Холодное солнце | Партия

АРХЕТИПЫ

Лидер [2 | 3]. Командовать другими в твоей крови, и ты привык делать это легко и непринуждённо. В твоей манере держаться есть что-то, что заставляет других в тебя верить, идти за тобой и даже вверять тебе свою жизнь почти без сомнений. Принятые решения и приобретённый за годы скитаний опыт отточили твой природный талант ещё больше, сделав из тебя первоклассного командира. Находить общий язык с другими помогает и испокон веков передававшийся в твоём роду дар — никто не знает точно, как именно и почему, но это работает. Тебе рассказывали, что в эти моменты радужка в твоих глазах словно загорается золотом, а сам ты словно ощущаешь незримую золотую нить — нить единственно правильных ответов и безукоризненно подобранных слов — следование которой помогает тебе найти общий язык почти с кем угодно, и убедить в своей правоте.
+ "слово": в определённый момент истории ты можешь потратить заряд "лидера", чтобы радикально изменить ход любой беседы в свою пользу, довериться дару и подобрать безукоризненно правильные интонации и слова, разблокировав опции, которые не были возможны без "слова" и понизив сложность на одну градацию для всех остальных

🟥 СИЛА   3 (+30)
🟩 ЛОВКОСТЬ   -1 (-10)
🟪 ВОСПРИЯТИЕ    0
🟦 РАЗУМ   1 (+10)
🟨 ЛИДЕРСТВО   2 (+20)

– бой: опытный (2) | 🟥🟩
– защита: новичок (1) | 🟥
– образование: новичок (1) | 🟦
– переговоры: новичок (1) | 🟨
– воля: новичок (1) | 🟨

ШРАМЫ:
– обширные ожоги груди, спины, шеи
–
–
–

ЧЕРТЫ
– Презрение к авторитетам. Ты не склонен автоматически уважать титулы, звания и должности. Ты судишь людей по их поступкам и силе, а не по статусу. Это делает тебя независимым — и часто конфликтным.
– Жестокость. Насилие тебя не пугает, ты часто выбираешь наиболее прямые варианты разрешения конфликта из всех возможных. Ты не испытываешь смущения и угрызений совести, когда нужно сделать больно другим, в бою ты беспощаден, устрашающе эффективен. Тебе бывает сложно скрывать это, и многие твои продиктованные холодным рационализмом решения могут показаться другим бессердечными, ужасающими, отталкивающими.
– Фаталист. Ты веришь в судьбу, в том, что всё предрешено и все события, свершившиеся и будущие, всего лишь узелки на веретене Серры. Ты часто поддаёшься унынию.

СТАТУСЫ
– тяжёлые раны:

ТАЛАНТЫ

Перебросы: 1

– короткий меч пехотинца (рубяще-режущее, колющее, одноручное)
– простой круглый щит (5-10)
– гамбезон лирийского пехотинца (5-10)

Светловолосый офицер, почуяв опасность, сорвался с места и бросился к ним.

– Эй! – звонко крикнул он на ходу, яростно сверкнув ярко-голубыми глазами.

Ты заметил, что офицер на поверку был достаточно молод — едва ли больше двадцати пяти лет на вид — и безуспешно пытался скрыть это за светлой, жиденькой и аккуратной, бородкой.

Рыжий выпрямился, повернулся к офицеру и приглашающе ухмыльнулся. Тот открыл было рот, набирая воздуха для ответа…

– Имперцы! — заорал дозорный с крыши телеги.

Дозорный, не целясь, выстрелил в темноту, и скатился кубарем с крыши. В ответ в брёвна баррикады впилось сразу несколько арбалетных болтов.

Офицер развернулся на каблуках, на ходу надевая шлем, и вскричал:
– Копья Лирии! К БОЮ!

Фредерик схватил тебя за предплечье, задерживая, и попытался развернуть силой. Обескровленное, бледное лицо офицера вдруг потемнело, а в льдисто-голубых глазах заплясали яростные, опасные молнии. Он неожиданно показался старше своего возраста — взбешённый либо твоим отказом сломя голову броситься спасать короля, либо тем, что его только что назвали солдатом.

– Вы не посмеете это сделать, – прошипел Фредерик. – Мы уже заплатили вам.

Лирийские солдаты за его спиной засуетились и напряглись, арбалетчик словно невзначай сместился на несколько шагов в сторону.

Краем глаза ты заметил движение. К вам двигался, прихрамывая, офицер — память снова заработала, Фредерик. Фредерик Флоренцо, лирийский аристократ в четвёртом поколении, рыцарь, он был человеком из близкого окружения лорд-маршала — его назначили куратором, который отвечал за взаимодействие между вами и армией.

– Командир, – хрипло произнёс он, подходя ближе. – Вы должны как можно скорее собрать уцелевших и двигаться в замок.

Он махнул здоровой рукой, неопределённо указывая куда-то в небо.

– Мы обязаны помочь Его Величеству, если ещё не поздно.

– Ты правда думаешь, что мы не искали выход отсюда? — на её лице появилась загадочная полуулыбка, обнажившая на долю секунды ровный ряд немного заострённых, аккуратных зубов. – О, какое потрясающее высокомерие!

Она холодно и высоко рассмеялась.

Собеседница и правда читала его мысли — теперь Морвен чувствовал это. Её низкий бархатный голос звучал жёстче и резче, окончательно избавившись от невинных вопросительных интонаций. Странник вдруг понял, что, как ни старается, не может отвести в сторону взгляд — её глаза, непроницаемые озёра чёрной воды, пленили, притягивали, впускали в самое нутро холод. Теперь Морвен чувствовал, как его мысли словно перебирают цепкие, когтистые пальцы, отбрасывая в сторону малоинтересное и жадно изучая всё остальное.

– Не хочешь говорить? – спросила девушка хлёстко. – Я сама возьму всё, что нужно.

Черты её лица будто бы исказились, кожа сделалась скорее пепельно-сероватой, чем бледной. Она больше совсем не походила на встреченную среди болот несчастную водяницу — и Морвен, как ни старался, более не мог увидеть даже отдалённого сходства. Незнакомка была красива — почти совершенна — но жестокой и утончённой, чужой красотой. Её острому худому лицу удивительно шли антрацитовые глаза и серая кожа, ниспадающие роскошными волнами на плечи иссиня-чёрные волосы, сквозь которые проглядывали кончики удлинившихся, заметно заострённых ушей.

— Не сопротивляйся! – сквозь звон в ушах со стороны донёсся мужской голос. – Не вздумай сопротивляться!

Но Морвен уже не мог повернуть голову в сторону, не мог говорить, почти не мог даже слушать. Мог лишь тонуть в её колдовских бездонных глазах.

Она снова рассмеялась — жестоким, надменным смехом.

– Объединиться? С тобой, человек? – последнее слово она будто выплюнула, с внезапной ненавистью и презрением. – Ты точно такой же, как и все остальные.

Хоть Морвен и не сопротивлялся, она надавила. Ощущение ледяных пальцев, которые копаются в голове, усилилось многократно. Его оглушило, ошеломило её присутствие, ощущение её воли — и мелькнула мысль, что, вздумай он воспротивиться, она могла бы сломать его рассудок и не заметить. Никогда прежде Морвену не приходилось сталкиваться с чем-то настолько всеобъемлющим, подавляющим, восхитительно чужеродным. Не приходилось сомневаться в одном — если он сможет выбраться отсюда и принесёт знания о происходящем здесь в мир, то это станет грандиозным открытием.

Иллюзия оказалась искусной, предельно выверенной — достаточно правдоподобной, чтобы обмануть даже изрядно поднатаскавшегося в вопросах мистики Морвена. Но теперь собеседница даже не пыталась её поддерживать: морок облезал со стен и потолка словно старая обивка, прохудившаяся и истлевшая под воздействием времени. Странник больше совсем не видел перед собой водяницу — только эту, другую, с чёрными смоляными глазами и жестокой усмешкой на заострённом лице. Как видно, и образ ночной гостьи она выдернула из головы Морвена, чтобы втереться ему в доверие. И, как вдруг понял странник, она даже не говорила на его языке — на протяжении всей беседы он слышал совсем другую, чужую речь, которая уже в голове принимала знакомые ему очертания. Магия незнакомки была искусна, сильна, и имела странную, необъяснимую пока что, природу — она совсем не походила на дар ни одного из богов.

Теперь Морвен видел, что, в отличие от водяницы, незнакомка была одета: на ней было облегающее открытое платье, чёрное с золотом, из странного, напоминающего текстурой шёлк, материала. Такое не постеснялась носить бы столичная знать — а может, оно бы пришлось по статусу самой королеве. Её пальцы заканчивались длинными, острыми ногтями, зубы тоже были чуть заострёнными — маленькими, аккуратными, удивительно белыми.

Всё в ней было каким-то острым, чужеродным, и странным — и, в то же время, удивительно притягательным.