| |
|
|
Ключевой недостаток плана Клариссы состоял в том, что ее обмен ударами с гигантским кошаком выглядел совершенно неравноценным. То есть череп монстра мог выдержать, наверное, десятки постуков булавой со стороны неатлетичной книжной сестры со слабыми запястьями, а вот ему самому достаточно было одной оплошности рамонитки, чтобы разорвать ее на части. Однако этот риск Кларисса прекрасно понимала и сама, просто другого варианта, кроме как выстоять и защитить Руну, у нее не было. Но вот некоторые последствия ее плана оказались для жрицы поистине неожиданными.
Очередная атака Клариссы пришлась по воздуху, но это не имело большого значения, потому что главный сюрприз готовила укрывшаяся в безопасности малышка. Ну то есть как "сюприз"... боевые чары бардесс разнообразием не отличались, так что очередная нестройная мелодия раздалась в мозгу зверя, и на этот раз пробила его силу воли. Кошак вдруг пронзительно завизжал, и жрица увидела, как его огромные глаза-плошки покрываются сетью тонких черных трещинок. Растеряв все присущее своей породе изящество, монстр ломанулся прочь, прямо в заросли, подальше от источника невыносимой какофонии у себя между ушей, так что Кларисса успела только символически огреть его по крупу. Тяжелая туша буквально прокладывала коридор в ельнике под задорный торжествующий смех Руны, и Кларисса на мгновение понадеялась, что этот бой они все-таки выиграли, однако неожиданно хруст веток прекратился... а в следующий момент захлебнулся и хохот бардессы, когда монстр выпрыгнул из зарослей прямо на ее любимую.
Сила засадных хищников заключается именно в страшном наскоке, атаке с разбега, сбивающей жертву с ног. Принудив зверя отступить своей магией, Руна дала ему ту самую дистанцию, которой так не хватало в тесном бою лицом к лицу с бронированной и прикрывающейся щитом целью. Дальнейшее было делом крошечной доли мгновения: длинный выпад лапой приземлившегося прямо перед рамониткой саблезуба достигает цели, когти его цепляются за левую лопатку Клариссы, и он пытается подтянуть ее под себя, чтобы намертво защекнуть чудовищные челюсти на рыжей голове. Больше инстинктивно, чем рационально жрица выбирает спасительное решение: наплевав на боль, вырваться из его когтей, оставив сколько угодно своего мяса в лапе кошака, но не даться ему в зубы. Отпрянуть назад удается, и страшные зубы клацают прямо перед ее щитом, но платой за это оказывается страшная боль в исполосованной, стремительно напитывающейся кровью спине, а также нечто даже еще более жуткое.
Крик Руны, явно теряющей рассудок, а значит — готовой к самым необдуманным поступкам.
Результат броска 3D6: 6 + 5 + 4 = 15 - "диссонирующий шепот - урон". Результат броска 1D20+1: 2 - "саблезуб - спас по мдр; сл 13".
...
Показать все броски
...
Результат броска 1D20+-1: 7 - "Кларисса - спасбросок силы". Результат броска 1D20+-1: 14 - "преимущество на спасбросок за вдохновение"
Результат броска 3D6: 6 + 5 + 4 = 15 - "диссонирующий шепот - урон".
Результат броска 1D20+1: 2 - "саблезуб - спас по мдр; сл 13".
Результат броска 1D20+1: 17 - "Кларисса - атака по возможности".
Результат броска 1D6+-1: 2 - "урон".
Результат броска 1D20+6: 25 - "саблезуб - атака лапой с наскока".
Результат броска 2D6+5: 3 + 5 + 5 = 13 - "урон".
Результат броска 2D20+2: 19 + 6 + 2 = 27 - "Кларисса - проверка концентрации".
Результат броска 1D20+-1: 7 - "Кларисса - спасбросок силы".
Результат броска 1D20+-1: 14 - "преимущество на спасбросок за вдохновение"
|
|
91 |
|
|
|
|
Бой развивался стремительно и хаотично, в очередной раз подтвердив известную армейским, но совершенно не знакомую ученым максиму о том, что любой план хорош до начала его реализации. Предположить, что от заклинаний Руны кошак сначала рванет в сторону, а потом мощным прыжком вернется обратно, Кларисса не могла бы, даже если бы у нее было время потеоретизировать до начала схватки. Но все случилось так, как случилось, и пришлось импровизировать.
Ну как «импровизировать»: отчаянно защищаться. Суетливый взмах булавой вспорол только воздух, а вскинутый в попытке обороны щит прикрыл корпус. Вот только торопливая атака заставила женщину «провалиться» вперед, чем зверь, словно опытный вояка, и воспользовался, полоснув могучей лапой по спине женщины. Загнутые когти продрали и плотный слой кожанки, и нежное мясо под ней, вырвав из груди археологини истошный вскрик.
От жуткой боли Кларисса ринулась в сторону и, на свою удачу, смогла вырваться из кошачьей хватки. Спина горела, словно по ней ударили раскаленной кочергой, а через руку со ставшим вмиг неподъемным щитом словно пропустили металлический стержень с шипами. Слезы брызнули из глаз, застилая обзор, в болезненной гримасе скривились губы.
- Рамона Славная, - торопливо забормотала ученая, - защитница и помощница, опора моя и надежда! Яви свое чудо, поделись толикой своего могущества, ниспошли на плоть мою, врагом уязвленную, исцеление! Даруй силы мне врагам Сестринства противостоять, делу Купола способствуя ныне, присно и во веки веков!
Богиня откликнулась, и по всему телу разлилось животворящее тепло, затягивая раны и заглушая боль. И пускай рана до конца не затянулась, но края стянулись, и кровоточить стало в разы меньше. Да и боль, хоть никуда не делась, перестала быть такой, что лишает рассудка. Прикрываясь щитом, Кларисса попятилась от зверя, увеличивая дистанцию, но не разрывая ее. Выкрикнула пересохшими вмиг губами, не тратя время на то, чтобы обернуться:
- Жива! Залечила! Продолжаем бой также! – в голосе все равно проскочил болезненный всхлип, - Буду осторожнее!
Смотря глаза в глаза чудовищу, ставшая неожиданно для себя на время воительницей ученая надеялась, что Руночка поймет, что сейчас не время импровизировать, и продолжит атаковать бардовскими чарами. Сама же Кларисса собиралась держать оборону, больше не рискуя переходить в атаку, и активно двигаться только в том случае, если кошак решит бежать – чтобы лишить его возможности снова прыгнуть на совершенно несогласную с таким статусом «жертву».
Результат броска 1D4+3: 7 - "Лечащее слово на себя".
Результат броска 1D20+4: 16 - "Убеждение"
|
|
92 |
|
|
|
|
Где-то там, вне поля ее зрения, по милости Рамоны исполосованная когтями спина начала потихоньку заживать, покрываясь тоненькой розовой пленочкой, что не устраняла саднящую боль, но хотя бы останавливала неудержимое кровотечение. Чтобы продержаться сколько-то еще мгновений в бою на ногах, этого вполне хватало, однако Кларисса чувствует, как сзади звонким голосом ее ученица зовет на помощь те самые "струны Анаэрины", которые поминает всуе каждая бардесса — и в раны ударяет пьянящий поток позитивной энергии, они моментально затягиваются полностью, после чего, к ужасу жрицы, Руна с боевым кличем вновь выбегает вперед, оказывается рядом с ней, и очередной выпад рапиры достигает цели.
— Я тебя больше не оставлю! — выкрикивают синхронно Руна и ее копия. — Нельзя давать ему простора для разгона, отступай за палатки, сейчас же, я отгоню его магией, и там мы будем обороняться, пусть он путается в полотне и зар...
Слова ее были оборваны очередной атакой рассвирепевшего саблезуба в малышку, которую он определенно невзлюбил. Атакой страшной, неотразимой... однако вновь пришедшейся в иллюзорную копию. Лопается мыльным пузырем последняя магическая защита девочки, однако Кларисса, чей организм слишком перегружен недавним болевым шоком, яростным потоком целительных чар, невероятным моральным напряжением, не успевает даже толком испугаться и снова обрадоваться очередному промаху зверя. Однако какая-то отстраненная сущность в ее голове бесстрастно отмечает, что саблезубу осталось не так уж много. Уже очевидной становится дрожь в могучих передних лапах, и загнанное выражение в покрывшихся черной паутинкой глазах-плошках хорошо просматривается через внешнюю ярость и свирепость. Даже без крови видны следы множества ударов и уколов на палевой шкуре — все это явно не прошло для саблезуба даром, любая дикая тварь из дикой природы уже дала бы стречка после такой взбучки. Впрочем, даже если чья-то жестокая воля бросает монстра на них — что ж, кажется, у ученых сестер есть все шансы добить зверя собственными магическими силами и таинственной рапирой...
Результат броска 1D4+3: 7 - "лечащее слово в Клариссу".
Результат броска 1D20+5: 22 - "атака рапирой в кошака".
Результат броска 1D8+3: 5 - "уроний".
Результат броска 1D20: 18 - "бросок на отражения".
Результат броска 1D20+6: 26 - "кошак атакует Руну".
|
|
93 |
|
|
|
|
Стоило только магии бардессы коснуться не до конца зажившей спины, окончательно затягивая разрыв до белесого, закрытого коркой застывшей крови шрама, как Кларисса выпрямилась, расправила скособоченные ранее, чтобы было не так больно, плечи. Вот теперь можно без лишней паники и треволнений уйти в глухую оборону и относительно спокойно ждать, пока малышка добьет кошака своей магией.
Но «гладко было на бумаге…» - следом за заклинанием в спину прилетел «ободряющий» вопль ученицы, исполненный на два голоса вместе с иллюзорной копией, а через мгновение и она сама оказалась рядом, без промедления ткнув зверя своей рапирой. Обман получился дурной – кошак снова был ранен и почти добит, а малышка взамен лишилась последней защиты.
- Р-р-руна, матерей твоих в каменный карьер в забой!!! – совершенно некуртуазно зарычала ученая, желавшая высказать гораздо больше, но не имевшая на то ни времени, ни сил.
Пришлось срочно менять тактику и продолжать взывать к Рамоне прямо в бою, надеясь не только успеть завершить молебен, но и не попасть под когтистую лапу, будучи практически беззащитной. Отпустив булаву, повисшую на ременной петле, женщина прикрылась щитом и вцепилась в святой символ, торопливо забормотав:
- Оборони, Пресветлая, лиши очей недругов, куполом тьмы накрой зрак их, яви свою защиту дочерям Купола, дабы истребить нечистых!
Для профанок чудеса Рамоны выглядели пускай и волшебно, но достаточно просто – произнесла жрица молебен, и чудо свершилось. Но на деле все было намного сложнее, особенно в бою – надо было не только произнести священные слова предельно четко и быстро, всего за несколько секунд, но и всей своей душой отдаться зову, не обращая внимания на то, что происходит рядом. И вот сохранить концентрацию, когда у тебя над ухом взрывается хлопушка, как во время учебы, или когда угрожает жизни огромный зверь, как сейчас, весьма и весьма непросто.
В иной ситуации археологиня усомнилась, в состоянии ли она молиться в такой опасной ситуации, но сейчас было не до жиру – или она ослепит кошака, или останется надеяться только на такую ветреную даму, как удача. И тогда, не приведи Богиня, малышка получит лапой так же, как она – после подобного останется только исцелить ее раны, а потом самой сунуть голову в петлю, как бесталанной неумехе, неспособной оберечь свою маленькую девочку от угроз, даже будучи рядом.
|
|
94 |
|
|
|
|
— Да отойди ты назад уже, совсем не соображаешь, он сейчас опять разбегаться будет! — неожиданно резко огрызается девочка, но, как и Кларисса, она соображает, что сейчас не до перепалок по тактике, сперва надо выстоять и остаться на ногах. Жрица тем временем, наконец, снова обращается за помощью к Рамоне — и результат ее мольбы оказывается убийственно эффективным: огромные глаза-плошки зверя, уже до этого испещренные черными прожилками, сейчас будто покрываются мутной пленкой, он не рычит — ревет в недоумении, и становится очевидным — впервые в своей жизни этот обитатель "Серости" узнал, что такое полная тьма.
Своевольная бардесса также не теряет времени — вскидывает рапиру и начинает шептать свое единственное эффективноe боевое заклинание, готовясь воткнуть клинок кошаку в круп, как только тот снова против воли обратится в бегство. Однако очередная порция жестоких, буквально рвущих мозг на части чар оказывается для зверя смертельной: рев недоумения сменяется хрипом, он выгибается всем телом в агонии, и резко падает вниз, втыкаясь чудовищными клыками глубоко в землю. Несколько мгновений саблезуб конвульсивно скребет лапами лесную подстилку, однако Руна совсем не собирается наблюдать за финалом со стороны: с пронзительным визгом она подскакивает к умирающему врагу, взяв рапиру в две руки обратным хватом, и с размаху всаживает ее в мускулистую шею, затем вырывает оружие и снова тычет в окончательно обмякшее тело, и еще раз, и еще, вскрикивая и расплескивая в разные стороны соленые капли из глаз.
Кажется, ей не хватило убить чудовище единожды, и за свой ужас, за кровь Клариссы она бы хотела повторить это еще тысячу раз.
Результат броска 1D20+2: 3 - "саблезуб - спас против слепоты".
Результат броска 4D6: 6 + 1 + 3 + 4 = 14 - "Руна - диссонирующий шепот ячейкой 2 уровня".
Результат броска 1D20+1: 18 - "саблезуб - спас против диссонирующего шепота".
|
|
95 |
|
|
|
|
Чары подействовали – ослепший зверь взрыкнул непонимающе, лобастой головой затряс, пытаясь отогнать заклинание, словно наваждение. О противницах он, естественно, сразу и думать забыл, чем не преминула воспользоваться Руна, наложившая свое мозгоразрушательное заклинание. Магическое создание, словно самый обычный зверь, заскулило, выгнулось и, содрогнувшись всем телом, упало на землю. Разрушаться или развеиваться, как потерявшие связь волшебные чары, оно, однако, не стало, замерев дохлой тушей. Разве что без положенной крови, вроде бы.
Малышка, охваченная то ли яростью, то ли страхом, продолжала терзать клинком уже покойное тело, а сама Кларисса почувствовала, что вместе с гибелью монстра силы оставили и ее саму. Посмотрев на распростертую тушу, она перевела взгляд на Руну, вздохнула глубоко и шумно, и, помотав головой, закрыла глаза. Все также не глядя, она сделала несколько шагов в сторону, скинула с руки щит, рядом же бросила прямо на землю булаву, и там же опустилась на попу.
Опершись на ладони и чуть откинувшись назад, она замерла, чувствуя, как продолжает бешено колотиться сердце, и как к спине продолжает неприятно льнуть потная и окровавленная рубаха. Перед закрытыми глазами продолжали плясать яркие точки, в ушах гудело, а в висках нервно стучали маленькие молоточки. Облизнув сухие губы, женщина негромко выдохнула:
- Выпорю. Вот приду в себя, и выпорю за непослушание. Нет, за помощь спасибо, но… Выпорю. Проклятье… Никогда не сражалась за чью-то жизнь. Даже за свою не сражалась…
Глаза приоткрыла в щелочки, глянула на Руну:
- Сюда иди.
Конечно же, предложение было сделано не с намерением немедленно привести кару в исполнение – Кларисса только собиралась обнять малышку, зарыться носом в ее волосы, ощутить, как бьется ее сердечко, и через то успокоиться самой и успокоить ученицу, явно взвинченную выпавшими на ее долю испытаниями.
|
|
96 |
|
|
|
|
Повернись бой немного по-другому — и маленькая бардесса наверняка живо отозвалась бы на угрозы быть выпоротой в своем типичном стиле. "Плохая девочка" точно не упустила бы возможности поймать наставницу на слове, и "анана по попе" оказалось включено в программу их ближайших любовных игр... Так было бы, но, увы — сегодня пролилась кровь Клариссы, и это радикально поменяло настрой Руны. Осознание того, насколько хрупка самая дорогая ей на свете женщина, насколько она уязвима, как любая смертная, привело малышку в ужас. На угрозы получить по заднице она так и не отреагировала, продолжая целеустремленно дырявить труп кошака, пусть уже и без постоянных вскриков, а вот после слов "Сюда иди" остановилась, поворачивая зареванное лицо к наставнице:
— Какая же ты... ЭГОИСТКА! — последнее слово девочка громко выкрикивает. — Пожертвовать собой захотела, да? Своими телесами защитить маленькую и глупенькую? Лезла вперед со этой дубинкой бесполезной, даже драться нормально не умея, чтобы тебя на моих глазах разорвали?! Меня отгоняла, хотя только я могла эту тварь завалить! И сделала все только хуже!
Кларисса привыкла к тому, что ее ученица, дипломированная бардесса и полноправная сестра, выглядит с некоторых ракурсов года на четыре моложе. В этом возрасте у них такое разнообразие типажей, что отличить отроковицу от взрослой девушки бывает затруднительно. Многие пятнадцатилетние послушницы, которым рамонитка читала лекции по политическому устройству и законодательству Купола, были и выше Руны ростом, и объемнее во всех притягивающих взгляд местах, однако воспринимала их жрица исключительно как детей. Бардесса же... тут дело было все-таки не в официальных документах, удостоверявших ее зрелость. И даже не в их взрослых играх, совершенно законных именно благодаря тем самым документам. Просто... была некая грань в ее образе, отделявшая малышку от тех самых детей. Была целеустремленность в научном поиске, была и хитринка с самоиронией в изображении ути-пути какой миленькой кошечки, были и серьезные, совсем недетские мысли о будущем. Но вот сейчас со своей зареванной мордашкой она совсем не отыгрывала роль, и выглядела очень беззащитной и чисто по-детски уязвимой. То ли пять, то ли все шесть лет ее и без того невеликого возраста пропали куда-то бесследно...
— Эгоистка! — продолжает она, начиная уже шмыгать носом. — Ты правда думала, что это мне на благо, что ты бы меня так "спасла", если бы залезла этой зверюге в пасть?! Да я бы без тебя... Да не надо мне себя — без тебя, понимаешь? Мне, если тебя не будет... мне просто взрезаться, лечь на землю и подохнуть, как собаке!
Бьющий по сердцу рев вперемешку с отчаянным хлюпаньем носа обрывает поток претензий Руны, и Кларисса очень остро понимает: злится маленькая не на нее — в противном случае претензии звучали бы не менее жестко, но с куда меньшим количеством слез. Бардесса сейчас ненавидела в первую очередь себя — за то что, поддавшись слабости, и в самом деле отступила за спину любимой. Она искренне считала себя главной виновницей того, что тварь все-таки пролила кровь наставницы. Не приказ старшей — страх, страх перед огромной когтистой тварью побудил ее отступить — и совершить ту самую ошибку, что едва не стоила Клариссе жизни.
И стыд за этот страх она сейчас выплескивала из себя с ревом и слезами.
|
|
97 |
|
|
|
|
Мысли, вялые и тяжелые, похожие на обожравшихся после налета на незащищенный курятник лис, вяло перекатывались под черепной коробкой, оставляя после себя следы не больше, чем от рыжего хвоста на снегу. Закрыв ставшие тяжелыми, как кузнечный пресс, веки, Кларисса слушала перемежающиеся всхлипами выкрики и чувствовала себя донельзя странно – словно вся ее сущность разделилась пополам. Одна Кларисса вздрагивала от каждого всхлипа, желая рассыпаться в извинениях и уверениях, что больше не будет, другая же смотрела на все это отстраненно, словно зрительница на представлении.
«Очень несвоевременная истерика. С другой стороны, у котенка отходняк: у меня вот такой, у нее – вот такой. Преувеличивает правда… Утрирует – вот да, подходящее слово. Но не беспочвенно, да, не беспочвенно. И не все понимает – маленькая и глупенькая, верно сказала. С другой стороны, в ее глазах я сама сейчас большая и глупая, что тоже имеет место быть. А в своих? Ну-у-у-у-у… Наверное, в чем-то тоже – ну да никто не совершенен, хотя некоторые к этому вплотную приблизились. О, повторяется! Эгоизм… Ну нет, это перебор – не эгоизм, а рассудительность. Вот сейчас как поднимусь, как все объясню… С другой стороны, объяснять сейчас бессмысленно. И лениво. Нет, не лениво, мне нельзя лениться. Просто несвоевременно, и из-за усталости нет правильных слов, только и всего. Саму себя обзывать начала… Нет, точно пора вставать, иначе даже Богинями не ведомо, до чего лю… до чего Эр себя доведет в таком состоянии. Ладно, отдохнули и хватит – пора решать вопросы.
Радикально?
Радикально!».
С кряхтением поднявшись, археологиня повела плечами, разминая кости, сморщилась от неприятной усталости мышц, отвыкших от размахивания булавой и укрывательства ща щитом, и широкими шагами подошла к ученице. На лице ученой дамы было примерно то же выражение отчаянной решимости, с которым она шла на кошака – ни дать ни взять, снова в бой. Вот только поднимать на ученицу руку она не собиралась, и в текущем взвинченном состоянии, заподозри ее кто-нибудь в чем-то подобным, немедленно выбила бы обидчице зубы.
Не останавливаясь, она сгребла одной рукой Руну в охапку, прижав в груди, и по инерции протащила ее за собой еще-где-то на шаг. А потом, мягким осторожным касанием ладони подняв зареванное личико и заставив смотреть на себя, запечатала рот жадным, требовательным и настойчивым поцелуем. «Странная раздвоенность» пропала без следа – только сейчас, собственнически целуя малышку, ученая чувствовала себя цельной.
|
|
98 |
|
|
|
|
Мокрое зареванное лицо без сопротивления утыкается в привычное для него место — но сейчас там совсем не родная, мягкая и сладко пахнущая ложбинка, в которой Руне дышалось свободнее, чем где бы то ни было в мире. Нос малышки упирается в жесткую вываренную кожу доспеха, и ей приходится волей-неволей повернуть голову, прижимаясь к груди наставницы щекой. Тем не менее, в руках наставницы она все-таки чуть успокаивается, продолжая всхлипывать больше по инерции, и, кажется, набирает воздуха для очередной тирады... однако Кларисса прерывает ее поцелуем, мокрым и соленым от слез, долгим и жадным от переизбытка чувств. Поцелуем, на который юная бардесса отвечает со всей страстью, привычно давая волю рукам, шаря сперва по заднице любимой, затем поднимаясь выше, по прикрытой доспехом талии... и тут же вздрагивает всем телом, как только наткнулась на обильно пролившуюся свежую кровь рамонитки. Кларисса также понимает, что произошло, и поэтому волей-неволей выпускает из рук отстраняющуюся малышку. Та смотрит на свои перепачканные пальцы, и, разом посерьезнев, говорит:
— Я, наверное, очень плохая бардесса. Совсем никакая. У нас ведь не принято так страдать по сердечным делам. Если тебе роль не дали, например, о которой ты с первых лет учебы мечтала — тут не стыдно прореветься, да и напиться, потому что искусство — дело самое главное в жизни. А когда какие-то проблемы с любимкой, и по этому поводу хочется поныть — тут тебя просто не поймет никто, да и стыда не оберешься. А я... мне хочется плакать, когда тебе сладко и приятно от моих рук, и когда больно по моей вине. Когда ты мной недовольна, и когда радуешься за меня и гордишься. И не скажешь, что ты меня поломала — я об тебя сама поломалась, разлетелась, и обратно в кучу собралась уже совсем другой, кажется... — она снова бросает взляд на свою ладонь, резко меняя тон. — Раздевайся, Рис. Надо тебя осмотреть, заодно одежду с доспехом почистить и починить.
Осмотр места ранения Руну удовлетворил: после двух почти моментально примененных лечащих заклинаний спина Клариссы выглядела как новенькая, да и самочувствие в целом, если не считать усталости и нервного напряжение, было в норме. Объединенными магическими усилиями привели в такой же порядок и вещи рамонитки: бардесса очищала их своими фокусами от крови, жрица, в свою очередь, чинила разодранное когтями покойного кошака. Работали резво и с оглядкой — одним Богиням известно, какие еще гости могли пожаловать вслед за саблезубом, так что вскоре Кларисса вернула себе "уставной вид", и в облике ее вообще ничего не напоминало о недавнем жестоком бое. Помогая затянуть завязки кожанки, Руна вдруг проронила:
— Знаешь, Рис, насчет "сторон света" здесь. Я в прошлый раз, когда поняла, что начала плутать в этом лесу по кругу, решила хоть как-то сориентироваться. Нас учили в школе, помнишь же, стороны света определять по солнцу, да по всяким природным приметам вроде мха. Мох — он, как известно, растет на камнях и деревьях с северной стороны, где солнце меньше светит, а больше тенька и сырости. Так вот: солнцем тут и не пахнет, как видишь, даже намека на смену времен суток нет, а вот мох и в самом деле у корней этих сосенок растет, и строго с одной и той же стороны. Забавно, правда? Не знаю, чем это нам поможет, но у меня ощущение такое, что мир этот — вроде декораций. Причем не таких, которые в Летнем театре магией иллюзий творят, а что-то из самоделок деревенских трупп — всякие там намалеванные краской на дощатых щитах пейзажи и так далее. Завезли суровый непролазный лес, завезли в него огроменного хищника, местного звериного короля, может, где-то тут бродит для него жратва в виде каких-то копытных... Зато про птичек, зверушек мелких, насекомых всяких — про это позабыли. А ведь без этого всего лес не живет, в нем все в одной системе должно работать — так нас на естествознании учили. И вас наверняка тоже...
|
|
99 |
|
|
|
|
Поцелуй оказался той панацеей, что помог Руне найти в себе силы совладать с истерикой. Правда, вместе этого малышка ударилась в самоуничижение, густо замешанное на признании в любви, от чего Кларисса вспыхнула, как маков цвет, и почувствовала, как губы сами расползаются в совершенно идиотской улыбке. Как бы архелогиня не строила из себя даму строгую и чопрную, чуждую таким мелочам, как чувства, но такие слова ей были весьма приятны – хотя и не без ложки дегтя в плане того, что Котенок считала такие чувства неправильными.
Стягивая с себя доспех, женщина прокомментировала:
- Ты не права, и смотришь не туда. Плохая бардесса – это не та бардесса, которая «не страдает по сердечным делам, потому что так принято», а та, которая похожа на других, как две капли воды. Которая пьет, как не в себя, меняет любовниц, как перчатки. Странствует от деревни к деревне, нигде не засиживаясь. Это – не бардесса, а ее одушевленный архетип, под которым ничего нет. Хорошая бардесса – это та, которая живет своим сердцем и своими чувствами, на других не равняется и не оглядывается, как остальные коллеги отнесутся к ее поведению. Это, - Кларисса пощелкала пальцами, пытаясь подобрать слово, - как искусство: талантлива не та, кто сотый раз играет одну и ту же песню, пускай и виртуозно, а та, которая создает что-то свое. Ты имеешь смелость жить своими стремлениями, и это бесценно. А для меня – вдвойне, потому что я… - ученая дама прикусила язык, не дав сорваться признаниям, и скомкано завершила, - потому что я сама не терплю этих искусственных рамок.
Беглый осмотр места ранения показал, что все в порядке – даже на взыскательный вкус Руны. Так что Кларисса, не став светить грудью на весь лес, принялась одеваться, продолжив беседу, плавно свернувшую обратно на окружающий мир. На сей раз вопрос был более прост и понятен, даже не смотря на всю странность Серости, и рамонитка с энтузиазмом высказалась насчет оглашенной теории:
- Хорошее наблюдение, ценное, и являющееся еще одной монеткой в копилку того, что Серость эта – универсум ненатуральный, карманный. Некая сущность создала образ мира, и мы его наблюдаем. Развивая твою идею, предположу, что изначально он мог быть не блеклым, и не таким малонаселенным: если придерживаться концепции силы богов, зависящей от количества верующих, можно предположить, что все остальное отсеклось за нехваткой сил для поддержки. Грубо говоря, от большого дома остался фундамент, стены – читай деревья, и пара предметов мебели – наш клыкастый приятель, то есть.
Таким образом, пространство этого леса может быть или ограниченным, условно три на три квадрата, или закольцованным в самом себе – то есть, удалившись от условного эпицентра на эти три квадрата на юг, мы выйдем на севере на том же расстоянии. Трудность в том, что если мы будем двигаться по хорде, а не по диаметру, то блуждать мы можем до любой абстрактной величины в будущем, и так к цели не выйдем.
Где-то в середине своей речи археологиня перешла на лекторский тон, и продолжила вещать, заложив руки за спину и меряя поляну шагами. Наконец, остановившись у продолжающей паковаться ученицы, ученая дева резюмировала:
- В любом случае, нахождение в одной точке нам ничем не поможет, и посему надо двигаться. Есть мнение, что можно попробовать использовать обнаружение магии для установления наличия явных или остаточных эманаций от эпицентра, а, в случае их отсутствия, использовать люминисцентный заговор более удобного ориентирования при продвижении, условно, вперед. Ну и оставлять ножом на деревьях метки в ходе исследования – не факт, что они не затянутся в попытке Серости вернуться в первоначальный вид, но все-таки следует попробовать.
Ваше мнение, коллега?
|
|
100 |
|
|
|
|
На слова Клариссы о плохих и хороших бардессах ее верная ученица ничего не ответила, но, кажется, все приняла к сведению, и высказанное, и пропущенное, наверняка заполнив в сердце своем все лакуны и умолчания в речи любимой. Умненькая девочка по-другому и не умеет. А вот когда зашел предметный разговор по делу — тут Руна далеко не сразу поняла концепцию компактных пространств, которую в Храме Рамоны разрабатывали в основном применительно к описаниям иных планов. Она долго и оживленно уточняла, пыталась визуализировать это в воздухе жестикуляцией (пока руки ее буквально едва не завязались в узел в процессе) — словом, для нее это оказалось своего рода открытием:
— Уфф, дошло: это как про Изначальную Дубраву из легенд бреннов пишут, что любой человек со злым сердцем будет там бродить-бродить и постоянно приходить в одну точку, и никакая попытка держать азимут по деревьям не поможет, все прямые тропки в этом месте завиваются в петлю. Это ж, по идее, литературная аллегория, верно? И что за сумасшедшая придумала такие аллегории в математику переводить? Что им, этих самых не хватает, простых катетов-гипотенуз? Мне в свое время хватило, от одних только треугольников со вписанными-описанными окружностями повеситься хотелось... А еще эти синакосинусы, будь они неладны. И, получается, если выстрелить тут из арбалета, то стрела в итоге прилетит тебе же в спину? Ну, если арбалет будет достаточно мощный, и не будет перед болтом препятствий? Мда...
Пришлось напоминать про самое очевидное и доступное, в смысле, шарообразность земли, о которой школьницы узнавали еще лет в семь-восемь, беда была лишь в том, что далеко не каждая учительница всерьез верила в то, что живет на гигантском висящем в пустоте шарике. В общем, какое-то время было потрачено на довольно пустопорожнее обсуждение, прежде чем перешли к вопросам практическим.
— С обнаружением магии идея вроде хорошая, но, чтобы не тратить силы, придется постоянно останавливаться и творить заново ритуал. Десять минут время ритуала, у вас тоже так, правильно? Потом десять минут время действия, и опять... Честно говоря, мы так офигеем и далеко не уйдем. А вообще, знаешь что я еще вспомнила? Когда бродила тут в прошлый раз — в одном месте наткнулась на ощутимые такие перепады высот. В лесу это не сразу определишь, но да, долго так шла в гору, в гору, а потом уклон пошел вниз. И, если тут действительно есть холмы, то можно найти самую высокую точку, найти на ней самое высокое дерево, залезть на него и попытаться осмотреться, понимаешь? Не может же быть, чтобы вся эта "серость" состояла из одинакового бутафорского леса: нафига тогда вообще такое унылое место нужно? Где-то точно есть что-то интересное, до чего мы можем докопаться, как до того артефакта в святилище.
Энтузиазм снова возвращался к малышке, она подошла к телу кошака, вытянула из него свою рапиру и заботливо ее обтерла, хотя на ней и не было никаких следов плоти. Полюбовавшись отражением глаз в отполированном лезвии, девочка задумчиво произнесла:
— А были б мы аэлиситками — могли бы вскрытие произвести и это чудище исследовать. В их Храме учат зверушек всяких резать, да и не только зверушек... — Руна просто подкидывала идею, но определенно не настаивала на том, чтобы устраивать обдукцию под открытым небом, тем более что познания Клариссы в анатомии были сугубо теоретическими. Она могла, в принципе, отличить печень от селезенки, но вот практических навыков в кромсании трупов не имела — что называется, это не входило в круг ее интересов.
|
|
101 |
|
|
|
|
Припомненные Руной бреннские легенды оказались очень кстати, направив мысли ее наставницы на поиски аналогичных сказаний в других культурах и эпохах. Ну или почти аналогичных – снова вошедшая в образ лектора Кларисса рассказала о священном дубе Додоны, что в Далматике, в шелесте листвы которой жрицы древней богини Дионы слышали пророчества, об Норгардских сагах о Древе Мира, прорастающем через все универсумы, про берберские сказания о вечногорящем кусте, про древнемидгардский язык деревьев, даже припомнила нумантийскую сказку о двух влюбленных, что, спасаясь от погони обратились ивой и ясенем и, по кругу вернувшись к мидгардскому языку деревьев, пояснила, что и у ивы, и у ясеня женское начала, поэтому известная версия сказки про разнополых влюбленных ошибочна.
Когда ученая дева «к слову» перешла к особенностям древесных захоронений и причинам перехода к ним от каменных гробниц, ее ученица смогла-таки вернуть Клариссу на правильный путь вопросами по существу – то есть про использование магии. Риса на некоторое время замолчала, тщательно рассовывая по мысленным полочкам толосы, шахтные и воздушные захоронения, курганы, оракулов и священные рощи, а потом высказалась:
- Если ты ощущенчески считала, что имеется перепад высот, то тогда подобная теория вполне рабочая. Если же это был самообман организма… - женщина развела руками. – В любом случае, этот способ не требует от нас существенных затрат сил, поэтому проведение подобного эксперимента согласовываю. Не получится – вернемся к обнаружению магии. Или, - она задумчиво нахмурилась, - сначала проведем разведку местности, а потом уже сотворим в наиболее подозрительных местах ритуалы.
Кстати, - неожиданно фыркнула она, - еще возможен эксперимент с выкапыванием шурфа, чтобы посмотреть, как глубоко почва этого псевдо-леса уходит. И выяснить, что под ней. Только главное потом в эту дыру не провалиться.
Остановившись у рюкзака, женщина подняла его и повесила на плечи. Попрыгав и убедившись, что ничего не звенит, она подправила лямки и завершила:
- Ладно, пойдем, что ли? Вскрывать свежие трупы – не моя специализация. Вот изучить обломок древнего черепа или бедренной кости всегда пожалуйста, а за свежей остывающей требухой – не по адресу. Хотя-а-а… - археологиня задумчиво почесала нос, но потом покачала головой, - Да нет, не стоит. Если он хоть немного похож на живое существо, а не на мешок опилок, дэва с два я найду разницу. Лучше не будем тратить время и пойдем. Как думаешь, кстати, имеет смысл оставлять на деревьях какие-нибудь метки о пройденном маршруте, чтобы знать, что здесь мы были? Вроде тряпицы на стволе, или, что проще, зарубки?
|
|
102 |
|