[Lēx Arcāna] Q.Q.I.G. | ходы игроков | I. Что поведали авгуры

12
 
Эйгир (Игрейна) вэрх Амлаудд Francesco Donna
21.05.2025 13:22
  =  
  Игрейна была достаточно опытна для того, чтобы понять, что после суток верхом тело с непривычки скажет «ой-ой». И оказалась права – вот только радости от этого не было. Раннее утро в Синуэссе встретило бриттку тугой болью в позвоночнике, седалище и бедрах, такой, что при одной мысли о том, что после завтрака взобраться на коня, хотелось взвыть волчицей и броситься кусать окружающих, чтобы хоть немного передать им свои яркие ощущения. Ну или разныться, сослаться на что угодно, и потребовать подождать, пока она найдет в здесь хоть какое-то подобие колесницы. В общем, сделать все, что угодно, лишь бы прекратилась эта пытка.
  Но разум был сильнее желаний – это качество девушка в себе старательно пестовала. То, что хочешь ты сама – важно и ценно, но когда стоит выбор между «хочу» и «надо», в действительности вариантов быть не должно. Человек мудрый, человек амбициозный должен уметь поступаться своими интересами как ради дела общего, так и ради собственного будущего, не проживая жизнь одним днем без мыслей о том, куда приведет его дорога жизни.
  Посему, наступив на горло собственной слабости, преторианка со стоном поднялась и, умывшись ледяной водой из кувшина, оделась в прежний «варварский» наряд и вышла на улицы городка. Слава всем богам, в Синуэссе, как в великом Риме, термопилии открывались рано, так что вскоре пряное вино, ломоть козьего сыра, миска бобов и, на сладкое, булочки в меду примирили Игрейну с печальной действительностью. Усталость организма, конечно, никуда не делась, но теперь, по крайней мере, были силы воспринимать ее стоически.

  А спустя пару часов дороги «пристроившиеся» к лошади мышцы расслабились, заняв ставшую привычной позу, и теперь дискомфорт ощущался разве что между лопаток, потому на рысях спину следовало держать предельно ровно, «чтобы позвоночник в исподнее не ссыпался», как давным-давно говаривал отцовский дружинник, учивший молодую госпожу ездить верхом.
  Наконец появилась возможность насладиться красотами дороги – теперь она наконец стала хоть сколько-нибудь привлекательной. Предыдущий отрезок пути, проходивший среди ровных полей, лишь изредка разбавленных холмами. По сравнению с густыми лесами Британии, острыми клиффами побережья, высокими холмами, увенчанными крепкостенными дунами, гладкие виды Лация были откровенно унылы. А вот островерхие горы и крутые холмы, через которые пролегал путь второго дня, были куда прекраснее – в них ощущалось древнее величие и спокойная строгость, так близкие для любого жителя Острова. Так серошкурый волк гораздо ближе щетинистому кабану, чем домашнему лощеному псу.

  А еще соленое море с белыми беспокойными барашками волн… Не такое холодное, как на севере, не такое буйное и суровое, скорее зеленое, чем синее – но такое близкое, такое родное своим мерным рокотом и размеренной вечной качкой. Впервые за все время пути на губах бриттки заплясала широкая довольная улыбка – она чувствовала, словно сама природа дала ей сил напоминанием о родных берегах и отогнала всяческую слабость, растворив ее в этом ощущении соли на губах и ветре, играющем в растрепавшихся прядях.
  В какой-то момент дочь доместика, совершенно забыв и от тяжелых ощущениях, и о том, что она – не только преторианка и женщина из хорошего рода, но и мать двоих, а если считать приемных – семи детей, пустила с громким гиканьем коня в галоп: охэвативший сердце восторг и морской запах свободы так и требовали вырваться наружу. Пусть брызги оседают на лице, пусть разлетаются из-под копыт мелкие камешки, пусть бьет в лицо ветер – все это есть жизнь и счастье, лишиться которых означало лишиться самой себя.
  В конце концов, варварка она сейчас, или кто?

  Благодаря такой скачке, или, быть может, близости моря и гор, Игрейна въехала в Кумы совершенно довольной жизнью. Наслушавшись Фарнакса, расхваливающего местную кухню, она купила у ближайшего доточника горсть устриц и бурдюк молодого домашнего вина, и, не слезая с коня, перекусила – благо скакун был достаточно хорошо обучен, чтобы следовать спокойным шагом за остальными лошадьми. Легкая трапеза, действительно оказавшаяся отменной, привнесла к общей удовлетворенности еще и расслабленное благодушие.
  Полюбовавшись стройными колоннами святилища Аполлона, изящно очерченного на фоне чистого голубого неба и осиянного ярким полуденным солнцем, девушка спешилась и, стреножив коня, размяла затекшие члены, тихо моля богов о том, чтобы тело не напомнило о своей слабости в самый неподходящий момент. Вместе с контубернием направившись ко входу, Игрейна чуть приотстала, чувствуя, как сердце трепещет от того, что скоро свидится с одной из самых известных пророчиц подлунного мира и, возможно, услышит помимо дела хоть какой-то совет от старшей к младшей. Справившись с продлившимся недолго замешательством, молодая оракул догнала сослуживцев, привычно заняв место в хвосте колонны.

  Путь сквозь всю пещеру, до самого приемного зала, Игрейна практически не заметила, будучи погруженной в собственные мысли. Что скажет Сивилла, какие тайны, предназначенные для ушей владыки владык, поведает? И, главное, что ждет контуберний, которому наверняка придется во весь опор гнать коней еще куда-то дальше? Впрочем, помимо дел служебных, мысли девы занимал еще и вопрос о том, как боги выбирают тех, кому рассказывают больше прочих – и как бы ей, дочери Амлаудда Вледдига, стать столь же посвященной во многое сокрытое от глаз, как посвящена Сивилла.
  Из состояния глубокой задумчивости ее вырвал вскрик Фарнакса. Выглянув из-за плеча почти заслонившего проход Марка, бриттка сразу узрела распластанную на полу Сивиллу – а в том, что это именно оракул, сомнения быть не могло – и, охнув, отшатнулась. Что же творится в Империи, если Говорящие с Богами гибнут один за другим, как бы их не защищали? И что же такое они могли увидеть, что убийцы не побоялись устранить даже Сивиллу?

  Вдруг те, кто нанес пророчице предательский удар, еще здесь? Липкий страх коснулся горла, сжав его в спазме, но крепость разума и тренировки, полученные в Когорте, оказались сильнее чувств. Рацио оказалось сильнее эмоцио, и бриттка присоединила свой голос к указаниям, раздаваемым центурионам:
  - Гектор, посмотри… те, жива ли еще она. А я… - голос дрогнул, но затем Игрейна четка продолжила, - Я попробую спросить богов о былом. И да будут Беленус и Арианрод ко мне благосклонны.
  - Сжав одной рукой солярный символ, а другой бросив берд собой горсть белой гальки, символизирующей Луну, ведающую все тайны, дева нараспев произнесла, опустившись на колени:
  - Беленус Ярчайший! Арианрод Милостивая! Эйгир, дочь Амлаудда, взывает к вам, к вашей силе и мудрости! Беленус, пошли свои солнечные стрелы разогнать тень тайны! Арианрод, взойди полнолунием, рассеяв ночь! Поведайте мне, кто и как напал на Сивиллу Кумскую, как он попал в Пещеру Сивиллы и как нанес ей удар? Расскажите, что происходило на протяжении двух квадрансов пред тем, как Сивилла упала на пол в луже собственной крови? Именем и волей своей я, Эйгир, алкаю ответа!
  Опустив голову так, что упавшие до пола волосы застили лицо, пророчица выхватила из ножен кинжал и резанула себе ладонь.
  - Кровь свою даю вам в плату за знание и прошу открыть глаза души моей на прошлое! Apollō Phoebus, рассей пелену времени и даруй моему взору загадки былого!
Делаем ритуал из Ōrāculum - Ретрокогниция (+2); ПС 9 + Воззвание Apollō Phoebus

Порог пройден на 21, итого III уровень успеха

Потрачено * Благочестия за ритуал + 6 Благочестия за воззвание
Отредактировано 21.05.2025 в 13:29
31

Гектор Вал. Кальд Crechet
23.05.2025 00:12
  =  
На каком-то промежутке пути Гектор, медленно но верно, начал испытывать терпение богов.
С ним случилось ужасное: юноше стало скучно. Их путешествие он представлял как полное интриг, столкновения с врагами и умелых переговоров, где он чуть ли не магически уговаривает напавших на них варваров-разбойников перерзать себе глотки, а все остальные ему хлопают. Он даже стал перебирать в уме какие-нибудь экзотические варианты варваров, кого-нибудь, кого он ещё пока не видел. Мавры, может быть? Или... хм... О, ТОЧНО! Бриты! Или даже галлы, да.
Он начал фантазировать о сражениях и о проблемах в дорогах, и чем дальше всё шло гладко и без запинки, и чем сильнее его задница болела от дней и ночей проведённых, тем чаще он стал... нет, не молиться. Вопрашать.
Так... аккуратно. Едва заметно. Даже сам того не замечая, в мыслях он просил небесный механизм прислать им неприятности побольше кочки, однообразной пищи или разыгравшейся паранойи Клавдия на повороте.
"Ну хоть что-нибудь", – думал Гектор, – "Ну хоть какую-то... штучку. Хорошо, пусть проблему решу не я. Хорошо, пусть у меня после неё будут синяки и ссадины, но... всё идёт слишком гладко, я хочу проблем! Если всё будет идти слишком гладко, то потом всё будет очень-очень плохо, когда мы прибудем на место!". Мысли Гектора приходили к этому размышлению от раза к разу из-за того, что в мыслях он возвращался к разговорам с Сабиной по ноча, к её мыслям.
Она говорила, что чтобы где-то прибыло, где-то должно убыть. А потому, по закону естественных вещей в этом мире, за хороший и лёгкий путь ему придётся заплатить когда-нибудь. Может сейчас. А может позже. Он заплатил за этот шанс, задание от императора, смертью любимого человека. Им были выданы на руки cautio pecuniaria от самой судьбы и долг уже стоял как погашенный на стороне со львом и ликом императора. Если желаешь взять ещё взаймы – будь готов расплатиться позже, а проценты как всегда кусаются. Ужасно кусаются... Гектор начал слегка нервничать по мере их пути.

В пути ему помогали отвлечься только две вещи: разговоры со спутниками и мысли о налогах. Первые разжигали в нём гнев, азарт и интерес, вторые приносили боль, благодаря которой он чувствовал себя живым и напоминал себе, что есть в жизни вещи по-хуже смерти и возможно, скоропостижно уйдя в мир иной, Сабина спасла себя от части той участи бесславной, с которой Гектору придётся жить по возвращению в поместье. В нём теплилась надежда, что его управляющий сожет верно составить все бумаги и подать все нужные заявлени и расплатиться как следует с вопрошающими до возвращения Гектора, но если нет... уплата штрафов, взятки которые он просрочил, обеды которые он не уплатили, люди которых он не подмазал... вся его жизнь была похожа на механизм, смазанный и бегущий на поте и крови от его трудов, а также от звона монет. Стоит ему прекратиться, а результатам от миссии быть не столь впечатляющими, как хотел бы император, и Гектор будет отброшен на пару лет назад в своём статусе и влиянии в обществе. Ему придётся много где начинать с нуля. Это... было недопустимо. Он вновь и вновь возвращался к этой мысли и это успокаивало его мондраж и чувство опасности.

Но вот, хорошие вещи подошли к концу и уже герои остались один на один с собой и с Фарнаксом, который вёл их в обитель Сивиллы. Место было удручающим. Да ещё и каким-то... негостепреимным. Гектор сморщился.

— Кхм... – вначале он молчал, не говоря ничего, боясь обидеть хозяйку помещение и Фарнакса, с которым им так и не удалось наладаить контакт, – кхм-кхм, – затем он начал подавать невербальные сигналы своего беспокойства и недовольства тем, что их до сих пор не встретили и никто даже не предложил чего-то выпить, – ...где все, Фарнакс?

— ... – Задав этот вопрос, гектор, чьи огненные очи носились по помещению, впервые скользнули по лицу жреца. И тут же само лицо юного Валерия потеряло всякую кровь. Его разум тут же выстроил цепочку, даже быстрее Марка с Гастрабулом. Его рука легла на сику, вытаскивая ту и сжимая в руке: самое то в узких пространство. – Чтоб вас.

— Знаю, – Гектор интерпетировал взгляд Марка крайне однозначно, отходя назад и поджимая губы, – о Апалон, взываю к тебе... – Гектор начал тихо молиться, прикрывая глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Он быстро в голове прокрутил у себя всё, что видел. Затем стал осматривать пол под их ногами на следы, оставшиеся от посетителей.

Как давно тут было тихо? Как давно в этом месте не звучало голосов? Не могло же всё взять и стихнуть в один миг, без любого изменения?! Все эти мысли роились у него в голове, когда тяжёлый перстень стукнулся о холодный камень. Фарнакс зашёл за тяжёлые двери. Повисла тишина. Гектор в открытую вынул кинжал из-под своих одежд.

Сталь блеснула в полумраке помещения. Гектор готовился. Он не хотел, чтобы всё было так. но готовился.
Легионеры бросились за Фарнаксом внутрь. Гектор промедлил. Он оглянулся назад, за свою спину, и лишь когда убедился, что вокруг чисто, последовал вслед за остальными своими товарищами, замерев в дверях напротив обиталища жрицы. Первое же, что сделал юноша – СМАЧНО ВЫРУГНУЛСЯ! Он вспомнил каждое ругательство, из каждого языка, чтобы описать свои эмоции от этой ситуации, не особо боясь обвинений в богохульстве: был бы здесь Аполон, он бы не позволил крови пролиться в своём доме. Они одновременно отшатнулись от прохода с Эйгир, но совсем по разным причинам.

— Сейчас. – Гектор преодолет отвращение и нырнул внутрь, не убирая кинжал просто на всякий случай, если жрица вдруг подумает, что он больно симпатичный и решит найти себе компанию одним ударом в горло.

— Что же тут случилось? – Задал вопрос вслух юноша, опускаясь перед телом. Кинжал в его руках отбрасывал солнечные зайчики по комнате, отражаясь от света падающего в помещение из раскрытого прохода. Он принялся за медлительный и методичный осмотр тела. Затем окружения вокруг тела. Затем... он продолжал постепенный осмотр, пытаясь сложить картину событий, от первого до последнего. Его пальцы слегка дрожали, а лицо кривилось от брезгливости.
32

DungeonMaster Altan
02.06.2025 10:01
  =   
ПОСТ ПИШЕТСЯ
СКОРО БУДЕТ
33

12

Добавить сообщение

Нельзя добавлять сообщения в неактивной игре.
↑