[D&D 5] Карпаччо из Дракона | ходы игроков | 05. Каменная Красавица

ЗАБРОШЕННЫЙ ДОМ В СТАРОМЕСТЬЕ
Лунгарива, Квинотария

День святой Пипеции

джовиале, 1-й день Луны Двойняшек, 1022 ПП
джовиал, 19 оумая, 699 ИК

Вместо ответа на вопрос Эйшет, Раферо подошёл к девушке, несильно сжал её предплечья и нежно коснулся горячими губами её чела. Его дыхание пахло цитрусами, а от тела исходил лёгкий аромат мускуса, дерева и ветивера — очевидно, что Балладник знал толк в хороших парфюмах, пусть даже в такой заброшенной дыре никто, кроме, вероятно, Пьетрассо не мог это унюхать. Вернувшись на своё место, мужчина заговорил:

— Рад нашему знакомству! И я искренне соболезную синьору Бачиччину; он — пусть и странный, но достойный человек и честный торговец. Десятую часть своих доходов он вот уже множество лет тратит на нищих и бездомных, устраивая им бесплатные ужины в «Морде в мыле» и позволяя в ненастье спать в конюшнях постоялого двора и своего поместья; он сам добился своего нынешнего богатства, начав подмастерьем в цеху отжимщиков базиликового масла. За такую популярность среди простого люда Отельеры его недолюбливают… как, впрочем, и меня, пусть я и не богат, — словно извиняясь, темноволосый красавец развёл руками, мол, поглядите, как я живу. — Они обвиняют меня в якобы регулярных кражах якобы ценных драгоценностей из их альберго, к которым я, конечно же, не имею никакого отношения… — Раферо задорно подмигнул малебранке, — но детям же нужно сытно и здорóво питаться, неважно, есть ли у этих детишек родители и кров над головой.

Раферо взял в руки свою лютню. Для большинства присутствующих она выглядела абсолютно обычно, но зоркий глаз арлекины распознал в этом инструменте настоящее произведение искусства: изящность линий, качественный лак на добротно отшлифованном дереве, струны из металла, а не лошадиных волос, колки из слоновой кости… Такая лютня стоила целое состояние, а то и вообще была бесценной.

— Что же до помощи с поиском этого самого Царь-зелья… — менестрель едва коснулся струн, и дом наполнился чарующими звуками. — Таковой я не знаю, но среди древнейших баллад Квинотарии, которую не знают нигде более, кроме как в Лунгариве, есть одна: «Каменная Красавица». В ней речь идёт о прекрасной деве, которую укусил бавалиск и на двадцатый день после укуса она обратилась в камень, а её жених, благородный рыцарь, не успел привезти то, что должно было её исцелить: какой-то цветок и Святое Масло Пиккадоры. Послушайте…

Прекрасной была не только музыка, которую творил Раферо, любовно касаясь своими длинными пальцами струн лютни, но и его голос: бархатистый переливчатый баритон, тот самый, что пленил новорожденную Эйшет три года тому в Аполлонии. Слова баллады были архаичными, но благодаря чёткой артикуляции менестреля и неторопливой печальной мелодии наши герои без труда разобрали их:

𝔇𝔬𝔯𝔪𝔦 𝔡𝔦𝔰𝔱𝔢𝔰𝔞 𝔦𝔫 𝔲𝔫 𝔠𝔬𝔯𝔭𝔬 𝔡𝔦 𝔭𝔦𝔢𝔱𝔯𝔞,
𝔑𝔬𝔫 𝔰𝔢𝔯𝔳ì 𝔩’𝔞𝔯𝔠𝔬, 𝔫𝔬𝔫 𝔟𝔞𝔰𝔱ò 𝔣𝔞𝔯𝔢𝔱𝔯𝔞
𝔓𝔢𝔯 𝔱𝔬𝔤𝔩𝔦𝔢𝔯 𝔡𝔦 𝔪𝔢𝔷𝔷𝔬 𝔦𝔩 𝔪𝔬𝔰𝔱𝔯𝔬 𝔟𝔯𝔞𝔪𝔬𝔰𝔬
ℭ𝔥𝔢 𝔱𝔦 𝔱𝔯𝔞𝔣𝔦𝔰𝔰𝔢 𝔠𝔬𝔩 𝔪𝔬𝔯𝔰𝔬 𝔩𝔲𝔱𝔱𝔲𝔬𝔰𝔬.

𝔈 𝔪𝔢𝔫𝔱𝔯𝔢 𝔬𝔯𝔞 𝔤𝔦𝔞𝔠𝔦 𝔰𝔲𝔩 𝔱𝔲𝔬 𝔠𝔞𝔱𝔞𝔣𝔞𝔩𝔠𝔬
𝔖𝔲 𝔭𝔢𝔯 𝔦𝔩 𝔪𝔬𝔫𝔱𝔢 𝔳𝔢𝔱𝔲𝔰𝔱𝔬 𝔠𝔞𝔳𝔞𝔩𝔠𝔬
ℭ𝔬𝔫 𝔦𝔩 𝔱𝔲𝔬 𝔰𝔱𝔢𝔰𝔰𝔬 𝔞𝔪𝔞𝔯𝔬 𝔡𝔬𝔩𝔬𝔯𝔢
𝔐𝔞 𝔠𝔬𝔫 𝔞𝔫𝔠𝔬𝔯𝔞 𝔡𝔢𝔩 𝔰𝔞𝔫𝔤𝔲𝔢 𝔫𝔢𝔩 𝔠𝔲𝔬𝔯𝔢...

𝔐𝔞 𝔱𝔲 𝔫𝔬𝔫 𝔩𝔬 𝔰𝔞𝔦 𝔠𝔥𝔢 𝔰𝔬𝔫 𝔤𝔦à 𝔡𝔦 𝔯𝔦𝔱𝔬𝔯𝔫𝔬
ℭ𝔢𝔡𝔦 𝔞𝔩 𝔡𝔬𝔩𝔬𝔯𝔢 𝔡𝔢𝔩 𝔳𝔢𝔫𝔱𝔢𝔠𝔦𝔪𝔬 𝔊𝔦𝔬𝔯𝔫𝔬
𝔐𝔢𝔫𝔱𝔯𝔢 𝔦𝔬 𝔭𝔬𝔯𝔱𝔬 𝔩𝔞 𝔭𝔯𝔬𝔳𝔳𝔦𝔡𝔞 𝔣𝔩𝔬𝔯𝔞
𝔈 𝔩’𝔒𝔩𝔦𝔬 𝔖𝔞𝔫𝔱𝔬 𝔡𝔢𝔩𝔩𝔞 𝔓𝔦𝔠𝔠𝔞𝔡𝔬𝔯𝔞.

*

Когда Раферо прекратил петь, в доме воцарилась тишина: то ли канальи попали под чары голоса Балладника и древней музыки, то ли просто пытались понять, как им из этих туманных слов вычленить нужную информацию о том, где именно искать это проклятое Царь-зелье...

Беня, надо сказать, с опаской отнесся как к самому Балладнику, так и к его магическому партнеру. Поэтому он старался одновременно не слишком прятаться, но и не путаться под ногами, пока остальные решали важные вопросы. Разумеется, он представился, высунувшись из-за Мегары.

- Б-б-бенедетто. М-м-м-ожно Б-б-беня, д-д-ядя Б-б-балладник.

Хотя, конечно, выражение его лица, когда оказалось, что его соучастники по побегу действительно пришли за лекарством от укуса василиска, стоило видеть. На несколько секунд привычный настороженной испуганный вид с расширившимися глазами уступил место чему-то, довольно сильно напоминавшему классическую маску Пьеро. Но потом привычный Беня вернулся, и начал активно покусывать губы, о чем-то размышляя так громко, что скрип мозгов буквально доносился до ближайших спутников.

Вот только что-то ничего из этого скрипа полезного не вышло. Поэтому он предпочел остаться в сторонке, предоставив расспросы остальным. Например, Эйшет, которая явно с местным трубадуром спелась хорошо. К, похоже, некоторому недовольству Пьетрассо. Хотя тот мог просто иметь какое-то предубеждение против всей их честной компании, от которой неприятностями несло за версту. Ну, или от которой несло неким аналогом меда, на который эти неприятности слетались, как мухи.

Но это не мешало ему получить удовольствие от песни – Балладник не просто так заслужил свое имя. И, когда тот, под магический аккомпанемент струн запел "Каменную Красавицу", он прикрыл глаза и начала покачиваться в такт музыке и словам. Правда, выражение лица его при этом было странной смесью, которую можно было бы назвать мечтательно-страдальческой.

Когда отзвучали последние аккорды лютни, он неторопливо открыл глаза и чуть неразборчиво спросил, правда, не у Балладника, а у, почему-то, Орсионо.

- А што эт-т-то са с-с-светок т-т-ттакой?

Честно говоря, из всего выступления Балладника Орсино обратил внимание только на текст, поскольку именно в нем должна была содержаться подсказка, где искать тот самый цветок, из которого можно было приготовить лекарство для сына да Пра. Пока на его взгляд можно было сделать вывод, что цветок растет в горах. Точнее даже на какой-то конкретной горе, которую в балладе назвали древней.
- Скажите, а какую гору лунгаривцы зовут Древней? - поинтересовался Пелергрини. Кстати, наверняка двадцатый день тоже не зря упомянут... а еще "лук", "горько", да и "сердце с кровью". Ну не могли написать прямо, что ли? А еще пасло из Пиккадоры...

Исполнение баллады Раферо оставила морганту в полном ступоре. Нет, пение было выше всяких похвал, как и музыка. Мег поразил текст. В котором были басилиски, девицы, сердца, рыцарь, но не было главного, точного рецепта. Ее так поразил этот факт, что некоторое время хлопала глазами, как тупая телка на лугу. Потом сжала кулак и начала разгибать пальцы.
- Ну, Святое масло из Пикадоры это, пожалуй, даже ей понятно. Нужно съездить в Пикадору и купить в любом храме освященного масла. Вроде так. А если и не так, то близко, это ее рогатенькая умница Эйшет поправит, если что. Сердца, что каменное, что из крови явно не имели отношения к зелью. Оставался только "посланный долей цветок". А какой? на любом горном лугу, и на любой лесной полянке их не один десяток разных растет. Нет, если рыцарь скакал по склону древней горы, то, скорее всего, цветок горный.
Мысли в голове Мег ворочались медленно и не торопливо. Она так и сидела с одним выставленным из кулака пальцем. Ее губы шевелились, словно потомка великанов без звука проговаривала свои мысли.
- Так, если эту балладу знают только в Лунгариве, то надо думать, что гора стоит там, или рядышком.
Так что Мег принялась вспоминать ходили ли они с покойной матушкой по горам в тех краях и какие она там видела цветы. Или может она слышала про эту гору, все таки альпинисты про горы говорили часто, или слышала про какие-то особенные цветы из тех краев. И, кое-что припомнила...

  Эйшет никак не ожидала, что Балладник так быстро поведется на поцелуй, и даже ойкнула от неожиданности, когда тот стремительно подошел и запечатлел на ее лбу нежное касание губ. Попав в ловушку тонких ароматов и теплых прикосновений, девушка разве что не заурчала, размякнув, и совершенно не поняла, почему все так быстро и просто закончилось. Сложив губы трубочкой, она потянулась к Раферо за ответной любезностью, но именитый коллега практически танцевальным па ушел от встречных объятий и. обозначив готовность помочь, изящным жестом взялся за лютню.
  Стоило только бардессе увидеть музыкальный инструмент, как все мысли о поцелуйчиках и их возможном продолжении ушли на задний план. Полдела, что лютня сама выглядела очень изящно – Эйшет наметанным глазом могла оценить, сколь чистый звук будут давать такие аккуратно выверенные изгибы, и как будут играть серебряные струны на колках из слоновой кости. За такое звучание можно было с легкостью душу продать, и даже десяток душ – или заработать столько, сколько стоит замок средней руки графа. Облизнувшись непроизвольно, девушка ненаигранно вздохнула: ей такая прелесть и не снилась.

  А потом Раферо заиграл, и Эйшет исчезла. Не физически, упаси Преисподняя, но духовно. Растворившись в музыке и голосе, она плыла по течению песни, становясь то каменеющей девой, то пытающимся спасти ее рыцарем, то горным цветком, то траурной процессией. Когда же прошло не меньше минуты после того, погас отзвук последней струны, девушка звучно всхлипнула и утерла кулачком непрошенные слезы:
  - Какая красивая и какая трагичная история… Маэстро, я за песней забыла даже за аккордами следить, отсекла только, что на самые трагичные строки вы меняете внутри такта синкопу. Сможете показать? - подалась она вперед, и посмотрела на Балладника широко распахнутыми глазами, в которых без труда читался азарт узнавшего новую чудесную песню менестреля.

  Если бы не громкий голос Мегары, начавшей разбираться в задачах, рогатая девочка, захваченная композицией, вряд ли бы вспомнила о задании. Но атаманша сумела-таки вернуть свою верную кансильеро с небес на землю, так что Эйшет, снова вздохнув, досадливо махнула рукой:
  - Ладно, это действительно еще успеется. Мег, свет мой, - повернулась она к морганте, - до Пиккадоры нам ехать через все Королевство, к самой подошве сапожка. За два десятка дней, вернее, даже уже меньше, не обернемся, - грустно покачала она головой. – Но, - палец взлетел вверх, - что я думаю. Пиккадора известна своими фармацевтами, и что-то мне кажется, что Святое Масло из нее – это не то, что требует освящения в церкви, а то, что продается в аптеках. Но это, конечно, надо проверить.
  А вот «лук», «стрелы» и «сердце», как мне кажется, - бросила она уже Орсино, - это не относящаяся к самому месту и его рецепту информация, а часть истории в балладе.

  Потеребив меж пальцами мочку уха и нервно постучав носком сапожка по полу, задумчиво нахмурившаяся певичка попыталась прикинуть, что она знает про горную цепь, опоясывающую Королевство с севера, и про наличие в ней пиков, именующихся в песнях, сказках и легендах Древними. Причем таких пиков, которые при этом бы располагались на границе Квинотарии. Поняв, что с такими знаниями у нее дыра не меньшая, чем в кошельке, Эйшет подняла взгляд на Балладника, неуверенно уточнив:
  - Маэстро, а о какой горе может идти речь? Я все же вольтурнийка, и северные сказания знаю, эгм, не очень хорошо, и не уверена, что смогу понять, куда нам ехать, кроме как на север.

В целом, ожидать конструктивной и содержательной на единицу времени беседы не приходилось, и Лео это понимал. Однако он был приятно удивлён, что его спутники так же это всё понимают.
–Да, дражайший, не знаете ли Вы конкретики относительно этих строк?

Раферо, с безграничным теплом взглянув на Бенедетто — мальчишка мог или ощутить тревогу, посчитав этот полный внимания, участия и интереса взгляд обрамлённых пушистыми ресницами карих глаз за взгляд педофила, или же ощутить облегчение, увидев признаки того, что несмотря на свою нынешнюю славу, судя по всему, ширящуюся по всему Королевству, Раферо и сам был сиротой-беспризорником, и просто не хотел, чтобы другие дети пережили всё то, что пережил он сам — мягким голосом ответил на вопрос Бени:

— Это очень хороший вопрос. Баллада на него не отвечает, но, судя по тому, что он способен снять магическое проклятие окаменения, содержащееся в слюне бавалисков и во взгляде медуз, он должен обладать своей собственной магией. Судя по тому, что среди вас я не вижу представителей арканного искусства… хм… — тёмные глаза, от которых не отрывался взгляд Эйшет (что, возможно, заставило Мегару ощутить некоторую тревогу… или нет), обратились в сторону Пьетрассо: — Mia amore, prego… Это очень важно.

Малебранке тяжело вздохнул, но, вполне очевидно, не мог сопротивляться ни чарам голоса Балладника, ни магии его взгляда.

— Да, я отправлюсь с ними. Я помогу. Даю слово.

Когда заговорила Мегара, она удостоилась белозубой улыбки Раферо и его взгляда, который окутал морганту, словно copertina — тёплое одеяло, сохраняющее жизнь на снежных вершинах гор. Но Балладник, увидев, что и остальные имели что сказать, промолчал, и, когда все канальи высказались, ответил — выбрав получателем своих ответов альпинистку:

— Прекраснейшая дщерь гор, которые рдеют от стыда при виде твоей силы, мощи и неповторимой, уникальной красоты, дщерь, заставившая своих родителей — гранитные кряжи — устыдиться… Ты задала весьма правильные вопросы. Пиккадора, как верно заметила твоя подруга, — Раферо подмигнул Эйшет, мол, я же вижу, что ты — так же с Мег, как я — с Рассом, — находится весьма далеко, но «Святое Масло Пиккадоры» — это на самом деле название одного вида оливкового масла. Которое, парадоксально — но разве наш мир не перенаполнен парадоксами?! — не имеет никакого отношения ни к Пиккадоре, ни к святости; это просто игра слов. «Пиккадора» значит «колющая», если мы имеем в виду оружие, или «жгучая» — если говорим о еде. И «Святое Масло Пиккадоры» — это древний рецепт оливкового масла, напитанного соками жгучих перцев, которые доставляют в Квинотарию с южных берегов; к сожалению, на данный момент в Лунгариве осталось лишь одно место, где его производят, продают и готовят блюда с использованием оного: таверна «Два Ворчуна» в Портовом квартале; мэтр Шалфейо, хозяин заведения, является также и наследником семейного предприятия, единственного в Квинотарии, который всё ещё производит СМП.

Увидев недоумевающие взгляды каналий, Раферо поспешил объяснить:

— Святое Масло Пиккадоры. С-М-П. Что же до горы и вопроса о технике исполнения старинных баллад, — Раферо подошёл к рогатой девочке почти вплотную и коснулся своим длинным указательным пальцем, тёплым и мягким, губ Эйшет, а после провёл медленно и ласкающе про её коже вниз — к подбородку, потом по горлу, потом — по груди, и вжал подушечку пальца в ложбинку между персями малебранке. — Ma bella, я покажу практику на практике, и вложу своими устами теорию в твоё сердце.

Пьетрассо громко сглотнул и закашлялся. Раферо тут же убрал свой палец с арлекины, бросил извиняющийся взгляд на рогатого чародея, и продолжил:

— Вы все правы в своих суждениях: баллада — древняя, локальная, и потому вряд ли в ней фигурируют вехи и элементы, которые незнакомы лунгаривцам. Насчёт «Древней» или кряжей не знаю, но единственная гора, которая находится в пределах быстрой досягаемости из нашего города, это, несомненно, Ветурия, — Балладник махнул куда-то в северном направлении, — одинокая, и, вполне точно очень древняя гора, вокруг которой растёт лес Батта.

«Лес Батта»… Это звучало крайне знакомо. Кажется, это был тот самый лес, в котором охотился сын Бачиччина тогда, когда его укусил бавалиск. Что ж… От судьбы не уйдёшь — вероятно, чтобы спасти молодого человека, нужно было отправиться сначала в «Двух Ворчунов», а потом — на ту гору, в окрестностях которой бедолагу и кусанул тот самый «ненасытный монстр», совсем как Каменную Красавицу.

— И это… — Раферо заметно смутился. — Я не знаю, сколько дней тому назад был укушен сын Бачиччина, но помните про «Двадцать Дней»… Мне кажется, у бедолаги осталось не так много времени на то, чтобы его спасли.

  После разъяснений Раферо ситуация оказалась несколько проще, чем могла бы быть – дело сводилось к тому, чтобы просто купить Святое масло Пиккадоры в одной таверн, а потом отправиться в горы с магическим детектором, роль которого выпало исполнять Пьетрассо. Единственное что, делать все придется предельно быстро, ни на что не отвлекаясь и не жалея собственной попы, только-только начавшей отдыхать от долгого сидения в седле.
  А в этом-то и была проблема: для того, чтобы получить информацию, как попасть к Балладнику, Эйшет расплатилась собой, отдав себя на завтра в распоряжение «Выменьских музыкантов». Ну ладно, не только ради этого – еще и для возможности выступить на одной сцене со знаменитым Квартетом, но все же, все же! Получалось, что надо или задерживать отправление всего отряда почти на сутки, или извиняться перед доном Комаро и его друзьями, и с высокой вероятностью лишаться такой вкусной возможности.
  В душе пригорюнившейся малебранке началась настоящая война, следы от которой легли на вмиг осунувшееся личико глубокой тенью. Терять время не хотелось, пропускать поездку остальной части команды в горы – тоже, лишаться шанса показать свои таланты на Piazza dei Fornai – тем паче. И как поступить в такой ситуации бедной несчастной певичке, кто знает?

  Скатывающуюся в отчаяние рогатую девочку неожиданно приободрил Раферо – Балладник явно был не прочь подучить ее новым аккордам и тактам, причем совместив теорию не только с практикой, но и с приятными воспоминаниями, которые помогут лучше «усвоить материал». От прикосновения, в котором содержалось больше смыслов, чем в десятке слов, щеки малебранке зарозовели, а сама она вытянулась, подаваясь навстречу ласке. Если бы не мрачный взгляд Пьетрассо, то арлекина, ничтоже сумятишеся, закинула ему руки на плечи, и уже своими устами дала бы понять Балладнику, что готова решать такие вопросы практически.
  Когда менестрель отступил, рогатенькая нервно провела язычком по губам и прерывисто кивнула:
  - Тогда займемся музыкой по возвращении, да.

  Прохаживаясь по захламленной комнате, нервно помахивающая хвостом малебранке, сопровождая слова активной жестикуляцией, поделилась с командой своими соображениями:
  - Тогда я подведу итог, mi tessoro, хорошо? Нам нужно добыть это масло, и съездить на Ветурию, и обернуться в кратчайшие сроки. Что я предлагаю – сначала возвращаемся в «Морду», берем лошадей и харчи на время похода в горы, я извиняюсь перед «Выменьскими», что совместное выступление завтра могу пропустить. Потом скачем к Баччичину, докладываемся об этапе работы, просим купить в «Двух ворчунах» это масло. Почему просим – потому что у нас, боюсь, не хватит на него сольди. Да и время сэкономим…
  Завершив «круг почета» по комнате, арлекино пошла на второй заход, ловко огибая все препятствия:
  - От поместья Баччичина едем к горе. Раферо, кстати, сколько нам до нее? Если прибываем в ночи, ждем утра, если нет, то по привалу углубляемся в лес и двигаемся к горе, опасаясь бавалиска. На горе Пье поможет нам найти цветок, с которым мы тем же маршрутом без привала возвращаемся к да Пра и думаем, как с помощью цветка и Масла спасти несчастного парнишку. Все согласны с моей блестящей идеей?

Мегаре захотелось хлопнуть себя ладошкой по лбу. но она удержалась и только запустила пальцы в свои роскошные волосы.
- Мда, - подумала она, - все оказалось немного не так, как я думала. Ну, не все, но с маслом я конкретно просчиталась. Масло оказалось не святое, а острое. с перчиком. Да, - тут последовало короткое, но горячее проклятие, - размечталась. Хотела тут святость найти, ага - ага, два раза. Но зато про гору нам подсказали, не надо будет далеко ехать.

Она взяла слово, когда закончила говорить Эйшет.
- Отличный план. Прямо не знаю, что может пойти не так?! Вот только сейчас уже стемнело и скакать ночью, только ноги лошадям ломать. Поэтому выезжаем с утра. Как раз Эйшет можешь позаниматься с сеньором Раферо музыкой, если не боишься потом заснуть в седле.
Испытывала ли она ревность к Раферо, который положил взгляд на ее подругу - советницу - любовницу?! Конечно, нет. Солнце светит всем, так и прекрасная Эйшет была таким солнышком и глупо было бы стараться спрятать ее в сундук и смотреть в одиночку. Да и к тому же, рогатенькая была девушкой свободной и увлекающейся. А свою и чужую свободу Мег ценила. Тем более, что они выполнят задание и уедут отсюда вместе, а Раферо останется тут, ну, и в их памяти.

- У меня есть еще пяток золотых, так что на масло хватит. Но если Баччини поручит его купить своим людям, нам же проще. И бавалиска можно не бояться. Насколько я поняла, это просто ящерица с ядовитым укусом, а не с ядовитым взглядом. Так что если мы встретимся, я его просто возьму за хвост и стукну об ближайшее дерево. И для верности повторю это несколько раз.

Услышав слова Эйшет, Раферо ухмыльнулся, а услышав речь Мег — захохотал:

— Belissime, non dire sciocchezze! — Сначала темноволосый-синеглазый обратился к малебранке:

— Я более чем уверен, что достопочтенный Бачиччин да Пра даст вам любые деньги на покупку этого самого масла с перчинкой, сиречь "масла Пиккадоры", но вот я более чем уверен, что он не сможет найти кого-то, кто будет готов отправиться в "Двух Ворчунов", чтобы сделать это. В конце концов, для настолько опасных подвигов он нанял вас, не так ли?! "Два Ворчуна" — это оплот бандитизма и клоака, в которой собирается всё отребье не только Лунгаривы, но и всей Квинотарии. Потому — я вам сразу скажу — ответ базиликового толстяка будет в стиле "Эммм... Я так вам благодарен... И буду ещё более благодарен, если... В общем, вот вам денежка, купите масло сами..." — Балладник настолько достоверно воспроизвёл манеру общения Бачиччина и его голос, что даже Леонардо, будучи лишь отчасти человеком, вполне оценил шутку и заскрипел деревянно-металлическим хохотом.

— Что же до бавалиска... Ma caramella, — на сей раз Раферо устремил свой томный взгляд на морганту, — если бавалиск — это "ящерица", то я — лягушка. Я о том, что пропорции в вашем представлении несколько неверны; я более чем уверен — это из-за того, что вы никогда настоящего бавалиска не видывали. Душа моя, средних размеров бавалиск соответствует хорошему телёнку, а крупный, старый, матёрый, о котором, вероятно, идёт речь в балладе — и вовсе равен по телосложению матёрому быку. При всём уважении к вашей самоуверенности, — оценивающим взором Балладник прошёлся по всему телу альпинистки, — вы вряд ли сможете реализовать ваш план в стиле "возьму за хвост и стукну об ближайшее дерево"; скорее это он стукнет вас о что угодно, причём для верности повторит это несколько раз. Но прежде этого — укусит, и вы начнёте каменеть.

Ну что же, уже можно сказать, что не зря сходили к Балладнику - и про гору выяснили и провожатого получили. Орсино усмехнулся - как при помощи свиней ищут трюфели, он видел, теперь ему мог представиться шанс, посмотреть как Пьетрассо будет искать цветок. С грибами, конечно, безопаснее, но с бавалиском явно будет интереснее...
- Наверное идти в оплот бандитизма на ночь глядя не самая лучшая затея, - предположил Пелегрини, - Поэтому давайте, чтобы не терять времени, сначала отправимся на гору, найдем цветок, а уж после возвращения, займемся маслом. Или думаете в балладе не случайно указан обратный порядок?

–Я думаю,–Вклинилась в разговор Мордред, надменным, но вдумчивым тоном,–Что нужно сперва вопрос с маслом решить. Вдруг у них мало осталось, и разберут, пока вы по своим лесам ходим-бродим? А так хоть сразу возьмёте, если есть. А если пока нет – узнаете, когда сготовят, да отложить баночку попросите. И вообще, по возможности надо будет узнать, где мои лакеи – пусть поучат вас Gestione del tempo*
Когда естественная необходимость Каприччи покапать авантюристам на мозги была удовлетворена и она, так сказать, замолчала в тряпочку ножны, притом так резко и демонстративно, что кому-то могло стать обидно, а кто-то и вовсе мог разозлиться, свои пять медяков вставил и Лео.
–Что до бавалиска, то, боюсь, господин Раферо прав: это большая ящерица с головой волка и шестью мощными лапищами. И если нам и доведётся с ней сразиться, то в ближний бой лучше не лезть. У меня, возможно, ещё есть шанс – уж не знаю, как оно тама работает. Но вам, госпожа Мегара, лучше не испытывать судьбу.

  Идеальный план на поверку оказался не столь безупречным, как того хотела бы Эйшет – ну откуда ей было знать, что «Два ворчуна», которые Раферо сначала назвал просто таверной, на деле является местной «малиной»? Это, конечно, все меняло, хотя и не слишком сильно: разве что избавляло от необходимости гонять в притон прислугу Бачиччина. А в остальном все шло как по маслу… перечному маслу.
  Хохотнув над пародированием голоса да Пра и согласно покивав на описание бавалиска, деятельная арлекина снова взяла слово, продолжая наматывать по комнате замысловатые «змейки», будто путая следы:
  - Ну, это все меняет. Но не сильно, конечно. В «Морду» нам все одно надо, к да Пра – тоже. И дело даже не в деньгах: мало ли, заблудимся мы в лесу, или вас вместе со мной утащит к себе, - она потыкала пальчиком с острым ноготком себе под ноги, - мой старый дружок, или еще что. У Баччичина должен сохраняться запасной вариант, если мы будем задерживаться – расскажем ему о ходе расследования и о том, что нужно, так будет правильнее.

  Очередной круг привел рогатую девочку к подоконнику, на который та и запрыгнула, отодвинув предварительно горшок с засыхающим цветком и стряхнув какие-то крошки.
  - А вот на хазу нашей хевре надо идти в ночь, скажу я вам, мои яфэнные - ковыряльник-то дело толкует. Все дело в том, что серьезная мишпуха собирается в таких барбутах именно заполночь, а в день ходят всякие шкомки. Это если еще хаза днем открыта – я не удивлюсь, если ее балабуз пошлет нас в тухес, если мы подойдем до него с этим вопросом под солнцем. Это если он вообще отопрет ворота, и нас при этом за зухтеров с недосыпу не примет.
  В конце концов, мы же из Дыр сделали ноги, нас теперь наверняка ищут, так что за наш анфас местные деловые должны та маненечко кумекать. Мы будем делать морду перед ними не адьётами, а толковой шоблой. И если не будем вести себя, как биндюжники, эти босяки нам не сделают гэц. Тем паче, что Мег у нас такой амбал, что ей не могут не сделать мое почтение, а я до трындежу с с такими поцами имею понятный слов.
  Ну так что, - весело поболтала она ногами, - «Морда» - Баччичин – «Ворчуны», а потом спатьки, мои дорогие? А утром в горы? Пьетрассо, мастер поцелуев ты мой милый, - улыбнулась она парню, - ты с нами в «Ворчунов», или утром встретимся?

Некоторое время стояла тишина. Мегара, больше от удивления, задумалась. Потом ее взгляд медленно пошел по кругу от Эйшет. С этой стороны были и... все?! Нет, морганте пришлось чуть скосить глаза вниз и там она обнаружила сеньора Бенедетто. Беня сегодня был очень скромным, поэтому не удивительно, что при его размерах, Мег его чуть не потеряла. Но вот сразу за мальчишкой точно была стена комнаты, так что больше поворачивать голову в эту сторону смысла не было. Поэтому глаза атаманши вернулись назад по тому же пути к ее симпатичной советнице. Но взгляд не остановился на ней, как бы этого не хотелось, а соскользнул в сторону, прямо до Орсино. Вся их маленькая банда была тут, не считая выбывших. Мег снова вернула взгляд к менестрельке. Подождала, ради приличия, еще пару секунд, потом глубоко вдохнула, так что ее выдающиеся полушария чуть не порвали ткань, и эмоционально воскликнула:
- Так чего же мы ждем?!!
- Моя consulente выдала замечательный план. Чего же мы ждем?!! Побежали!
Ее вопрос к магу опять уже озвучила Эйшет, которая сегодня была настоящей прометейкой, а значит вопросов больше не было.

ПРИЦЕРКОВНОЕ КЛАДБИЩЕ
Лунгарива, Квинотария

День святой Пипеции

джовиале, 1-й день Луны Двойняшек, 1022 ПП
джовиал, 19 оумая, 699 ИК


— Я бы предпочёл встретить вас утром на постоялом дворе… В «Морде», сиречь, — ответил всё ещё мрачный Пьетрассо на вопрос Эйшет. — Я не особо полезен в общениях ни с мордоворотами в припортовых клоаках… кхм… тавернах, ни с богатыми торговцами, пусть и обладающими добрым сердцем. Я останусь с Раферо… До утра. на утренние колокола буду ждать вас во дворе «Морды».

Балладник в ответ послал Пьетрассо воздушный поцелуй, не забыв после этого похотливо улыбнуться Эйшет и подмигнуть Мегаре.

Распрощавшись со знаменитым менестрелем, наши герои вышли обратно так же, как и вошли — через задний двор, потом — через дыру в стене, поросшей вьющейся розой, на прицерковное кладбище. И тут их ждал нежданчик в виде целого отряда отельерной стражи, расположившейся полукругом аккурат вокруг дыры в стене.

— Ma guarda un po’ chi si vede!* — один из стражников, высокий плечистый мужик, чей голос канальи уже слышали ранее (правда, тогда он притворялся одним из «бродяг», следовавших за шайкой наших героев от таверны до перекрёстка), направил массивный арбалет, который он держал в руках, на Леонардо. Трое его сотоварищей направили на наших героев острия своих длинных мечей, которые они уже держали обеими руками. — Спасибо, что привели нас прямо в логово Балладника, да ещё и дали подслушать столь занимательную историю о том, где и как отыскать антидот от укуса бавалиска… Старый пердун, Бачиччин этот, уже много лет является занозой в жопе синьоров Отельеров, постоянно помогая черни и отказываясь заключать сделки с благородными донами. Что ж, пора напомнить ему, кто в Лунгариве настоящий хозяин. Взять их, живыми или мёртвыми… Предпочтительно последнее, — мерзко ухмыльнувшись, капитан стражи положил палец на курок арбалета.