[D&D 5] Любовь и смерть | ходы игроков | 1. Гармония

– Уж не знаю, чего вы в доктора этого не верите, мэтр Арнил – подал голос Руди. – Я конечно человек темный, но даже я смекнул, что доктор этот особливый, для тех кто душой болеет. Так что хорошо, чтобы он барчонка всё-таки посмотрел. А что до остального. Пожалуй стоит убираться отсюда, пока ещё кто-нибудь не заглянул. Такое ощущение, что каждый норовит зайти и втянуть нас в какую-нибудь историю

Во время диалога Алсевира и Арнила вотердипский маг несколько раз провел рукой по подбородку. Эмоции боевого мага и его привязанности могли стать проблемой в будущем. По сути, вся их компания сейчас держалась на порядочности, честном слове и ситуации, в которой хоть немного друг с другом знакомые люди оказались в совершенно незнакомой обстановке. Добровольное (в большинстве случаев) участие в поисках не предусматривало транспланарных путешествий. Равно как и никаких клятв верности или обещаний вернуть Фильдора любой ценой никто не давал. Возможно, легче всех тут было как раз мэтру Алсевиру - если между всеми клятвами и обстоятельствами ему достаточно было просто выбрать Фильдора.

Но слаженности в группу высказывание этой мысли бы не принесло.

- Я согласен с сиром Стирттом. Мы не можем полагаться на слова одной лишь Акриели, и единственный человек, которому можно довериться тут, это Царус. И он обещал с утра заглянуть. Нужно дождаться его.

– Прошу, мастер Альберт, просто Андель, – без какой-либо левой мысли о возможном панибратстве сказал вотредипцу кормирец, впрочем, и сам использовав не свое короткое имя. – Звучит как план. Поддерживаю. Если что, хозяин таверны был весьма не рад, что мы распугали несчастные души внизу своим...кхмм... разговором с Акриэль. Едой он поделится, но мне уж лучше не объедать бедняков, как по мне, коль скоро и у нас есть припасы.

Дольше ждать солдат уже не хотел, принявшись копаться в своем рюкзаке, ища припасенную еду: вчерашний вечер вышел крайне истощающим, поужинать же сил просто не было. Полукровка решил даже отложить чистку одежды от крови - не убежит, если отряд согласится подождать Царуса.
Рацион оказался, конечно, небогатым: немного сухарей, немного сыра, немного вяленного мяса. Сейчас это казалось Делю более чем достойным завтраком. По сравнению с брюквой..

Хозяин и вправду не горел желанием общаться со своими проблемными постояльцами, впрочем, для Арнила, выглядевшего достаточно благородно, он сделал исключение. Впрочем, хозяин и не знал ничего толком о Латандере, но привлёк к разговору одного из тех бедолаг, что ютились под его кровом. Худой, грязный оборванец со следами запущенной хвори поведал, что ему довелось сопровождать служителя Владыки Утра в течение целой недели, что тот провёл в Гармонии. Именно такое имя, Владыка Утра, нищий и назвал, а вот имени Латандер он прежде не слышал. По его словам, ни в Гармонии, ни в Картакассе не было своих жрецов утреннего бога, лишь пришлые с севера проповедники, посещавшие этот лесной край раз в пару сезонов с проповедями о свете и добре, а ещё о златоликом божестве с пламенными волосами, пред которым расступается тьма и всякое зло. Служители Владыки Утра исцеляют страждущих и убивают злобных тварей, что рыщут во тьме, вроде гоблинов. Для Арнила очевидным становилось, что местный культ его бога не совсем точно соответствует знакомым ему принципам, и уж точно служители Латандера не стали бы истреблять гоблинов, поскольку даже диким и дремучим существам даруют милосердие и возможность мирной жизни. Лишь нежить, как порочное искажение природы и света, была непримиримым врагом для латандеритов. Оборванец не знал, где искать служителей Владыки Утра, полагая, что рано или поздно они вновь объявятся в Картакассе, но припомнил, что его знакомый жрец был родом из Баровии, графства на севере.

Что до прочих богов, то картаканцы были безбожниками в массе своей. Хозяин пытался что-то объяснять про то, что некие враги были как раз очень набожными, и местные жители в противовес им отринули всякую веру. С тех пор ни одна церковь не смогла в Картакассе пустить корни. Правда, в Гармонии существовал причудливый крошечный культ, отчего-то нашедший отклик в сердцах сирот и беспризорников. Звался культ Хором предков. Его последователи верили, что после смерти человек попадает в Тёмный лес, где обитают души волков и прочих хищных зверей. Ради забавы зверьё охотится на людей, но люди могут отыскать выход из Тёмного леса, если услышат зов Хора предков и пойдут на него. Тогда они смогут присоединиться к хору. И если человек был добр и вёл праведную жизнь, то его голос зазвучит в хоре громко и сильно, а голоса плохих людей утонут в стройном пении праведников. Концепция отражала взгляды почти всех местных жителей на загробную жизнь, но лишь небольшая группа культистов додумалась поклоняться Хору предков словно божеству. Они собирались хотя бы раз в неделю в небольшой церкви среди трущоб Гармонии и пели славные оды своим предкам.

Другим божеством, всё-таки получившим некоторое почитание в этом краю безбожников, была Хала, хранительница тайн. В сущности, местные ей не поклонялись, но иногда искали исцеления у служительниц Халы, таинственных ведьм, скрывающих лица за плотными вуалями. Хосписы Халы лежали в тёмной глуши, вдали от городов и прочих селений. Ведьмы не проповедовали (и оттого картаканцы почти ничего не знали об их вере), но давали страждущим кров и исцеление.

И наконец последней собеседники Арнила упомянули некую богиню Эзру. Её последователи, как и служители Владыки Утра, были странствующими миссионерами, приходившими с севера. Они всегда были вооружены, отчего местные их опасались и избегали, да и в проповедях их содержались тревожные пророчества о скором пришествии великой тьмы, против которой Эзра выступит лично и защитит праведных, а всех прочих легионы ночи утащат в бездну. Неудивительно, что подобный религиозный миф лишь отпугивал картканцев.

Больше ничего про богов хозяин и приведённый им для разговора доходяга не знали. После этой беседы Арнил захватил еды и вернулся к остальным. Сообща невольные путешественники решили ждать своего вчерашнего проводника, старика Царуса. Тот обещал вернуться с утра, но всё не появлялся. Ожидание занимало уже несколько часов, а Царуса всё не было. Хозяин ночлежки тоже не знал, куда запропастился его знакомый. И тут у Рэмма в памяти всплыли слова его неприятного собеседника, что угрожал ему и его спутникам, а заодно упомянул, что никто из местных не станет им помогать, «и старик, притащивший вас в город, теперь тоже». Этот Волк, очевидно, знал про Царуса, и про то, что тот привёл чужестранцев в Гармонию. И, похоже, он принял меры, чтобы новой их встречи не состоялось.

– Ну... или что-то случилось, или одно из двух, – заявил Дель, который уже некоторое время не находил себе места в небольшой комнате, полной товарищей по несчастью.

Уже и одежда была почищена от крови, и скимитар осмотрен и подправлен точильным камнем (больше от нечего делать, чем для надобности), трубка почищена. Даже усы кое как были навощены с помощью свечного воска и небольшого карманного зеркальца. От нечего делать солдат даже предложил товарищам свои услуги арканного инициата по починке одежды. Даже немного пораспрашивал Альберта о том, как так выходит, что поспав, пришельцы из Кормира, вдруг, заговорили на местном наречии и, главное, была ли какая магия, чтобы так же можно было сделать и с другими языками?
Главного, впрочем, это не решало - их товарищ Царус так и не появился.

– Хочется верить, что старик просто занялся своими делами... Можно, конечно, поискать его в ответ, фигура он здесь знаемая.

— Судя по тому, что сказал мне этот "Волк", на помощь Царуса нам надеяться не стоит и думать полагаться. Когда этот тип мне сие вещал, я пропустил это упоминание мимо ушей, поскольку он тогда много чего наговорил про "вам тут не рады", "убирайтесь поскорее", "пожалеете, если не послушаете", и прочая, прочая. Прошу прощения, что не припомнил сразу. Уж и не знаю, что бы это значило — надеюсь, однако, что знакомец вашей Акриели не сделал чего худого доброму старику.

Рэмм свистнул, и его соколица влетела в окно, стремительно приземлившись на плечо мага.

— Руна не видит ни его самого, ни его телегу в окрестности многих миль. Думаю, отныне мы сами по себе, и всё — как я подозреваю — вполне может быть из-за того, что нас кто-то заприметил с плясуньей; судя по тому, что, как она сказала (да и Царус упоминал), "чужаки" тут водятся и встречаются, отношение к нам не вызвано исключительно ксенофобией. Причины тут куда глубже, но, сознаюсь честно, мне они не особо интересны. Сферу моих интересов вы знаете: во-первых, вернуться домой, во-вторых, помочь Фили; не обязательно в таком порядке, но обязательно, чтобы обе задачи были достигнуты. Я предлагаю не ждать у моря погоды и немедля отправляться в сторону этого Скальда, или как там его.

Дель с шумом выдохнул - запоздалая новость явно застала его врасплох. Возможно, тем как быстро действовали эти прихлебатели Лесоруба. Как бы то ни было, это явно заняло голову Стиртта больше, чем забывчивость Рэмма.

– Кхм... может ли это быть связано с нашим вчерашним боем с тем оборотнем? – Задал вопрос в воздух солдат, задумчиво пригладив усы. – Что ж... как бы то ни было, я всё еще поддерживаю идею двигаться дальше, вот только... – Полукровка запнулся и обвел взглядом товарищей. – Уйти сейчас и даже не попытаться узнать судьбу человека, что помог нам, звучит как то не по-людски. Что думаете, если мы хотя бы навестим его дом?

Распросы про загадочную способность к языкам заставили Альберта, что называется, оседлать своего конька. Спустя несколько мгновений, потребовавшихся ему, чтобы собрать и структурировать мысли, он приосанился и начал:

- Это явление, Андель, относится к одному из самых тревожных аспектов ситуации, в которую мы попали. И я не приуменьшаю тяжесть что межмирового перемещения, что вставшие перед нами угрозы и вызовы, вроде волков-оборотней, недружелюбия местных и загадочных влиятельных лесорубов.

Для демонстрации он жестом заставил вылететь из сумки книгу и перо. Страницы сами собой пролистались до чистых, после чего перо на секунду зависло в воздухе прежде чем начать заполнять бумагу рисунками.

- Вне всякого сомнения это является ментальным воздействием, причем магического характера. О источнике этого воздействия судить пока еще рано – хотя основной моей теорией является локальная магия этого места, но это далеко не единственная вероятность. Теоретически, миры могут обладать…

Д’Эполи помахал в воздухе рукой, подбирая подходящее слово.

- …скажем так, амбиентными свойствами. Где-то может быть сильнее магия, где-то быстрее течение времени, где-то может иначе работать пространство или даже причинно-следственные связи. Мы привыкли, что волны набегают на берег, но я помню одну картину, где художнику удалось передать увиденное или услышанное им от путешественника обратное. Брррр… эти углы и плитки…

Маг поежился.

- Смысл в том, что наше понимание языков может быть сродни этому. Когда души уходят в иной мир, в то посмертие, что им предписано, как сходятся многие теоретики, они наделяются способностью говорить на языке того плана, на котором оказываются. Но при этом это является частью процесса трансформации в обитателя этого измерения. Что является слабым свидетельством в пользу того, что мы умерли и, по какой-то причине, попали в на удивление специфический загробный мир.

Альберт улыбнулся, хотя эта улыбка выглядела несколько натянутой.

- Более точно мы поймем после того, как окажемся за пределами этого Картакасса. Магия мира воздействует на весь мир, в то время как магия места обычно ограничена. Проще привязать магию к предмету, чем к дому. К дому, чем к городу. К городу, чем к стране. Причем нередко взаимодействие чар с понятиями что дома, что города, что страны довольно абстрактно, и границы могут колебаться с человеческим восприятием. Понимание языка началось за пределами Гармонии, так что можно говорить, что мы имеем дело с уровнем страны.

Бумага покрывалась рисунками. Человечек в центре нескольких концентрических кругов, которые, в свою очередь, находились внутри сферы. От кругов поднимались и устремлялись к голове человечка стрелочки, а от сферы исходило что-то вроде волнистых линий.

- Но нельзя сбрасывать со счетов и более приземленные объяснения. Артефакты, магические сущности, люди – не исключено, что нас проклял таким образом побежденный нами волк, а также его подозрительно мистически собратья. Или какой-нибудь архимаг зачаровал место или некий не узнанный нами предмет так, чтобы тот зачем-то наделял нас способностью понимать местный язык. Возможно, из всех сложных ментальных воздействий, это показалось ему самым легким, или же это просто проба воды перед чем-то более сложным.

Маг вздохнул. На бумаге появился человечек с посохом, направлявший руку-палочку в сторону находившегося в центре кругов. Затем рядом начало появляться изображение человеческой головы.

- Загадка источника интересна, конечно, но куда важнее другое, менее очевидное. В обычной ситуации и разум, и душа человека инстинктивно сопротивляются нежелательному магическому воздействию. Есть чары контроля, которые можно наложить так, чтобы человек не заметил, но они либо кратковременны, либо требуют больших сил для поддержания. Куда проще заронить в разум человека зерно идеи и дать ему прорасти – чем меньше магия искажает личность, чем лучше она маскируется под истинные желания, мысли и принципы человека, тем меньших затрат она требует в целом.

Альберт посмотрел на Анделя. В голову полетели молнии и стрелы, но они утыкались на маленькие щиты. А внутри головы что-то, грубо повторявшее ее контуры волнистой линией.

- Я не почувствовал никакого вторжения. А я всегда держу свой разум настороже, потому что знаю о возможных угрозах. Полное, а не временное понимание языка, способность на нем говорить, за считанные дни, без явного магического следа – это что-то невероятное. И более чем инвазивное. Мне страшно подумать, что может сделать с разумом и желаниями нечто, способное на это. Или кто-то.

Тяжело вздохнув, маг продолжил.

- Хуже всего, что я пока не вижу никаких способов этому противостоять. Мы не знаем, как это происходит. Мы не знаем, есть ли пределы тому, где это происходит. Мы можем только догадываться, почему это происходит. Проще всего предположить, что покинув эти края, мы избавимся от этой напасти, но что если зерно безумия уже заложено? Зерно, которое не лечится простым визитом в храм с щедрыми подношениями? Я попробую поставить несколько экспериментов, потому как у меня в репертуаре есть что-то сродни этим чарам. Помните, я обещал прояснить ситуацию, если получится отдохнуть? Даже если язык этого Гунадарке не вторгнется в наш разум, без перевода не останемся…

***

Отсутствие Царуса явно беспокоило Альберта, и чем дальше, тем сильнее. Хотя уровень подозрений вотердипского мага даже близко не дотягивал до убийственного недоверия мэтра Рэмма, история Акриель не могла не вызывать вопросов. И не на все сказанное ею можно было безусловно положиться. Насколько будет благодарен добрый доктор, когда узнает, что пришедшие к нему за помощью довели его суженую до попытки самоубийства, можно было только гадать. Но кое-что, упомянутое девушкой, все равно заставляло Альберта склоняться именно к этому маршруту.

Он уже готов был рассказать свои предположения отряду, как Алсевир высказал свои мысли по поводу затянувшегося ожидания.

Альберт закусил губу. Секунд десять спустя кивнул, соглашаясь с Анделем.

- Это меньшее, что мы можем сделать в благодарность за то, что он сделал для нас.

После чего посмотрел на Рэмма.

- А потом в Скальд. Хотя я бы там не задерживался и двинулся сразу дальше, в Гундарак. Если только в Скальде не встанем на след Вистани. Слова о том, что у этого доктора есть опыт общения с обезумевшими после попадания в этот мир, не идут у меня из головы.