| |
|
|
— Иииии, — всхлипывая и подвывая, рыжая продолжала дрожать в могучих руках Дианты, даже будучи укутанной. — М-м-мамочки, х-х-холодно-то как...
— Мамочки-то твои кто? — присев рядом на корточки, спросила Габриэла. — Не Ковальщицы, часом? Реджина с Теодорой? Дошло, наконец, чьих она, а вот как саму зовут — в упор не припомню... Эгей, Ковальщиц дочка, имя у тебя есть?
Если рыжая что-то и ответила посреди стонов и всхлипов — ответ этот потонул в совсем других звуках. Потому что в этот момент брюнетка, неистово дергавшая воображаемую дверную ручку, отломала этот сучок, и в ее затуманенном галлюциногенами мозгу, видимо, что-то перещелкнуло, потому что она перестала умолять неведомых девчать, а вместо этого с воем начала носиться по полянке. Габи моментально отреагировала, попытавшись схватить ее и скрутить, однако обдолбанная проявила неожиданную ловкость, когда та напрыгнула на нее сзади, и следопытка получила с размаху локтем по зубам.
— Ай! Сука обдолбанная! — с простительной, скажем прямо, злобой выдохнула Габриэла. — Ди, доставай ремень, вязать ее надо!
И храмовница, и следопытка были, разумеется, обучены самым разнообразным способам связывания пленных, хотя Дианта никогда не думала, что эти навыки придется применять к собственным сестрам в такой вот ситуации. Многие из этих приемов были, скажем прямо, крайне болезненными и травматичными, и, наверное, хорошо, что сейчас у них под рукой не было ничего, кроме ремней и валяющейся под ногами одежды. Судя по голосу и выражению лица Габи, та, получив по лицу, была готова работать по самому жесткому варианту.
|
|
61 |
|
|
|
|
— Да чтоб тебя!.. — рыкнула Дианта, которая начала немного выходить из себя. Нет, до злости еще было далеко, но ситуация явно вышла за рамки адекватности совсем далеко! С другой стороны, а что ждать от разума, пораженного галлюцинациями? Вины это ее не отменяло.
— Пожалуйста, не усложняй все, оставайся на месте. — бросила рыжей Дианта, выдергивая из брюк (которые теперь держались на честном слове и хорошо накачанным ягодицам и бедрам) ремень и бросилась на помощь Габриэле. Тут весовые категории были совсем разные. Дианта не стала особенно мудрствовать - навалилась всем весом на буйную, стараясь заблокировать ее движения самым простым способом — немного выкрутить руку и надавить пальцем на болевую точку на шее, а потом уже пытаться вязать руки и ноги. Боль не редко отрезвляет, отбивая желание сопротивляться. По крайне мере так ее учили.
|
|
62 |
|
|
|
|
Вдвоем у них с Габи работа по обездвиживанию брюнетки пошла куда бодрее.
— Побрыкайся еще у меня! — сердито бормочет следопытка, сплевывая. — Губу разбила, представляешь? Так, давай, наверное, руки к ногам, сейчас вон ее ремень возьму, чего ему без дела валяться?
Запястья и стопы бьющейся и нечленораздельно рычащей солдатки связали воедино, накрепко ее зафиксировав и обездвижив, а затем перенесли с голой земли на то самое покрывало, где уже покоилась укутанная рыжая юница.
— Бока-то какие наела, глянь, — с неодобрением оценивает комплекцию брюнетки Габи. — Похоже, физподготовка в здешнем гарнизоне поставлена совсем никак... Ладно, что теперь-то делать будем? Тащить их обеих через эти заросли я махала, если честно. Тут тропка где-то быть должна, но точно не такая, чтобы с телом на плечах. Звать сюда их старших и родительниц на подмогу, что ли?
— Не надо родительниц, — подает голос завернутая в край покрывала рыжеволосая. — Они... они обещали Эмилии голову проломить, если мы с ней продолжим водиться...
— Ковальщицы, стало быть, мамки твои, — вздыхает Габриэла, и, морщась, облизывает вспухшую саднящую губу. — Слушай, Ди, тут надо и в самом деле как-то деликатнее разрулить все. Иначе... голову, положим, не проломят, но мордокол может все равно получиться знатный.
Дианте были до сих пор чудны деревенские порядки — даже не то, как легко жительницы Закуполья оперируют угрозами физического насилия по отношению к своим сестрам, но вот что матери в принципе могут пытаться запретить совершеннолетней дочке с кем-то встречаться или дружить... Для нее, сепарировавшейся от материнского дома в двенадцать лет, привязанность к родительницам носила в основном эмоциональный характер. Бывали среди ее сослуживиц и те, у кого дочерняя любовь напрочь отсутствовала, кто иногда постепенно, иногда резко обрывали контакты с родственницами — и мамы их с этим поделать ничего не могли, взрослая женщина принадлежит своему Содружеству, а никак не тем, кто ее породили. Здесь же, на отсталой периферии, родственные связи имели и материальный аспект, как показывала даже история семьи Габи.
— Ладно, это у нас, значит, Эмилия, а тебя как звать? — продолжала тем временем Габи.
— Па... Патрисия. Я сестра Паолы, твоей лучшей подруги, — тут рыжая снова начинает кашлять.
— Ну да, Паолы, — кивает следопытка, хотя, судя по ее выражению лица, "лучшая подруга" тут явное преувеличение: она определенно из тех девушек, с которыми жаждут подружиться все окружающие. — И зачем же вы решили грибов нажраться, Патрисия?
— Мы... мы... Эмилия сказала, они усиливают ощущения... при вот этом самом... У нее мама — ученая рамонитка, в лаборатории алхимической работает, так что она знает, как их правильно приготовить, — судя по спокойствию в голосе рыжей, та совершенно не осознавала, какой опасности только что подверглась, и более всего на свете боялась последствий от своих мам.
— Ой, дурехи, — ухватившись за голову, Габи устало плюхается попой на землю.
|
|
63 |
|
|
|
|
Утерев невидимый пот со лба, Дианта бросила тщетные попытки успокоить все еще находящуюся под действием галлюциногена Эмилию и еле удержалась от того, что бы усесться на нее дабы окончательно придавить к земле. Извивалась девчонка будь здоров. Еще повезло, что с физической подготовкой у них было все как-то не очень, как заметила Габи. Однако, у храмовницы закрадывалось подозрение, что перед ней просто конторская. Да, даже в армии приходилось вести учет, записи, следить за припасами и снабжением, вести личные дела. Но будь на то воля Дианты и этих бы она тоже заставила тренироваться со строевыми наравне.
– Постой, не шевелись... – а это уже было Габриэле. Запаса лечебных сил у Дианты осталось не так много, но губе следопытки опять досталось. Уже второй раз за сегодняшний день и это без внимания Дианта оставлять не собиралась. Короткое воздействие и ранка на губе следопытки исчезает. Посмотрев на переставшую излучать мягкий золотой свет руку, храмовница снова обратила внимание на Эмилию, успокоилась ли? И не оставили ли ее усмирение синяки? Ремни они с Габриэлой затянули крепко. Параллельно слушая разговор следопытки и рыжей. Ситуация выходила та еще!
– Вы вообще чем думали? Седалищем? Одно только на уме! – Дианта прилагала все усилия, чтобы ее голос звучал ровно, но грозно – Алхимия это вам не спирт водой разбавить! А не окажись меня и Габриэлы рядом? Еще чуть-чуть и не успела бы, а ты думаешь о том, как бы мамы не отругали! А самовольное оставление места службы?! Это как называется?!
Если бы Дианта умела, то сейчас бы из ноздрей выдыхала огонь с дымом, как сказочный дракон.
– Поделикатней... Знаешь, Габи, если сделать все поделикатней, никто из произошедшего никаких уроков не вынесет. – Дианта задумалась. Если честно, на месте мам Патрисии тоже была бы против их общения. Хоть ей и чужды такие нравы, но если кто-то подверг бы опасности ее дочь!.. Подверг опасности полностью осознавая это! Дианта была бы очень зла. Влезать в чужие отношения храмовнице совсем не хотелось, но вот такую безответственность от армейской, да еще и занимающей должность от которой частично зависело благосостояние ее строевых сестер! Это без внимания не останется.
– Подождем пока подружка твоя в себя придет, потом решим, что делать. – вздохнув Дианта сменила гнев на милость, все-таки состояние оказавшейся на краю пропасти Патрисии ее беспокоило. Организм был очень ослаблен, а на улице было отнюдь не лето – Как ты себя чувствуешь? Давай помогу одеться, у тебя очень сильно ослаблен организм, можно что-нибудь себе застудить. — недовольно покосилась на плюхнувшуюся на землю следопытку — Тебя это тоже касается. Нечего на земле сидеть.
|
|
64 |
|
|
|
|
— Аррргх, я все про вас расскажу! Да вы знаете, кто мои мамы?! Вы знаете, кто я такая?! — на какое-то мгновение Дианте и Габи кажется, что связанная солдатка пришла в себя и угрожает им всерьез, однако дикое выражение лица и быстрый срыв в нечленораздельное бормотание демонстрирует наглядно, что она по-прежнему находится в мире своих галлюцинаций и очнется еще очень нескоро.
— Спасибо, — трогает машинально исцеленную губу следопытка. — Не стоило, наверное, я бы и сама могла подлечиться...
На вспышку аэлиситки рыжая юница не отвечает никак. В принципе, вопрос "чем вы думали?" в этой ситуации является риторическим, и меньше всего на свете девчонке сейчас хочется отсвечивать и как-то раздражать могучую и страшную чернокожую женщину. А вот Габи, вставая с земли, крепко задумывается над словами невесты.
— Знаешь что, Ди? Покрывать их точно не следует, эту вот грибную фею надо так и так по уставу сдать ее начальству, иначе мы сами можем огрести, наверно... А вот насчет мордокола и угрозы разборок... Знаешь, надо попросить помочь маму Амалию: ее в Буревом все слушают, и она столько лет тут рулила, что лучше всех сможет все правильно порешать. Давай я и в самом деле сбегаю в село, позову на помощь, а там уже пускай местное гарнизонное командование и Совет разбираются... Эгей, рыж... Патрисия, мы пока мамкам твоим говорить ничего не будем, только председательнице... ладно, бывшей председательнице Амалии расскажем, добро?
— Ладно, — слабым и каким-то на удивление спокойным голосом отвечает девчонка, безвольно и безропотно позволяя себя раскутать и одеть. Габи, встретившись глазами с любимой, украдкой качает головой: пожалуй, если бы Патрисия сейчас ныла, просила слезно никому ее не сдавать и так далее — такая реакция вызывала бы куда меньшее беспокойство.
|
|
65 |
|
|
|
|
Дианта решительно покачала головой на вялые протесты Габриэлы - следовало, еще как следовало. На вопли Эмилии никак не реагировала, только следила что бы та не сильно билась в путах, дабы не повредить себе ничего. Как долго им тут сидеть? Терпения храмовнице было не занимать, но все эти «грибные приключения» двух подружек основательно испортили праздный настрой аэлиситки, что прекрасно отражалось на ее лице. Габриэла такие перемены замечала уже не раз, в основном после их расставания, когда Дианта возвращалась к службе.
— Думаешь, стоит? — скосила Дианта глаза на невесту, выслушав ее предложение. Больше всего храмовница переживала, что это может каким-то образом осложнить и без того непростые отношения Габи с сестрами, но предложение было дельное. Амалия точно лучше Дианты разбиралась в здешней кухне. И пусть храмовница могла попробовать «козырнуть» своим статусом, дабы избежать рукоприкладства, но она скоро уедет, и тут то ситуация из под контроля и выйдет.
— Хорошо, Габи, предложение дельное. — Дианта встала, отряхнула колени, приобняла невесту за талию ---- Только заклинаю, быстрей.
Храмовница указала взглядом на одевающуюся Патрисию. Уж больно быстро она согласилась - не собиралась ли дать деру? Дианта была начеку.
|
|
66 |
|
|
|
|
— Есть быстрее! — хлопнув себя кулаком в грудь, Габриэла моментально оказывается зарослей и бесшумно исчезает под ветвями. Следопытская подготовка, быстрота и выносливость девочки давали надежду, что и в самом деле до деревни она доберется быстро. А вот сколько времени уйдет на то, чтобы довести до старших суть проблемы и прийти к какому-то ее решению — это уже совсем другой вопрос...
Одетая Патрисия, тем временем, кажется, окончательно пришла в себя. Во всяком случае, именно ее идеей было завернуть и укутать в покрывало связанную и обнаженную подругу, все еще пребывающую в наркотическом мороке. Присев рядом с несвязно бормочущей Эмилией, она натянула платье до щиколоток и, глядя в землю, сказала:
— Я действительно думала, что любила ее — так крепко и красиво, как это в театре показывают. Только голоса мне все объяснили — это я от одиночества и скуки так в нее вцепилась. А она в меня... ей просто лестно было, что кто-то на нее смотрит снизу вверх, в гарнизоне ее никто не любил, служба шла плохо, вот так мы и сошлись по глупости...
|
|
67 |
|
|
|
|
Хмурый взгляд золотых глаз уперся в Патрисию, отвернувшись от кустов в которых только что скрылась Габриэла, возвращаясь из недавних воспоминаний.
— А могла бы сейчас… — пробормотала себе под нос храмовница, помогая укутать Эмилию — Лучше бы тебе «голоса» сказали не верить во всякую чепуху. —расстегнула пару пуговиц рубашки, что бы достать свой священный символ. Возможно, Патрисия и так уже поняла кем была Дианта, но… Сжав медальон, храмовница не на долго ушла в себя, подбирая слова — Во-первых, не сиди на холодном. Во-вторых, ты попалась в ловушку: подгоняешь факты под теорию, а не основываешь теорию на фактах. В-третьих, Патрисия, и в самых важных… никто. Никто на свете не знает твоего будущего, никто, даже Богини, не смогут помочь тебе разгадать загадку твоих чувств. Я знаю это лучше всех на этом свете. А ты веришь каким-то голосам! Нонсенс. Что значит «сошлись по глупости»?! Если ты кого-то любишь, значит любишь! Знаешь как мы познакомились с невестой? — кивок куда-то в сторону убежавшей Габриэллы — Принесла мне как-то шнурки…
Конечно же про ее взаимоотношения с Мэл она не собиралась рассказывать каждой встречной, но никакой логикой нельзя было объяснить их связь. Но подобрать «факты» под теорию можно было любые.
— Не позволяй разрушить твое счастье какому-то… бесовскому мороку.
|
|
68 |
|
|
|
|
Покорно оторвав после замечания аэлиситки задницу от земли, Патрисия присела на корточки, продолжая во время пламенной речи храмовницы держать глаза долу.
— Я... я, наверное, неправильно выразилась. Голоса... они мне сказали все то, что я ощущала уже давно, просто выразить не могла. Это ведь все случилось потому, что я не чувствовала ничего особенного, когда она меня... когда мы с ней... нет, все-таки почти все время она — меня... Я как-то не особо и в отрочестве интересовалась этими вещами, но Эмилии это было обидно, она по-всякому старалась, чтобы меня возбудить. Мне уже немного это надоедать начинало, и я стала притворяться, корчиться по-всякому и лицедействовать, лишь бы она довольна была. Но, наверное, я просто врать не умею. В общем, ей становилось еще обиднее, что она не может свою девушку как следует удовлетворить, и тогда она придумала эту штуку с грибами. Я сначала боялась, но она убедила меня, что знает, как их правильно готовить. Понимаете, она постоянно меня обманывала в мелочах. Хвасталась в основном, какая она умная, умелая, как ее уважают где-то там, далеко в столице... Но тут она ухитрилась обмануть даже саму себя, увериться в том, что, раз ее мама в детстве водила в свою алхимическую лабораторию — она сумеет грамотно обработать грибы, чтобы те только будоражили кровь и будили страсть. Вот так мы и отравились, получается...
Вообще, такими вещами с незнакомыми сестрами обычно не делятся. Но тут уж Дианта сама виновата: продемонстрировав медальон с чашей, она показала свой статус аэлиситки, а служительницам Дарующей Жизнь крестьянки Закуполья привыкли выкладывать самые интимные подробности своей жизни.
— Так что это был не морок, поверьте. Ведь я не знаю даже вашего имени — зато знаю о том, как вы были близки со своей сестрой. И о том, что это не отпускает вас и по сей день. И еще... голоса рассказали мне о том, что скоро ей понадобится помощь. Ваша помощь. Не сегодня и не сейчас, вы сами узнаете, когда. И, если не будете осторожны, снова с ней встретившись — эта встреча может разрушить вашу жизнь. Как тогда, в юности, только теперь последствия для всех будут куда тяжелее... — тут она со стоном обхватывает голову. — Богини, я... у меня даже слов правильных нет, чтобы все это пересказать. В меня будто вколотили кучу образов всяких, каких-то незнакомых мне людей, их отношений... Я не знаю даже, как вашу сестру зовут — но знаю, что она несколько минут назад обидела какую-то добрую женщину, и это потом ей и вам еще аукнется. А зачем мне это все в голове?! Эмилия, дура, она ведь заметила тогда, что тот гриб чуть отличается цветом от остальных — и все равно его срезала...
Стоны прерываются всхлипами. Уткнувшаяся лицом в колени девочка начинает плакать.
|
|
69 |
|
|
|
|
— Именно про эту ловушку я тебе и говорю. — если бы не умение Дианты держать себя в руках, она бы, возможно, поддалась панике. Но во-первых, храмовница была хорошо образована и вымуштрована, а во-вторых свято верила в то, что никто на свете не обладает большими знаниями, чем ее наставница. И если так подумать... а что нового ей сказала Патрисия? Ничего. Это и так понятно было, что если их с Мэл вдруг застукают за чем-то непристойным — беда будет масштаба огромного. И Храм уже им не поможет. И жизнь и карьеру свою Дианта отправит под откос. И не только свою. Обо всем этом она прекрасно знала. Уже давно. Поэтому и боялась встречи с Мэл. Тяжело вздохнув Дианта заложив руки за спину принялась мерять шагами полянку.
— Где же мои манеры, прости. Меня зовут Дианта. Габриэлу, как я поняла, ты знаешь. Так вот, о ловушке. Девочка, ты знаешь, что строить счастье должны обе? В постели в том числе. Твоя партнерша не узнает, что тебе нравится, если ты ей не покажешь сама! — осознав весь идиотизм ситуации, Дианта еле удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу и тут же сменила тему — Обман — это плохо, я с тобой согласна. Но это надо решать вместе. Ты же полюбила ее не из-за этого, а потому что тебе было одиноко. Да и вообще… какая разница из-за чего? Это нормально, когда ты тянешься к кому-то из-за одиночества, а потом вы остаетесь вместе. Все лучше того, когда на тебя вешаются из-за твоего экзотического цвета кожи и статуса… — фыркнула храмовница, вспоминая, когда сама была в том же возрасте. Ей это не очень нравилось, зато Мэл этим пользовалась очень активно — Хмф… Как я уже говорила. Ни я, ни Аэлис, не сможем помочь тебе решить, что делать. Мы лишь можем попробовать уберечь тебя от поспешных выводов, развеять морок, мешающий тебе видеть. Но выбор ты будешь делать сама. Понимаешь? Голоса тебе ничего не объяснили, лишь вывернули наизнанку хорошее, сделав плохим. Будущее ты строишь сама, понимаешь?
Дианта продолжала сохранять спокойствие, потому что ее разум от всей этой бесовской блажи защищала вера и любовь и она сделает все, что в ее силах, чтобы защитить и сознание Патрисии.
— Это воздействие магии или кратковременная связь с крайне враждебными существами с других планов. Но ничего нового ты для меня не открыла. Я и так это все прекрасно знаю. Да, у нас с сестрой очень сложная история, да я могу испортить свою жизнь и карьеру и навлечь проблем и на своих матерей. Я знаю это все с детства, Патрисия. Мэл умудрилась кого-то обидеть? Мы все совершаем ошибки. Ни я, ни она не идеальны. Не нужно уметь предсказывать будущее, чтобы прийти к выводу, что обида может развиться во вражду или проблемы.
Дианта прервала свое путешествие по поляне, подошла к Патрисии и присела рядом.
— А голоса тебе сказали, что тебя будет отчитывать суровая темнокожая храмовница? Или то, что она будет убеждать тебя в их лживости? Нет? Ты увидела меня и магия тут же подтянула весь негатив, который отпечатался на полотне времени, связанный со мной. Тоже самое с Габриэлой и Эмилией. Почему голоса не сказали тебе ничего хорошего? Почему всегда в будущем только зло? Потому что все это ложь. Лживые наветы каких-то дэвов или… или… еще каких-то мерзких тварей, желающих посеять в твоем сознании смятение. Возможно, не буду говорить точно, но они питаются твоим унынием!
Половину из сказанного Дианта сочиняла на ходу основываясь на своих знаниях. Но ведь, если существовали дэвы, то могли же какие-то из них питаться негативными человеческими эмоциями? Наверное могли.
— Ладно, это уже сказками попахивает. — обняв за плечи расплакавшуюся Патрисию, храмовница осторожно прижала ее к себе. Успокаивать тут было бесполезно. Девочка пережила слишком много за слишком короткий промежуток времени. Ей нужно было дать выплакаться.
— Все будет хорошо, Патрисия. Раны заживут. Память очистится. И ты будешь рассказывать об этом событии другим, приукрашивая и заставляя слушать с открытыми ртами. И как вас спасли следопытка и храмовница и как победили злых духов, державших вас в плену.
|
|
70 |
|
|
|
|
В объятиях Дианты плачущая Патрисия успокаивается, затихает и некоторое время, раздумывая и прислушиваясь к внутренним ощущениям, молчит. Затем, вздохнув и грустно посмотрев в лицо текрурийке, отвечает:
— Знаете, сестра храмовница, это ведь вам предстоит решать, как все повернется для меня и Эмилии. Очень скоро. И у вас будет соблазн повернуть все так, что рассказывать мне об этом придется совсем не подругам и односельчанкам... Впрочем, простите, вы правы, не надо прислушиваться к тому, что они мне нашептали.
Дальнейший разговор как-то не клеился — девочка замкнулась в себе, видимо, осознав, что уже успела сболтнуть лишнего, так что Дианте оставалось лишь ждать, периодически тревожно косясь на мычащую что-то неразборчивое по-прежнему галлюцинирующую Эмилию. И через сколько-то минут ее терпение было вознаграждено: она услышала, как через заросли продираются несколько сестер, и угадала среди негромких голосов свою любимую.
— Вот здесь, все, пришли, — говорит Габи, выходя на полянку, а следом за ней из кустов появляются две женщины. Первая — подтянутая шатенка лет двадцати пяти, может, чуть старше, в новенькой и хорошо сидящей офицерской форме, с аккуратно заплетенной косой, производила впечатление той еще аккуратистки, во всяком случае в делах, касающихся внешнего вида. Бегло окинув взглядом полянку, она сразу же, по армейской привычке, устремилась к той, кто на этом клочке земли выглядела главной и за все отвечающей, то есть к Дианте:
— Клементина, дочь Жанны и Гильды, командующая гарнизоном Буревого, — крепкая рука тянется в сторону аэлиситки, а глаза ее пристально изучают.
В это время вторая военная, короткостриженая блондинка с повязкой десятницы возрасте хорошо за сорок, крепкая, но уже несколько грузноватая, коротко кивает храмовнице, и начинает со скучающе-независимым видом, заложив пальцы за пояс, неспешно прохаживаться, осматривая следы пиршества, всем выражением своего лица демонстрируя, что повидала она в жизни всякого дерьма, и разгребать ей разное липкое и дурнопахнущее не привыкать.
Габи, изрядно успевшая запыхаться, сбегав до села и обратно, пока остается в стороне, но, мельком переглянувшись с ней, Дианта понимает — девочке тоже есть что рассказать.
|
|
71 |
|
|
|
|
– Не говори мне про соблазн, девочка. – в голосе Дианты физически ощущалась сталь – Я поступаю так, как велит мне мое сердце и учение Аэлис, а не какие-то сиюминутные эмоции и желания. В конце-концов я поклялась помогать своим сестрам...
Если бы она умела, то точно бы сейчас выдохнула из ноздрей клубы черного дыма и искр, как сказочный дракон. Патрисия замолчала, а Дианта не стала тянуть из нее жилы терпеливо дожидаясь возвращения Габи с подкреплением...
...и честно говоря она ожидала увидеть саму Амалию вместе с Габриэлой, но две женщины, которых привела с собой следопытка были храмовнице незнакомы. Но раз уж Габриэла привела именно их, значит это был лучший вариант. Дианта поднялась на ноги, оправила одежду.
– Дианта, дочь Амади и Кадиры, старшая отряда Стражей Пограничья – храмовница протянула руку для рукопожатия – Габриэла уже успела рассказать Вам суть произошедшего?
|
|
72 |
|
|
|
|
При упоминании Стражей Пограничья ладонь Клементины в руке текрурийки ощутимо вздрагивает, и она бросает на нее откровенно испуганный взгляд. Параллельно Дианта фиксирует, как резко замирает прохаживающаяся до этого непринужденно десятница. Тут до нее доходит, что же подразумевала Патрисия под соблазном, и чего следует бояться местным гарнизонным воительницам. Она — подчиненная Мариэлы, а Мариэла с командованием закупольных гарнизонов находится в перманентном многолетнем конфликте, завязанном на разногласия о том, кто должна быть на границе главной мамочкой. Старшие деревенских подразделений и кое-кто в штабе главнокомандующей Мартины считали, что отряды Стражей должны подчиняться непосредственно им на территории, к которой прикреплены. Мариэла же, напротив, мечтала взять раздобревшие на деревенских харчах задницы гарнизонных в свои руки и перестроить всю систему обороны Закуполья в соответствии с собственным видением. Из этих разногласий вытекало и то, что Стражи с деревенскими воительницами весьма ревностно следили за всякими косяками и залетами друг дружки, а уж случившееся сегодня — это не просто залет, это залетище. И, если Дианта поднимет шум, не даст замять дело — тем самым она здорово угодит своей прямой начальнице, окажет ей прямую помощь в борьбе за власть. А Мариэла в таких случаях умела быть благодарной, и на поощрения потрафившим ей подчиненным не скупилась. Клементину она, конечно, уничтожит, да и сам здешний гарнизон после подобного жестоко перетряхнут. В общем, нервная реакция командующей была понятна: видимо, она неправильно поняла Габи и надеялась увидеть обычную храмовую паладинку, с которой можно договориться замять дело по-тихому, ибо аэлиситки, как всем известно, девчата добрые и жалостливые, но вот с подчиненной Мариэлы надежд на такой исход оставалось куда меньше.
— Очень приятно, — рассеянно говорит Клементина, расцепляя рукопожатие и стараясь сохранять спокойствие и ровный тон. — Да, рядовая Габриэла рассказала мне... в общих чертах. Эта, значит, до сих пор недееспособна?
Состояние Эмилии, связанной и по-прежнему бормочущей что-то неразборчивое, было слишком наглядным, чтобы нуждаться в уточнении.
— Понятно... — продолжает Клементина. — Сестра Ингрид, доставайте противоядие.
Десятница молча кивает, извлекая из кармана куртки пузырек со стандартной армейской маркировкой, усаживает ее и умело запрокидывает голову, вливая лекарство в рот. Командующая гарнизоном встает у нее за спиной, словно выстраивая какую-то мизансцену. "Сестра Амалия попросила на побыстрее узнать, где она раздобыла эти грибы" — поясняет она Дианте. Успешно влитое в глотку противоядие почти сразу же возвращает взгляду Эмилии осмысленность — и она сразу все понимает. Десятница Ингрид поднимается, роняя по-прежнему связанное тело обратно на землю. Лицо ее принимает выражение веселой злобы, с которой она и обращается впервые к Эмилии:
— Что, военная, как покайфовала? Очухалась уже? Влетела ты, толстожопая, крепко влетела. Десять лет минимум говно будешь выгребать на иждивенском довольствии.
Среди наказаний, применяемых за разные проступки под Куполом, самым, пожалуй, суровым, являлась отправка на тяжелые и неприятные работы — вроде того самого выгребания дерьма. Нет, этим трудом занимались обычно совсем не преступницы, а вполне себе честные и уважаемые сестры, но в нормальных условиях он щедро вознаграждался, и какая-нибудь двадцатилетняя золотарка, черпающая дерьмо из деревенских нужников, получала довольствие на уровне высококвалифицированной ремесленницы. Наказание же состояло в том, что провинившимся сестрам за каторжный труд полагался минимальный, так называемый "иждивенский" паек, которого хватало только чтобы не помереть с голоду. И рабочий день, само собой, для таких правонарушительниц был совершенно ненормированным — от забора и до обеда, а после обеда - пока не упадешь. Конечно, применялась подобная мера в исключительных случаях, и, если бы Патрисия умерла здесь по вине Эмилии — пожалуй, тут десять лет каторги были бы в самый раз.
Реакция горе-солдатки, даже увидевшей, что ее подруга все-таки жива, оказывается весьма бурной:
— Сестра Ингрид, сестра Клементина! — сразу ударяется она в слезы. — Богинями клянусь, дэвы попутали! И все Патрисия, Патрисия придумала и грибы эти нашла! Пат, ну что ты молчишь, скажи им!
Ложь выглядит настолько очевидной, что Ингрид даже не поворачивается в сторону рыжеволосой гражданской. Существование Патрисии они с Клементиной пока что вообще старательно игнорируют — не их подчиненная, не их дочь, не их проблема. Так что, наклонившись к самому лицу Эмилии, десятница громко рычит на нее:
— Бррррешешь, сука! Где грибов нарезала? Отвечай!
— Под большой копанкой, — заливаясь слезами, лепечет брюнетка. — Там полянка и бревно поваленное, вот под ним и...
— Кто тебя навела? Кто навела на них? Отвечай!
— Ба... бабка Пузыриха, она их в настойки свои добавляет помалу...
Габи тем временем, пользуясь возможностью, подходит к Дианте поближе и начинает негромко докладывать:
— В Буревом проблемы. Ковальщицы, мамки этой рыжей, ходят везде ее ищут, пытались даже в гарнизон вломиться. Я маму Амалию когда нашла — та сразу сказала, что без местного командования мы не справимся. Она сейчас сидит нас ждет в кабинете у Клементины, когда вернемся с этими двумя — будете совет держать, как все разрулить теперь правильно.
|
|
73 |
|
|
|
|
Дианта мысленно хлопнула себя по лбу: ну конечно, как же без внутренних разборок? Ведь все в защите Купола и его приграничья отлажено и работает как надо. Ведь нет вечных конфликтов "ястребов" и "голубей" о сокращении войск, нет и вот таких отожравшихся на бумажной работе эмилий, которые после учебки ничего тяжелей канцелярского ножа не держали! С каждой мыслью выражение лица храмовницы становилось все более хмурым и хмурым, а в золотых глазах начинали плясать не то что опасные огоньки, а сверкать молнии. Своим нутром Дианта желала сгладить все углы, не дать конфликту разрастись. Все совершают ошибки, главное сделать из них вывод и больше не повторять. Да, девочки нарушили десяток-другой правил, но если можно решить все мирно без излишней жестокости, то почему бы не поступить так?
Но с другой стороны… с другой стороны — Дианта прекрасно понимала, что это ее шанс выслужиться перед Мариэлой. Еще один шаг на пути к званию заместительницы командующей. Это будоражило воображение…
…Дианта вздрогнула. В голове эхом отдались ее же слова о соблазне. А потом и понимание того что мирское она ставит выше учений Богини.
«Нет уж, ради чьей-то там борьбы я не собираюсь приносить проблемы и раздор! Проблемы надо решать иначе, не в конфликте, а в диалоге!» - решила для себя храмовница.
Ситуация, тем временем, начала накаляться. Пришедшая в себя Эмилия первым же делом попыталась все свалить на Патрисию… которую Дианта буквально минуты назад пыталась убедить в том, что их с Эмилией чувства возникли не на ровном месте… Но ее попытки спасти свою шкуру — это было мерзко. Выслушав Габриэлу, Дианта кивнула. Пускать на самотек все это было нельзя. Эмилия должна получить наказание, соразмерно своему проступку, как и Патрисии придется отвечать за свои действия, но вот рукоприкладства и грызни можно и нужно избежать. Дианта подошла к Ингрид и осторожно положила ей руку на плечо, впрочем, хватка у храмовницы была стальная, что она и показала слегка сжав плечо десятницы.
— Достаточно. — одно слово, но в него одновременно была вложена и доброта и решимость, намекающая на то, что такое отношение даже к провинившейся было неприемлемо — Девочка только что перенесла серьезный шок и стресс. Ей нужен нормальный осмотр и только потом дисциплинарные разбирательства! Давайте для начала вернемся в расположение. И побыстрей. Я не хочу раздувать конфликт до вселенских масштабов, тем более, что не произошло ничего критического, угрожающего безопасности Купола. — Дианта вздохнула, лицо приобрело немного грустное выражение — Я здесь не как подчиненная Мариэлы и даже не как служительница храма Аэлис. Я здесь как гостья своей невесты и как ваша сестра, желающая вам только добра и спокойствия. И готова помочь это спокойствие вернуть. Помогите и вы мне.
|
|
74 |
|
|
|
|
Плечо десятницы под пальцами Дианты не вздрогнуло, но ощутимо напряглось. Демонстративно медленно Ингрид повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Клементиной. Откровенно говоря, подобное вмешательство в воспитательную работу посторонней сестры было большим нарушением субординации, и ответ на него мог оказаться весьма жестким... в других обстоятельствах. Сейчас же командующая гарнизона была слишком уязвима, ее судьба буквально зависела от решения храмовницы, от единственного ее слова, так что вольности в обращении приходилось терпеть и ей, и ее десятнице. В общем, переглянувшись, они решили не обострять.
— Да мы, собственно, уже и закончили, — нейтральным голосом отозвалась Клементина, а, выслушав тираду храмовницы до конца, и вовсе выдохнула облегченно. — Ладно, сестра Ингрид, развяжите ее тогда, пусть одевается, надо и в самом деле спешить обратно в гарнизон.
Дианта и Габи получают обратно свои ремни, и Эмилия под взглядами своих начальниц суетливо и неловко одевается, пока следопытка, лишь бы заняться чем-нибудь полезным, собирает весь походный скарб парочки незадачливых любовниц.
— Нам понадобится сделать крюк, обогнуть деревню с северо-запада, чтобы... эммм... избежать некоторых проблем, — предупреждает негромко текрурийку Клементина.
— Опять через дыру в заборе полезем, как салажонки какие в самоволке? Старшая, а может, не надо? — поморщилась Ингрид. — Если эти две дебоширки на нас напрыгнут - позовем дежурный наряд, пускай их скрутят и носами в землю воткнут, они тогда быстро успокоятся.
— Так, сестра Ингрид, мы не будем никого скручивать! — резко отзывается командующая. — У нас здесь и без этого забот по самую маковку!
— Ну добро, — не стала пререкаться Ингрид, хотя было видно, что нерешительностью своей начальницы она крепко недовольна.
Предложение десятницы связать на время пути руки Эмилии тоже категорично и дружно отклонили — что не помешало Ингрид крепко вцепиться в ворот бестолковой военной и так ее всю дорогу и вести. Патрисия выглядела еще довольно ослабленной, так что ее вызвалась поддерживать сердобольная Габи. В общем, когда они выбрались из зарослей на тропинку, сразу же оформился походный порядок: впереди, крепко держа за шкварник Эмилию, широким шагом топала Ингрид. За ней шла Габи, под ручку ведя свою рыжую односельчанку. И, наконец, замыкали колонну, чуть подотстав, Клементина с Диантой. Видимо, статус ученицы Аэлис и в самом деле располагает всех сестер к откровенности, так что командующая гарнизоном не замедлила воспользоваться тем, что они с храмовницей остались наедине, и начала излагать свою историю:
— Я ведь здесь меньше двух месяцев на должности. Понимаю, это слабое оправдание, но все же... Старая командующая... она последние годы не столько служила, сколько дослуживала, до пенсии ей оставалось чуть, вот она и старалась все свои обязанности переложить на личный состав, больше интересуясь всякими наливочками да местными разносолами. Поэтому здесь силу и забрала эта Эмилия. В общем, когда я явилась сюда — она себя чувствовала очень вольно. Свободный выход из гарнизона в деревню в любое время, освобождение от боевой подготовки — все личным распоряжением старой командующей. Сестра Ингрид говорила — мне надо было с ходу обламывать этой военной рога и ставить ее в осадное положение. Не знаю. Мартина нас всегда учила, что принцип "я начальница - ты дура" работает так себе, да и в целом — девица ведь прошаренная, отношения здесь наладила со многими гражданскими, а это дело полезное... В общем, я надеялась ее привести в чувство, не прибегая к крайним мерам. Как оказалось — зря. Теперь-то все будет совсем по-другому, конечно, из канцелярии я ее вышвырну, и впахивать она станет наравне со всеми, Ингрид проследит. В общем, либо мы ей дерьмо из головы вычистим, либо она сама из рядов уволится и будет жизнь заново на гражданке начинать... Как-то так.
|
|
75 |
|
|
|
|
Дианта молча шла рядом. И слушала. И слушала… На лице то и дело играли желваки, а глаза были готовы метать золотые молнии. Конечно, самое простое было доложить командующей, и пусть тут наведут порядок как надо! Но это явно посеет раздор… может, она больше никогда не встретит ни Ингрид, ни Клементину, ни Эмилию, но это был дом Габи… и Дианта все же планировала иногда навещать матушек своей невесты. А результат всех этих кадровых проверок и перестановок может негативно повлиять на то, как ее тут будут воспринимать. Но что еще хуже — и семью Габриэлы тоже. И не стоит недооценивать слухи! Наверняка гарнизон в таком случае раскидают по другим деревням и у Дианты могут появиться недоброжелательницы, что может негативно сказаться на восприятии ее как ученицы Аэлис. А может и бросить тень на весь Храм. Дианта мотнула головой. Мысли явно завели ее в очень темный угол «а если бы» и она постаралась сосредоточиться на словах молодой начальницы гарнизона.
— Знаете, Клементина, я буду с вами честной… — издалека начала Дианта, пролезая через очередной куст. Рука, инстинктивно оказавшаяся а кармане брюк, обнаружила там некий элемент гардероба — Я из тех сестер, кто всем сердцем за максимальную готовность Купола защитить себя от любых угроз. А это значит —каждый гарнизон, каждая сестра на любой армейской должности должна быть готова взять в руки оружие и биться с врагом. — Дианта помолчала — Да, не самый привычный образ мыслей для ученицы Аэлис. Я не только готова спасать своих сестер и лечить нуждающихся, но и защищать их с пылающим мечом в руке. И вот такое поведение… — храмовница качнула головой на идущую впереди Эмилию — Это саботаж. Постарайтесь донести это до нее. Или, если хотите, я могу поговорить с ней сама.
Дианта умолкла и какое-то время каждая была погружена в свои мысли.
— Мне бы очень хотелось, что бы вы наладили здесь подобающую дисциплину и порядок. Мы все делаем одно дело! И если где-то проседает, это ложится на плечи других. Знаю, мои милитаристские взгляды не самые популярные, но я хочу, чтобы мы были готовы ко всему. По этому я не буду сообщать об этом инциденте никому, если вы дадите мне слово, что возьметесь за Эмилию и ей подобных. А я вам помогу всем, чем смогу.
Дианта остановилась, придерживая и Клементину за плечо и протянула ей руку.
— Договорились?
|
|
76 |
|
|
|
|
Выслушивая Дианту, Клементина серьезно боролась с собой, чтобы не прервать ее речь потоком собственного "да, да, да, вы совершенно правы, так и есть!" Странное на самом деле ощущение — когда тебя поедает глазами военная, номинально на ступеньку старшая по званию, ну да разница в возрасте многое объясняла. Это был характерный для главнокомандующей Мартины подход: выцеплять еще в учебке особо одаренных, по ее мнению, девочек, плотно с ними заниматься, в том числе лично, а затем ставить на ответственные должности, минуя промежуточные ступени. У этой Клементины в запасе наверняка имелся целый сундук конспектов по тактике и фортификации, ей доводилось много наблюдать за командно-штабными играми и прочими серьезными занятиями армейского начальства, но вот опыт взаимодействия с личным составом был далеко не такой обширный. Это, в принципе, терпимый недостаток, когда под рукой имеется грамотный сержантский состав, и по крайней мере Ингрид производила впечатление той самой идеальной десятницы, что за свою Старшую кому угодно вытянет гланды через задницу и матку через ухо. Судя по перехваченным Диантой взглядам матерой военной, Клементина пришлась ей по сердцу, а это тоже говорило в пользу молодой командующей. В общем, у аэлиситки были все основания считать, что она поступает правильно, девчонка сделает необходимые выводы и это принесет куда больше пользы Куполу, чем погром и перетряхивание гарнизона в случае огласки этой истории...
— Да, да, конечно же! — Клементина крепко хватается за протянутую руку. — Весь этот бардак и правда пора сворачивать самыми решительными мерами. У нас ведь все эти рядовые со свободным выходом из гарнизона отчего появляются? Потому что Старшим лень возиться с повседневной бумажной работой, с отчетностью, бегать по складам сельским, хочется пораньше расплеваться с делами да раздавить уже очередной пузырь шмурдяка. Вот мы с Ингрид уже придумали все так и распределили, чтобы большую часть необходимой канцелярщины брали на себя десятницы. Они, конечно, ропщут по этому поводу, но теперь я точно вопрос ребром поставлю: не нравятся тебе твои обязанности и ответственность — всегда можно встать обратно в строй, рядовая солдатка, кроме своей задницы, больше ни за что не отвечает...
Тут она прерывается в смущении, заметив, что остальные ушли далеко вперед и уже озадаченно оглядываются на них с Диантой.
— Спасибо, сестра, — опустив глаза, тихо добавляет Клементина. — Я понимаю, по уставу оно не совсем правильно получается... но обещаю, вы не пожалеете о своем решении. Ладно, нужно догонять их, время и в самом деле не ждет.
Дианта вскоре окончательно потерялась в пространстве — возвращались в Буревое они каким-то мудреным окольным путем, все ради того, чтобы не встретить раньше времени на улице мамаш Патрисии и избежать связанных с этим инцидентов. Но вскоре, побродив по очередным зарослям, шестерка сестер с успехом вышла к северо-западной окраине деревни, встретившей их очищенным пространством перед забором, окружавшим гарнизон. Здешние порядки мало отличались от того, что имелось в большинстве окраинных деревень: территория воинской части, с плацем и хозяйственными постройками, была обнесена жидкой дощатой оградой, над которой возвышалась пара сторожевых вышек, в центре же штаб и казармы составляли единый укрепленный комплекс, где теоретически можно было запереться и какое-то время держать оборону... в основном, конечно, теоретически. Мариэла частенько проводила со старшими боевых групп нечто вроде мозговых штурмов, разрабатывая способы небольшими силами вырезать такие окраинные гарнизоны прямо в месте их постоянной дислокации — и результаты этих игр ума оказывались для защитниц Купола неутешительными. Увы — для надежной защиты каждой закупольной деревеньки требовалось поставить рядом с ней полноценный каменный форт с сотней воительниц внутри, а на такое Совет Старших никогда не пойдет по "экономическим соображениям". Вот и приходилось Мартине сражаться не на поле боя с косматыми, а на многочисленных заседаниях и совещаниях с хозяйственницами за каждое бревно в частоколе укреплений и за каждый наконечник для арбалетного болта, а на местах гарнизонным воительницам надо было изощряться, придумывая, как обеспечить безопасность вверенной территории с ограниченными ресурсами и полномочиями.
Это, конечно же, касалось правильных, ответственных и сознательных командующих — некоторые просто отпускали ситуацию, надеясь, что на их веку жареный петух не проснется и не атакует с тыла...
Ингрид просигналила что-то наблюдательнице на вышке, а затем они тронулись в сторону забора. Как оказалось, дыра в нем вовсе не была какой-то аллегорией, ибо десятница отодвинула в сторону широкую доску, державшуюся на одном гвозде, и впустила всех внутрь, в узкое пространство между двумя поленницами. "Заделайте это, сегодня же" — распорядилась явно смущенная Клементина, и блондинка только молча кивнула. Вшестером вышли на тренировочную площадку, где еще одна десятница в окружении полудюжины рядовых в полной экипировке, взмокших и раскрасневшихся после изнурительных упражнений, объясняла своим подчиненным, с матерком и красочными армейскими сравнениями, где именно они налажали, отрабатывая пеший бой в малом строю. Завидев появившуюся начальницу, она гаркнула "смирно!" и бросилась было наперерез с докладом, но командующая лишь отмахнулась: "Продолжайте заниматься". Дошли, наконец, до штаба, где Клементина распорядилась увести и запереть Эмилию, попросила Габи посидеть в коридоре с Патрисией, а Дианту пригласила в свой кабинет.
За солидным рабочим столом, в удобном и мягком кресле командующей, их дожидалась перед раскрытой книжкой (судя по формату и обложке — стандартным сборником армейских уставов, имеющимся в каждом гарнизоне) Амалия. При появлении хозяйки кабинета старушка было подскочила, чтобы уступить кресло, но та прервала ее жестом — "Не вставайте, не вставайте, дорогая сестра", и будущая свекровь Дианты уселась обратно без каких-то препирательств. Храмовнице был предложен один из стульев, и импровизированное совещание началось.
— Ну что, как у вас дела, служивые? — спросила первой Амалия.
— Все живы-здоровы, сестра Амалия, — ответила Клементина. — И мы выяснили, где эта мерзавка набрала грибов. На поляне у большой копанки, а навела ее на них некая "бабка Пузыриха".
Старушка хлопает по столешнице ладонями:
— Вот паскудина, а? Ведь я ее предупреждала в свое время. Ну ладно, со своими переговорю — придумаем, как эту пьянчугу за жопу ухватить. А промеж собой вы что порешали-то? Как будете это дело оформлять? Я-то уже давно простая пенсионерка, ни за что ни перед кем не отвечаю, только за дочек с внучками перед Богинями. Сестры, конечно, еще помнят старую свою председательницу, уважение оказывают, и слово мое в селе кое-чего стоит пока, да и не только в селе... Только мне понимать надо, к чему мы пришли и откуда дальше плясать будем. Вы же девчата военные, по уставу живете, — она стучит пальцем по раскрытой странице и обводит Клементину и свою будущую невестку испытующим взглядом.
— Сестра Дианта? — командующая поворачивается к аэлиситке, предоставляя той право рассказать об их договоренности.
|
|
77 |
|
|
|
|
— Отлично, рассчитываю на Вас. — серьезно ответила Дианта и правда надеясь, что поступила правильно и в будущем не пожалеет о своем решении.
Дианта активно вертела головой, «погружаясь» в особенности местного гарнизона. И с сожалением ничего нового, отличающегося в лучшую сторону от других таких же гарнизонов не обнаружила… Как долго власть имущие будут успокаивать себя тем, что долгий мир в их голове эквивалентен миру вечному? Раз один раз смогли отбиться, значит враг больше не посмеет сунуться? Нельзя недооценивать противника - это верный способ проиграть еще до начала боя. Бросив взгляд на тренирующихся сестер тут же вспомнила и свои занятия в храме. Да, топор и копье это не двуручный меч. Меч требует куда больше навыков, координации и времени для освоения. Но в этом была и прелесть древкого оружия и топоров - простота. Срочниц и рядовых всем премудростям фехтования учить было не целесообразно.
С разными мрачными мыслями и более приятным воспоминаниями о молодости Дианта и оказалась в кабинете командующей гарнизона. И, неожиданно для себя, обнаружила себя в роли докладчицы. Докладывать сидя ей было непривычно, по этому храмовница покинула приятные объятья кресла (все-таки она успела утомиться за эти насыщенные пол дня) и откашлявшись начала доклад:
— Дело вот в чем, мату… кхм… сестра Амалия, я не хочу раздувать глупость одной военной до масштабов конфликта между ведомствами. По этому мы с сестрой Клементиной решили эту ситуацию спустить на тормозах при условии, что она возьмется за Эмилию и ей подобным. — Дианта задумалась. Попросить у Амалии помочь Клементине с этим вопросом прилюдно? Лучше не стоит, это может уязвить ее гордость и пошатнуть уверенность в себе. Клементина должна с этим справится сама - опыт. Но все-таки приглядывать за ней она бы попросила. Но не сейчас. — Но… это еще не все. Оказалось, что родительницы Патрисии очень и очень не одобряют ее связь с Эмилией, вплоть до угроз применения физической силы. Я, конечно, могу с ними поговорить, могу нагнать жути, могу взывать к разуму и прочая и прочая… — Дианта вздохнула совершив еще один променад по комнате — Но я здесь не живу… я не смотря на свой статус, для них чужая. И когда я уеду, конфликт возобновится. Может возобновится. И все мои труды пропадут. Если бы Вы как-то на них повлияли… Кажется, это все. Сестра Клементина, я ничего не упустила?
|
|
78 |
|
|
|
|
Внимательно выслушав Дианту, и даже добросовестно проводив ее глазами во время всех перемещений по кабинету, Амалия удовлетворенно кивнула.
— Ну, тогда ладушки, служивые. С вашей стороны, сестра командующая, надо обеспечить, чтобы эта горе-алхимичка больше носа из гарнизона не казала...
— Сделаем, сестра Амалия, все сделаем, — с энтузиазмом закивала Клементина. — Она у меня не то что за забор выйти — дышать будет через раз и строго по команде.
— Добро, добро, — задумчиво отвечает старушка. — Вашей военной теперь только Богинь благодарить, с ней проблем быть не должно. А вот с нашей стороны... это дело уже посложнее. Тут все упирается в то, будет ли дочка Ковальщиц молчать, или мамкам во всем признается? Если дело вскроется — тут несдобровать будет вам обеим: да, и тебе, Дианта, за сокрытие придется здорово огрести. Тогда, знаете ли, лучше вам, дорогая Клементина, сдаться сразу самой. Говорили-то с Патрисией? Как она настроена, не спрашивали?
— Нет, не было времени, но с ней сестра Дианта сколько наедине была, я думаю, Патрисии нет резона тоже кому-то разбалтывать...
— Нет, девчата, — Амалия поднимается из кресла, не дожидаясь ответа Дианты. — Тут не думать надо, тут надо быть уверенными. Пошли разбираться.
В коридоре, сидя на лавке, Патрисия что-то оживленно и с энтузиазмом втолковывала расположившейся рядом следопытке, но, как только дверь из кабинет приоткрылась, сразу же замолкла и резко подорвалась с месте, покачнувшись, так что Габи пришлось ее поддерживать.
— Да сиди ты, сиди, — машет рукой Амалия, подходя поближе. — Как себя чувствуешь-то?
— Нормально, — отвечает оробевшая Патрисия.
— Да, учудила ты сегодня, девочка, — деланно озабоченным голосом начинает Амалия. — Столько женщин деловых на уши поставила да чуть до приступа сердечного не довела, грибами этими пообедав...
Мизансцена Дианте была в принципе понятна: нависающая всем своим объемом и авторитетом над субтильной Патрисией Амалия собиралась убеждать ее в том, что лучше все произошедшее тихонько замести под коврик, ибо ответственность в итоге понесет и она сама, хотя с крестьянки-восемнадцатилетки спрос-то в данной ситуации будет минимальный. И только отставная председательница собралась выдать весь свой арсенал манипуляций и разводок, как Патрисия тихо, но твердо ее прервала:
— Сестра Амалия, я не имею никаких пре-тензий к командованию гарнизона, — слово "претензии" она произнесла так неуверенно, что Дианта заподозрила тут действие ее грибных видений, откуда и могла деревенская девчонка вытащить этот термин. — И я никому не буду рассказывать про грибы, клянусь, хоть даже мамы станут меня колотить. И с Эмилией больше водиться не стану. И еще... я благодарна сестрам Дианте и Габриэле за то, что они меня спасли, буду за вас за всех молиться Аэлис, чтобы было вам жилось хорошо и ладно...
Габи в это время встречается с Диантой глазами, слегка нахмурившись — похоже на то, что разговор с девчонкой ее чем-то удивил. Амалия же, обескураженная столь легкой победой, прокашливается и отвечает:
— Ну, ладно, на том и порешили: никто ни на кого не в обиде, все живы-здоровы, нечего и шум поднимать. Вот что, девочка: колотить я тебя точно не дам никому. Без обид, но маменьки твои совсем уже берега сегодня потеряли, так что пойду я с тобой, и малость им втолкую, чем их дебоши могут закончиться. Совсем одурели, реально — в гарнизон ломиться. Надо, давно уже надо поговорить с ними по душам. А разговор будет непростой, без пузыря мы его, пожалуй, не осилим. В общем, служивые, дальше уже моя работа начинается, тут вы вряд ли чем подмогнете. Разве что... Габи, милая, чуланчик перед кухней знаешь же? Там ниша такая слева, а в ней пузырь долгунцовской гнилухи стоит, паскудное пойло, но под тяжелую беседу за жизнь самое то. Сгоняй пока быстренько, будь добра?
— Эээм... — Габи рефлекторно слегка отворачивает лицо в сторону, хотя запах за это насыщенное событиями время должен был выветриться, и снова встречается глазами с Диантой.
Сомнений нет — именно на ту самую бутылку, которую они сперли перед походом на речку, распили и оставили валяться там на берегу, Амалия возлагала сейчас свои надежды.
|
|
79 |
|
|
|
|
Сердце Дианты вздрогнуло, когда она заметила, что Патрисия что-то активно рассказывала Габриэле. Только не хватало, чтобы эта грибная феечка еще и разум Габи заразила дурацкими предсказаниями и знамениями. И сдвинутые брови следопытки только подтверждали не веселые догадки храмовницы. Но с разговором пришлось повременить… Сестра Амалия очень быстро взяла дело в свои руки и собралась уже на разговор с родительницами Патрисии, но возникла загвоздка. Дианта мысленно хлопнула себя рукой по лбу. Придется выкручиваться, но для начала:
— Ох, матушка, кажется с этим у нас могут возникнуть некоторые проблемы. — раз уж официальная часть закончилась, можно было и формальности отбросить и сделала шаг вперед — Моя вина… подбила я Габи на речку сходить да посидеть выпить чего покрепче. Уговорили мы пузырь тот на двоих. Но, если у меня идея, где достать замену можно…
Наверняка гарнизон где-то держал у себя заначку и Дианта хотела обратиться за этим к Ингрид. За бутылкой можно было и кружным путем сходить, а пока они с Габби ходить будут, можно будет и поговорить.
|
|
80 |
|
|
|
|
Амалия, выслушивая Дианту, хмурится, и, кажется, ее на несколько мгновений охватывает гнев — тот самый гнев большой начальницы, осознавшей, что дело идет не по ее задумке. Гнев не столько на облажавшихся подчиненных, сколько на мироздание в целом. Крута, крута она была в лучшие свои годы, понимает Дианта. Однако старушка быстро вспоминает, кто она есть здесь и и сейчас, и с пониманием этим начинает в голос хохотать:
— Ох и горазды же вы пить, доченьки, уважаю! Я и не думала, что эту ссанину в нашем доме кто-то кроме меня одолеет. Знала бы - спрятала получше, — лицо могучей женщины раскраснелось от веселья, в уголках глаз даже появились слезы, которые она небрежно смахивает пальцами. — Ладно, смех смехом, а придется и правда что-то придумать по-быстрому...
— А в чем загвоздка, сестра Амалия? — спрашивает Клементина. — Вам нужна выпивка? Для дела? Так это мы сейчас организуем...
Решение проблемы оказалось буквально в пяти шагах. Рядом с кабинетом командующей находилась небольшая кладовка, запертая и опечатанная ее личной печатью. Вскрыв помещение ключом, который висел даже не на поясе, а на шее, под одеждой, Клементина извлекла из этой комнатушки потертый ящик с армейской маркировкой, забитый позвякивающими друг о друга бутылками:
— Это личные запасы старой командующей, неучтенка, так сказать, — пояснила Клементина. — Я... я сама не большая любительница. Если честно, не пью совсем. Вот пока все спрятала и запечатала от греха, но если для дела хорошего надо — забирайте.
Амалия исследовала ящик с видом большой ценительницы, брала в руки и отставляла бутылки, бормоча иногда одобрительно, иногда пренебрежительно, пока не отобрала пару самых непрезентабельно выглядящих пузырей:
— Добро. Самое то под колбасу свиную. Мешочек мне выдайте только какой, а то неохота с выпивкой на руках переться через полсела, никто ж не подумает, что это для важного дела.
— Сестра Амалия... а забирайте все. Мне оно здесь без надобности, я и уставную-то порцию свою отдаю Ингрид...
— Хм... Знаете, дорогая Клементина, тут весьма нестыдное вино имеется так-то. Нумантийского белого две бутылки. Даже если сами не употребляете — какую-нибудь комиссию из Старой Крепости угостить будет в самый раз.
— Сестра Амалия, я вас умоляю... Мой личный состав про эти запасы прознал уже давно, а солдатки, они если какой целью зададутся — обязательно ее добьются. Мне уже надоело по пять раз на дню печати проверять на кладовой, хоть отдельный пост тут организуй круглосуточный, смех и грех. Заберите вы это все, пожалуйста.
— Нууу... Если только ради боеспособности наших защитниц. Доченьки, хватайте ящик, отнесете домой. Только, я вас умоляю, не все по пути выпейте, хоть пару бутылочек целыми оставьте, маму Кло да сестренок угостить.
Как ни старалась Габи сохранить серьезное, даже слегка обиженное выражение лица — все равно в итоге не выдержала и фыркнула, расплывшись в улыбке.
***
Уже у проходной гарнизона, куда Клементина провожала всю честную компанию, они услышали знакомый писклявый голосок:
— Тетя воительница, ну пустите, пожалуйста, я к бабушке Аме, я разведчица!
— Ох, елки зеленые, я про белоголовых и забыть успела! — хлопнула себя по лбу Амалия.
Как оказалось, прорваться в гарнизон хотела одна из давешних знакомых — маленькая Герда, которая на пару со своей сестренкой была послана тайно следить за Ковальщицами. Когда по приказу Клементины ее все-таки пустили внутрь, она страшно обрадовалась, увидев свою любимую тетю Габи, вытянулась по-армейски в струнку и звонко начала докладывать:
— Бабушка Ама, ваше приказание исполнено! Тетя Реджина и тетя Теодора сперва дошли до здания Совета, оттуда вышли, очень сильно и нехорошо ругаясь, потом пошли на север, до самой окраины села, а теперь вернулись домой и продолжают ругаться. Тетя Реджина говорит, что надо начистить е... мор... в общем, хочет драться, а тетя Теодора ее обзывает и говорит, что надо писать бумагу в город. Генриетта осталась наблюдать за ними, а меня послала с докладом!
— Молодец, внучка, хвалю. Теперь давай беги, снимай Генриетту с поста и идите домой, дело уж к полднику идет. Ладно, Патрисия, пожалуй, самое время нам с тобой выдвигаться. Не журись только так, в обиду я тебя точно не дам...
— Даже не знаю, как вас отблагодарить сестры, — Клементина обращается к Дианте с Габи. — Спасибо большое...
— Отблагодарить возможность точно будет, — отзывается за девушек Амалия. — Осенью свадебка у девочек, так что они еще в Буревое вернутся.
— О! — восклицает просиявшая Клементина, которой явно пришла в голову какая-то идея. — Сестра Амалия, я могу к вам завтра зайти поговорить?
— Мы, между прочим, прямо тут стоим и все слышим, — ехидно замечает Габи.
— А ты уши заткни и отвернись, — отвечает ей Амалия. — Дочурка, запомни: не в сюрпризе каком-то дело, а в уважении и внимании...
***
Так или иначе, через пару минут на дороге перед воротами гарнизона осталось всего трое: Дианта, Габи и полный ящик выпивки. Глядя вслед удаляющимся Амалии и Патрисии, следопытка шумно и протяжно выдохнула:
— Да уж, сходили, блин, искупаться...
|
|
81 |
|
|
|
|
Во время диалога Клементины и Амалии лицо Дианты меняло выражение несколько раз, отражая целую палитру самых разных противоречивых эмоций: от смущения до возмущения и удивления. Редко когда храмовница испытывала чувство стыда, но сейчас прекрасно ощущала как горят щеки. И благодарила богинь за то, что ее цвет кожи позволял уверенно скрывать прилив крови к лицу. Даже вставить слово не решилась, только радуясь, что все так просто разрешилось и ей не пришлось рыскать по гарнизону в поисках Ингрид с целью разузнать, не припрятаны ли у них где запасы. Запасы действительно оказались. Слова Клементины о любви прошлой командующей гарнизона выпить Дианта тогда не восприняла всерьез, полагая, что они были утилизированы. Молча кивнув, Дианта подхватила ящик и зашагала на улицу.
Малышня, встреченная в стенах гарнизона, заставила Дианту в очередной раз удивиться местным порядкам и авторитету Амалии. И уж не служила ли хитрая старушка в какой-нибудь разведке? И если Габриэле досталась хотя бы десятая часть от нее, то ох не просто так Дианта влюбилась в свою невесту. То, что Габи была красавицей - неоспорим, но вот ум и характер были куда важней. Весь накопленный за такой короткий промежуток стресс вдруг навалился на храмовницу так неожиданно, что она чуть не споткнулась. Хотелось поскорей убраться с глаз всех людей подальше, что бы наконец-то выдохнуть. Тем более, что Дианта все еще переживала о предстоящем разговоре с Габриэлой.
– Вашей благодарности будет вполне достаточно. – с легкой улыбкой ответила Дианта Клементине, понимая, что со свекровью в этом плане спорить будет бесполезно. Тем более, что они уже обсудили этот вопрос сегодня утром. Обнять Габриэлу, когда обе руки заняты ящиком, было проблематично, поэтому Дианта легонько подтолкнула невесту под любимую попку коленом и качнула головой – Пойдем уже.
Оказавшись на порядочном расстоянии от гарнизона, Дианта вдруг остановилась, поставила ящик, уселась на него, и не терпящим возражения движением сгребла Габриэлу в объятья, прижимаясь щекой к животу.
– Да уж... сходили. – храмовница какое-то время молчала, потом задрала голову вверх все так же прижимаясь к Габриэле, но уже подбородком. В золотых глазах читалось беспокойство – Ты знаешь, что я хочу тебя спросить. – не вопрос, утверждение – Только давай побыстрей, пока я на тебя прямо тут не накинулась. Потому что за сегодня я накушалась этих "приключений" на год вперед. У меня в патруле столько всего не происходит за месяц, сколько сегодня случилось за одно утро. И я не хочу больше НИ-ЧЕ-ГО, кроме как чувствовать прикосновение твоих рук.
|
|
82 |
|
|
|
|
Вопреки уверенности Дианты, Габи совершенно искренне не понимала, что же именно та хочет у нее спросить, так что понадобилось отдельное уточнение после ее недоуменного "Эээ?" Поняв, в чем же суть вопроса, следопытка слегка нахмурилась, оглаживая затылок любимой, а затем опустилась рядом с ней на корточки.
— Знаешь, если честно, я не очень хорошо поняла, что именно она мне пыталась сказать. В смысле, слова-то как раз понятные, а вот смысл... Пока вы там совещались, ее будто прорвало, и она начала мне доказывать, что ты - самая замечательная на свете, что никогда меня не предашь, что все у нас с тобой будет хорошо, поженимся мы и будем жить счастливо, и дочек у нас будет целая армия... Это все она, дескать, увидела, пока в грибном своем бреду валялась, представляешь? Я как бы никогда не сомневалась в нашем будущем, но, когда тебе начинают об этом говорить с таким надрывом, с такими глазами странными — это немного напрягает. Здорово ей по мозгам дало этими грибами, похоже — яды ты, конечно, вывела из организма, но голову-то так не вылечишь. Я ей хотела посоветовать показаться жрице местной, но побоялась обидеть. Да и организовать все надо так, чтобы мамки ее сумасшедшие не прознали. Ладно, это уже заботы мамы Амалии будут...
Несколько секунд Габи сидит в задумчивости с поджатыми губами, а затем все-таки спрашивает:
— Так что это было, как думаешь? Ты же с этой Патрисией куда больше времени наедине провела все-таки. А то я и правда беспокоюсь теперь немного.
|
|
83 |
|
|
|
|
Не желая выпускать Габриэлу целиком, все-таки постаралась украсть ее ладошку и прижаться хоть к ней щекой. Впервые за очень долгое время Дианта столкнулась с настоящей стрессовой ситуацией, которая хоть и входила в ее компетенцию, но была отнюдь не специальностью боевитой храмовницы. И стресс этот, помноженный на прошлые проблемы и личную неуверенность, только усилился.
— Ты не находишь странным контраст того, что она говорила, когда была под действием этой дряни и тем, что сказала тебе сейчас? — после короткого молчания задала риторический вопрос Дианта. Это и правда было как минимум странно. — Наговорила сначала ужасов: и что жизнь мою, видите ли, сестра под откос пустит. А теперь: и детей армия и я самая замечательная на свете… — Дианта чуть ли не зарычала — Чувство вины это. Обыкновенное. И благодарность. Я ее с того света считай вытащила, а вместо «спасибо» получила зловещих пророчеств… не то что бы мне была важна какая-либо благодарность… но с ее точки зрения это так выглядит. По крайней мере я так думаю. Не бери в голову. Разум очистится и восстановится - она же маленькая еще. Сколько разных впечатлений впереди, которые затрут старые страхи.
Поцеловав запястье невесты, уткнулась в него лбом, раздумывая, как бы помягче выбраться из этой дурацкой петли и забыть побыстрей о произошедшем. Уж чего ей точно не хватало в отличие от Мэл это не задумываться о последствиях своих сиюминутных желаний. И сиюминутное желание Дианты было утопить невесту в ласках. Однако куда более эффективные тормоза и голова работающая круглосуточно не позволяли так нагло действовать. Впрочем, это не мешало прощупать почву. И не только. Почти такой же элемент одежды, что лежал скомканным в кармане брюк храмовницы должен был лежать и в кармане брюк следопытки. Пальцы свободной ручки влезли между пуговками рубашки, пробегаясь по плоскому животику. Впрочем совсем наглеть Дианта не собиралась, прекрасно понимая, что игривого настроения у Габриэлы может и не быть из-за всего произошедшего. Каждый пытается снимать стресс по своему. По этому ручка нырнула в кармашек брюк в поисках того самого элемента одежды.
|
|
84 |
|
|
|
|
Габи кивает, внимательно слушая любимую, и сомнения ее развеиваются и улетучиваются на глазах.
— Да, ты права, конечно, глупость все эти "пророчества". Это как во сне: бывает, что-то дурацкое или плохое привидится, и таким реальным кажется, прямо сердце щемит, а проснулась — и сразу понимаешь, какой это бред. Но вот Эмилия эта какая скотина, а? Сразу, как очухалась, стала все на молодую скидывать, хотя сама же ее в этот блудняк втравила. Подлость чудовищная просто. Ну, облажалась ты, накосячила, так имей достоинство хоть какое-то! Вы, конечно, правильно все решили, что не стали наверх доносить, тут бы девчатам гарнизонным лютый дроч устроили вообще ни за что, из-за одной паршивой овцы, но вот я не знаю, как ее такую в войсках оставлять. Она же и перед косматыми так струсит в случае чего и всех предаст...
Нечасто девочка выдавала такие эмоциональные тирады, она определенно была искренне возмущена, поэтому не сразу даже сообразила, куда пошла гулять шаловливая рука Дианты. Сперва, разумеется, она нахмурилась, оборвавшись на полуслове, но потом весело фыркнула:
— Богини, ты снова... "Ох и горазды же вы лизаться, доченьки, уважаю", — процитировала Габи свою маму, старательно подделываясь под ее голос. — Ладно, чего греха таить, я тоже совсем не против, только не на улице. Иии... уффф, я не знаю, в летнем домике тоже как-то палевно будет, днем там движения постоянные идут, малышня туда-сюда бегает, это надо будет делать ну совсем тихо. У нас так в учебке некоторые особо одаренные умудрялись чуть ли не занятиях в классе друг дружке тайком в трусы залезать...
К слову, насчет трусов — как Дианта и ожидала, они у Габи и в самом деле покоились в кармане, до сих пор еще сырые и сыростью этой пропитавшие любимой штаны.
|
|
85 |
|
|
|
|
– Так, а что это у нас тут? – выудив из кармашка искомый элемент гардероба, Дианта с видом детектива принялась изучать изъятую улику. Осознание того, что, кроме брюк, в общем-то ничего не препятствовало текрурийке добраться до десерта, горячей волной ударило в голову. – Габриэла, дочь Амалии и Клотильды, вы обвиняетесь в страшном грехе - соблазнении невинной служительницы Храма Аэлис в корыстных и непотребных целях! – Дианту понесло. – И у меня в руках неоспоримые доказательства!
Как именно нижнее белье Габриэлы доказывало ее причастность к данному "преступлению", оставалось загадкой. Впрочем запах любимого человека работал по сильней любого афродизиака, поэтому не исключено, что в этом и было дело.
– Ох, Богини, прости дуру... У меня крышу уже унесло... – помотала головой Дианта – Но! Все-равно не отдам, пока... пока не соблазнишь окончательно! – Сунув трофей в другой карман, показала Габриэле язык. После чего поднялась на ноги, поднимая и ящик.
– Хм... Домик звучит интересно. Честно говоря, у меня никогда не хватало на такое смелости... – и тут же осеклась. Ну да, "не хватало", конечно. А под дверью Верховной Жрицы Храма, значит, смелости хватило? Да еще и с сестрой! И, как назло, память услужливо подкинула все в самых мельчайших деталях. Дианта прикусила губу, пытаясь болью прогнать одновременно такие жгучие там где надо, но при этом появившиеся совсем не ко времени и не к месту воспоминания. Утром ей уже удалось сладить с накатившими эмоциями и отдаться целиком и полностью времени со своей любимой, значит – и сейчас сможет.
– Ну значит будет у нас новый опыт. – ухмыльнулась Дианта. Конечно в этом что-то было. Да даже не что-то! Риск быть застуканными добавлял градуса происходящему, из-за чего любой оргазм получался куда ярче – По мне не скажешь... Но я сейчас сгорю просто. Пойдем быстрей. – второй раз за сегодняшний день, Дианта была благодарна своему цвету кожи, не выдающему прилива крови к лицу. И если бы Габриэла сейчас прикоснулась к щеке невесты (и не только), то прекрасно бы почувствовала о чем говорила Дианта.
|
|
86 |
|
|
|
|
К сожалению (или к радости — для умиленной храмовницы), Габи не обладала замечательным расовым преимуществом Дианты, так что в момент изъятия своего нижнего белья густо заалела всем лицом, до самых кончиков ушей. От порыва выхватить трусики из рук коварной невесты ее остановило лишь осознание того, что они все еще находятся на улице, в общественном пространстве, где сражение двух воительниц за столь деликатный предмет гардероба будет выглядеть в чужих глазах ну очень уж стыдно.
— Ты что вообще творишь? — возмущенно зашипела она, широко распахнув глаза. — Отдай немедленно, озабоченная! Что ты с ними делать собралась, выпивку занюхивать, как старая алкашка — рукавом?
Смущение, впрочем, смешивалось в настроении следопытки с возбужденным весельем. Поняв, что грубой силой вернуть трусики не выйдет, даже когда Дианта заняла руки ящиком (борьба при таких условиях могла закончиться тем, что драгоценные бутылки упадут на землю и разобьются, а это огорчит маму Амалию сверх всякой меры), она выбрала своим оружием слово, язвя храмовницу жестоко, но вполне заслуженно:
— О, Богини, моя будущая жена — законченная извращенка! Только поглядите на нее — образец и пример для подражания, гордость Храма, будущая великая военачальница... Тебе бы нашу мелкоту агитировать: "Девочки, идите в аэлиситки — сражаться вы, конечно, не научитесь, но сможете лучше всех под Куполом воровать нижнее белье честных сестер"...
Ясное дело, при всем драматическом тоне этих словоизлияний и не менее драматической жестикуляции, сопровождающей речь Габи, глаза ее выдавали с головой: встречаясь взглядом с этими голубыми озерами, Дианта видела в них отражение собственного желания. Подходя к материнской усадьбе, девушка демонстративно вздыхает:
— Сумасшедшая ты все-таки... Аааа, проклятье, я в деле. Только в домике — это как-то скучно на самом деле, нам его вроде как выдали в пользование именно для этого, особого стыда тут нет, ну только сестры мои козьи морды, может, состроят. А вот в большом доме... да, там, если спалят, будет ооочень нехорошо. Вот аккурат в той самой кладовой, откуда я бутылку сперла. Принесем вино, сдадим его, сделаем вид, что опять на улицу пошли, а на самом деле затихаримся, ну и... Не забоишься? — улыбка, что играет на губах любимой, и ее последняя фраза в особенности, как-то неожиданно напоминают Дианте Мелисандру.
"Не забоишься?" — с этого вопроса началась та самая катастрофа, что обернулась годом суровых испытаний полжизни назад.
|
|
87 |
|
|
|
|
— Обязательно. — глупо хихикнула Дианта на слова Габи о ее планах. Обычно серьезная храмовница была сейчас сама на себя не похожа и как будто вернулась в прошлое во времена своей юности.
— Эй! Что значит «не научитесь сражаться»?! Ложь и поклеп! — возмутилась Дианта — Я сражаться умею тоже, а не только нижнее белье воровать!
А встретившись взглядом с Габи — тут же отправила ей воздушный поцелуй. Похоже разум темноволосую голову покинул окончательно. Однако, следующие слова невесты обдали ее сначала огнем, а потом и холодом. Предложение от обычно скромной Габриэлы было более чем неожиданным и это только сильней раззадорило Дианту, что по ней прокатилась новая огненная волна, заставив ее чуть ли не прикусить губу. А потом наступила очередь ушата холодной воды за ворот. Те же слова. Та же ситуация. Но годы спустя.
«Нет-нет, другой человек! Совсем другой. И ты уже, Дианта, не та. И уж кто-кто, а Габриэла никогда не станет такой же, как твоя сестра. Выбрось эту чушь из головы! Вы просто хотите повеселится, пощекотать нервы» - убеждать себя было не просто. Возможно, следы внутренней борьбы были даже заметны на лице Дианты куда лучше, чем покраснение. Храмовница постаралась сосредоточиться на так мило раскрасневшемся личике невесты, что бы отвлечься. Помогло.
— Я? Забоюсь? Ха! Знала бы ты, что мы творили под носом у преподавателей… а вот и узнаешь сейчас. — самодовольно выдала ответ текрурийка, слегка ускоряя шаг — Куда заносить ящик, кстати? На кухню? Показывай давай, я пока не очень тут ориентируюсь.
|
|
88 |
|
|
|
|
На кухне снова хлопотала мама Кло — только сейчас с ней были, вместо Луизы, какие-то две другие женщины, Дианта даже не могла с ходу определить, кто из них дочь, а кто — невестка заботливой старушки. На удивленные расспросы уверенно ответила Габи:
— Это этот, как его... презент? Да, презент от гарнизонного начальства, запоздалое поздравление мамы-Амы с юбилеем. Вот, она велела его определить куда положено.
Ой, как славненько! — всплескивает руками мама Кло. — Мы, пока праздновали, все вино не то что в доме — в округе выдуть успели, а тут как раз будет к жаркому вместо клареи. Где она сама-то, доченьки? Через час уже за стол садиться будем в большой комнате.
— Деловые переговоры, мам, я подробностей не знаю, но где-то она понадобилась, — глазом не моргнув, отвечает Габи, и Клотильда, закатив глаза, протяжно стонет:
— Ну что это за женщина такая незаменимая, без которой целый Совет сельский не может правильно попу подтереть, а?! Какие деловые переговоры могут быть у пенсионерки-то, она для чего в отставку подавала — чтобы семьей и домом заняться, или чтобы опять во все дыры лезть, только задаром? — судя по реакции мамы Кло, ответственная должность не отпускала старушку Амалию, так что вопросов каких-то эта ситуация не вызвала, только причитания, в которых хозяйку поддержали обе помощницы.
— Ладно, мамуль, мы еще собирались прогуляться, — деликатно вклинивается Габи. — Ящик-то куда определить?
— А в холодный чулан, доченьки. Сейчас только, вот это вот оставлю на обед, — она забирает одну из приглянувшихся бутылок. — Да, поставьте в чуланчике и идите дальше гулять. Но через час чтобы были за столом, и, если заглянете в Совет — предупредите эту деловую колбасу, мать семейства, что до вечера ее ждать голодными никто не будет.
— Будет исполнено, мам, — салютует следопытка, и вместе с невестой покидает кухню. После пары неочевидных поворотов (в таком большом доме и в самом деле реально заблудиться) девушки оказываются перед дверью холодного, продуваемого снизу вверх сквозной вентиляцией чулана. Как и положено, в этом месте было несколько прохладнее, чем в доме и тем более на улице, где майское солнышко уже вступило в свои права. И выглядело все внутри довольно хрупко: решетчатые полки, за которые лучше не хвататься в поисках опоры, дощатые стены, которые можно запросто в возбуждении проломить ногой, теснота, сковывающая движения и не дающая расположиться в удобной позе. Был всего один вариант более-менее надежно примостить попу — та самая упомянутая Амалией обширная ниша, в которой некогда обреталась бутыль долгунцовского крепляка, и куда сейчас по команде Габи Дианта загнала ящик, так что незанятым остался самый ее край. И вот, когда она освободила руки и повернулась — обнаружила, что любимая тесно прижимается к ней и вжимает ее в стенку, так, что сперва чуть брякнули от толчка бутылки.
— Ну что, извращеночка моя, нам никак нельзя ни вопить, ни стонать, понимаешь? — в руке Габи неведомо как оказываются те самые недавно конфискованные храмовницей трусики. — Ты теперь попалась в плен, а помнишь, что надо делать, чтобы пленные не могли поднять шум?
Она комкает трусики в кулаке, и текрурийка с очередным глубоким вдохом чувствует терпкий запах невесты. Намек, что же предлагается с ними делать, выглядит более чем очевидным. В чуланчике тесно, пыльно, темно и прохладно, однако последнее, кажется, совсем ненадолго: встретившись глазами, обе возлюбленные понимают, как же здесь сейчас станет горячо...
|
|
89 |
|
|
|
|
Не смотря на откровенно не серьезный настрой Дианта внимательно прислушивалась и запоминала слова Габриэлы, что бы их версии не расходились, если что. Про инцидент с гребными феями распространяться было категорически нельзя, по этому следопытка сочиняла на ходу (а может уже и за ранее придумала), а Дианта просто молчала вежливо улыбаясь. В какой-то момент ей даже стало немного стыдно, что пришлось просить помощи у Амалии - уж как на это бурно и негативно отреагировали другие. Видимо, ее часто дергают по каким-то делам отвлекая от семьи. Честно ответив напоследок, что кушать ой как хочется и опаздывать они не собираются, Дианта вышла с кухни в след за Габриэлой.
Шагая за невестой по коридорам дома, храмовница силилась запомнить маршрут. Просто на всякий случай. Оказавшись в прохладной кладовке, по телу Дианты тут же побежали мурашки и не только из-за прохлады, но и от предвкушения того, что будет дальше. Она ожидала чего угодно, но не такого:
— Ой. — оказавшись прижатой к стене храмовница ойкнула от неожиданности, а заметив, что у Габриэллы в руке удивленно захлопала глазами — Как ты?.. — произошедшее дальше тут же затерло предыдущий вопрос. Ощущения были такие, словно Дианта получила горящим факелом в живот, от чего даже слегка коленки свела. Что ж, утром Габриэле инициативу Дианта отдала, а сейчас следопытка инициативу решила захватить сама. Да еще как?! Нет, это было куда более интересно, чем в юности. Храмовницу начало ощутимо потряхивать от возбуждение и поддаваясь моменту решила подыграть Габриэле. Прежде чем зажать в зубах импровизированный кляп пискнула как можно более жалобно:
— П-пожалуйста, будьте со мной помягче.
|
|
90 |
|