[D&D 5] Карпаччо из Дракона | ходы игроков | 05. Каменная Красавица

И осталась Мег у разбитого корыта. В смысле все было хорошо, они победили. Легко, почти играюче. Вот был целый капитан отельеров и три его бойца, раз, два, три и лежат только мертвые тела. Даже добивать никого не надо, раненых нет, одни трупы. Вот только она, при всей своей силе, мощи и отваги сама никого не сокрушила. Получается только отвлекла того стражника. которого зарезал ударом в спину Беня. А она осталась стоять в силах тяжких, с красной мордой лика, в ярости, с разорванной на груди рубахой. Это было,как будто только начала пить. отхлебнула первый глоточек, и...пьянка уже закончилась. Разве что зелье из граппы испытала в настоящем деле.
Мег пару раз шумно выдохнула, постепенно сбрасывая ярость. Хотелось орать, но тода она все ближайшие улицы переполошит. Морганта еще скрежетнула зубами, но потом нашла в себе силы поблагодарить мелкого.
- Спасибо, Беня, ты мне очень помог! Ты сегодня настоящий герой и гроза стражников.

Мег не отказалась от своей идеи явиться в "малину" с головами цепных псов отельеров. Лишними не будут. А если не пригодятся, то их потом и выбросить можно будет. Одну голову Леонардо уже срубил, но три еще пребывали вместе со своими телами. Так что Мег вытащила кинжал, и пошла отделять трофеи. А с капитана еще сняла плащ, чтобы использовать вместо мешка.

Беня, услышав слова морганты, гордо поднял голову, и хотел было ответить, но вместо этого пошатнулся:

- Бене... что-то плохо…*

Он оторвал руку от расплывавшегося на боку пятна. Посмотрел на нее. Потом перевел глаза, которые были essere facile alle lacrime**, на Мегару. Немой вопрос в глазах сочетался со страхом. Сзади запела песню Эйшет, но Беня был почти готов ее не услышать. Однако музыцировала малебранка неспроста, и пацаненок, начавший почти уже заваливаться то ли набок, то ли назад, устоял на ногах.

- Бене… становится лучше?

Облегчение в голосе каким-то образом оттенялось удивлением, как будто Беня не ожидал ни помощи, ни спасения. Он еще раз ощупал себя там, куда угодил своим мечом почивший безвременно капитан отельеров, после чего подпрыгнул. Этого ему показалось мало, и он сделал колесо в одну сторону, а потом в другую. Затем остановился, словно испугавшись такого проявления чувств, повернулся к бардессе, потупился и, теребя висящую на шее монетку и смотря куда-то в землю, негромко извинепоблагодарил Эйшетт. С явной опаской - похоже, услышал таки слова про пожранный мозг.

- Извините… Спасибо…

И, почти испугавшись своих слов, побежал предупреждать Балладника, если тот еще не скрылся.

Пока остальные канальи шмонали ещё тёпленькие трупы убитых ими стражников, Бенедетто снова проскользнул сквозь брешь в поросшей вьющейся розой стене на задний двор дома Раферо, однако сколько он ни стучал в дверь — ему не открыл никто. Малец даже заглянул в замковую щель — и увидел, что по ту сторону двери царила чернильная темнота, свечи более не горели, и ни единого звука не доносилось из чрева этого обветшалого особняка. Очевидно, услышав шум сражения, Балладник решил убраться поскорее восвояси — на случай, если «Сто Лет» не смогли бы остановить прислужников отельеров.

Говоря о прислужниках, стоит упомянуть, что те, а точнее — их трупы — предоставили нашим героям достойную поживу: звонкую монету, оружие, портрет Балладника, довольно достойно начертанный грифелем на пергаменте, и безалаберно намалёванный рисунок, изображавший каналий в самом нелицеприятном (а порой и нереалистичном), но всё равно узнаваемом виде: Орсино-Мартино выглядел как мохнатый пещерный человек (если это вообще был Мартино), Мегара — как огромная толстая тётка с громадными zizze, Эйшет имела почему-то три рога, причём один из них — не на голове, а кое-где попикантнее, Леонардо вообще был изображён как сервант с глазами, святой отец был нарисован куда ниже и куда пьянее, чем он обычно выглядел, а менянет выглядел, словно огородное spaventapasseri. Судя по наличию двух последних и отсутствию Бенедетто, наши герои смогли понять, что рисунок был намалёван в промежуток между тем, как «Сто Лет» встретились с доном Баччиччином, и между тем, как они покинули «Морду», что давало определённую пищу для размышлений.

Говоря же о «Морде», которая фактически была неподалёку, спустя пару десятков минут наши герои снова вернулись в тёплый шумный ароматный зал таверны при постоялом дворе. «Выменьских музыкантов» они там уже не застали, менянет так и не вернулся, а падре Марко всё также блаженно и сладко спал, уткнувшись красным от десятилетий регулярных причащений носом в шершавую столешницу, там же, где «Сто Лет» его и оставили. Джиганто, моргант, владевший заведением, приветственно кивнул нашим героям, однако его вечно суровый и хмурый вид заставили каналий сомневаться, что значил этот кивок — «и вновь приветствую!», или «пшли прочь!»… Только одна Мегара довольно ухмыльнулась, словно знала что-то, что было неведомо остальным.

К сожалению, забрать у стражников доспехи не получилось: После каналий доспехи выглядели так, что в них Слово Божие нести было кощунственно. Ко всему, Каприччи начала возмущаться, стоило Лео лишь озвучить мысль о том, стоит взять броню с собой. Да и Сэм, уютно устроившийся на деревянном корпусе, был не сильно доволен: Как перспективой переселения в сумку, так и необходимостью перед этим ещё и время потратить, чтобы отделить останки защитника правопорядки от мятого и окровавленного защитника торса защитника правопорядка.
В общем, повинуясь Vox Populi Лео оставил трупы в покое, лишь прихватив что-то, что лучше уж послужит божьей воле, чем стервятниками и разбойниками будет схвачено: Кое-какое оружие и немного пожертвований на нужды его крестового похода.

***

–Это вот я такой?–С неподдельным наивно-паладинским смущением Леонардо указал пальцем на изображение серванта с ориентировки стражников.
Рассмотреть его удалось только по прибытии в "Морду", заняв один из столиков, и сейчас Лео усиленно ощупывал своё лицо, пытаясь понять, соответствует ли оно форме, указанной на ориентировке.
Пока что понимание не приходило.
-Одно лицо, старичок,–Усмехнулся в ответ кожаный жакет Сэм, довольный атмосферой. Залить за воротник(Фить-ХА) он хоть и не мог, но сам факт близости к алкоголю сделал его весёлым и довольным.
–Я потом себе тогда вырежу этот кусочек. На память... Кстати, напомните мне вот, что: а какой у нас план-то? Стишок мы услышали – его кто-нибудь запомнил или записал? И как мы с его помощью будем искать то растение, которое нам нужно?

Добыча оказалась не богатой - доспехи они, в том числе при непосредственном участии Орсино, серьезно попортили, а оружие... Ничего подходящего для себя Пелегрини так и не присмотрел. Единственное, что по большому счету заинтересовало бенанданте - это рисунок с изображением их банды.
–Это вот я такой? - удивился собственному изображению Леонардо, глядя на мятый клочок бумаги.
- Нет, конечно, - попытался успокоить - если витрувианов вообще надо было успокаивать - твоарища Орсино. - Рисунок этот с подвохом - опознать каждого из нас по отдельности по нему невозможно, но когда мы все вместе - не трудно догаться о ком идет речь. Это как с муравьями - один муравей - это букашка, но вместе они могут построить огромный муравейник. Кстати, заметили: Бени здесь нет, а менянет, наоборот, есть.

В таверне все было по-прежнему: падре спал, Джиганто хмурился, народ пьянствовал - как будто они никуда и не выходили. Но ситуация между тем изменилась: с одной стороны появилась хоть какая-то ясность где искать лекарство для младшего да Пти, а с другой - им на хвост сели стражники. Все это требовалось обсудить.

После того, как Орсино и Леонардо обшарили тела, то Мегара взяла из добычи только пару золотых. Она и их собиралась потратить в "Морде" и на масло, иначе оставила бы их товарищам. Трофейный арбалет уже приглянулся рогатенькой, а обычные мечи были были хуже того оружия, что у нее было. Тем более, что главный урожай из "початков" она уже собрала. А еще Мег с легкой ухмылкой взяла себе рисунок с изображениями их банды. На память, да и в логове, куда они за остреньким маслицем пойдут, может пригодится.

Выступившая с оружием не хуже чем с речами и песнями, Эйшет еще и вылечила двух раненых. Она сегодня была настоящей геронией и звездой отряда. О чем Мегара и не преминула ей сообщить:
-Эйшет, я тебя люблю и обожаю! Как ты их! Пока я махала, то раз, ты два, и все. И Беня тоже большой молодец и большой храбрец! и это при его размерах!
Так вот, Леонардо подлечил себя сам, а на свою рану мораганта наплевала. Ну, порезали мясо, ну, до свадьбы заживет. А на ее силах эта царапина никак не сказалась. Что она и доказала, когда за раз оттащила два тела стражников за ноги и потом забросила на крышу ближайшего сарая, лачуги или дома, в темноте было плохо видно, что это именно такое. Потом она повторила это с двумя оставшимися телами. А в завершение работы забросила подальше еще и оставшуюся от стражника руку, того, которого разделал их Андромеханус. Ведь Беня уже не застал Барда и его помощника, а значит убраться за собой пришлось самостоятельно.

В "Морде" Мег коротко улыбнулась и подмигнула Джиганто, а потом подошла к стойке. Сама она выросла в не совсем обычной семье и была более свободной в выражении эмоций. Но считывать их умела не хуже остальных моргантов.
- У нас все хорошо и мы сделали доброе дело.
На стойку лег золотой, который еще совсем недавно болтался в кошельке одного из стражников отельеров.
- Угости добрых людей за наш счет.

  Прислонившись к кладбищенской ограде, бардесса практически успела доиграть мелодию веселого водевильчика, пока остальные шмонали тела и предупреждали Раферо. Ни одна живая душа их маленькую кондотту не побеспокоила, так что девушка с чувством выполненного долга убрала лютню и, сообщив всем желающим, что новой опасности на горизонте не видно, занялась трофейным арбалетом. При всей своей поверхностности, к оружию девушка отнеслась более чем серьезно – проверила ложе и рычаги, поправила под себя натяжение тетивы, почистила ножом канавку для болта, после чего выцарапала на ложе свое имя.
  Отсыпав себе горсть оставшихся золотых, рогатая девочка забросила новоприобретенное оружие за спину и, весело насвистывая, возглавила поход обратно к «Морде». О том, что у стражников был еще и рисунок, она узнала уже на ходу, из обсуждений друзей – и сразу же цепанула изображение себе. Покрутив рисунок так и эдак, она придирчиво осмотрела себя и даже проверила ладошкой на предмет наличия неучтенных «излишеств». Не найдя их, возмущенно фыркнула, и, сунув бумагу обратно, обиженно заявила:
  - А в жизни я гораздо красивее! Найду этого маляра – руки вырву! Или нет, найду хорошего художника и заплачу ему, чтобы он нарисовал для стражи мой портрет в таком образе, чтобы они меня ни за что ни с кем не спутали, и чтобы знали, каким бывает настоящее очарование!

  …Благие намерения предупредить Квартет о том, что она, возможно, не успеет к концерту, пошли прахом: по словам трактирщика, за время отсутствия кондотты музыканты успели нажраться так, что теперь их из пушки не разбудишь. Эйшет, не поверив этим словам, решила проверить все самостоятельно, но только убедилась, что хозяин «Морды» прав: добиться от «Выменьских» хоть какого-то внимания не смог бы и сам Дьявол, если бы ему пришла в голову такая глупость.
  Пришлось извиняться перед Джиганто и слезно просить его передать музыкантам самые искренние извинения за то, что она может не успеть на концерт, пока помогает добрым людям решить вопрос жизни и смерти. Если все получится быстро, конечно, она будет лететь на крыльях вдохновения на концерт, а если нет, то тогда обязательно примет участие в следующем шоу и ух как зажжет! Но, в любом случае, не потеряется.

  А раз уж разговор завязался, то, поделившись с Джиганто золотой монеткой, арлекина, умильно похлопав ресничками, поинтересовалась:
  - Мы тут хотим по делу зайти вот прям сейчас в «Двух Ворчунов» - не пожрать, конечно, и не выпить. Нам бы масла Пиккадоры прикупить – говорят, там оно всегда бывает. Но людишки бают, что народец там дурной – может, посоветуете что, прежде чем мы отправимся?

  После разговора с трактирщиком малебранке вернулась за стол к остальным друзьям, покачивая в ладони бокал с вином. Но не успела она вытянуть ноги и насладиться выпивкой, как из Лео, словно из дырявого мешка, посыпались вопросы. Вздохнув, девушка облокотилась на стол и, сцепив пальцы в замок, пояснила:
  - Стих я помню, плюс его наверняка помнит красавчик. А мы сейчас, раз уж я так или иначе решила вопрос с «Выменьскими», идем в «Ворчунов» добывать масло. Как добудем – сюда обратно, и ложимся баиньки. На утро ловимся с Пьетрассо и идем в горы за цветком. Туда-сюда, быстро-быстро, находим его, забираем и шеметом мчим к Баччичину. Если не повезет, еще споро разбираемся с древним бавалиском, чтобы наш заказчик не сильно долго ждал. Если повезет, с трясем еще с него деньги за то, что отомстили за сына. Так что четверть колокола перерыв, и айда в «Ворчунов»!

  Заодно, пока до выхода остается время, рогатенькая собиралась перетряхнуть рюкзак и вручить часть тяжелых вещей Мег, как сильно-могучей и могуче-выносливой и выносливо-горячей. Таскать на себе арбалет стражника и кучу иных вещей оказалось тяжело, муторно, и неудобно, а выкинуть что-то лишнее ну никак не получалось - все было не просто нужно, а архинужно. А подруге весь этот скарб будет не в тягость, ведь верно?

Джиганто молча кивнул в ответ на просьбу Мегары и дал знак служанкам начать разносить напитки. Услышав от пышногрудых девуль, что это угощение от «Ста Лет», уже далёкие от стеклоподобной трезвости завсегдатаи начали издавать нестройные, но искренние возгласы благодарности и славословить «этих вот, кто понаехали!».

За золотую монетку Эйшет моргант тоже ответил кивком, ровно таким же, какого удостоилась Мегара, — потому рогатая девочка посчитала, что вот это хмуро-мордое, почти раздражённое качание головой вверх-вниз у моргантов значит проявление благодарности и тёплого отношения. Запомнив себе на будущее, девушка принялась слушать ответ тавернщика:

— Маэстро Савадджо — тоже из Детей Гор, как я и твоя подруга, — Джиганто указал глазами в сторону альпинистки. — У него доброе сердце, в его заведении отменная кухня, но вот посетители… Потому ему приходится не заниматься тем, что он любит превыше всего — вознёй у плиты на кухне, но быть и барменом, и вышибалой, и массовиком-затейником, постоянно устраивая конкурсы и соревнования, чтоб хоть таким образом разряжать атмосферу и отвлекать завсегдатаев от мыслей о мордобое или поножовщине… Хотя мордобой в «Двух Ворчунах» приключается регулярно, или в виде одного из соревнований, или в виде последствия одного из конкурсов; в любом случае, Савадджо — моргант старой закалки и добрый мордобой без грязных уловок он ценит и уважает. Опасайтесь его чёртову куклу: не будучи способен готовить сам (и не потому, что не умеет, а потому что за мордоворотами в таверне нужен глаз да глаз), в качестве шеф-повара он нанял марионетто Филони, мерзкопротивную деревянную коротышку, который готовит настолько же виртуозно, насколько он и сквернословит и язвит, а делает он это непревзойдённо — это тебе моргант говорит, потому можешь понять, насколько ядовита эта кукла.Через два колокола будет полночь и отельеры объявили комендантский час от полуночи до рассвета, так что их прислужников на улице будет в разы больше. Берегите себя, — последнюю фразу Джиганто буркнул так мрачно, словно обозвал «Сто Лет» каким-то ужасным проклятием.

ТАВЕРНА «ДВА ВОРЧУНА»
Лунгарива, Квинотария

День святой Пипеции

джовиале, 1-й день Луны Двойняшек, 1022 ПП
джовиал, 19 оумая, 699 ИК

Спустя полчаса наши герои уже были на пороге того места, в котором они надеялись обнаружить первый ингредиент из двух, которые способны были исцелить медленно обращавшегося в камень сына бедолашного Баччиччина. Обрисованный Джиганто образ оказался абсолютно точным: огромное шумное (несмотря на поздний час) посещение с огромным камином, кучей столов, барной стойкой, за которой высилась гора по имени Савадджо — и Джиганто, и тем более Мегара по сравнению с ним казались хилыми подростками рядом со взрослым могучего сложения и роста взрослым, дверным проёмом позади морганта, ведшим на кухню, откуда доносились ароматы, заставлявшие желудок бурчать, выпрашивая вкусняшку, а также отвратительные и изощрённые ругательства скрипуче-писклявым голосом, принадлежавшим, вероятно, шефу Филони. Посреди таверны столы были сдвинуты в стороны и на освободившемся пространстве устроен был атракцион по выпиванию бочек шмурдяжного вина, а на столах вокруг этого игрища играли в карты, кости или соревновались, кто чью руку скорее положит на столешницу.

Судя по рассказу хозяина "Морды" его таврена по сравнению с "Ямой" была чем-то навроде уютной норки с лисятами супротив волчьего логова. Что ж, оказавшись в таверне, Орсино смог убедиться, что если Джиганто и преувеличил, то самую малость: великан-хозяин, деревянный повар, ду... интересные состязания - все было в наличии. Ну и толпа народа, естественно, тоже. Вот именно она, толпа то есть, и привлекла внимание друида. Бенанданте принялся рассматривать - но не так чтобы очень явно - в таких местах за это дело могут и морду начистить, или даже в яму закопать - но внимательно. И вопрос был не в том, кто их них опасен - таким здесь был каждый второй, если не каждый первый, - а в том...
Ну вот тот, например, скорее всего жульничает, а вот этот...ай-яй-яй! нук смотри за своим кошельком!

Беня почти не жалел о том, что уборку трупов не удалось свалить на Балладника с его любовником. Зрелище того, как Мегара закидывает тела на крыши он наблюдал с таким завороженно-восхищенным видом, что в открытый от удивления рот мог бы воробей залететь. А Беня, наверное, и не заметил бы. Когда достойный лучших цирковых выступлений номер "летающие отельеры" подошел к концу, он даже захлопал в ладоши. Немного смущенно, правда, похоже вспомнив недавнюю похвалу. Но потом почему-то погрустнел.

- А я так не смогу…

Задумчивость пацаненка длилась недолго, и он мячиком поскакал туда, где лежало добро, от которого банда уже освободила переставших нуждаться в нем стражей беззакония. Самому Бене поживиться особо было нечем, доспехи и оружие отельеров были явно недетского размера, а арбалет прихватила себе Эйшет. Но оставаться без трофея он не собирался, и потому прихватил себе один из мечей. Затем немного подумал, и взял еще один. Перекинул их за спину и встал в героическую позу.

- Беня почти как один из этих, охотников на всякую зверожуть!

Таким образом ходить по городу он, разумеется, не собирался. Мечи отправились в сверток, сооруженный из плаща одного из отельеров, окровавленные куски которого он на месте и отрезал. А свою одежду, которая тоже местами пропиталась кровью из раны, просто заляпал еще одним слоем грязи. Ходить в заляпанной свежей кровью одежде по улице было и неприлично, и некрасиво, и неумно. А водоема приличного, чтобы искупаться, рядом не наблюдалось. В ответ на взгляды спутников, он потупился, а потом с вызовом ответил:

- Беня не любит, когда добро пропадает. Хорошая сталь всегда в спросе.

Чуточку помолчав, он смущенно и вновь чуть заикаясь добавил.

- А клейма… ст-точ-ч-чить… м-можно.

В примерно же это время набирал обороты ураган возмущения художественными навыками рисовальщика плакатов. Беня своего не имел, и поэтому оснований присоединяться к возмущению иначе чем за компанию у него не было. И он присоединился за компанию, сжимая кулачки и возмущенно фыркая (и, на это краткое мгновение, становясь похожим на недовольного и насадившего слишком много всякого тряпья на свои иголки ежа).

Какие-то свои мысли у Бени были по этому поводу, но это выяснилось уже позже, в «Морде». Где, когда все остальные отправились по своим делам, он сперва подошел к Джиганто и что-то у того негромко попросил, а потом навязался к Эйшет в ее экспедицию к Выменьским. Когда та убедилась, что квартет пребывает в сказочном состоянии спящих некрасавцев, он, задумчиво бегая взглядом от Осла к камину и обратно, негромко сказал:

- Тетя Эйшет, а п-п-плакаты… они же нас ищут. П-п-почему? Не из-за п-побега. Меня нет.

Он обернулся и посмотрел на малебранку.

- М-м-может замаскироваться? Д-дядю Орси женщиной нарядить, а тетю Мегару мужчиной?

***

Беня, как обычно, вперед не лез, и происходящее в «Двух Ворчунах» наблюдал из-за надежного мобильного укрытия по имени Леонардо. Судя по напряженному выражению его лица, происходящее ему не слишком нравилось.