тому и, сделав лёгкий вежливый поклон, обратился к мужчине в чистой одежде и чистой обуви (из-за которых Алсевир уже невзлюбил незнакомца, ведь сам он был настолько же далёк от понятия чистоты и аккуратности, насколько Селуне была далека от Торила):

— Доброе, или какое оно у вас утро, мессир, — Алсевир снова совершил лёгкий поклон, с недовольством заметив, как капля крови сорвалась с его шеи и замарала и без того невероятно грязный левый сапог. — Ваш внешний вид подсказывает мне, что вы — именно тот человек, который мне нужен, а нужен мне тот, кто поможет мне и моим сотоварищам найти способ добраться отсюда — куда угодно, главное, чтобы это «куда» не было похоже на «здесь», — боевой маг вложил все свои силы в то, чтобы прозвучать максимально доброжелательно, аристократично и с намёком в стиле «мы в долгу не останемся».

Акриэль мало поняла из сказанного д’Эполи, по её удивлению становилось ясно, что её знания в вопросах магии, артефактов и планов крайне скудны. Она порывалась было уточнить что-то, но маг пожелал переговорить со спутниками без её участия.

– Я уйду после вас, – неуверенно ответила танцовщица на вопрос Анделя. – Ни вам, ни мне не нужно, чтобы нас видели вместе. Особенно, пока Лукас и его люди находятся в Гармонии. Я собираюсь покинуть город с наступлением темноты и отправиться на север, в Скальд. Там сейчас для меня безопаснее.

* * *

Незнакомец с интересом наблюдал за тем, что Рэмм вытворял с ножом и птицей. Но вмешиваться не стал и даже бровью не повёл, никак не выразив своего отношения к увиденному. Когда боевой маг Кормира сам заговорил с ним, мужчина широко улыбнулся, демонстрируя удивительно хорошие для простолюдина зубы. Улыбка, впрочем, была довольно гаденькой, как и сказанное в ответ:

– Налюбовались красотами Гармонии и желаете скорее покинуть этот гостеприимный город? – зазвучал ласкающий слух бархатный голос с нотками музыкальности, как у оперного певца. – Лишь вчера прибыли, а сегодня уезжаете, не посетив ни амфитеатр, ни Клуб «Кристалл», ни даже Зал Гармонии. Нехорошо. Местные сочли бы это неуважением. Но я-то сам приезжий, а потому охотно помогу. Направляйтесь на север, через вращающийся мост, оттуда прямо по главной дороге, пока не доберётесь до Скальда. Даже не думайте там останавливаться, ведь он во многом похож на Гармонию, так что не в вашем вкусе. Но вот уже от Скальда дороги на запад и на север уведут вас в чарующие земли Ситикуса и Гундарака. Колоритные места, совсем не такие, как здесь, уверен, вам понравятся. Надеюсь, я вам помог.

Незнакомец вновь затянулся трубкой. Запах его табака был полон горечи без оттеняющих её приятных ароматных ноток.

Полукровка хотел было что-то возразить Акриэль, но не нашел подходящих слов: всё выглядело так, будто бы девушке снова может достаться, только за то что её видели не "в той" компании. По крайней мере, какую-то долю неизвестности за этот короткий разговор им уже удалось преодолеть, уже что-то.

– Понимаю, – кивнул в итоге Дель и бросил быстрый взгляд на Хрокра и Харальда, что предпочли к разговору не присоединяться. – Да пребудет с тобой Леди Удача. Надеюсь, скоро увидимся. Скажи только, как найти тебя в Скальде?


* * *

Распрощавшись с девушкой солдат не преминул присоединиться к магу и рыцарю, оставив юного Фильдора на попечение оставшихся товарищей.

– Дела, – тихо "выдохнул" Стиртт на размышления мастера Альберта. Привычным движение полукровка пригладил усы и снова затянулся из трубки. – Скажите, мастер Альберт, а нельзя проверить наличие этого самого проклятья с помощью магии? И правильно ли я понимаю, что эти самые вистами могут быть нашим способом выбраться отсюда обратно?

Про этих "кочевников" полуэльф как будто бы и не слышал, по крайней мере название "вистани" ничего ему не сказало, хотя всяких историй он наслушался в свое время и каких только путешественников не повидал. В любом случае, это выглядело как решение их текущей проблемы. Хоть мысль бросить девушку в беде и отзывалась неприятным тремором в груди.