Pale | ходы игроков | -- дом дровосека

Вместо слов из горла вышел сдавленный хрип. В глазах темнело, по периферии расплывались кольцами багровые пятна, и единственное, что чётко маячило прямо перед Лиллиан это оплавленное, изувеченное, искромсанное, до невозможности уродливое лицо, и гнилые зубы, что просвечивали прямо сквозь зияющую рваной бахромой плоти прореху. Он не обратил на её потуги высвободиться внимания, просто шёл — и Лили вдруг поняла, что это лицо, это жуткое уродливое лицо, может оказаться последним, что она увидит во всей своей жизни. Как всё дошло до этого, откуда взялось это чудовище? Ведь совсем недавно они вместе брели куда-то по туманному лесу…

Уже теряя сознание, Лиллиан почувствовала обжигающий холод. Не порыв ветра, не дыхание сквозняка — нет, настоящий потусторонний холод из тех, которые можно встретить лишь там, в кромешной безграничной тьме за завесой. Она ответила на зов и пришла на помощь.

Совпадение или нет, но дровосек вдруг остановился, замешкался. Стальная хватка дрогнула, его пальцы разжалась — Лиллиан плашмя полетела вниз, больно приложившись поясницей о какой-то булыжник. Почти сразу следом прогремел выстрел — очередная пуля Виктора вошла точно в лоб, аккурат между двух изуродованных, деформированных глазниц. Дровосек споткнулся, осел — словно кто-то в одночасье вытащил из него стальной стержень. Упал на колени, выпустил из рук огромный топор.

И, неразборчиво булькнув, принялся подниматься.

Виктор оцепенел. Более беспомощным он не чувствовал себя, возможно, никогда в жизни — во всяком случае ни разу с той ночи, когда над ним нависло искажённое ненавистью лицо настоятельницы. На миг он снова почувствовал её хлёсткие, обжигающие удары. В револьвере не осталось ни одной пули, это существо впитало их все — и, вдобавок, полную обойму “борхейма”. Несмотря на всё это, оно вставало — тяжело булькая, хрипя и шатаясь, но поднималось.

Кухонный нож показался несерьёзной, беспомощной зубочисткой. Мелькнула мысль о побеге — но Виктор не мог оторвать завороженного, загипнотизированного взгляда от дровосека.

Что-то мелькнуло позади чудовища — мимолётная размытая тень — и на его плечи прыгнул, повиснув на шее, Леви. Армейский штык-нож с хрустом несколько раз вошёл в череп, и они оба рухнули на землю, покатившись куда-то в сторону.

Солдат поднялся, вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

Туша дровосека осталась лежать, то и дело вздрагивая в предсмертных конвульсиях.

Виктор подошел к телу здоровяка, поднял топор и несколько раз обрушил его на голову и шею лежащего, выдыхая на каждом ударе:
-Почему!..Нельзя!..Просто!..Сдохнуть!..Чертов!..Ты!..Ублюдок!!!

Когда от головы гиганта осталось только неопрятное месиво, Марш устало бросил топор и сел прямо на брюхо мертвеца, вытянув ноги.

- Дамы, вы в порядке? - спросил он буднично, выщелкнув барабан револьвера и вытряхивая гильзы. Затем принялся скручивать бесполезный глушитель, переведя взгляд на солдата:
- А ты ничего, боевой. Патроны есть?

Лили валялась на земле, покашливая и потирая горло, которое, мягко говоря, саднило. После падения тело болело. Правда, не так сильно, как пульсировало в виске после топора. Но всё равно это было прекрасно... Потому что она была жива.

Перекатившись на бок и облакотившись на руку, девушка сначала приподнялась, а затем уселась, оставаясь всё так же на земле. Первым, кого она поискала взглядом, был Леви. Его вид завораживал. Почему-то подумалось, что она вся перепачкалась и выглядит совсем не подобающе для леди, отчего Лиллиан смущённо опустила восхищенный взгляд.

Но тут внимание привлёк их "потеряшка". Лили даже немного позавидовала, такому бурному проявлению эмоций, на которые сама не была способна. В порядке ли она? Хороший вопрос, с этим надо ещё определиться.

— Я бы хотела осмотреть место, где Вы вышли, оказавшись в доме, — тихо произнесла, стараясь не напрягать горло. После этих слов Лили снова оперлась на руки в попытке подняться на ноги.

Леви оказался на ногах почти моментально — и замер, оцепенев, словно в одночасье потерявший предназначение механизм, когда его противник, дровосек, остался лежать. Солдат отрешенно смотрел за тем, как Виктор в гневе кромсает здоровяка топором — не отвернулся, не поморщился, будто бы вообще не заметил. Он методично вытер лезвие ножа о штанину и заметно дрожащими руками вернул оружие в ножны.

Коротко кивнул в ответ на вопрос — выудил из кармана несколько пуль и принялся методично загонять одну за другой в приемник “борхейма”. Виктор знал, что перезарядку этой модели способна значительно ускорить заранее снаряженная обойма, но без нее процесс занимал много времени.

– Что это было? — лаконично осведомился Леви. — Что происходит?

— Мистер Тобиас! — звонко воскликнула Алессия, которая как ни в чем не бывало появилась из-за сарая. — Слава Близнецам вы в порядке, я так за вас беспокоилась.

Девушка приблизилась быстрым шагом, рассматривая поверженного дровосека с болезненным интересом. Она медленно обошла тушу — и Виктора — придирчиво изучая ее и особенно надолго задержавшись возле искромсанного, изувеченного лица. В конце концов, задумчиво цокнула, скрестив на груди руки.

– Я, конечно, не сомневалась, что вы победите — но, на всякий случай, пока не высовывалась.

Виктор завистливо посмотрел на кургузые пульки, исчезающие в патроннике "борхейма", слишком толстые и короткие для его револьвера. Проклятье, не мог этот дембель намародерить что-нибудь менее современное?

- Это хорошо, - прокомментировал он, - а вот я пустой. И что тут происходит - и самому хотелось бы узнать, ей-богу.

Он кивнул девице, что недавно его обнимала, изобразив милую улыбку, жутковато контрастирующую с забрызганной кровью физиономией. Открыл было рот чтобы ответить... но мгновенно переменился в лице, услышав вторую даму.

- Где я вышел, оказавшись в доме, - механически повторил Виктор, с которого тут же облетело показное дружелюбие, взгляд сделался пристальным, холодным и неприятным, - не потрудитесь ли объяснить, что это значит, милая леди?

Похоже, не удивила, во всяком случае пока, девушку только Алессия, восхищенно поющая дифирамбры мистеру Тобиасу. Побороб смущение, она стала внимательно рассматривать состояние Леви, пытаясь понять, почему он задал такой вопрос. Если со вторым вопросом более-менее понятно, они все, начиная с момента пробуждения в поезде, им задавались. Но вот первый вопрос её озадачил. Ей хотелось поговорить с ним, хотя и в тоже время неловко было лезть в чужую душу. Впрочем, проблема выбора отпала сама, когда своё внимание на ней сосредоточил другой мужчина.

Лиллиан поёжилась под его взглядом. Она и так чувствовала себя жутко неловко, когда считала, что сморозила что-то не то. Но сейчас ещё во-первых, жутко расстроилась, ведь ей казалось, что сложившиеся обстоятельства, в которые они попали, делают её слова... уместными что ли. А во-вторых, ещё и испугалась, всё же когда одаривают столь ужасным взглядом в таком кровожадным виде, ничего хорошего не ожидаешь в лучшем случае. Девушка растерянно смотрела, думая как бы ответить.

— Это... будет сложно, — пробормотала Лили, — я сама знаю не намного больше вашего. Мне пока не очень понятно, как это работает, но есть разные пути от одной точки до другой, разные в плане реальности. "Когда одна дверь закрывается, открывается другая", поэтому мы не смогли найти Вас там, мы пошли к другой... Если Вы вышли, значит, она закрылась, и значит, здесь должна быть следующая, которая должна открыться. Или где-то неподалёку. И от неё должно веять холодом и опасностью, как тогда в поезде, Вы ведь помните то чувство, страх, которое словно гнало от дверей?

На мгновение девушка умолкла, откашлялась и потерла горло, но потом продолжила в попытке собрать другие кусочки мозаики.

— Фестиваль... Здесь, на Севере, до сих пор поклоняются старым богам, принося кровавые жертвы. Мне кажется... это не просто жертвоприношение, это грандиозное праздничное представление во славу их. А всех нас, тех, кто был в поезде, выбрали в качестве "участников". Вспомните, вроде бы все, кто тогда был в поезде, судя по разговорам, проснулся после одного кошмара примерно в одно время. И сейчас, разве Вы не чувствуете, что за нами наблюдают?

— А Вы, мистер Тобиас, расскажите про то, как добрались сюда? И может, мы всё пройдём в дом? Вы там видели камин? А то скоро стемнеет, надо бы подумать о ночлеге. Или Вы всё ещё надеетесь на то, что нас спасут?

Марш рукавом вытер с лица кровавые брызги, одновременно загоняя обратно показавшего лицо хищника. Ни к чему было еще больше пугать девчонку, и в целом, по крайней мере пока рядом ошивается солдатик с пушкой, стоит быть помягче. Виктор ругнул себя за то дал слабину. Просто он устал, чертовски устал.

- Двери в реальности? Фестиваль? А вы в этом кое-чего понимаете, похоже, - Марш никогда не интересовался подобной мистической чушью, но коль скоро мистическая чушь сама заинтересовалась Виктором, не лишним будет заполнить пробелы. - По крайней мере звучит более правдоподобно, чем все что я мог придумать.

Виктор достал из стремительно пустеющего портсигара папиросу, чиркнул спичкой.

- Там, за дверью... Там было очень паршивое место, - Марш печально усмехнулся, жестом предлагая оценить свой донельзя потрепанный вид, выдохнул облако дыма, - грохот, металлический лабиринт, жестяное чудовище с какими то пилами и ножами, огромное механическое сердце на цепях посреди красного тумана. Словно я попал внутрь двигателя какой-то дьявольской машины. Я не религиозный человек, мисс, но мне кажется, как то так выглядел бы ад. А может, это он и был.

Виктор затянулся папиросой.

- А потом я нашел дверь и вышел здесь, в подвале дома. Там, кстати, труп в незаконченном круге, намалеванном кровью, очень похоже на то что вы говорите. Жертвоприношения, старые боги. А еще там чертова уйма книг, никогда бы не подумал что этот парень - Виктор кивнул на мертвеца, похлопав его по брюху, - такой большой любитель читать.

Докурив, Марш выбросил окурок и поднялся, скривившись от стрельнувшей боли в раненой ноге.

- Ночевать тут... Мне кажется, не лучшая идея. Но поискать в доме что нибудь полезное конечно стоит, раз уж мы тут застряли. А насколько мы сейчас далеко от поезда? И кстати, как вас звать то, господа и дамы? Боюсь я упустил момент, когда мы друг другу представились.

Лиллиан оглядела потрепанный вид мужчины, хотя задумчивость её была связана с его словами, с тем, как он описывал то, с чем столкнулся, вспоминая детали кабины, с которыми у неё возникали ассоциации, но она не перебивала его, спокойно дожидаясь, пока он закончит. Заметила она и как он скривился от боли, когда поднялся.

— Лиллиан Ашфорд, — представилась девушка, — вроде бы в паре-тройке часов ходьбы, хотя и не скажу точно. Я доверюсь Вашему мнению по поводу ночлега, как человеку более опытному. Однако... Вы ранены? Если да, в колодце есть вода, думаю, можно вскипятить воду, чтобы промыть рану. И, пожалуй, было бы неплохо что-нибудь найти в доме, чтобы приготовить ужин.

— Леви, как Вы? Вы в порядке? Перед тем, как Дровосек схватил меня, я видела как... — голос девушки сделался взволнованным, — как этот монстр замахнулся своим топором в Вас.

Теперь Лили очень хотелось добраться до подвала, чтобы осмотреть и место проведения ритуала и книги, которые там были. Учитывая, что оружием она не владела, защищаться сильной стороной её вовсе не было. И встреча с Дровосеком было очередным тому подтверждением. Лучше продолжит углубляться в то, к чему уже давно лежит её душа.

— Любопытно... Металлические трубы, по которым от печи идёт пар... И красный туман как жар из печи... Возможно, если бы мы охладили печь, Вам было бы легче. А ещё, возможно, следующая дверь во Тьму находится в сарае, за тем большим замком. Но могу и ошибаться.

Виктор задумчиво посмотрел на Лиллиан. Девчонка, сама того не понимая, сильно выросла в глазах Марша как ценный актив. По крайней мере, она каким то образом разбирается во всей этой чертовщине, чего про себя даже после всех приключений Виктор сказать не мог. Так что сейчас, вероятно, он бы не стал без колебаний стрелять, рискуя ее зацепить.
На предложение промыть рану мужчина скептически поджал губы, покачал головой. Перспектива заново вскрывать швы его совершенно не порадовала.

- А вы доктор? - спросил он, но мысленно сделав поправку на возраст, добавил, - Медсестра, возможно?

Леви спрятал пистолет, и уже некоторое время молча, исподлобья, смотрел на Виктора. Выражение его лица не изменилось при рассказе об аде — механических куклах, жестяных коридорах и подвешеном посреди красной мглы сердце — оставшись настолько же бесстрастным, отстранённым, непроницаемым. Когда заговорила Лиллиан, он посмотрел уже на неё.

– Леви, – коротко представился, никак не прокомментировав ничего из услышанного.

Тыльной стороной ладони он снова вытер — а точнее размазал по щеке — кровь.

– Я в порядке, – спокойно ответил на вопрос Лиллиан. – А вы точно хотите их искать, эти двери?

Он помолчал, с сомнением зыркнув на дом.

– В этих местах в это время года темнеет рано. До экспресса пара часов ходьбы, дорога ведёт и в другую сторону, возможно к городу, или ещё куда — чёрт её знает.

Алессия не сводила с Виктора восхищённого взгляда — настолько нарочито и откровенно, что даже Маршу становилось несколько некомфортно. Казалось, её тоже не сильно шокировала услышанная история, однако на свой манер — она выслушала её как захватывающую, остросюжетную сказку, которая с каждым произнесённым Виктором словом начинала нравиться ей всё больше.

– Раз и два, и три, четыре,
Спали боги в лунном мире, – произнесла она внезапно для всех собравшихся нараспев, улыбаясь. – Как в детстве, помните?

Леви приблизился к колодцу, обошёл его по кругу, и нашёл оставленное неподалёку ведро. Металл несколько раз стукнул о камни, прежде чем попасть в воду — солдат взялся за верёвку и принялся вытаскивать наполненное ведро, что требовало заметных усилий ввиду отсутствия ворота.

Виктор посмотрел на старый дом дровосека Подвал и два этажа — и даже на первом Виктор насчитал по меньшей мере четыре комнаты. Наверняка там найдутся ещё какие-то припасы, в которых отчаянно нуждается группа. Разумно ли будет двигаться дальше по ведущей в неизвестность дорожке, или лучше вернуться в поезд?

— Нет, но... — Лили неловко вздохнула, — но я подумала, что в промывании не должно быть чего-то особо сложного. — После чего подняла руки в примирительном жесте, мол, она не настаивает.

Спокойствие Леви было настолько же неестественным, насколько естественным было то, как мистер Тобиас кромсал топором труп дровосека. Он научился на войне абстрагироваться от происходящего? Мысли о других обратили внимание оккультистки на себя. Почему ещё несколько мгновений она думала о смерти, а сейчас стоит и разговаривает так будто этого не было?.. В своих воспоминаниях фестиваль вызывал чувства страха и благовеяния одновременно. Почему? Если со страхом понятно, то почему охватывало второе?.. Нет, она не была спокойна. Возможно, внешне, но внутри она была взбудоражена, потому как всегда жаждала прикоснуться к этим таинствам. До этого дня, можно сказать, была теория, а теперь пришло время практики? Бойтесь своих желаний? Она с интересом рассматривала своих спутников.

— Да, — Лиллиан ответила утвердительно, по голосу всё равно чувствовалось, что она волнуется. Как и тогда, стоя у локомотива она пыталась объяснить, почему хочет пойти по тропинке в лес.

Однако... В голову лезли мысли о Призраке. С тех пор, как Лили настояла, чтобы та помогла ей с поиском мистера Тобиаса, добровольно подруга ей не показывалась. Снова мучил вопрос, почему та выросла вместе с ней, что за связь между ними. Как та получила свою рану и не связано ли это как то с фестивалем. Оккультистка обхватила себя руками. С чего-то же надо начинать. И незаконченный (или законченный? Что-то же превратило дровосека в монстра) ритуал с книгами в подвале — довольно неплохое место для этого.

— Только если обнаружите такую дверь, не входите в одиночку, — добавила, сначала посмотрев на Леви, затем на Алессию, хотя нет, эти, похоже, вряд ли так поступят, а потом на Тобиаса, — пожалуйста.

Лили уже направилась к дому, когда услышала слова Алессии.
— Может и слышала, но забыла. А дальше там что?

Когда Лиллиан упомянула дверь, Виктора аж передернуло. Ни за что, ни за какие коврижки не хотелось ему снова лезть в эти жуткие жестяные кишки.
Он тоже подошел к колодцу. Умыться - это мысль здравая. Еще бы шмотки изодранные сменить, и можно даже жить.

- Господа, дамы, - до темноты нам нужно обыскать дом. Ищите всё, что может пригодиться - припасы, оружие, даже теплую одежду, - будничным тоном сообщил он остальным на правах самопровозглашенного лидера, - понимаю, вам может казаться кощунством шарить по чужому жилищу, но обстоятельства оправдывают. К тому же, вряд ли хозяин станет возражать. Я проверю второй этаж, Леви, Алессия - займитесь первым. Лиллиан, вас может заинтересовать подвал. В кухне на столе также лежит любопытная книженция - гляньте и ее заодно. Если что - кричите, мы рядом. Потом решим, что делать дальше.

И, не оставляя попутчикам шанса возразить, Марш деловито направился к входной двери.

Леви поставил на землю около колодца ведро с водой, наскоро умылся и вымыл руки. Лишь после он посмотрел на Лиллиан — внимательно, долго, почти как в тот раз, когда принял решение пойти в лес вместе с ней — в словно выцветших, бледно-голубых глазах плескались невысказанные вопросы. Несколько секунд спустя он отвёл взгляд и безразлично пожал плечами — дескать, двери так двери.

– Пять, и шесть, и семь, и восемь,
Твоё имя тихо спросим, – с готовностью продолжила Алессия нараспев.

Лиллиан и сама уже вспомнила — что-то из далёкого детства, почти забытое. Считалка, под которую часто играли девочки в городе, — те самые, которых Лили видела всего несколько раз украдкой и мимоходом, и играть с которыми отец её ни разу не отпустил.

– Девять, десять, счёт замрёт,
Кто последний — тот умрёт, – Алессия улыбнулась как ни в чём ни бывало, и быстро засеменила за Виктором.

– Если вы не возражаете, мистер Тобиас, — она поравнялась с Маршем, и заглянуло в лицо. – Не пристало одинокой молодой девушке расхаживать совсем одной в таком жутком доме…

Старый дом встретил Виктора полумраком, затхлостью и гробовой тишиной. Полосы серого света тут и там пробивались сквозь неплотно закрытые шторы, высвечивая танцующие в воздухе вихри пыли. Сами стены словно давили, каждый шаг, вдох или лишний шорох заставлял вздрогнуть, внутренне сжаться — Марш продвигался медленно, словно взведённая до предела пружина. Тем более странным спутником в эту минуту представлялась Алессия, которая весело расхаживала из стороны в сторону, комментируя всё, что попадалось ей на глаза, и разве что только не насвистывая себе под нос.

– У меня никогда не было таких часов. Всегда хотела себе, — заявила она при взгляде на башню с маятником в гостиной.

Виктор тоже посмотрел на них, и невольно задумался, откуда подобные часы могут в лесной глуши, в доме тёмного, заросшего дровосека. Внутреннее убранство дома вообще выглядело пусть и обветшалым,, но в достаточной степени вычурным — нечто подобное ожидаешь увидеть скорее в квартире престарелого столичного аристократа, не здесь.

Марш осторожно поднялся по скрипучим ступеням — второй этаж приветствовал его глухим коридором без окон, зато сразу с несколькими дверьми. Он толкнул первую, и оказался в небольшой, тёмной спаленке, большую часть пространства в которой занимала кровать на два спальных места.

Привстав на цыпочки, Алессия заглянула в спальню поверх плеча Виктора.

Марш подошёл к прикроватном тумбе, присел рядом и принялся выдвигать шуфлядки — в самой верхней он обнаружил толстую, исписанную до половины тетрадь. Пролистав её, Виктор увидел пометки с датами и короткие записи — всё выписано ровным, аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

Следующей комнатой оказалась детская. Здесь всё было покрыто многолетним слоем пыли — пол, подоконники, игрушки и колыбель. Кроватка была резная, из дерева — явно ручной работы. С подоконника на Виктора укоряюще смотрели чёрными глазами-пуговками три тряпичные куклы, оплетенные густой паутиной. Было в этой картине что-то такое, что заставило даже Алессию молча выйти, без единого комментария.

Последней комнатой была мастерская. Здесь обнаружился верстак с инструментами, несколько стеллажей и деревянные ящики. Алессия взяла с верстака молоток, взмахнула несколько раз, чтобы приноровиться, и довольно кивнула. Виктор принялся рыться в ящиках — почти сразу ему на глаза попался ржавый, массивный ключ. Таким обычно открывают навесные замки.

Больше среди хлама, старых инструментов и ветоши, Виктору не удалось найти ничего. Лишь в последний момент он обратил внимание на пузырёк из тёмного стекла, что стоял на одной из полок. В склянке осталось всего несколько продолговатых серых таблеток, а заполненная неразборчивым врачебным почерком этикетка была нечитаема. Груда тёмной ткани на табурете рядом на проверку оказалась вполне добротным, вместительным рюкзаком — в него сразу же отправилась странная библия из подвала, а под лампу нашёлся удобный крюк. Пожитков становилось слишком много, чтобы и дальше таскать всё в руках.

В подвал вели крутые, тонущие в непроглядном мраке ступени. Свет едва просачивался на лестницу с первого этажа, и оказывался не в силах развеять темень. Кроме того, теперь Лили чувствовала это — первородную, жидкую тьму, что пульсировала и плескалась под домом. Спускаться туда без света — самоубийство, где-то внизу находится очередная точка силы, ещё одно место, где завеса между реальностью и миром по ту сторону истончается.

Леви щёлкнул армейской зажигалкой, и первым двинулся вниз. Крошечный огонёк плясал и дрожал, отбрасывая глубокие тени, но всё-таки давал достаточно света, чтобы сориентироваться в этом лабиринте. Подвал был захламлен: заставлен всевозможными тюками и ящиками, преграждён высокими стеллажами.

Здесь было темно, прохладно и сыро.

Леви обошёл очередной стеллаж и первым приблизился к не примечательной двери. За ней была квадратная комната — пространство вдоль стен занимали шкафы с книгами, в дальнем углу стоял старинный подсвечник с давно сгоревшими, оплавленными свечами. На полу помещения чем-то красным был нарисован слегка смазанный круг, с пустым пространством в центре, и обрамляющими внешнее кольцо звездными зубцами на манер треугольных островков недорисованной пентаграммы.

Точно в центре круга стоял деревянный стул, на стуле восседало мёртвое тело.

Ритуальный круг — полностью готовый к использованию, почти завершённый — как сразу поняла Лиллиан. Всё, что оставалось чтобы закончить ритуал — это нарисовать один из символов Бога, к которому ты взываешь, в оставленном пустым центре. Настоящий подарок, учитывая сколько времени и редких ингредиентов требовала подготовка такого круга, и как мало теперь было нужно, чтобы его завершить.

Вот только… Лиллиан едва сдержала вздох, полный крайнего раздражения.

Круг был испорчен — ведро с красной краской, что прежде стояло возле ножки стула, было опрокинуто, и весь чертёж перечёркивал кривой, смазанный алый росчерк. Лили слишком хорошо знала, насколько ювелирная точность требовалась в воссоздании нужного символа для завершения ритуала, чтобы понимать — испорченный таким образом круг использовать по назначения уже не получится.

Женщина была мертва по меньшей мере несколько дней — Лиллиан отчётливо видела натянутую на впалых скулах гниющую кожу, и две зияющие чёрные раны там, где у людей обычно были глаза. Чем дольше Лили вглядывалась в пустые глазницы, тем больше ей мерещилось, что она видит, как в их глубинах копошатся опарыши.

Лили посмотрела на пальцы женщины — её ногти были обломаны и сточены в кровь, на деревянных подлокотниках стула виднелись изогнутые бурые борозды. Оба запястья и щиколотки несчастной перехватывали железные кольца — женщина была прикована к стулу.

Лили точно знала, какой символ собирался нарисовать неизвестный оккультист на полу. Конечно, это мог быть лишь знак Забытого, покровителя Завесы и иного мира за ней — ритуал восстановления связи души и тела. Кто-то пытался вернуть тело к жизни, получить послушного чудовищного слугу, готового выполнить любое поручение мастера… Или же, вернуть женщину к жизни?

Лили хорошо знала, что последнее невозможно, но также многое читала о подобных неудачных попытках.

Лилиан чувствовала себя немного неловко под внимательным взглядом Леви. Она нервно теребила полы жакета, покрывшиеся грязью, словно пыталась таким образом ту отчистить. И при этом то отходила взгляд, то, казалось, порывалась ответить на невысказанные вопросы. Когда юноша пожал плечами, облегчённо выдохнула.

Взгляд перебрался на ведро. Неплохо бы было тоже умыться. Однако, казалось, всё время что-то мешало. Уже и не удивляло, что столь страшную считалочку играющие дети произносили. Зато удивило другое: откуда её знает Аллесия? Как в детстве, значит? Уж не была она одной из тех девочек? Или хотя бы из этих мест? Лили посмотрела на своё отражение в воде, а затем задумчиво посмотрела вслед уходящей в дом паре. Или может приезжала в гости к кому-то?

Призрак появилась словно ответ теперь уже на её невысказанные мысли и чувства. Так хотелось спросить, почему та смотрит на неё с печалью. Потому что, когда безумный дровосек появился на пороге своего дома, она кричала, мол, убейте его? Потому что тогда подумала, что при других обстоятельствах, она бы даже пожалела его? Может поэтому тогда старуха в поезде говорила о пустых душах?.. Плечи девушки опустились. Подруга была права. Дом ощущался тёплый и уютным в прошлом, когда-то в нём жили добрые и счастливые люди. И от этого становилось тоскливо на душе.

Все пути ведут в город...

Теперь она была уверена, что Призрак участвовала в Фестивале. И то, чем там делилась, с одной стороны приближало к разгадке, с другой порождало ещё больше вопросов. В какой-то момент она снова пристально посмотрела вслед ушедшим в дом спутникам, а потом словно очнулась.

— Я так и не поблагодарила её, — пробормотала, смотря вновь на своё отражение в воде и протягивая к нему ладони.

Холодная вода бодрила, обжигая лицо, по-своему проясняя мысли. Исходившее от юноши спокойное ожидание Лиллиан ощущала словно кожей. Похоже, всё же пора рассказать. Выпрямившись, она присела рядом с ним. Какое-то время она молчала, не зная с чего начать, рассматривая кончики своих ботинок. На слова про фестиваль он реагировал равнодушно, и, следовательно, ожидал явно другого.

— Перед тем, как умыться, я произнесла, что так и не поблагодарила её, — начала оккультистка, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. — Говоря "её", я имела в виду свою подругу детства. Единственную, которая помогает и сейчас. Когда советом, когда подсказкой. Иногда её речь словно покрыта вуалью. Иногда словно обрывки доносимые ветром. Иногда словно забытые в далёком прошлом воспоминания. Поэтому тогда, у поезда, я сказала, что не всё могу объяснить.

Пауза.

— Она — призрак.

И снова Лиллиан на мгновения умолкла, давая Леви время на восприятие подобной информации. Её взгляд был всё так же направлен вниз. Теперь она рассматривала ладони, словно увидела их впервые. Провела по уже убраной за ухо пряди волос, поправляя её. Посмотреть на юношу она не решалась.

— Она и сейчас ко мне приходила. Есть ещё один путь завершить фестиваль, прервать его. Я пока не поняла, что он из себя представляет, но в одну дверь мне точно надо будет войти.

Девушка тяжело вздохнула.

— В подвале моего дома.


***

Лиллиан кралась по ступенькам, ведущим в подвал, почти след в след за Леви, охваченная противоречивыми чувствами. Однако, несмотря на это их качество, оба будоражили кровь. Движения её были порывистыми, она постоянно выглядывала из-за спины, всматриваясь в темноту. Ещё немного, и они окажутся словно на дне водоёма, только в котором могут дышать...

Оккультистке стало любопытно: она никак не могла припомнить, вызывал ли панику у солдата холод Тьмы в головном вагоне поезда. Всё, кто приближался, поспешно возвращались, не понимая причины. Леви, хоть и не приближался, но сидел так спокойно, словно Тьма его не касалась, и это было странно.

— Леви, — в глубине подвала голос зазвучал непривычно гулко, — ритуальный круг испорчен, — при этом она указала на разлитую на полу краску, — не думаю, что на тут что-то угрожает.

От обиды девушке хотелось пнуть ведро и ещё больше потоптаться на кругу, стирая линии. Скорее всего, будь она одна, так и сделала бы. Будто вместо этого от пыли она чихнула, прикрыв лицо ладонями. Да и то, что ей привидилось, пока рассматривала труп, заставило её поморщиться. Бедная женщина... Оккультистка склонялась к тому, что это всё же был неудавшийся ритуал, а последствиями его и были сточенные в кровь пальцы. И, возможно, для Дровосека участие в фестивале было попыткой исправить сотворенноё. Впрочем, однозначно вряд ли можно было сказать.

На какое-то время Лиллиан замерла, погрузившись в себя. В прошлый раз, у поезда, у неё не получилось собрать энергию. Но здесь Тьма, похоже, давно облюбовала и, прочно обосновавшись, будто только и ждала гостей, открыв им свои ласковые объятия.

— Моя подруга сказала не только это, — девушка вновь нарушила молчание. — Каким бы путём мы не пошли, всё закончится в городе. Через три дня.
Получатели: Рафаэль Амброзиус Кусто, Malevolent Gaze of The Moon God, Леви Колдвелл, Можноли Посмотрети, Наблюдатель, Никто, Алессия Морро, Я пугалсяменя голодали, Подсматривающий, Лиллиан Ашфорд.

— Леви, а Вы мне что-то расскажете о себе?